Среди пения, армрестлинга, игры в кости и лапанья любой траллы, что по глупости осмеливалась подойти близко, моего возвращения никто не заметил. Никто, кроме Векеля. Он в последнее время пил мало, даже в такие моменты, заявляя, что если уж ему и терять голову, то от трав, что приносят сны или второе зрение.

Я налил себе свежую кружку пива из бочки и подошел к нему.

— Ну и отливал же ты. Так долго еще никто не ходил, — сказал он.

Я отпихнул Кара в сторону, садясь рядом с Векелем.

— Ну?

Я притворился, что не понимаю.

— А?

— Тебя долго не было. — Он уставился на меня. — Женщина?

— Нет. — Но я не мог встретить его взгляд.

— Я так и знал! Быстренько перепихнулся? — Для наших гребцов это было в порядке вещей.

— Да иди ты! — возмутился я.

— Значит, не тралла.

Я уткнулся носом в свою кружку, надеясь, что он отстанет.

— Свободнорожденная служанка приглянулась.

Я изо всех сил старался его игнорировать, но Векель был как ребенок, ковыряющий болячку. Он не отстанет, пока не сдерет ее, зажила она или нет.

— Ты ее поцеловал?

— Нет. — Хотя я мог это отчетливо представить.

— Ты собираешься снова с ней увидеться?

— Надеюсь, — сказал я, думая: «Помимо самых банальных приветствий, легче будет надеть вьючное седло на жеребенка, чем заговорить с ней». И это еще не считая опасности.

— Ты вдруг стал таким несчастным.

— Ничего.

— Что-то не похоже.

Я отхлебнул пива и с горечью подумал, что было бы лучше уйти в тот самый миг, как стало ясно, кто такая Слайне.

— В чем дело?

Я нахмурился и подумал: «Все равно из этого ничего не выйдет. Можно и рассказать». Я придвинул губы к его уху.

Он похотливо ухмыльнулся.

— Ооо, как мило.

Я ударил его.

— Ладно, не буду тебе рассказывать.

— Прости, Финн.

Такое от Векеля можно было услышать редко. Я посмотрел, искренен ли он. Вроде бы да, поэтому я смягчился и снова наклонился. Тихо я сказал:

— Я встретил Слайне.

Векель моргнул.

— И?

— Кажется, я ей понравился. — Я объяснил, что произошло.

— Девчонка благодарна, что ты не дал ее изнасиловать. Это не то же самое, что видеть солнце в твоих глазах.

Затем я рассказал ему о нашей встрече в лавке серебряника и о ее словах насчет моей жены.

— А вот это уже интереснее. Может, ты и прав. А чувство взаимно?

Я кивнул. Я ожидал, что он тут же начнет предостерегать меня, чтобы я не связывался с женой Сигтрюгга, что меня оскопят, или убьют, или и то и другое, но вместо этого Векель улыбнулся.

— А ты, я погляжу, влюбленный теленок.

Я не знал, что ответить, поэтому промолчал.

— Неудивительно, что она не счастлива. Сигтрюгг не красавец, да и в отцы ей годится.

Я стиснул зубы, пытаясь выкинуть из головы образ, как он забирается на Слайне.

— Было бы безумием продолжать это — ты должен это понимать.

Он порылся в своей сумке. Его кулак появился, сжимая что-то.

— Нет, — сказал я. — Только не руны.

Векель все равно их бросил. Он наклонился над залитым пивом столом, сосредоточенно поджав губы, и длинным ногтем тыкал то в одну кость, то в другую.

У меня все внутри скрутило, но я не мог отвести от него глаз.

Он пробормотал что-то неразборчивое.

— Ну? — потребовал я.

— Ооо, витки читает будущее. — Это был Кар, он уже заплетался, но на лице его был живой интерес. — Куда мы в следующий раз в набег?

Мое сердце екнуло. Меньше всего мне хотелось, чтобы кто-то еще, особенно тот, кого я плохо знал, об этом узнал.

Векель поднял на Кара свои подведенные черным глаза.

— Я ищу не это.

— А что тогда делаешь?

— Определяю, когда ты умрешь. — Холодные слова, произнесенные ровным, безжизненным тоном.

Лицо Кара побледнело, и он поднес руку ко рту. Вскочив на ноги, он поспешил прочь.

— Его сейчас стошнит, — заметил Векель.

— Это было лишнее.

— Ты бы предпочел, чтобы я сказал ему правду? — Он поймал меня и знал это.

