Двери тамбура выходили на лестницу, которая поднималась на широкий виадук, стрелой разрезавший зал пополам. Процессия направилась туда.

– Идите спокойно, как будто вы меня сопровождаете, – нифлянец осмотрел колонну. – На первый взгляд вас от местных военных не отличишь. Та же форма.

Поднявшись на виадук, он пошел направо, Фу Сан на всякий случай проверил на коммуникаторе – да, все правильно, Центр Управления в той стороне. Не успели они пройти и пятидесяти метров, как навстречу попались первые военные. Два офицера остановились и вытянулись при приближении нифлянца. Они так и простояли, пока тот не прошел мимо. На землян внимания они не обратили.

«Не выдал, – перевел дух Нгуен. – Значит, говорил правду». Минут через пять, когда они почти приблизились к переходу на другой уровень, впереди показались еще солдаты. В этот раз это явно был патруль. Офицер – лейтенант, судя по знаку на груди, и шесть солдат с игольниками.

В десяти метрах от землян они также остановились и замерли, подобострастно глядя на нифлянца. Тот шел, не обращая на них внимания, но когда до солдат осталось не более двух метров, вдруг, исполнил акробатический трюк. Он с ходу прыгнул в сторону, на ограждение пешеходного моста, на мгновение застыл там и рухнул вниз. Уже оттуда, снизу, он начал кричать:

– Убейте их! Это враг!

Обе группы военных на секунду замерли. Земляне среагировали первыми – они ждали нечто подобное – и расстреляли патруль, не дав пехоте даже вскинуть игольники. Все было кончено за секунды. Фу Сан бросился к ограждению и заглянул вниз. Никого.

– Там смотрите, с той стороны, – крикнул он бойцам. Однако в это время заметил, что из-под моста, метрах в ста, выскочило диковинное животное – словно обезьяна, используя все четыре конечности, оно скачками помчалось между полусферами и через мгновение потерялось там. Лишь по одежде Нгуен понял, что это их проводник.

– Все-таки обманул! «Грязная обезьяна», – добавил он на вьетнамском, открыл щиток и плюнул, отгоняя будущее зло. Потом тихо прошептал заклинание, выученное у деревенского знахаря и уже не раз, как он считал, спасавшее его от беды.

– Все! Побежали, – крикнул он и первым помчался к переходу.

Глава 37

Хое сидел в отсеке командующего в Центре Управления. Он только что выгнал генерала Шрейка Ругера и полковника Берили. Оставшись один, нифлянец позволил себе расслабиться. Тело растеклось по креслу насколько позволял бронекостюм, руки вытянулись, вылезли из обшлагов и повисли почти до пола. «Кто бы подумал, что столь малочисленный десант доставит столько неприятностей?» Перед тем как выгнать, он накричал на офицеров, обвиняя их в неумении воевать, и пригрозил расстрелять. Однако сейчас, откинув эмоции, он признал, что виноват и сам, слишком уж он надеялся на возможность захвата управления вживленными чипами.

Аналитический ум нифлянца, когда на него не влияли эмоции, был беспристрастен и выдавал чистую информацию. Но стоило только вмешаться злости, радости или другим чувствам, действия становились однобокими и непредсказуемыми. Избежать этого можно было только одним способом – собрать круг, большой или малый. Тогда, в общем котле, чувства отдельных особей нивелировались и всем правил чистый разум.

Он сконцентрировался и попытался слиться с тремя остальными разумами. Двое нашлись почти сразу, оба попросили по несколько минут, чтобы найти место, где они могут уединиться. Но вот четвертого участника круга он никак не мог найти – это могло означать только одно – он в опасности – только в этом случае тело, для того чтобы спасти разум, берет верх над мозгом.

Через какое-то время он почувствовал, что четвертый – Соу – пытается ему ответить. Аккуратно, медленно он построил связь и, наконец, принял первую нормально оформленную мысль. Поняв, о чем сообщает четвертый, Хое скривился – опять эти земляне. Похоже, пока не удалишь этот нарыв хирургически, покоя не будет. Разобравшись, в каком районе произошел инцидент, он на время отпустил контакт и вызвал генерала Ругера. Тот сидел в соседней каюте у аналитиков и появился сразу. Приняв парадную стойку, он попытался доложить о прибытии, но нифлянец нетерпеливо махнул гибкой рукой – он не любил эту привычку слуг докладываться при каждом случае. Скинув генералу местонахождение новой группы землян, он приказал:

– Срочно отправьте туда своих хваленых спецназовцев! Там всего лишь кучка диверсантов, и я надеюсь, в этот раз они не уйдут!

Генерал козырнул и торжественно покинул каюту. Нифлянец опять скривился – идиоты! Вся жизнь в ритуалах, а живут всего каких-то сто лет.

Когда за генералом закрылась дверь, Хое опять расслабился. Проверил всех четверых – все готовы – что же, пора решить, как уничтожить этих мелких паразитов, что пытаются встать на пути у Повелителей Звезд.

