– В какой корабль? – неожиданно спросил гуркх.

– Это космический корабль Предтеч, вернее, сам Предтеча и есть корабль.

Он не стал переспрашивать, понял ли Бришну что-нибудь, повернулся и шагнул к черному борту. Сзади раздался прерывающийся голос Алгалы:

– Ты…должен…меня, с собой…

Кротов резко повернулся и кинулся к принцессе. Её уже подхватил Пассимуши. Девушку трясло, она пыталась еще что-то сказать, но только что-то нечленораздельно прохрипела и начала заваливаться. Сергей поймал обмякшее тело и прижал к себе.

– Алгала, Алгала!

Та не отзывалась. Коммуникатор показал, что она без сознания.

– Ты слышал? Что она хотела сказать? – Кротов смотрел на Парибо.

– Я думаю, – первым ответил гуркх. – Она просит, чтобы вы взяли её с собой.

– Это так, – согласился и зардерец.

Сергею тоже казалось, что смысл сказанного именно такой, но от чьего имени она говорила: от себя, от Императора, от нифлянцев? Сергею почему-то казалось, что это все-таки Император – вид был такой, что Алгала попала между двух сил и боролась сама с собой, пока не отключилась. Но даже если это было послание от Правителя – каким образом он возьмет девушку с собой? Каждый раз до этого, когда он бывал в теле Предтечи, корабль пропускал только его одного. Кротов задумался, он проходил вместе со своими вещами, а на Зорне даже пронес взрывчатку. «Может попробовать, пока она в отключке? На плечо и вперед?»

– Ну-ка, забрось её мне на плечо, – попросил Сергей зардерца и отодвинул контейнер с мечом, чтобы не мешал. Приняв девушку, он чуть подбросил её плечом, укладывая удобней, и повернулся.

– Ждите, сейчас попробую войти с ней. Не знаю, получится или нет.

Он не стал искать вход, по опыту знал – в Черный Корабль можно войти в любом месте. Шагнул прямо к стене, напрягся и толкнул руку в стену.

– Твою медь! – рука уперлась в преграду. Но не успел он разочароваться, как рука словно разорвала пленку и провалилась в стену. И опять все произошло, как и в прошлые разы, он прошел не как положено – рука, голова, остальное тело, а разом – как только барьер исчез, он мгновенно оказался внутри. Один миг – и он в другом мире, словно корабль за руку втянул его в себя.

Кротов стоял на круглой площадке внутри шара. Знакомый золотистый полумрак наполнял помещение. Черные, даже на взгляд, бархатные стены, дырявились множеством круглых отверстий. Перед Сергеем высился нарост, похожий на огромный – высотой почти по пояс – обкатанный булыжник, торчавший из черного бархата.

Сергей на секунду застыл и вдруг начал уплывать. Он хотел было по уже проверенной схеме затянуть песню, но почувствовал, что что-то воткнулось ему в спину, что-то холодное и твердое, словно железный лом, входило в позвоночник. «Что она там делает?» Он быстро скинул с себя принцессу и поставил на пол. Ноги у нее подломились, и она начала опускаться на пол. Кротов осторожно положил её. Однако принцесса была не причем, кол в спине так и торчал, мешая дышать и шевелиться. «Да что же это такое?» Кротов сунул руку за спину – ничего, только ранец и контейнер с мечом.

Он нажал кнопку, ранец отвалился, Сергей перехватил его и опустил возле свернувшейся калачиком принцессы. Потом сдернул контейнер и вздохнул полной грудью – чувство лома в грудине исчезло. «Что за черт? Это из-за меча?» Он с удивлением рассматривал то, что осталось от контейнера клинка. Коробка из бронепластика была вся изъедена, словно лист капусты после нападения тли. Через сквозные отверстия было видно, что ножны также пострадали и только проглядывавший металл клинка оставался прежним.

Кротов раскрыл рассыпающийся контейнер, рука непроизвольно потянулась к мечу. Не в силах устоять, он схватился за рукоять и выдернул оружие.

Алгала зашевелилась и застонала. Кротову показалось, что она что-то шепчет. Он наклонился, как будто от этого станет лучше слышно. То, что он увидел, обрадовало – за потерявшим затемнение стеклом на него смотрели осмысленным удивленным взглядом знакомые красивые глаза. Потом взгляд ушел в сторону, и лицо стало еще более изумленным. Сергей быстро проследил, куда она смотрит. «Это меч, что её так удивило?»

– Сергей, – голос был живой, совсем как раньше. – Включи меч!

Он так обрадовался, что Алгала очнулась, что сначала даже не понял, что она сказала. Лишь через секунду до него дошла вся странность её фразы.

– Что сделать?

– Надо включать!

Он продолжал недоуменно смотреть на нее. Она приподнялась и вдруг открыла забрало шлема.

– Закрой! – крикнул он, запоздало думая, что не проверил состав атмосферы. Однако она, не слушая и не спуская с него глаз, тяжело поднялась и приказала:

– Воткни меч вот сюда, в камень.