Однако я больше не был настроен на игры.

— Скажи мне, что ты видишь. Мне нужно знать, Векель.

— Норны сплели ваши нити воедино. — В его голосе было необычное благоговение.

Мое сердце запело.

— Я вижу, как они расходятся. Это продлится недолго.

Разочарование столкнулось с реальностью. Слайне замужем, Сигтрюгг в добром здравии.

— Она любит меня?

— Будет любить. И ты будешь любить ее. — Он усмехнулся. — Ты уже на полпути к этому.

Я подумал не о влечении и страсти, а о последствиях, если Сигтрюгг узнает, и почувствовал укол страха. Быстро я смешал кости, нарушая узор. Векель не сделал ни движения, чтобы меня остановить.

— Многие не хотят знать всего, — сказал он, пожимая плечами. — Посмотри на реакцию Кара.

Я молчал, отчасти жалея, что не прервал его чтение еще раньше. Я мог бы сдержаться, не пойти на помощь Слайне. Но теперь было ясно, что судьба свела нас вместе. Кто я такой, чтобы пытаться это остановить?

Он поднял свою кружку.

— За тебя и твою возлюбленную.

Подняв свою и отбросив мысли о смерти, я ухмыльнулся. Мое прежнее решение покинуть Дюфлин было совершенно забыто, и я начал придумывать способы встретиться со Слайне и как бы повлиять на Имра, чтобы он задержался еще ненадолго.

В итоге, последнее мне и не пришлось делать. Поздней ночью Имр, который, как он сам потом сказал, должен был быть умнее, согласился на поединок по борьбе с Вали. Исполинская сила кузнеца быстро дала о себе знать, и Имр был дважды повержен на землю, хлопая рукой в знак сдачи. Хотя он уже не мог победить — состязание шло до двух побед из трех, — он настоял на последней схватке. Пройдя в ноги, он обхватил колени Вали и повалил его, каким-то образом умудрившись вскочить на грудь кузнеца, прижать коленями его руки и заставить Вали признать поражение. Ликуя, Имр лишь потом заметил, что сильно потянул подколенное сухожилие.

Испытывая сильную боль, не в силах долго стоять, он получил от Векеля приказ отдыхать. Когда Имр спросил, как долго, Векель ответил: «Столько же, сколько веревка». «Будь точнее», — потребовал Имр, на что ему ответили, что веревка может быть какой угодно длины.

Я не желал, чтобы Имр слег, но был чертовски рад, что он не в состоянии вывести нас в море. Травмы подколенных сухожилий были непредсказуемы. Как сказал мне Векель, подмигивая, иногда восстановление занимало месяцы.

На следующий день я был не в том состоянии, чтобы искать Слайне, что было и к лучшему, ибо новобрачные вышли из своей спальни лишь для того, чтобы окровавленную простыню с их ложа, доказательство ее девственности, вывесили перед большим залом. Затем, когда траллы сменили постельное белье, они снова скрылись, как громко заметил Сигтрюгг толпе, «чтобы убедиться, что посеяно больше семян». Об этом рассказал Лало, который ходил посмотреть.

Это привело меня в дурное расположение духа. Хотя я лишь вкратце говорил со Слайне, мне была ненавистна мысль о ней под корчащимся Сигтрюггом. Я раздраженно гадал, заикается ли он в момент наивысшего наслаждения. Не желая предаваться мрачным мыслям, я достал свое оружие и наточил его так, как никогда раньше.

Карли Коналссон, который не любил надолго покидать корабль и спал на борту, прокомментировал:

— Знаешь что-то, чего не знаю я, Ворон Бури?

Я одарил его вопросительным взглядом.

— А?

— Ты готовишься к битве. Я подумал, не приказал ли Сигтрюгг Имру сегодня утром идти в набег.

— Нет. — Я провел точильным камнем по лезвию топора, вверх-вниз, вверх-вниз, затем то же самое с другой стороны. Я проверил остроту большим пальцем. Клинок был смертельно острым и с легкостью отделил бы голову Сигтрюгга от плеч. — Разгоняю пивной туман, вот и все.

Карли недоверчиво хмыкнул, но он знал, когда человек не хочет говорить, и оставил меня в покое.