Глава 38

Попетляв по нескольким переходам, Нгуен приказал остановиться. Он развернул голограмму и начал искать путь к Центру Управления. Еще когда шли с нифлянцем и потом, на бегу, он все время пытался связаться с Орловым или Кротовым, но те не отвечали. Вьетнамец запретил себе думать о возможной гибели батальона, но война есть война и возможно все. Раз не отвечают, у него есть прошлый приказ – атаковать и попытаться захватить Центр Управления, а приказ – это святое, это было вбито в него еще со времен пионерского детства.

За время побега они проскочили несколько этажей и сейчас остановились на площадке перед лестницей, короткими наклонными маршами уходящей куда-то вниз. На голограмме высветилось это место. Оказалось, что они находятся там, куда им лучше было не появляться. Лестница – это аварийный проход к находящимся внизу каютам гарнизона крепости. Однако и назад идти было уже поздно, «муха», отправленная в зал, через который они только прошли, показала, что по их следу идут – с другого конца зала вливалась колонна солдат в спецназовских бронекостюмах.

– Ну что, командир, идем?

– Да, – решился вьетнамец. – Здесь, может, пройдем, а там теперь уже точно нет. Погибнуть всегда успеем.

Они, один за другим, начали спускаться. Камера, отправленная вперед, уже пролетела до самого низа и повисла, крутясь во все стороны. Нгуену показалось, что он заметил что-то интересное, он остановился и повернул камеру в нужном направлении. Так и есть, слева от спуска в большом открытом проходе видны были несколько транспортеров. Людей возле них пока видно не было. Фу Сан погнал «муху» в проход, а сам бросился догонять своих бойцов.

– Туда, – вьетнамец показал на зал с техникой и приказал: – Киньте еще пару мух, нам нельзя нарваться.

Первая камера пока так и не нашла никого живого. Одним броском земляне пробежали до стоянки транспортеров. Шесть машин матово поблескивали в неярком белом свете, льющемся с потолка. «Новенькие, – с удовольствием отметил Нгуен, ему всегда нравилась техника. – Похоже, до нас им воевать было не с кем». Он не удержался и обошел транспортер, проводя перчаткой по плавным обводам боевой машины. «Зверь! – опять восхитился Фу Сан. – Повоевать бы на таком». Однако надо было решать, куда идти дальше, и он вернулся к ждавшим его бойцам. Мухи облетели зал и зависли у противоположного выхода в дальнем конце, они никого так и не нашли.

На всякий случай камеры отправили дальше, в проход. Там оказалась площадка-развязка, от неё в три стороны уходили транспортные тоннели. «Мухи» разлетелись по разным магистралям – тоннели были пусты. Вьетнамец опять развернул голограмму и, найдя их местоположение, проследил, куда идут эти тоннели. Он выбрал один, тот, который вел в сторону Центра – как бы ни было плохо, нельзя забывать приказ.

Используя возможность, он опять попытался связаться с батальоном. И в этот раз ему ответили:

– Нгуен, это ты?! – зазвучал в шлеме удивленный голос командира второй роты. – Блин, а мы тебя уже похоронили.

Простодушный Грек, как всегда, говорил, что думал. Суеверный вьетнамец, быстро про себя проговорил заклинание, отводящее зло, а вслух спросил:

– Как вы там? Давно вас вызываю.

– Хреново у нас, ты подожди, я переключу тебя на Орлова. Пока затишье, поговорите.

Голос у Орлова, когда ответил, был хриплый и злой, но, услышав вьетнамца, он обрадовался.

– Ну, наконец! Где ты? Все живы?

Нгуен коротко доложился и, в свою очередь, спросил о положении батальона.

– Воюем, Нгуен, как ты уплыл, так и не останавливались. Застряли в следующем зале. Идут по-дурацки, людей не берегут. Дадут двадцать минут передохнуть и опять лезут. Мы их уже накосили кучами. Но и у нас полбатальона осталось. Кротов не отвечает, похоже, попали мы тут конкретно.

Хотя капитан не говорил о возможной гибели всех в том зале, Фу Сан все понял сам. Он в свое время пережил такое. Когда-то еще в начале службы, во время конфликта с Китаем, их рота занимала господствующую высоту и также косила китайцев огнем, но те лезли, абсолютно не считаясь с потерями. Спасла их тогда только атака танкового взвода, пробившего окружение. Правда, сами танкисты не вышли, прикрывая отход, все три экипажа погибли. Китайцы подбили и сожгли машины из РПГ.

– Капитан, мы вам поможем! – в голове Нгуена мелькнула шальная мысль. Она крепла, обрастая плотью.

– Как…, – Орлов не досказал вопрос. В шлеме загремели взрывы и очереди игольников. Капитан отключился.

– Все умеют управлять техникой?

Бойцы не ожидали подобного вопроса и пару секунд обдумывали, к чему бы это? Потом все подтвердили, что да, умеют. Сержант Бычков спросил то, о чем думали остальные:

– Командир, вы эти штуки имеете в виду? – он показал на транспортеры.

– Да. Пробуем. Если получится, это будет то, что надо.

Все получилось. Через двадцать минут две боевые машины с ревом выскочили в тоннель и понеслись в сторону машинного зала, где погибал батальон.

