Нейрофизиолог Пондид Даркчери работал в том самом секторе, где восстанавливала здоровье Иша. Записаться к нему на приём, воспользовавшись консолью в номере отеля, оказалось проще простого. Судя по тому, что на ближайшие три дня рабочий график доктора был расписан полностью, он пользовался популярностью у пациентов. «Хороший специалист», — подтвердила Иша, успевшая побывать у него на приёме. Оставалось либо записаться на последующие дни, либо указать желаемую дату, не заполнив при этом время, — тогда «медбрат» предупредит, если у доктора появится «окно» между приёмами. Откладывать беседу Крашевский не хотел, поэтому выбрал второй вариант. Благо, обязательных процедур у него не было и собственным временем он мог распоряжаться свободно.

Приглашение на приём пришло ближе к ужину. Иша к тому времени успела освободиться, и они вдвоём плескались в бассейнах Сектора психотерапии и неврологии, — далеко идти не пришлось. Вдобавок планировка лечебных корпусов везде была схожа, так что нужный кабинет Алексей нашёл быстро.

Навстречу ему из-за стола поднялся высокий моложавый мужчина-аквари в привычном уже лазоревом комбинезоне. Русые с пепельным отливом короткие волосы, гладкая, без морщин кожа.

— Добрый день, господин Крашевский! У вас какая-то проблема?

Спрашивая, он улыбался, но улыбка почему-то получилась искусственная, натянутая. Серые глаза смотрели пронзительно.

Крашевский отрицательно качнул головой.

— Скорее, не проблема, а вопрос. Личный.

— В таком случае вы ошиблись с выбором специалиста. Вам нужен психоаналитик, а не нейрофизиолог.

— Нет, доктор Даркчери, мне нужны именно вы. Вопрос касается лично вас.

— Вот как? — мужчина приподнял бровь, но и в этом было нечто искусственное. — Тогда присядем.

В углу кабинета стояли два кресла, однако аквари повёл Крашевского не туда, а к рабочему столу. Стул для пациента рядом с ним был куда менее удобным, но доктору виднее. Алексей сел, дождался, когда Пондид займёт своё место, произнёс:

— Я хотел бы узнать обстоятельства гибели Милены Панковой, вашего длительного партнёра.

Последнее он ввернул, чтобы на корню пресечь увиливания типа: «Я не знаю, о ком речь!» Но собеседник и не попытался увиливать. Спросил:

— Почему вас это интересует?

Ответ на этот вопрос у Крашевского имелся:

— У себя на родине, на Новой Европе, Милена написала книгу о первых экспедициях на Аквию, по которой я имел удовольствие создать фильм. Читатели и зрители хотят узнать, что случилось с их любимым автором. Её скоропостижная смерть вызывает много вопросов, согласитесь.

— Ваша бывшая соотечественница погибла в результате несчастного случая, — бесстрастно констатировал Пондид.

Чересчур бесстрастно. Даже если они были партнёрами всего лишь по увлечениям. Даже учитывая, что прошло больше года.

Крашевский возразил:

— Это общеизвестная версия. Боюсь, нас на Новой Европе такой краткий ответ не удовлетворит. Хотелось бы подробностей. Насколько я знаю, Милена занималась исследованиями океана Аквии, ради этого и прилетела сюда. Её гибель связана с её работой? Она утонула?

Он не старался сгладить жёсткость вопросов, — в отместку за бесстрастность собеседника. Тот молчал, смотрел неотрывно, словно пытался понять, как много известно Крашевскому. И тогда Алексей совершил ошибку. Спросил напрямик:

— Доктор Даркчери, вы присутствовали при том трагическом погружении? Что вы искали? Может быть, нашли? Что там случилось? Расскажите, это важно для людей, знавших Милену!

Аквари наконец заговорил:

— Господин Крашевский, у вас слишком богатая фантазия. Мой совет: пользуйтесь этим даром на Новой Европе, для своих книг, фильмов — что вы там сотворяете? Наши дела вас не касаются. На Аквии есть свои писатели. Если они посчитают нужным, то напишут книгу о Милени, и я вышлю её вам. Там вы прочтёте всё, что вам надлежит знать. Я понятно изложил?

