Слуги, стоявшие вокруг, испуганными голосами поддержали Василая. Черт! -подумал я. – Дело оказывается совсем плохо.

– Значит, он может и летать?!

Василай развел руками.

– Быстро все в дом! – крикнул я и начал оглядываться, рассматривая крыши и кроны деревьев.

– Он прав, бегите в дом! – подтвердил хозяин. Надо признать, приказ слуги признали только его, на мой никто не среагировал, зато после его фразы всех как ветром сдуло.

– Александр, вы тоже бегите!

– Успею, – процедил я сквозь зубы, все мое внимание было сосредоточено на крыше дома. В какой-то момент мне показалось, что я заметил, как что-то мелькнуло за обрезом крыши. С крыльца крышу разглядеть было невозможно, и я сбежал по ступеням во двор. Лишь когда я отошел метров на десять, мне открылась вся панорама. Крыша состояла из нескольких скатов с закругленными поднятыми краями, как у храмов где-нибудь в Азии, но, кроме этого, там же было несколько башенок из желтого кирпича, словно в старой Европе. Из-за этих архитектурных выкрутасов я не сразу разглядел его.

Зверь прятался между двух рядом стоящих башенок и по цвету – темно-коричневый – он почти сливался с черепицей крыши. Я разглядел его только потому, что под башенками намело снег и на белом фоне проявилось что-то вроде крыла гигантской летучей мыши. Тварь не шевелилась, и сначала я подумал, что мне показалось. Но через пару секунд сомнения рассеялись – между башенок притаилось что-то живое. Однако разглядеть, что это было невозможно – какой-то коричневый ком, из которого торчали то ли крылья, то ли лапы.

– Что там?

Василай не сбежал, он понял, что я что-то увидел и направился ко мне. Похоже, что зверь тоже сообразил, что я рассматриваю его и ожил. Плавно, словно вырастая, над коричневой гладкой кучей поднялась голова. Сначала мне показалось – львиная, на солнце просвечивала грива, но тут же я понял, что ошибся – вместо пасти был громадный клюв. Уже от этого мне стало не по себе, а когда зверь поднялся на лапы, холодок потек у меня по спине. Тварь действительно походила на очень крупного льва, но для полного счастья, над лопатками у него, начали разворачиваться и сворачиваться настоящие крылья. Темно-коричневые, почти черные крылья огромной летучей мыши!

Однако это было еще не все. Зверь страшно мяукнул, и одним грациозным прыжком оказался на краю крыши. Из-за спины вылетел длинный, мощный черный хвост с роговым острием на конце. Так вот откуда у убитого такая рана, сообразил я. Наверное, тварь хотела затащить добычу на крышу, но уронила на крыльцо. Зря я не побежал вместе со всеми в дом, теперь было уже поздно, тварь стояла прямо над крыльцом.

– Что это?!

Василая выдавал только голос, он дрожал, а так он держался как настоящий мужик – побледнел, но не заорал и не кинулся убегать. Зря Верайя постоянно наезжает на него. Однако размышлять о семейных проблемах местных помещиков было некогда, тварь пригнулась, и резкими движениями поворачивая голову, переводила немигающие птичьи глаза с меня на Василая и обратно, крылья то поднимались, то сворачивались. Похоже, только то, что она еще не выбрала жертву, удерживало её от нападения.

– Вот он, ваш зверь.

Почти прошептал я, не сводя глаз с твари. Убежать, если, и удастся, то только одному, это я понял сразу. Поэтому, так же тихо, не желая громким словом спровоцировать зверя, я предложил Василаю:

– Давайте, разойдемся. Видите, он не может выбрать. Уходите в сторону деревьев, там спрячетесь.

Сам же я опустил на землю шпагу, и, перехватив Маузер двумя руками, начал поднимать ствол. Только бы не промазать, билось у меня в голове. То, что с такого расстояния я попаду, я не сомневался, но у меня были сомнения, остановит ли пуля калибра семь шестьдесят два, такую массу. Про то, что этот зверь может быть похож на Охотника или Ангела, я не думал. Не было в нем, той потусторонности, как в тех тварях. Это был настоящий зверь, с мордой и хвостом в крови. Единственно, что облик у него был как будто из сказки или мифа. Подумав о сказках, я сразу нашел, как назвать эту тварь – она была похожа на мантикору или грифона с иллюстраций мифов.

В этот момент «мантикора» прыгнула. Перед прыжком крылья свернулись и расправились только в воздухе. Тварь выбрала меня, может быть то, что я бросил шпагу, все-таки спровоцировало её. Но она явно не знала, что штука у меня в руках, реально мощнее длинного куска железа.