Монотонная работа утомила меня, отяжелевшего от выпитого, поэтому я свернулся в своем одеяле между морскими сундуками и закрыл глаза. Пробужденный криками чаек, я решил, что день почти на исходе. Карли нигде не было; моими единственными спутниками были недовольно выглядящие часовые, люди, выбранные по жребию. Наградой за пропущенный свадебный пир были два выходных, начиная с только что прошедшего полудня. Я решил, что их недовольство значительно усугубилось полным отсутствием товарищей по команде, которые должны были их сменить. Это подтвердилось, когда я спросил. Скрывая усмешку — мне было жаль часовых, — я предложил вернуться в большой зал и разбудить опоздавших.

Это предложение было встречено с сердечным согласием.

Я завернул оружие в промасленную ткань, расчесал самые сильные колтуны в волосах и перелез через борт. Путь от Черного пруда был недолгим, но свежий морской бриз развеял худшую паутину в голове. Вспоминая события предыдущего дня, я внутренне признал, что в моем предложении было нечто большее, чем просто желание разбудить лежебок. Слайне тоже была в большом зале. Я тут же велел себе не быть дураком. Даже если бы я каким-то образом проник в королевские покои, и по какой-то счастливой случайности Сигтрюгга не оказалось бы с ней, я бы недолго оставался незамеченным. Вряд ли можно было найти более верный способ лишиться головы, чем быть заподозренным в связи с новой невестой короля. Не то чтобы я когда-нибудь дошел до этого. У его двери стояли бы часовые, и трезвые к тому же. Я похоронил эту фантазию и сосредоточился на поисках своих товарищей по веслу.

Их было легко найти, они лежали под теми самыми скамьями, что предоставил Бывший воин. Я выбрал четверых ближайших. Толкание не помогло, как и несколько легких пинков. Ведро воды, взятое у кухонного тралла, сделало свое дело. Отступив от их проклятий лишь тогда, когда получил согласие, что они сменят часовых на «Бримдире», и скоро, я направился к боковой стене большого зала и к той двери, где воин Асгейра напал на Слайне. Ее там не будет, я это знал, но постоять на том месте обострит мои воспоминания о ней.

Так и случилось, а также в несколько раз усилило мое разочарование. Упрямая часть меня хотела колотить в дверь и требовать, чтобы меня впустили. Более мудрая часть заставила меня уйти, гадая, не ошибся ли Векель в чтении рун. Такое бывало, он и сам это признавал. «Может, он просто пытался меня подбодрить», — подумал я, — «или, может, за этим стояли Норны, хихикающие, пока они отодвигали мою нить от нити Слайне». Когда пивная головная боль пригрозила вернуться, а на виске выступил холодный пот, я решил забыть о королеве Дюфлина и направиться в «Соломенную крышу». Хоть один из моих товарищей по веслу наверняка будет не прочь выпить.

Маленькая собачка, коричневая с белым пятном на груди, обнюхивала открытое пространство перед большим залом. Там было много чего, что могло привлечь внимание, от кусков мяса, упавших со стола, до полуобглоданных костей, выпавших из пьяных рук. Она была слишком маленькой, чтобы гулять одной. Я огляделся в поисках хозяина, но никого не увидел. Большинство тех, кто был на ногах, были траллы, начинавшие масштабную уборку. Бывший воин руководил ими, с затуманенными глазами и все еще громким голосом, но, насколько я знал, щенка у него не было.

Я пошел к собаке, все еще ища хозяина. В десяти шагах я наклонился и тихо сказал:

— Привет, малыш! Красивый песик, не так ли?

Она вильнула хвостом, но не перестала грызть свою последнюю находку. Однако, когда я подошел ближе, позволила мне взять себя на руки довольно охотно. Гладя животное, я наткнулся на тонкий кожаный ошейник с искусно сделанной посеребренной пряжкой.

— У тебя есть хозяин, — сказал я, — и богатый к тому же.

— Ку! Где ты, Ку? — звала женщина из большого зала. Голос у нее был встревоженный.

Собака заерзала у меня на руках.

— Это твое имя? — Я почувствовал укол грусти; на похоронах моего отца Векель отправил нашего пса Ку в загробный мир. Заметив выходящую из главных дверей женщину средних лет с широкой талией, одетую в типичное ирландское платье, я направился к ней. — Эту псину вы ищете, матушка? — спросил я.

Ее взгляд остановил бы и берсерка в атаке.

— Я тебе не матушка, слава Христу, — отрезала она. Увидев щенка, ее лицо смягчилось. — И да, я ищу его.

И тут до меня дошло.

— Вы служанка Слайне!