Это была пощёчина инопланетнику, сунувшему нос куда не следует, пощёчина посредственности, возомнившей себя творцом. Особенно задевало слово «сотворяете». Оно одновременно обесценивало литературный уровень Крашевского и намекало на его несамостоятельность как автора. Чувствуя, что теряет контроль над эмоциями, Алексей заявил:

— Боюсь, это вы недопонимаете, недооцениваете силу искусства. Да, у меня богатая фантазия! Без правдивой информации о случившемся я могу нафантазировать очень многое! Возможно, мои фильмы заставят людей по-иному посмотреть на Аквию? Сдёрнут с неё флёр комфортной и безопасной планеты! Что будет тогда с вашим Курортом?

Аквари усмехнулся.

— Вы ставите ультиматум, угрожаете? Уверены, что не переоцениваете себя? За вами стоит неведомый мне звёздный флот или теневая финансовая олигархия? Или это правительство Новой Европы вас прислало? Снова ищет способ заграбастать созданное чужим трудом, знаниями и талантом? Кто вы такой на самом деле, господин Крашевский?

Искусственности в его усмешке не было, была искренняя неприязнь. Невозможная на лице человека, посвятившего себя делу помощи страждущим, врачующему людей со всех обитаемых миров.

Внезапное прозрение пригвоздило Алексея к стулу. С чего он решил, что этот человек — доктор Пондид Даркчери? Только потому, что тот поджидал его в этом кабинете? На комбинезоне даже нет обязательной бирки с именем!

— Вы не доктор Даркчери, — пробормотал он. — Вы вообще не врач...

— Для писателя вы догадливы — и получаса не прошло с начала нашего разговора, — усмешка незнакомца сделалась ещё отвратительнее. — Да, я не доктор. Я представляю Координационный Совет Аквии, точнее — его Службу безопасности. И в интересах безопасности Аквии я предписываю вам покинуть нашу планету завтра же, первым челноком. Финансовые затраты за неиспользованное время отдыха и лечения будут вам возмещены, хотя в лечении вы вряд ли нуждались с самого начала. А сейчас ступайте к себе в номер и ни ногой оттуда, пока утром за вами не придут. Я доходчиво изложил? Свободны!

Безопасник встал, давая понять, что и Алексею нечего рассиживаться, «приём» закончен.

— Вы не имеете права... — пробормотал Крашевский, лишь бы не проглотить унижение молча. Прекрасно осознавал, что этот человек как раз имеет право выставить его с Аквии. Даже объясняться и возвращать деньги при том не обязан: что, судиться с ним из-за этого? В суде какой планеты?

Иша ожидала неподалёку от лечебного корпуса, но не подошла — не иначе увидела выражение лица Алексея, сообразила: что-то пошло не так. Кивнула едва заметно, — иди за мной! — направилась вглубь парка.

Целью их прогулки оказался укрывшийся среди банановых зарослей бассейн, пустой сейчас, — гости Курорта потянулись к ресторанам в ожидании ужина. Не останавливаясь перед бортиком, Иша прыгнула в воду. Особенностью бассейна была горка из дикого камня у его дальнего края и ниспадающий с неё искусственный водопад. Под водопад танцовщица и поплыла.

Алексей прыгать не захотел, голова и так грозила треснуть от свалившихся неприятностей. Аккуратно опустился в бассейн, поплыл по кругу. В полуметре от водопада остановился, делая вид, что ждёт, пока освободится место под тугими струями воды. Иша отплыла в сторону, спросила коротко:

— Что?

К чему такие предосторожности, Крашевский не поинтересовался. Может, за ним в самом деле следят и подслушивают? Стал под водопад, отвернулся к каменной горке, — чтобы соглядатай, буде таковой имеется, по губам не прочёл, — объяснил в полголоса:

— Местная безопасность меня выследила, завтра высылают с Курорта. Пока приказали сидеть в номере.

Женщина помолчала, обдумывая услышанное. Велела:

— Тогда иди, выполняй приказ. Я ещё поплаваю.