Я поймал в прицел грудь зверя и потянул тугой спусковой крючок. Маузер не подвел – грохнуло, как из карабина. Даже громче, чем выстрел из Калашникова. Сразу же, не останавливаясь, я выстрелил еще два раза. Первая пуля заставила зверя затормозить в воздухе – он опять противно замяукал и попытался увернуться от смертоносных свинцовых посланцев. Однако масса была слишком велика, и даже лихорадочно махая крыльями, он лишь затормозил полет, это было мне на руку. После третьего выстрела «мантикора» рванула в сторону, но вместо этого завалилась на бок, крылья словно сломались, и она с лету врезалась в плитку двора. Однако не умерла, мгновенно извернувшись, тварь поднялась и изготовилась к прыжку. Смертоносный хвост поднялся, словно жало у скорпиона.

Я вскинул пистолет и опять выстрелил, на этот раз в голову. Похоже, это ранение было самым опасным, задние лапы зверя подломились, она присела на них. Я чувствовал, что еще немного и тварь завалится. Крылья уже не вздымались, они кожаными тряпками легли у её ног.

В это время справа от меня мелькнула тень, я опять вскинул Маузер, но тут же опустил. Василай с разбегу воткнул шпагу в шею зверя. Это был «контрольный выстрел» – мантикора завалилась на бок и задергалась.

Неужели все? Напряжение медленно отпускало меня. Я еще раз осмотрел крышу, глянул вокруг и опустил Маузер. Похоже, мы все-таки разделались с тварью, я сунул пистолет в кобуру, поднял шпагу и подошел к монстру. Василай повернулся ко мне – его лицо сияло. Он вскинул руку со шпагой и радостно закричал:

– Мы победили! Ему конец!

Он повернулся к дому.

– Выходите! Зверя больше нет!

Двери распахнулись и на крыльцо стали выходить люди. Они столпились на крыльце, на лицах читалась неуверенность и страх. Эти люди разительно отличались от дикарей-азалов, я думаю, в подобном же случае, ни один из жителей пустыни не стал бы прятаться, все бы атаковали зверя. Цивилизация делает людей слабее, подумал я.

– Да идите же сюда! – разозлился Василай. – Опасности больше нет.

Он повернулся ко мне и с уважением посмотрел на Маузер.

– Александр, ваше оружие великолепно! Словно молния богов.

– Да, нормальный пистолет, только с патронами напряженка…

Не думаю, что он что-нибудь понял, но объяснять я не собирался. Мне хотелось лучше рассмотреть монстра, что лежал перед нами, и все-таки я хотел выслушать историю его появления. Поговорить обо всем, как собирались, нам так и не удалось.

Я ткнул острием шпаги в шею зверя, мне до сих пор не верилось, что все так просто закончилось. Неужели этот зверь и есть тот, кто затерроризировал местное общество. Судя по нашей схватке, достаточное количество людей даже без огнестрельного оружия, смогут справиться с этой сказочной тварью. И еще меня очень заинтересовал её облик, пришедшее на ум сравнение лежавшей передо мной туши с теми картинками, что я мог вспомнить, свидетельствовало о необычайном сходстве с придуманными персонажами мифов. Почти до мелочей. Неужели люди когда-то встречались уже с этим зверем?

Вокруг нас собрались люди, начала они со страхом глядели на огромную тушу и почти с таким же на меня и мой пистолет. Неудивительно, я представил, как бы сам воспринял это, если бы никогда в жизни не видел огнестрельного оружия, действительно – молния богов.

Похоже, успокоился не только я, голоса собравшихся людей стали звучать все веселее. Все оживали. И в этот момент внутри дома опять раздался крик. Лица вокруг опять побелели – в голосе звучал настоящий ужас. Вопль был коротким, через секунду наступила тишина, но она была еще страшней – похоже, все представили, что произошло с кричавшим.

– Савейя! – Василай бросился в дом.

Мне тоже показалось, что это был голос девочки. Не раздумывая, я побежал за ним. Что там еще? Перепрыгивая сразу через две ступени, я на ходу выдернул Маузер. Сразу мысленно отметил для себя рубеж – в магазине осталось всего шесть патронов. Шпага в левой руке мне только мешала, и я хотел уже выбросить её, но в последний момент передумал, патронов мало, а шпага все-таки не нож.