— Служанка королевы, да, — сказала она, чопорно и официально, словно мы никогда не встречались, — и это ее собака. Ее гордость и радость.

— Уверен, он прелестный малыш. — Я не спешил его отдавать. — Мы вчера встречались.

Пустой взгляд.

— В лавке серебряника.

Долгий, оценивающий взгляд, фырканье.

— Ах да, припоминаю.

«Тоже рад тебя видеть», — подумал я.

— У моего отца была собака с таким же именем. Какое совпадение, что и у Слайне тоже.

— Действительно. Отдайте его сюда. — Она протянула руки.

— Я бы хотел сам вернуть щенка Слайне. Я его нашел.

— Ни в коем случае! — Я снова подвергся взгляду, способному остановить берсерка. Она поманила меня пальцами.

Я преувеличенно вздохнул и, как раз когда она собиралась его взять, отступил назад.

— Обязательно скажите Слайне, кто нашел Ку, хорошо?

Мой собственный тяжелый взгляд встретил ее третий.

— Христос и все его святые!

Я погладил Ку и сделал вид, что не слышу.

Убийственный взгляд.

— Хорошо, я скажу.

— Спасибо, матушка. — Я передал щенка с милой улыбкой. — Хороший мальчик, — сказал я ему, и он вильнул хвостом.

— Я ему нравлюсь, — крикнул я ей вслед.

Ответа не последовало, и я задумался, не услышит ли Слайне, как ее служанка поймала собаку, без всякого упоминания о моем участии. Надеюсь, что нет.

Прошло семь дней, а я так и не видел и не слышал ничего от новой королевы. Заходя в город, я специально проходил мимо большого зала, на случай, если Ку сбежит во второй раз, или если сама Слайне будет выходить или входить. Мне не повезло ни в том, ни в другом. Из случайного разговора, который у меня состоялся однажды днем с Бывшим воином, я узнал, что она не покидает своих покоев или большого зала.

— Должно быть, тяжело бедняжке, не только замужем, но и оторвана от семьи, и живет по-норвежски, а не по-ирландски. Хорошо, что с ней ее служанка, — сказал он. Его проницательность меня удивила; очевидно, между ушами Бывшего воина было больше, чем я предполагал.

У меня не было правдоподобной для Сигтрюгга причины посылать сообщение Слайне или искать с ней встречи, поэтому я изо всех сил старался не думать о ней, занимая себя делами. Я тренировался с Каром; ходил с Векелем на рыбалку за скумбрией, как мы делали в детстве; у меня даже нашлось время на быструю вылазку за скотом в Миде с полудюжиной товарищей по веслу. Мы не жадничали, взяли всего трех овец — достаточно, чтобы накормить всю команду «Бримдира» на одну ночь.

С полным брюхом баранины и эля я спал глубоко и без сновидений, проснувшись теплым, солнечным утром. На ум пришла Слайне, и на этот раз я не стал гнать эту мысль. Имр не дал мне никаких поручений на день, поэтому я решил снова попытать счастья у большого зала. Я надел самую чистую тунику, причесал волосы и был готов. Векель спросил, куда я иду; я сказал ему, и он подмигнул.

— Да пребудет с тобой Локи, — сказал он.

Я кивнул, думая: «Хитрый обманщик не станет возиться со мной, с такой мелочью». Я был совершенно неправ, потому что несколько мгновений спустя, сразу за городскими воротами у Черного пруда, кого же я увидел идущей мне навстречу, как не служанку Слайне. Это не могло быть совпадением, решил я.

— Заблудились, матушка? — спросил я по-ирландски.

— Амадан, — ответила она. — Не играй в игры.

Я кивнул, решив, что разумнее не злить мою единственную связь со Слайне.

— Вы меня ищете?

— А зачем еще мне приближаться к Черному пруду, месту, кишащему дикарями?

Я постарался сохранить невозмутимое лицо.

— Вот он я, матушка.

— Королева желает встретиться.

Мое сердце подпрыгнуло. Векель не ошибся.

— Когда?

— Завтра.

Мое сердце снова подпрыгнуло.

— Где?

— Знаешь «Медную голову»?

— Да. — Я там еще не был, но помнил, как Орм заявлял, что там лучший эль в Дюфлине.

— Будь там завтра в полдень. Скажи трактирщику, что пришел повидаться со старым другом. — Ее губы сжались в тонкую линию. — Когда спросят, скажи, что ты из Мунстера.

— Будет сделано. Передайте королеве, что ничто не сможет помешать мне встретиться с ней.