«Это всё, что ты можешь сказать?!» — хотелось выпалить Алексею. Но ведь и правда, чем она поможет? Тут даже Влади Пинк вряд ли посодействует. Да и захочет ли?

Можно ли по дороге в отель посетить ресторан, безопасник не уточнил, и Крашевский зашёл поужинать, — не хватало, чтобы вдобавок и «медбрат» на него набросился за нарушенный распорядок. Алексея уже перевели на «Диету №2»: мясо в блюдах присутствовало исключительно в виде паштетов, исчезли свежие овощи и фрукты. Зато добавились желе, пюре, кисели из каких-то местных морепродуктов. Очень хотелось верить, что за двести лет колонисты геномодифицировали эти организмы, адаптировали их белок для усвоения человеком. Во всяком случае, массовых отравлений на Курорте не фиксировалось.

Есть не хотелось, и Крашевский порадовался, что вся пища на тарелках каше- и желеподобного вида, легче в глотку протолкнуть. Запил жидким киселём с еле уловимым железистым привкусом, ушёл к себе в номер. Консоль информационной сети не включал, — подозревал, что ему обрезали даже жёстко-цензурированный выход во внешний мир. Переоделся и залез под одеяло с твёрдым намерением проспать до самого отлёта с Аквии, — и идут они все к такой-то матери!

Заснуть с ходу не получилось: мысли словно с цепи сорвались. Где он допустил оплошность, какой дал повод Службе безопасности подстроить ловушку? Вечерняя прогулка за пределы Курорта явно на таковой не тянула. Во-первых, вряд ли местонахождения подводного города аквари является строгим секретом, во-вторых, тогда досталось бы и Ише — в первую очередь, как организатору этой малой авантюры. Версию с массажистом тоже следовало отбросить: о Крашевском тот не знает, просто симпатичная инопланетянка попросила передать привет аквари, с которым познакомилась, когда летела на курорт, — нет «состава преступления». Оставалось предположить, что безопасникам на Алексея донесла Влади Пинк. Он готов был руку дать на отсечение, что белокурая «XY-девушка» не похожа на доносчика, на «стукача», как таких типов называли на Старой Земле. Но что он знает о ней по большому счёту?

Крашевский готов был примириться с таким неприятным выводом, как вдруг в памяти всплыл разговор с Командором Вонг. А могло такое быть, что командование Охранного Флота обменивается информацией со Службой безопасности Аквии? Запросто! Значит, за ним следят с первого его шага на Курорте. Прослушивают разговоры по комму, например. Несколько дней ничего предосудительного он не предпринимал, — чтобы усыпить бдительность слежки, так это они могли трактовать. Затем — бесплодные попытки выудить информацию в сети. И — бац, вишенка на торте: звонок извне. Влади наверняка знает больше, чем сказала, — то-то она так насторожилась, когда Алексей заговорил о натурализованной аквари! Предпочла назвать имя, дать зацепку и на том оборвать разговор. Не исключено, доктор Пондид Даркчери в самом деле мог поделиться информацией. И это испугало руководство Службы безопасности, заставило прервать игру, немедля убрать ретивого «сыщика» с Аквии.

Алексей выругал себя: получается, по собственной неосторожности, глупости он всё испортил! Зачем было грозить, шантажировать? Достанет ли ему таланта в действительности выполнить угрозу: придумать и написать фильм, способный опорочить Галактический Курорт, за столетия доказавший свою эффективность?

На смену этим размышлениям пришли другие: прежде, чем сочинять фильм, ему надо добраться до Новой Европы. Пока что он на Аквии, в полной власти здешней Службы безопасности. Кто сказал, что ему не уготовили такую же судьбу, как Милене Панковой? Ещё один «несчастный случай». Возможно, исполнитель уже назначен и ждёт, пока гости Курорта разбредутся по номерам и шезлонгам, заснут. А потом... Мало ли что может случиться с человеком! Решил поспать в бассейне и захлебнулся, например. Или сердце во сне остановилось, а вживлённый в кожу запястья чип не распознал беду вовремя.

Понятно, что такие фантазии не способствовали отдыху, заснул Крашевский глубоко за полночь. А спустя полчаса его разбудил зуммер.