Если еще пять минут назад все старались спрятаться в доме, то сейчас все рвались на улицу. В дверях меня чуть не сшибли две женщины с перекошенными от страха лицами. Я пропустил их, и шагнул внутрь. Василай уже намного оторвался от меня, он бежал вверх по лестнице, еще через пару секунд, я видел только его ноги, а потом он исчез. Я уже поднимался на второй этаж, когда услышал голос хозяина, он коротко вскрикнул и замолчал.

– Василай! – крикнул я. – Что там?

Однако теперь вокруг было тихо. Кричать наверху перестали еще, когда мы только вбежали в дом. Черт! Мне это совсем не понравилось. Я остановился, прислонил шпагу к стене и перехватил пистолет двумя руками.

– Василай, – еще раз позвал я. – Савейя, Верайя…

Я прислушался – ни шороха. Холодок страха опять пополз у меня по спине. Вот это денек сегодня, прямо с самого утра я попадаю из огня в полымя. Однако деваться некуда, не могу же я бросить людей. Я тихо, осторожно перекатывая ногу с пятки на носок, шагал со ступени на ступень. Если бы там была такая же тварь, что и на улице, то вряд ли она смогла бы прикончить Василая бесшумно, даже застав его врасплох. Но это не значит, что то, что поджидает меня наверху, будет менее опасным, чем во дворе.

Двери в зал, где остались хозяйка с дочерью, были распахнуты, но никто не подавал там признаков жизни. По-прежнему мертвая тишина. Теперь мне казалось, что даже мои легкие шаги грохочут как сапоги на параде. Я остановился метрах в трех от двери, лихорадочно соображая, что делать дальше – вбегать туда внаглую, без оглядки мне абсолютно не хотелось. Все-таки хоть я и служил срочную в ВДВ, и после, в Городе и у азалов тоже пришлось пройти через несколько переделок, но спецназовскими штуками, типа – как врываться в квартиры, я не владел.

Поэтому я осторожно пошел вдоль двери, не отрывая глаз от комнаты. Благо двери открыты. Таким путем, я смогу рассмотреть хоть и не весь зал, но большую его часть точно увижу. Первое же, что я увидел, ничуть меня не обрадовало, недалеко от входа на полу лежало разбитое кресло с изорванной обшивкой. Я про себя выругался – до этого где-то внутри все равно была надежда, что все нормально – и сделал еще пару шагов.

Пистолет у меня в руке дернулся, но я сдержался и не выстрелил.

– Что за хрень?! Ты что творишь?

Прямо напротив меня стоял «землячок», Валера-банщик. Он держал за волосы дрожавшую Савейю, нож в правой был прижат к шее девушки.

– Брось ствол! – вместо ответа приказал он. – Иначе ей хана.

– Ты с ума сошел? Отпусти девчонку.

– Ты хреново понимаешь? – толстяк надавил лезвием. Девочка беззвучно заплакала.

– Все, все, – не выдержал я и опустил Маузер.

– На пол брось, и пни в мою сторону.

– Ну ты, вообще. У тебя что – крыша поехала?

Я тянул время, надо было что-то предпринять, но в голову ничего не приходило. Однако, я чувствовал, что отдавать пистолет нельзя, тогда я точно уже ничем не смогу помочь девушке и родителям. Я опять взглянул в Савейи – нет, ничего не сделаешь, надо выполнять. Я не смог выдержать её умоляющий взгляд.

– Сука ты, толстый! – не выдержал я и положил Маузер на пол.

– Сам ты сука! Пинай сюда!

Он отпустил руку с ножом, но все равно держал девушку за волосы. Я вздохнул и толкнул оружие носком сапога.

Как только пистолет перекатился за линию двери, все неожиданно пришло в движение: толстый отбросил девушку и прыгнул за Маузером; слева, из-за стены рухнул на пол Василай; оттуда же выскочил блестящий зеленый шар, перепрыгнул упавшего, развернулся в ловкую гибкую тварь и встал передо мной, оскалив длинную зубастую пасть; я тоже не стал ждать развязки, а как только увидел, что Савейя свободна, прыгнул вперед, вслед за пистолетом.

Я, конечно, не успел – пустынный зверь помешал. Я впервые видел зонга так близко, в пустыне, где я всегда был вооружен, и рядом со мной был шагунг, естественный враг зонга, я видел этого хищника только издалека. Но по рассказам азалов знал, насколько он опасен. И вот теперь я сам видел это – зубов в скалившейся пасти было столько, что хватило бы на трех псов. Зверь смотрел на меня злыми маленькими глазками, но почему-то не нападал.