Свирепый взгляд, качание головой. Ясно, ей не нравились приказы Слайне.

— Спасибо, — тихо крикнул я ей вслед.

Она ушла, не ответив.

На следующее утро было пасмурно, что затрудняло определение времени, поэтому я решил перестраховаться, покинув «Бримдир» пораньше и пойдя вдоль реки Руитех на запад от города. «Медную голову» было легко найти. Побеленное, с улицей, выметенной от обычного мусора, это было двухэтажное здание, больше большинства домов. Зная, что у меня есть немного времени, я направился к кузнице справа от него. Из дыры в крыше вился дым; кузнец был занят внутри. У двери стоял деревянный стол, на котором аккуратно были разложены скобяные изделия. К моему удивлению, на табуретке за ним сидел не кто иной, как Орм.

Он улыбнулся в ответ на мою усмешку.

— За покупками?

— Что-то вроде того. — Под его зорким взглядом я перебирал пряжки, булавки, крючки, застежки, наконечники для ремней. Были и стремена, к которым я не привык.

— Хорошо сделано, — сказал я.

— Конечно, — напыщенно ответил он, словно я намекнул, что это удивительно.

— Работа твоего дяди? — Я заглянул внутрь. Голый до пояса мужчина внутри не поднял головы, сосредоточенный на куске металла на своей наковальне.

— Да. — За этим односложным ответом скрывалось нечто большее, и я вспомнил, что сказал серебряник.

Я поднял булавку для платья с кольцевидной головкой, такую же красивую, какую мог бы сделать и я сам. Она хорошо подошла бы к моему плащу.

— Сколько?

— Серебряный пенни. — Его глаза были дерзкими.

— Думаешь, я вчера родился? — Я подмигнул, чтобы смягчить свои слова.

— Орм!

— Да, дядя?

— Ты честен?

Он нахмурился, быстро скрыв это.

— Да, дядя. — Мне он сказал: — Полсеребряного пенни.

— Это вдвое дороже, чем я бы взял за булавку.

Хитрец или нет, но он был всего лишь мальчишкой. Его рот открылся.

— Ты кузнец?

— Да.

— Что я тебе говорил, Орм, о том, чтобы обдирать покупателей? — Его дядя, который все слышал, выскочил наружу, заставив слишком медлительную курицу с кудахтаньем и хлопаньем крыльев убраться с его пути. Его мясистая рука отлетела назад, и мальчишка съежился.

— Стой, — сказал я.

Удивление на потном, измазанном сажей лице.

— Почему?

— Твой племянник лишь пытался заработать. Он неопытен, вот и все. — Я повернулся к Орму. — В следующий раз изучай руки покупателя. — Я протянул свои, мозолистые, со старыми ожогами.

Орм старался не смотреть на своего дядю, который что-то пробормотал себе под нос.

— В следующий раз будь менее жадным, — посоветовал я. — Начни с цены в полсеребряного пенни и будь готов немного уступить. Все равно получишь выгодную сделку.

— С этим не поспоришь. — Кузнец грубо протянул булавку.

Взамен я предложил кусок рубленого серебра весом почти в полпенни.

— Это твое. Ты потел над булавкой, а еда и одежда для мальчика на деревьях не растут.

Он взял серебро с кивком. С предупреждающим взглядом на Орма он вернулся внутрь.

Я подождал, пока звон его молота не донесся снаружи, прежде чем, прикрывшись фигурой Орма, положить еще один кусок рубленого серебра. Его изумленный взгляд метнулся на серебро, затем на меня. На его губах начал формироваться вопрос, но я покачал головой, нет.

— Это тебе, — тихо сказал я, — а не твоему дяде. Возможно, ты будешь видеть меня чаще, заходящим в «Медную голову». Присматривай за посетителями, а? Кто-нибудь необычный или странно выглядящий, примерно в то время, когда я здесь, я хочу знать. У меня этого добра еще много. — Я постучал по своему кошелю, так что он звякнул.

— У тебя неприятности?

— Вовсе нет. — Я отогнал мысль о реакции Сигтрюгга, если он узнает, что я тайно встречаюсь с его новой женой.

— Тогда зачем тебе знать, кто приходит и уходит?

— Это мое дело, не твое, — сказал я. Заметив, что кузнец смотрит, я взял стремя и крикнул: — Очень красиво. Может, вернусь за парой таких.

— Мальчик даст тебе хорошую цену. — Удовлетворенный, он вернулся к своей работе.