Глава 39

Хое не успел войти в транс – над дверью замигал сигнал. Генерал опять просился на прием.

– Заходи, – голос нифлянца не предвещал ничего хорошего.

От новостей, что принес Шрейк Ругер, он разозлился еще больше. От желания схватить генерала и разорвать его на части руки стали непроизвольно вытягиваться и сокращаться. Хое так зримо представил, как он это делает, что аж забулькал от удовлетворения. В обращении со слугами есть один положительный нюанс, тут можно было быть самим собой, не надо подавлять эмоции и показывать себя таким, каким тебя хотят видеть. Кое-как успокоив себя, чтобы не убить генерала по-настоящему, нифлянец тихо спросил:

– А ваш спецназ, который я приказал отправить на поиски этой группы, он где?

– Они просто не успели. Никто не думал, что земляне могут использовать технику.

– Не думали? – завыл Хое. – Да вы вообще не умеете думать! Всю Космическую Пехоту, весь спецназ, всех, кто может носить оружие – туда! Отправьте этих детей, они, похоже, лучше вашего спецназа. Чтобы я больше не слышал о землянах!

– Слушаюсь, Повелитель! – испуганно гаркнул Шрейк Ругер и, пятясь, направился к двери.

– Только артиллеристов не трогайте! – крикнул ему в след нифлянец.

Он опять вошел в транс и соединился с остальными из круга. Счетверенный разум ускорил обработку информации и принятия решений, это было необходимо, времени оставалось в обрез. Однако полностью раскрыться круг так и не успел, чужое, очень мощное вмешательство разорвало энергетическую связь и заставило прервать слияние.

Растерянный, испуганный нифлянец истошно закричал:

– Генерал! Весь спецназ срочно в район топливного отсека, – перед самым разрывом круг успел вычислить, откуда идет вмешательство. – Всех туда! Убить землянина!

Потом Хое быстро связался по обычной связи с остальными нифлянцами на «Торе». Узнав, что они уже бегут в ангар, он схватил контейнер с куском плоти предтечи, одел его на шею и, наклонившись как обезьяна, отталкиваясь длинными руками от пола, помчался туда же – надо срочно покидать крепость.

Глава 40

Он плыл по разноцветному, живому и доброму космосу. Цветов в спектре было не семь, а тысячи. Он беспричинно радовался всему что видел, а он сейчас охватывал взглядом всю вселенную. Близкие звезды, такие знакомые, манили выбросами энергии, некоторые пучки были настолько плотные, что, глядя на них, он захотел есть. Далекие звезды собирались в причудливые туманные фигуры, скручиваясь к центру вселенной. Он казался себе сразу и великим, могущим одним движением перепрыгнуть из одного рукава вселенной в другой, и в то же время маленьким, словно самая мелкая частица этого мира, ведь то, что его окружало, было настолько большим, что даже Повелитель Звезд был всего лишь пылинкой в Великом Космосе. Он все знал теперь: про рождение и смерть галактик; про звезды; про планеты; про рождение и смерть самого главного в этом мире – органической жизни. Он знал все даже про свою планету – голубой теплый шарик под названием Земля.

Эта мысль о Земле, вдруг, закрутила время назад – он стал быстро уменьшаться, Великий Космос покидал его. Он почувствовал свои руки и понял, что опять вернулся в это тело – слабенький человеческий организм. Еще чувствуя потрясение от того, что он – Повелитель Звезд, заключен в такую слабую оболочку, землянин уже осознал, кто он сейчас. Сергей Кротов – обыкновенный человек с Земли. И, по странной прихоти судьбы, он же – проживший тысячи и тысячи лет Повелитель Звезд.

Звезды исчезли. Не раскрывая глаз, Сергей попытался собрать себя воедино. К его удивлению это ему удалось почти мгновенно. С каждым разом, с каждым таким раздвоением он все быстрее стал восстанавливаться, начинал контролировать себя почти сразу. Однако в этот раз что-то было не так с его телом, словно, не только в мозгу остался новый кусок информации из прошлой жизни, но и организм приобрел что-то новое. Ощущение было такое, что у него появилась еще одна рука, которой он мог дотянуться куда угодно.

Кротов открыл глаза – нет, рук так и осталось две и обе они сжимали рукоять меча. Вот откуда это чувство – меч и корабль стали его продолжением! Он опять прикрыл глаза и начал мысленно исследовать свое новое тело. Но это не удавалось, все время мешало что-то неприятное рядом. Не хотелось обращать на это внимание, слишком все казалось мелким и не настоящим перед тем, что он может сейчас совершить, но Сергей сконцентрировался и убрал руки с меча. Ощущение корабля как собственного тела сразу исчезло. Кротов опять положил руки на рукоять, теперь больше похожую на ручку управления обычного флаера. В этот раз подключение было не таким болезненным, как в первый раз – легкий удар током, жар, разлившийся по всему организму, и он снова почувствовал, что может командовать новым телом. Однако надоедливый комар, повисший у самого уха, опять начал ныть, не давая полностью погрузиться в новые ощущения.