Спросонок он с минуту тупо таращился на консоль интеркома, издающую тихие, но требовательные звуки. Наконец вспомнил, что случилось накануне, перевёл взгляд на окно. Оно было закрыто жалюзи, но то, что снаружи темно, ночь, сомневаться не приходилось. Тогда куда его собираются везти?

Он включил ночник в изголовье кровати. Поколебавшись и рассудив, что убийца спрашивать разрешения не станет, пригласил войти.

Дверь отворилась и сразу закрылась, впустив в номер одного человека. Ночник освещал лишь сферу радиусом полтора-два метра вокруг себя, так что Крашевский едва различал силуэт возле двери. Впрочем, прятать лицо не входило в планы ночного визитёра. Визитёрши.

— Здравствуй, Алексей, — раздался приятный женский голос. — Рада познакомиться. Я — Элли Голд.

Крашевский застыл, изумлённо раззявив рот, уставившись на вошедшую в круг тусклого света визитёршу. Лазоревый комбинезон без именного бейджа, короткие светлые волосы, голубые глаза. Чертами лица она напоминала Влади, но была заметно старше, хоть и выглядела моложаво. Моложавость присуща всем аквари, вышедшим из возраста молодых, — напомнил себе Алексей. Возможно, так они выглядят до биологической старости — и в сто лет, и в сто двадцать. Может, на этой планете и сто пятьдесят не предел. Но не триста! А примерно столько должно быть сейчас основательнице колонии.

Подобная глупость могла прийти в голову разве что из-за недосыпа, гостья тут же подтвердила это, разглядев выражение лица собеседника.

— Нет, я не «та самая» Элли Голд. Я Элли Голд-третья.

— Я и не думал... Вы её внучка? — Крашевский сам понимал, какую околесицу несёт. — Да вы присаживаетесь, пожалуйста!

Он заёрзал в постели, принимая сидячее положение. Рассчитывал, что гостья отступит к креслу, стоявшему на границе света и тьмы. Но она опустилась на край кровати, поставила возле ног небольшой кейс, который принесла с собой. С деланным недоумением осмотрела комнату, покачала головой. Попросила:

— Я пришла одна, не пугай меня, обращаясь во множественном числе. У нас, аквари, так не принято. Что касается твоего вопроса: биологически мы с Элли Голд-первой не родственники, но меня можно считать её внучкой. Вернее, наследницей: я — глава Координационного Совета Аквии.

— Да, хорошо, — промямлил Алексей, стараясь собраться с мыслями. Это нелегко, когда к тебе посреди ночи является самая важная персона в государстве.

Визитёрша меж тем продолжила:

— Ты хочешь узнать обстоятельства смерти Милени, Милены Панковой, как её звали на вашей планете. В этом наши цели совпадают, я тоже заинтересована докопаться до истины. Предлагаю объединиться ради этого.

Крашевский ушам своим не верил. Совсем недавно он не сомневался, что на его расследовании поставлен жирный крест, и вдруг ему обещают поддержку на самом высоком уровне!

— Служба безопасности высылает меня с Курорта, с Аквии, — напомнил он.

— С Курорта — да, с Аквии — нет. С сегодняшнего дня ты не гость Курорта, а участник глубоководной экспедиции, где наряду с ролью наблюдателя будешь исполнять ещё одну, секретную: станешь моими глазами. Согласен?

— Э-э-э... Конечно.

— Отлично. Для этого тебе придётся превратиться в аквари хотя бы временно. Встань!

Целый день Крашевский ходил в плавках, как подавляющее большинство мужчин на Курорте, спать же предпочитал не голым, а в мягких пижамных шортах. Теперь порадовался этой привычке, выбираясь из-под одеяла.

Впрочем, радость оказалась недолгой. Элли Голд скомандовала, ткнув пальцем в шорты:

— Сними!

Крашевский заколебался, сомневаясь, как именно его собираются «превращать в аквари». Но взгляд главы Координационного Совета был непреклонен, и он подчинился, конфузливо отвернувшись в пол оборота и посматривая на женщину через плечо. Та вынула из сумки металлический баллон, встала. Провела пальцами по застёжке комбинезона от горла до паха, заставив тот распасться, соскользнуть на пол.

