На взгорье среди сибирских лиственниц стоял небольшой разрушенный монастырь. Ветер сметал снег с полуобвалившегося купола и обнажал кирпич и известку.

Лет тридцать назад обитатели монастыря покинули его, уступив место белогвардейскому отряду, который обстреливал оттуда наступавшую красную флотилию. Потом колхозники села, что раскинулось в трех-четырех километрах за рощей, выламывали из стен кирпич и строили колхозный амбар. Разбогатев, они бросили возиться с монастырьком. С тех пор он был совершенно заброшен.

Внизу, под горой, вился рукав большой реки. Года два назад, когда неожиданно начался густой ледоход, несколько пароходов и барж спасались в этом естественном затоне. Из управления пароходства приехал инженер, осмотрел рукав и нанес на карту силуэт парохода, что обозначало затон, и назвал его по примечательному прибрежному месту — Монастырьком. В следующем году у берега построили бревенчатое здание и кузницу, привезли немного оборудования, отгородились деревянным забором и поставили на мелкий ремонт три небольших судна.

Так возник Монастырский затон.

Большой двухпалубный пароход «В. Короленко» попал сюда случайно. Поздней осенью, когда уже не было пассажиров и роскошные каюты и салоны пустовали, «В. Короленко» перевозил в своих трюмах зерно нового урожая. В низовьях реки, как, впрочем, и всюду в том году, урожай был богатый, и суда едва успевали вывозить хлеб на элеватор.

Как и два года назад, ледоход начался быстро; ударили сильные морозы, и капитан получил из управления радиограмму с требованием привести судно на зимовку в Монастырек.

Механика и почти всю команду вызвали на Зареченский судоремонтный завод на окраине большого города Западного Урала, где находилось и управление.

В Монастырьке оставили лишь капитана Ивана Петровича Лобова, третьего помощника механика Анну Павловну Миронову и матроса Колю Горюхало.