Я перевел дух. Значит, еще не умру. Я не представлял, откуда здесь взялся зонг – крокодил на собачьих ногах, представитель мира, который я так быстро покинул сегодня утром. В местном мире, среди снегов, он явно бы не выжил. Однако, я уже насмотрелся на столько чудес, что появление зверя из Великой Пустыни, совсем не удивило. Гораздо больше меня волновал забор из острых желтых зубов, находившийся в метре от меня.

– Ну, вот, теперь можем разговаривать.

Огромные щеки толстяка расплылись в улыбке, он поднял пистолет, направил на меня и опять, как тогда в бане изобразил губами выстрел.

– Пых!

Я наконец оторвал свой взгляд от зверя, и огляделся.

– Зачем все это? Что они тебе сделали?

На полу рядом со мной лежал Василай, из его уха текла кровь, он дышал, но явно был без сознания. Возле банщика лежала обычная бейсбольная бита из нашего мира. Я сразу связал кровь из уха и эту штуку – похоже, «землячок» именно ею вырубил хозяина. В углу комнаты, прямо на полу сидели Савейя и её мать. У женщины были разбиты губы и порван свитер, через дыру было видно красивое белое плечо. Мать и дочь обнялись, Савейя беззвучно плакала. Мать посмотрела на меня, и я прочитал в её взгляде укор, похоже, она во всем винила меня. И, к моему стыду, это подтвердилось.

– Это ты во всем виноват, – толстый перевернул еще одно кресло и уронил в него свой зад. – Мог бы сразу мне сказать кто ты такой, и я бы тебя еще в бане повязал. Не надо было бы устраивать все это.

Он обвел рукой комнату.

– Что за хрень? Я тебя и сказал все сразу. Валера, ты явно не дружишь с головой. И убери зонга, а то он явно хочет пообедать мной.

– Как говоришь его зовут? Зонг? Блин, ну и названия в этом мире. Не, убирать я его не буду, слава богу, теперь меня предупредили, насколько ты опасен. Пусть собачка лучше будет на стреме.

Зверь словно понял, что говорят о нем и клацнул пастью.

– Да, что за дурдом каждый раз! – разозлился я. – Кто тебя предупредил? При чем здесь я?

– Заткнись, – больше не обращая на меня внимания, сказал он. Видимо, полностью доверял «собачке». Он, кряхтя, наклонился и поднял с пола валявшуюся бутылку. Там еще оставалось четверть того напитка, что мы пили тут полчаса назад. Валера поднес горлышко к носу, щеки опять раздвинула широкая улыбка.

– Ты смотри, нормальное пойло. А мне, козлы, такого не давали.

Когда он отвлекся, я попробовал изменить позу, повернуться чуть боком, чтобы Валера не заметил нож. Это единственное оружие, что у меня осталось, и я не хотел лишиться и его. Хоть я и понимал, что моя реакция не идет ни в какое сравнение с реакцией зонга – я сам видел, как он носился по барханам – но, надежда умирает последней. Я чувствовал, как в душе разгорается тот огонек, который столько раз прежде толкал меня на авантюры. Первоочередной целью у меня теперь стало, не помочь хозяевам, так гостеприимно встретившим меня, а отомстить за все этому толстому ублюдку. Теперь он олицетворял для меня все зло в этом мире, словно отомстив ему, я отомщу всем ополчившимся на меня. А за сегодня их было не мало – начиная с торговца Гракса, обманом затащившего меня в комнату с волшебной дверью.

Зверь опять клацнул зубами – среагировал на мое движение. Банщик в это время запрокинул голову и начал делать громадные глотки прямо из бутылки. Так что для него все прошло незаметно. Я очень медленно начал двигать правую руку к ремню, где висел нож. Я не представлял, чем мне поможет нож против ста килограммов быстрых мышц, вооруженных когтями и клыками, но это было уже не важно – ярость клубилась внутри меня грозовым облаком, готовая в любую минуту вырваться наружу.

Василай очнулся как раз вовремя, я не в силах больше поддерживать напускное спокойствие, был готов уже выдернуть нож и ввязаться в схватку. Он резко сел, схватился за голову и застонал.

Зверь среагировал мгновенно – извернулся, чавкнул и голова Василая исчезла в огромной пасти. Савейя страшно закричала, толстяк захлебнулся, отбросил бутылку и вскочил. Реакция для такого жиртреста у него была совсем неплохая – он словно акробат увернулся от пролетевшего рядом с лицом массивного хвоста зонга с острыми костяными пластинами, отпрыгнул в сторону и присел за перевернутый стол.

Как только зонг напал на беднягу Василая, я сразу забыл, что только что хотел во чтобы то ни стало разорвать «землячка». Тело начало действовать само, подчиняясь только командам спинного мозга – я выдернул нож, прыгнул на шершавую сухую спину «крокодила» и со всей силы воткнул черное лезвие в основание черепа зверя.