Алексею понадобилось время, чтобы понять увиденное. Если бы свет был ярче, пришлось бы зажмуриться от золотого блеска, исходящего от тела женщины. В первый миг показалось, что оно от колен до локтей и шеи выкрашено золотой краской. Во второй: что это всё же одежда, разновидность трико, обтягивающего тело, повторяющего все его изгибы. В третий: что-то среднее, нанесённый на кожу слой из плотно подогнанных друг к другу мелких чешуек, где-то тонкий, где-то объёмный, эластичный и утягивающий к тому же. Контуры рук, ног, живота, бёдер проступали сквозь материал чётко, но груди превратились в два приплюснутых холмика без всякого намёка на соски. На локтях, коленях, плечах у основания шеи образовались утолщения. Промежность прикрывала выпуклость, надёжно прячущая гениталии.

Увиденное было так необычно, что он откровенно разглядывал женщину, не пытаясь этого скрыть. Её это нимало не смутило.

— Мы называем это «чешуя», — пояснила она. — Исторически так сложилось, хоть к чешуе существо никакого отношения не имеет. Да-да, существо, не делай круглые глаза. Симбионт, живущий на наши телах и питающийся их выделениями. Взамен мы получаем то, о чём люди других миров не могут и мечтать. Чешуя снабжает нас воздухом под водой, позволяет находиться на километровых глубинах и плавать быстрее рыб, обеспечивает терморегуляцию тела и многое другое, о чём ты ещё узнаешь. Мы получаем чешую в раннем детстве и обычно носим, не снимая, всю жизнь. Единственное ограничение: хотя бы раз за трое-четверо суток следует окунаться в морскую воду, иначе чешуя погибнет, — выделяемой человеком жидкости для неё недостаточно. А теперь повернись ко мне лицом, расставь руки в стороны, а ноги на ширину плеч.

Понимая, что краснеет как варенный рак, и радуясь, что свет ночника сделал это «изменение окраски» почти незаметным, Алексей подчинился. Элли Голд подняла баллон, брызнула. Струя сероватой пены попала на грудь, на живот, начала растекаться, обволакивая и словно бы прилипая.

Элли работала скрупулёзно, поворачивала подопечного то лицом, то спиной, не пропуская ни клочка кожи. Даже присела, обрабатывая ноги и паховую область. Смятение первых минут отступило, Крашевский старался сосредоточиться на ощущениях. Брезгливость, вызванная грязеподобным цветом пены, оказалась мимолётной. Баллон охладили перед употреблением, но попадая на кожу, вещество быстро разогревалось, чуть-чуть пощипывало, будто проходили по телу слабые электрические токи. Когда толстый слой пены скрыл пенис и мошонку, Алексею стало не по себе, — скоро ли он увидит их снова?!

Координатор закончила работу, заставила Крашевского несколько раз обернуться вокруг своей оси, осталась довольна. Сообщила:

— Я засеяла твою кожу спорами чешуи. До утра она прорастёт, познакомится с особенностями твоего тела, переберёт на себя некоторые его функции. Ощущения при этом будут не очень приятные, так что лучше пройти период адаптации во сне.

— Почему она такая... серая? — с недоумением спросил Алексей.

— Это цвет споровой массы, цвет своей чешуи увидишь завтра. — Элли Голд сунула опустевший баллон в сумку, подняла и расправила комбинезон, скользнула в него. — Теперь ты настоящий аквари, а значит, и имя тебе нужно несколько изменить. Алексей — подчёркивает маскулинность, это нехорошо. Алекси — гораздо лучше, согласен?

Искажённое звучание собственного имени напомнило Крашевскому разговор со Стерлингами на смотровой площадке «Аквии-Орбитальной». Потом — встречу с Влади Пинк. Не Влад и не Влада, а нечто среднее. Исполнять роль женщины он не хотел, но оказаться «среднего рода» не хотел ещё больше. Он неуверенно пожал плечами, осведомился:

— Что плохого в маскулинности?