Посоветовав Орму быть начеку, я отважился войти в «Медную голову» и нашел столик в глубине, откуда мог видеть, кто входит и выходит. Было еще не полдень, поэтому я не подошел к хозяину, пузатому норманну с длинной бородой. Потягивая кружку хорошего пива — оно было намного лучше того, что подавали в «Соломенной крыше», — я сидел, опустив голову, и ни с кем не разговаривал.

Мои мысли были заняты. Даже если Векель одобрял, связываться со Слайне было безрассудно. Еще было время уйти, но это был путь нидинга, решил я. Если я собираюсь отшить Слайне, я сделаю это вежливо и лично. После принятия этого решения мне захотелось выпить еще — нервы были на пределе, — поэтому я с облегчением увидел двух женщин, вошедших чуть позже. Первой была та грозная служанка, а вторая была в капюшоне, скрывавшем ее лицо. Я наблюдал, мое сердце колотилось, как служанка коротко переговорила с трактирщиком, который провел их вверх по деревянной лестнице. Дверь открылась и закрылась, и он вернулся один.

Я подошел к стойке. Отмахнувшись от седовласого тралла-слуги, я подозвал трактирщика.

— Да? — Он не был особо разговорчив.

— Я пришел повидаться со старым другом.

Его водянистые глаза сузились.

— Ты откуда?

— Из Мунстера. — Я указал подбородком на лестницу.

Его взгляд скользнул за мое плечо, изучая других посетителей, и я подумал: «Ему хорошо заплатили, чтобы убедиться, что за Слайне никто не следил. Она молода, но не дура».

— Последняя справа. — Он уже двигался вдоль стойки, приветствуя другого посетителя.

Я рискнул сам небрежно оглядеть комнату. Убедившись, что никто не обращает внимания, я легко поднялся по лестнице. Там было четыре двери, по паре с каждой стороны. Я остановился у второй справа и поднял руку. «Еще не поздно», — сказал голос у меня в голове. Я вспомнил красоту Слайне и тихо постучал дважды.

Дверь приоткрылась, явив лицо служанки, прищуренное и подозрительное. Она фыркнула.

— Это ты.

— Я, матушка, — вежливо сказал я.

— Один?

— Да.

— Никто за тобой не следил?

— Нет.

— Уверен?

Прежде чем я успел ответить, вмешалась Слайне.

— Впусти его.

Служанка кисло посторонилась, и я вошел. Слайне сбросила свой плащ. Ее длинные рыжие волосы были собраны в хвост; ее кремовые щеки слегка раскраснелись. Цепочка из разноцветных бусин соединяла серебряные фибулы на каждой груди и удерживала ее длинное синее платье, которое, несмотря на свободный крой, умудрялось подчеркивать ее фигуру. «Это, должно быть, выбор Сигтрюгга», — подумал я, — «его королева с самого начала в норвежском наряде». Она была великолепна.

— Моя госпожа, — сказал я и поклонился.

— Ты пришел, — выдохнула она.

— Пришел. — Мне хотелось добавить, что я не останусь, но выпитый эль вымывал мою решимость, и она уходила, как вода в сухую землю.

— Я должна поблагодарить тебя — ты нашел Ку.

Значит, служанка была не такой уж и злобной, решил я.

— Пустяки.

— Не согласна. Он мог убежать дальше, и я бы больше никогда его не увидела.

— Я рад, что он твой, — сказал я. — По счастливой случайности, у моего отца была собака с той же кличкой.

— Ты должен мне о нем рассказать.

Слайне приказала служанке сторожить за дверью, не обращая внимания на ее бормотание и неодобрительные взгляды. Когда та подчинилась, Слайне задвинула засов.

— Вот. Мы одни.

Это была не девушка, решил я, а женщина, знавшая, чего хочет. Я собрался с духом.

— Мне пора.

Она подошла ближе, положила руку мне на грудь.

— Но ты только что пришел.

Я посмотрел в ее поднятое ко мне лицо. Взгляд открытый, губы чуть приоткрыты.

— Ты замужем, — сказал я, надеясь, что это ее остановит.

— За человеком, которого я не люблю!

На это мне было нечего ответить.

Встав на цыпочки, она поцеловала меня. Медленно, томно.

У меня в горле застучала жилка.

— Тебе понравилось, Финн Торгильссон? — прошептала она.

— Понравилось.

— Тогда поцелуй меня.

И я поцеловал.