– Ну ты молодец! Силен. Такую тварь завалил.

Похвала из уст бандита меня нисколько не порадовала.

– Ну и хорошо. Я блин, и сам его боялся, – неожиданно признался толстяк. – Все ихние твари, все до одной страшилища, и ни хрена не знаешь, что они могут выкинуть.

Валера сидел в единственном целом кресле, а мы вчетвером, напротив, на полу. Землячок крутил в руках Маузер, иногда вскидывал его и направлял на нас.

– Завалить бы на хрен всех вас, да и забыть обо всем.

По тому как он поглаживал пистолет, как то и дело брал его в руку и положив палец на спуск, потихоньку начинал давить, я чувствовал, что ему не терпится применить оружие. Его поросячьи глазки при этом темнели и начинали блестеть. Похоже, ему нравится убивать, подумал я, но тут же оборвал себя – откуда мне это знать, может он просто любит оружие. Однако следующая его фраза, сразу подтвердила худшее.

– Прямо как домой вернулся. Я так когда-то Мишу-Жигуля вместе со всей семьей завалил. Он до этого тоже крутой был, обещал меня и моих ребят на ленточки нарезать, а как я стал его сосунков перед ним убивать, так сразу на колени упал и заплакал. Просил его вместо них убить.

Толстяк передернулся и коротко хохотнул.

– А я, наоборот, его не стал убивать. Только руки и ноги прострелил. Так он и помирал, глядя на семью свою мертвую.

Услышав такое, Савейя опять начала плакать. Мать отложила платок, которым вытирала кровь с лица мужа и опять обняла девочку. Она что-то шептала ей на ухо, наверное, успокаивала. Эта дама, похоже, была самой крепкой из нас.

Я с отвращением посмотрел на ушедшего в воспоминания Валеру и спросил:

– Что дальше? Кого мы ждем?

Голова у меня болела, я потрогал затылок – кровь на шишке уже запеклась. Я не помнил, как банщик вырубил меня, он сам рассказал. В тот момент, когда я держал бьющегося подо мной, умирающего зонга, землячок приложил меня по голове битой. Похоже, ей он управляется профессионально. Очнулся я уже в углу, где мы сейчас и сидели. Да, достойный конец сегодняшнего дня – беспомощно сидеть на полу перед садистом с оружием в руках, и понимать, что твоя жизнь полностью в его власти. Единственная надежда на тех мифических командиров этого отморозка, которые заказали меня ему. Зачем-то же я им нужен?

– Достал ты, – проворчал толстый. – Сиди и жди. Придут люди, сам все поймешь. И радуйся пока, что живой. Может, в последний раз на белый свет глядишь. Они люди серьезные, цацкаться, как я не будут, с ними не забалуешь. Сразу все выложишь.

Он замолчал и задумался, похоже, вспомнил что-то связанное с этим заявлением.

– Лерос, – в разговор попробовал вступить Василай. Он болезненно морщился при каждом слове, глубокие порезы на лице до сих пор кровоточили. – Почему вы так с нами поступаете? Ведь мы были добры с вами. Обогрели, накормили и дали неплохую работу. Вы ведь были совсем слабы, но вас выходили.

– Пошел ты в зад! Помогли они, работу дали… Да слугой вы меня сделали! Банщиком. Братва узнала бы, со смеху сдохла. И не больной я был, а представлялся, чтобы вы пожалели.

– Не разговаривай с ним, не унижайся.

Тихий голос Верайи звучал также твердо, как и прежде.

– Ах ты сучка! – чуть не завизжал толстый. – Не унижайся. Я вот тебя сейчас у него на глазах трахну, посмотрю, какая ты будешь потом гордая.

Он вскочил, толстые щеки тряслись. Мне почему-то показалось, что на самом деле ему стыдно, и криком толстяк пытается заглушить свою совесть. Но я тут же прервал свои мысли, какая к черту совесть, боится он, похоже. И не знает, как себя вести с нами – если бы, действительно, были в полной его власти, он бы не пугал, а давно бы привел свои угрозы в действие.

И значит, не надо злить его, а просто сидеть и тупо ждать его хозяев, тех, кто отправил его сюда. Ну или очередной возможности, мы ведь пока живы, а жизнь штука страшно переменчивая. Уж я-то знаю.