«Сломаю клинок», – подумал Кротов, но послушно поднял оружие и, перехватив двумя руками, с силой ударил острием в «булыжник».

Кротов ошибся – меч не сломался и даже не отскочил. Почти не встретив сопротивления, клинок по самую рукоять беззвучно вошел в тело «камня».

Как только это произошло, мир изменился. Яркий, почти белый свет залил сферу и убил золотистый полумрак. Стены, всего лишь мгновения назад бывшие бархатисто-черными, превратились в бугристые коричнево-серые, неприятно напоминавшие мозг. Отверстия потеряли идеальную округлость, став расплывчатыми с бугристыми серыми стенками. Оттуда, куда уходили эти дыры, тоже шел яркий, режущий глаза свет. Сергея трясло, он словно держал в руках высоковольтный оголенный кабель – по рукам и всему телу пульсировала, ломая тело, жгущая боль. Кротов не выдержал, выгнулся всем телом и закричал.

Глава 35

Время то сжималось, когда начиналась очередная атака, то тянулось невыносимо медленно, когда Космическая Пехота, теряя убитых, откатывалась обратно за проходы и двери, и приходилось ждать новую атаку. Орлов уже забывал временами, что он находится в космосе и воюет непонятно с кем. Теперь этот бой стал продолжением одного бесконечного боя, в который он когда-то вступил в новогоднее утро в Грозном.

Поменялись лишь некоторые атрибуты, главные же – кровь, страдания и смерть –остались точно такими, как всегда и везде. Он не думал об этом, в горячке схватки было не до философских мыслей, просто командовал, проверял раненых, сам вступал в бой, делая это так, словно всегда воевал в затерянных в космосе железных мышеловках.

Увидев, что последний из нападавших перестал дергаться и затих, капитан прекратил стрелять и, оторвавшись от картины перед глазами, включил изображение с камер. «Похоже, везде отбились». Где-то у входа, в районе роты Грека, еще звучали редкие очереди, но было уже понятно, что вражеская атака захлебнулась и на этот раз.

Орлов устало откинулся и вызвал сразу всех.

– Командиры, доложите по потерям.

Первым отозвался Грек.

– Двухсотых два, раненых трое. В этот раз легче.

Следом доложили его взводные и лейтенант Баранов, заменивший вьетнамца, пропавшего командира третьей роты. Больше всех убитых в этот раз было как раз в третьей. «Шесть безвозвратных в третьей и один во второй, хреново. Итого – в строю от силы полбатальона. Если так и дальше пойдет, еще шесть часов и хана, никого не останется».

Он осмотрелся, двое бойцов, так и оставшихся после первой вылазки рядом с ним, тоже расслабились: один сел и перебирал оставшийся боезапас, второй просто сидел, привалившись спиной к иссеченному боку мертвого аппарата.

– Ребята, перекусите, пока время есть. Сами знаете, через двадцать минут опять полезут. Я пойду, пройдусь, проверю роту.

Они уже изучили тактику Пехоты – те одинаково, словно в первый раз, через каждые двадцать минут после очередной отбитой атаки выстреливали в лазы из плазмомета, потом летело несколько гранат. После этого сразу начинала сыпаться пехота. Земляне уже пристрелялись и первую волну расстреливали у самых отверстий. Но местные командиры, совершенно не считаясь с потерями, гнали и гнали людей и какое-то количество все равно прорывалось. Отсюда и потери.

«Какие-то идиоты, – думал Орлов, пробираясь между трупами убитых уже в проходах пехотинцев. – Люди так не воюют. Будь у нас народу побольше, мы бы их, в конце концов, всех здесь положили».

Он не догадывался, насколько верна его мысль – действительно, люди так воевать бы не стали. Но в этот раз людьми лично командовал Повелитель. Он снова и снова отправлял слуг по четко рассчитанному плану, который должен был принести несомненный успех, и злился на их, как ему казалось, глупость и нерасторопность, из-за чего все атаки проваливались. Времени оставалось все меньше, скоро эскадры кораблей должны были ринуться в устье червоточины, а крепость, которая обеспечивала прикрытие, до сих пор находилась под риском погибнуть.

Хое понял, пришла пора собрать малый круг.

Глава 36

Нгуен Фу Сан плыл первым. Скорость в трубе была приличной и на поворотах его колотило о стены. Хотя в бронекостюме ударов не ощущалось, но, когда тащило по металлу трубы, броник противно скрипел и вьетнамец морщился. Проплыть много не удалось, через двадцать минут его прижало к решетке. Вскоре все его бойцы собрались за ним. Фу Сан, преодолевая давление воды, вытащил камеру и просунул через решетку, та понеслась вперед и нырнула куда-то вниз. Через секунду она оказалась в тихой спокойной воде, поднялась к поверхности и, выпрыгнув из воды, показала большой слабоосвещенный бассейн.

Нгуен поднял камеру повыше, покрутил во все стороны – никого. Оставив «муху», он достал вибронож и начал срезать прутья. Через пять минут все было готово – лаз достаточный, чтобы проскользнул человек в бронике с навеской.

