Получив радиограмму Тропова, Бобров ударил кулаком по столу:

— Молодец! — Взъерошив волосы, он зашагал по комнате. — Чорт возьми, этот парень скоро Светлую приравняет к Волге.

Теперь он верил каждому слову Тропова. Двойные возы выдвинули участок на первое место в соревновании среди эксплоатационных участков. Севрюгин уже закончил навигационный план, и еще две команды были близки к его завершению, а всего только двадцать пятое июля. На Светлой теперь четырнадцать команд — последователей метода Тропова. Он читал, что и на Днепре, на Каме тоже есть последователи и с радостью подписал заветную телеграмму, в которой сообщил, что за один июль, благодаря развитию метода Тропова, участок сэкономил два миллиона шестьсот тысяч рублей, а план участком выполнен так, как никогда раньше не приснилось бы. Бобров гордился тем, что к концу навигации он переведет на счет государства еще пять-шесть миллионов рублей. Теперь не только он сам говорил об этом, но и весь диспетчерский аппарат участка, и все служащие, выступая на каждом совещании, спрашивали: что сделано для распространения троповских методов? Когда в газете была напечатана лекция Тропова, Бобров закупил всю городскую розницу и распорядился выдать на каждое судно по десять экземпляров номера. А теперь вот и тройной воз! У Боброва даже дух захватило от таких широких перспектив. Он нажал кнопку, да так неистово, что за дверью звонок затрещал оглушительно и секретарша испуганно вскочила.

— Рыжанова ко мне. Быстро.

Когда вошел Рыжанов, Бобров молча показал ему радиограмму. Рыжанов прочел, посмотрел на обороте и еще раз прочел.

— Ну, что скажешь?

— Не знаю, я таких не водил, — сказал Рыжанов, еще не оправившись от удивления.

— Ты, кажется, и двойные не сплавлял, — съязвил Бобров, прищурившись.

— И не я один, — отпарировал Рыжанов.

— Будет пререкаться. Что делать?

— Тропов опрокинул все существующие представления, — говорил Рыжанов. — Я теперь не знаю, что можно и чего нельзя. Рейсовый приказ я могу выписать, только с расчалкой.

— Выписывай, как хочешь, только к его приходу чтоб воз был готов.

Когда Рыжанов вышел, Бобров сердито проворчал:

— Дай ему волю, он всю навигацию будет исследовать: «можно» или «нельзя».

А ночью, накануне прихода «Днепрогэса», в дождь, Бобров мчался на своем катере проверять, как сформирован тройной воз для Тропова и ругал моториста за то, что он не может приделать навес и стекла, и за то, что идет дождь, а он не успел захватить клеенчатый плащ и теперь холодные капли падают за воротник, а брызги воды обдают лицо и грудь.

— Можно потише, тогда брызг не будет.

— Нет, нет, гони! — крикнул Бобров.