Я повернулся к измученной семье, так быстро потерявшей свою власть над домом, и приложил палец к губам, в надежде, что они поймут этот жест. Они поняли, Верайя что-то шепнула Василаю, тот опустил голову и больше не смотрел на банщика. Мать и дочь тоже уткнулись друг в друга и не поднимали глаз.

Толстый еще покрутился, несколько раз похабно выругался и опять сел в кресло, где опять сразу начал крутить в руках Маузер. Выстрелил бы ты случайно в себя, зло подумал я, и тоже отвел взгляд. Все-таки он нервничает, это было заметно сразу – похоже, не сильно он котируется у своих работодателей. Теперь я уже точно ничего не мог, мой нож так и торчал в шее зонга, Валера был настороже и держал в руках пистолет с пятью или шестью патронами в магазине.

Поэтому у меня появилось время привести в порядок мысли, и хоть немного систематизировать новую информацию. Итак, что я имею. Из хренового: первое – я опять в глубокой заднице, сижу избитый под дулом пистолета бандюка со сдвинутой крышей; второе – скоро должны появиться еще какие-то типы, которым я нужен, и я не сомневаюсь, что не для хороших дел, хорошие люди такого посланца нанимать не стали бы; ну и третье – я ни на йоту не приблизился к главной цели, к тому, зачем я, вообще, все это затеял – Элен я так и не нашел.

Сейчас, сидя тут в компании чокнутого садиста и запуганной, ни в чем неповинной семьи, я уже не мог наверняка сказать, правда ли я сегодня утром слышал и видел свою Ленку. Мир вечной пустыни, казался теперь чем-то далеким, и ничуть не более реальным, чем Москва, или Город.

Что же у меня из хорошего? Пока только одно – я жив. Ну а раз жив, надо придумывать, как выкручиваться из всего этого. Я посмотрел на нашего тюремщика – тот, все также задумчиво глядел куда-то в пространство мимо нас. Иногда, он словно оживал, кидал на нас беглый взгляд, и опять уходил в свои мысли. Странно на него повлияла выпивка, не развеселился, а еще больше помрачнел. Хотя в своей жизни, встречал я и таких. Все-таки, похоже, его тоже что-то беспокоит – в глазах никакой радости, что он выполнил приказ – прихватил меня. Черт с ним, появятся его хозяева, увидим, чему он печалится.

Я перевел взгляд на зонга, «крокодил» после смерти казался еще длиннее, но зато, уже не казался таким страшным. Черт, вот это интересно – откуда взялись здесь эти звери и каким образом они оказались в подчинении у Валеры? А то, что это именно так, он сам сказал. И даже предупредил, что кроме «мантикоры» и зонга где-то тут есть еще твари. Всех их прислали в помощь ему уже давно, специально на такой случай. Вдруг ему придется воевать. Где он их прятал все это время?

Ну и самое главное – откуда наниматели толстяка, узнали, что я появлюсь именно здесь? Попробовать, что ли еще что-нибудь вытянуть у землячка.

– Валера, а откуда ты знаешь, что твоим заказчикам нужен именно я? Они, что – тебе фото показывали?

– А они и не говорили, что это будешь ты.

Неожиданно прямо ответил тот.

– Ты думаешь ты один такой? – он засмеялся. – Нет, вас, похоже, хватает раз засады в разных местах…

Он резко остановился, зло посмотрел на меня и плюнул.

– Ты это кончай свои разговорчики, ничего я тебе рассказывать не буду.

Видимо, сболтнул лишнее, и разозлился, подумал я, глядя на поднявшегося из кресла толстяка. Тот потянулся, закряхтел и подошел к зонгу. Он наклонился и одним движением выдернул из трупа мой нож. Черное лезвие сверкало чистотой, кровь совершенно не задержалась на нем, хотя я своими глазами видел, что из раны кровь течет. Она собралась в лужу под телом и даже сейчас понемногу сочилась. Толстый тоже заметил это – он переводил удивленный взгляд с клинка на рану и обратно.

– Непростой ножичек, – сказал он, взглянув на меня. – Снимай ножны и кинь сюда. Вместе с ремнем.

Он поднял пистолет, и поводил стволом из стороны в сторону, намекая, чтобы я не вздумал дурить. Я и не собирался, запал у меня уже прошел, и я настроился на ожидание. Толстый подобрал ремень, всунул Гарривас в ножны и опять нацелился на кресло, однако сесть не успел.

Внизу снова, который уже раз за этот день, раздались крики, полные страха. Слуги, понял я, так значит они до сих пор там? Я опешил, мне почему-то казалось, что все давно разбежались, ведь там была куча мужиков с оружием, и ни один из них не пришел на помощь хозяевам. Похоже, народ здесь не из смелых. Скорее всего, так и есть – я вспомнил, как они вели себя во время нашей схватки с мантикорой.