– Пошли, – скомандовал он и первым протиснулся через проход. Его мгновенно вынесло на слив, он пролетел несколько метров по воздуху и опять ушел под воду, уже в бассейне. Вслед за ним посыпались его бойцы. Более тяжелые, они уходили глубже. Через секунды все собрались в центре бассейна. Справа в дальнем углу светилась дверь, все молча поплыли туда.

На магнитных присосках Нгуен поднялся на пятачок перед дверью и, приложив коммуникатор к замку, подождал. Дверь плавно отъехала, он отправил «муху» вперед и опять стал ждать, рассматривая коридор глазами камеры. Она пролетела пустой короткий проход и оказалась в большом круглом помещении. Взлетев к потолку, камера сделала оборот, чтобы Нгуен мог увидеть весь зал. Пусто, только в центре какая-то круглая большая лепешка. Вьетнамец махнул рукой и шагнул в коридор. Бойцы, один за другим, повторили его маневр.

Комната явно была жилой – едва люди вошли, зал словно перенесся под воду. Ощущение было именно таким – свет стал зелено-голубым, а вместо стен и потолка плавно закачалась голограмма – водоросли.

– Из бассейна в бассейн, – высказался кто-то за спиной Нгуена. – Какие-то любители искупаться.

Большая лепешка оказалась чем-то вроде лежанки. Один из бойцов подошел и потыкал её игольником. Темно-зеленое ложе медленно заколыхалось. Землянин прилег и раскинулся.

– Классно! Вздремнуть бы сейчас…

«Кровать» была слишком большая для людей, и Фу Сан сразу подумал про нифлянцев. «Им бы точно подошла». Но задерживаться было некогда.

– Хватит придуриваться, – прикрикнул он на развалившегося солдата. – Ищем выход.

Из-за голограммы, спрятавшей стены, было непонятно, где тут двери, и Нгуен, шагнув сквозь виртуальные водоросли, пошел вдоль стены. Рукой с коммуникатором он вел по гладкой невидимой поверхности, надеясь, что электроника уловит замок. Однако ничего не получилось, он не смог найти даже вход, через который они сюда попали.

«Будем прожигать, – решил он. – Времени нет». Нгуен уже хотел скомандовать, но в этот момент у него за спиной щелкнуло, и раздался певучий голос.

– Вы почему здесь?

Вьетнамец резко повернулся – в освещенном проеме стоял высокий несуразный урод. Он пару секунд спокойно смотрел на людей, но вдруг шагнул назад и попытался закрыть дверь. Нгуен рыбкой кинулся туда и успел воткнуть игольник между дверью и косяком. Бойцы вовремя подоспели на помощь, они навалились, и дверь снова разъехалась.

– Ребята, вы зачем это сделали? – голос был такой мягкий и доброжелательный, казалось, любящий взрослый журит непослушных детей. – Я же не враг вам, я сам здесь в заложниках.

Бойцы переглянулись. «Все может быть в этом мире», – подумал Нгуен, но природная недоверчивость не позволяла поверить сходу.

– Заложник? В таких апартаментах, с личным бассейном?

Голос нифлянца зазвучал еще мелодичней.

– Это все видимость, я заперт здесь. Видите, у меня ни бронекостюма, ни оружия.

Действительно, он был одет во что-то наподобие спортивного костюма или пижамы – куртка и штаны из мягкого струящегося материала. Обувь – огромные блестящие «галоши» – тоже не походила на армейские сапоги.

– Не ври, мы видели вас, когда вы прилетели. И видели, как вы обращаетесь с людьми.

– Что вы? Это был не я, мы просто все очень похожи. Для вас мы все на одно лицо. Это как раз прилетели мои мучители. Очень прошу, поверьте мне.

Фу Сан задумался, оглядывая бойцов. Те примолкли и не вмешивались, предоставив решение ему.

– А ты можешь нам помочь? – Нгуен решил проверить зеленого еще раз.

– Да конечно, я с удовольствием помогу вам, только и вы помогите мне освободиться. Что вы хотите?

– Ты можешь ходить по станции?

– Да, только по станции. Улететь мне нельзя.

– Сможешь незаметно провести нас к Центру Управления?

– Да, я давно здесь и хорошо изучил крепость. Это сложно, но я постараюсь.

– Пошли!

Нгуен показал бойцам, чтобы помогли нифлянцу подняться, а когда он прошел вперед, показал пальцами себе на глаза, потом на спину зеленокожего. Двое землян, стоявших рядом, положили пальцы на пусковые кнопки игольников и кивнули – поняли, будем следить.

– А можно мне один вопрос?

Вьетнамец посмотрел на зеленокожего и кивнул.

– Вы те, про кого здесь все говорят? Диверсанты?

Скрывать очевидное было глупо, и Нгуен опять кивнул.

Нифлянец пошел вперед, потом вьетнамец, следом остальные. Сразу за небольшим тамбуром находился большой зал с рядами серых полусфер высотой с одноэтажный дом. Они слабо светились, создавая сумеречный пейзаж. Нгуен включил оптику шлема, все вокруг проявилось, стало четким и разноцветным, как на хорошей фотографии.