– Сука! Что там опять?

Он глянул на меня, опять погрозил пистолетом, и предупредил:

– Сидите тихо! Сами знаете, никуда здесь от меня не деться. А ты, – он обращался сейчас только ко мне. – если, бросишь их и попробуешь свалить, знай – я первым делом всем им бошки продырявлю. Пусть их кровь на тебе висит.

– Да иди, не дергайся, – хмуро ответил я. – Куда я денусь, без оружия, с разбитой головой.

Внизу опять начался шум, и он дернулся туда, однако снова остановился.

– Не, на хрен, если ты сбежишь, я это никак не объясню. Пойдешь со мной.

Он кивнул головой, показывая, чтобы я шел впереди него. Потом обернулся к семье хозяев и предупредил:

– А вы сидите тихо! Если, все пройдет нормально, останетесь живы, опять будете слуг гонять и наслаждаться.

Я оглянулся на хозяев, подмигнул, потом поднялся и пошел к банщику. Он посторонился, пропуская, и подтолкнул меня стволом в спину.

– Давай быстрей, может там, за тобой приехали.

Я ничего не ответил, и заковылял вниз. Если те, что должны прибыть за мной, вызывают у людей такие крики, я совсем не хочу знакомиться с ними.

Это были не те, кого ждал толстяк. Мы еще не увидели, что там происходит, однако оба поняли, кто там. Внизу, перекрывая захлебывающийся женский крик, раздалось противное мяуканье, переходящее в рык.

– Сколько их здесь?

– Много! – буркнул он, и подтолкнул меня вперед. По тому, как изменилось выражение его лица, я понял, что он мгновенно успокоился.

– Иди, потихоньку, – он сунул руку в карман и достал какую-то трубочку. Потом поднес её к губам и надул щеки. Я не услышал никакого звука, но яростное мяуканье сразу изменилось. Голос мантикоры стал тише, и мяуканье перешло в урчание. Правда, такое мощное, словно урчал лев.

Мы продолжали шагать вниз по лестнице, я впереди, толстый сзади и выше. Он не выпускал изо рта свою трубочку, но при этом не забывал время от времени, тыкать меня стволом в спину. Если до этого, я еще подумывал о том, чтобы как-нибудь ухитриться и отобрать у него оружие, то сейчас, мысли об этом мгновенно вылетели из моей головы. Внизу был такой же страшный зверь, какого я прикончил до этого, но тогда я был вооружен.

В холле был ад. Желудок у меня сжался, и комок покатил к горлу. Я едва сдержался, чтобы не выблевать все, что съел до этого. На полу посреди комнаты, в сплошном кровавом месиве лежала крылатая тварь и рвала мощным клювом тело женщины. Я все-таки не выдержал, перегнулся через перила, и содержимое желудка полилось из меня.

– Вот суки, дал же бог помощничков!

Валера выругался. Как только он заговорил, мантикора подняла голову, и птичьи глаза загорелись злостью. Толстяк быстро сунул дудку в рот и снова беззвучно заиграл. Зверь довольно заурчал и продолжил свое пиршество.

В это время опять раздался крик. Кричали на улице. Я поднял голову и разглядел, что стеклянные двери, забрызганные кровью, открыты, закрыться им не давало тело мертвого мужчины с оторванной ногой. Рядом валялся топор – похоже, кто-то все-таки пытался схватиться с тварью. То, что я видел дальше, походило на кошмар – на дворе, совсем рядом с убитой нами до этого мантикорой, две таких же твари дрались над телом еще живого мужчины. Он пытался отползти, оставляя за собой кровавый след. Однако, один из зверей заметил это и его гибкий хвост нанес смертельный удар в спину человека.

– Пошли назад! – приказал банщик.

– Ты что?! Сделай что-нибудь со своими тварями! Они же всех убьют.

– Заткнись! Теперь уже поздно. Да и не надо, скоро прибудут командиры, и заберут нас отсюда.

– Пошли, – опять повторил он и прижался к стене, чтобы пропустить меня вперед. Я шагнул и тут заметил в углу на повороте свою шпагу, ту, что я оставил, поднимаясь на второй этаж. Она лежала чуть ниже того места, где я сейчас стоял.

Я шагнул, сделал вид, что поскользнулся и неловко упал. Так как я загораживал проход, я надеялся, что толстый не видел оружие. Похоже, этот так и было, он лишь прикрикнул:

– Вставай, идиот косолапый, а то так к кошке загремишь. Вишь, как она на тебя нацелилась.

Я не смотрел по сторонам, и не видел, про что он говорит, вместо этого, я застонал, показывая, что падение было болезненным, и тяжело поднялся. При этом я успел схватить шпагу и прижать её к себе.

– Все, хорош приставляться. Пошли наверх.

– Иду, – простонал я, начал медленно поворачиваться и резко выбросил клинок вперед.

– … мать! – заорал толстый, и каким-то чудом успел отбить шпагу стволом Маузера. И сразу же шагнул вперед, огромный левый кулак, словно поршень, летел мне в лицо. Сегодня был явно не мой день, я в отличие от банщика, не смог увернуться, так как когда наносил укол, вложил в него всю массу тела и сейчас заваливался на толстяка. Только успел рефлекторно отвернуть лицо, и получил страшный удар в ухо. Словно кукла, я покатился вниз.

В этот раз ему не удалось меня вырубить, все-таки кулак, это не бейсбольная бита. Однако, никаких преимуществ, то, что я остался в сознании мне не дало. Когда я завалился, я опять выронил шпагу и она, звеня, укатилась вниз по ступенькам. Бугай спустился ко мне, подхватил за плечи и одним рывком поднял на ноги. Его разъяренное лицо оказалось рядом с моим.

– Ты что творишь, сука! Я же тебе все ноги переломаю.

В доказательство серьезности своих намерений он ударил ручкой Маузера мне в лоб. Вдруг его лицо изменилось – я понял, что он что-то заметил за моей спиной. А через секунду, я сообразил, что там происходит. Вместо урчания снизу опять раздалось нетерпеливое злое мяуканье. Я повернул голову – страшная тварь бросила свою жертву и приподнялась на передние лапы, злые желтые глаза уставились на нас. Крылья за спиной взвились и снова сложились. Похоже, зверь хочет устроить охоту теперь уже на нас.

– Сука! Я дудку из-за тебя потерял! – в страхе заорал Валера.

Он силой потащил меня наверх, я едва успевал переставлять ноги. Я услышал, как за спиной, что-то загремело, и втянул голову в плечи, теперь я сам старался бежать, потому что, как ни противен мне толстый, тварь за спиной пугала меня еще больше.

Толстый тоже оглянулся, ойкнул и отпустил меня. Я по инерции проскочил вперед, запнулся и опять завалился. Надо мной один за другим прогрохотали два выстрела. Я резко перевернулся и сел.

– Черт!

Тварь, ломая перила лестницы, пыталась прорваться наверх. Я не представлял, как можно не попасть с такого расстояния, но на теле мантикоры не было ни одной раны. Но взглянув на Валеру я понял, что это вполне возможно, бандит весь вспотел, руки и губы у него тряслись. Вот тебе и киллер из девяностых, подумал я, обгадился на ходу. Толстяк вдруг развернулся и, не обращая больше никакого внимания на меня, помчался вверх по лестнице. Я на четвереньках рванул за ним, но было уже поздно – что-то с такой силой ударило меня в подошву сапога, что мне показалось, что ногу раздробило. Сзади раздался страшный рев-мяуканье и еще более страшный гортанный клич, переходящий в рев. За спиной затрещало и стены заходили ходуном. Я заорал и обернулся.

Похоже, для меня еще не наступил предел ужасов – то, что я увидел, было страшнее всего случившегося сегодня. Внизу происходила настоящая битва – все слилось в живой клубок, который катался по залу и крушил все вокруг. Живая куча ревела и мяукала на все голоса. Я сидел не в силах оторваться от страшного зрелища. Кто бы ни был моим спасителем, я искренне желал ему победы. Но, как оказалось, только до тех пор, пока я не понял кто это.

Схватка была недолгой – через пару минут куча распалась, тело мантикоры пролетело от разбитых стеклянных дверей обратно к подножию лестницы. Зверь еще попытался подняться на подламывающиеся ноги, но раздался резкий шипящий свист, и черная молния одним движением отсекла зверю птичью голову. Тело твари забилось в конвульсиях, разбрасывая обломки стен вперемешку с окровавленными частями тел.

Я открыл рот, но голос у меня пропал, из горла вырывалось только сипение – внизу стоял Охотник. В одной руке он держал втянувшийся в рукоятку хлыст, а в другой похожий на мой, черный нож. Он пристально посмотрел на меня, бородатое лицо ощерилось улыбкой, и Охотник шагнул к лестнице. Я, наконец, очнулся, вскочил и, хромая, потащился наверх, словно мог убежать от этого посланца ада.