— Зацикливание на жёстко детерминированной при рождении гендерной роли ограничивает свободу выбора, ведёт к неизбежным конфликтам... Но это длинная лекция по истории, социологии и культуре Аквии, сейчас для неё не место и не время. Прослушаешь позже, когда будешь жить среди аквари. Так что пока ложись и спи, одеваться не надо. Завтра познакомишься с товарищами по команде. Впрочем, с капитаном ты знаком — Влади Пинк. Кстати, спасибо, что вступился за неё на «Орбитальной»!

— Э-э-э...

Ждать, пока Алексей скажет что-то вразумительное, гостья не захотела. Шагнула во мрак за сферой света:

— Пока!

Дверь опять открылась и закрылась. Крашевский понял, что снова один в номере.

С минуту он продолжал стоять в прежней позе, но плечи уставали, так что в конце концов руки он опустил. Осторожно потрогал себя. Ожидал ощутить липкое, но чешуя успела подсохнуть, превратиться в эластичную корку. Тактильные ощущения на покрытых нею участках кожи исчезли полностью. Интересно, это пройдёт? Должно пройти!

Убедившись, что облепившее его вещество не пачкается, — думать о нём как о живом существе не получалось, — Алексей сел на кровать. Лёг, укрылся одеялом. Одеяло ощущалось лишь там, где его касались голени, ступни, предплечья. В остальном чешуя вела себя пока вполне пристойно. Электрические импульсы продолжались в виде слабой вибрации, возникающей то в одном месте, то в другом, словно к тебе прижимается беззвучно мурчащая кошка. Живое существо, говорите, симбионт? Что ж, по большому счёту, вживлённый в кожу запястья компьютер-коммуникатор на жидких кристаллах тоже симбионт — «питается» электротоками, вырабатывающимися человеческим организмом. На большинстве миров люди пользуются им многие десятки лет, привыкли. Почему бы не привыкнуть к «чешуе»?

Подумалось, что наконец-то есть время спокойно осмыслить произошедшее. Во-первых, теперь он знает, почему сотрудники Курорта носят закрытые комбинезоны: под ними чешуя! Во-вторых, им не нужны акваланги либо другие приспособления, чтобы плавать в свой город и обратно: под водой они чувствуют себя так же свободно, как на суше. В-третьих, более понятной стали слова Влади о гендерных ролях, которые играют аквари: чешуя в самом деле скрадывает анатомические отличия между мужчинами и женщинами. Хотя по этому пункту многое неясно. В-четвёртых...

Он попробовал сформулировать, что понял сегодня «в-четвёртых». Что-то важное, напрямую связанное с его визитёршей. Возможно, именно оно должно стоять «во-первых». Сформулировать не получалось, мысль выскальзывала, как вёрткая рыбёшка из пальцев. Гоняясь за ней в сумрачных глубинах сознания, Крашевский не заметил, когда заснул.

И снова Алексея разбудила мелодия интеркома. Сквозь жалюзи в номер пробивались солнечные лучи, так что по всей видимости на завтрак он опоздал. Ночное происшествие показалось сном, непонятно только, почему «медбрат» не разбудил?

Он выпростал из-под одеяла руку, чтобы взглянуть, который час, и застыл ошалев. Нет, это был не сон: рука до локтя изменила цвет. Закрытые жалюзи поддерживали полумрак в комнате, оттого она казалась бледно-серой, как и после опрыскивания.

Новый аккорд мелодии интеркома вернул в реальность. Алексей дотянулся до пульта у изголовья, разрешил войти.

— Доброе утро, Алекси! — радостно улыбающаяся Влади влетела в номер, по дороге тронула выключатель, заставив вспыхнуть лампы на потолке. В руках у неё была сумка наподобие той, в которой Координатор приносила баллон со спорами. — Ты что, до сих пор в кровати валяешься?! Вставай быстро, мы спешим!

— Привет...

То, что за ним пришла она, а не какой-нибудь незнакомый аквари, было приятно. С другой стороны — он не надел пижаму, укладываясь спать. Так и лежит голый под одеялом. А она ведь девушка, хоть и «XY».

Влади уже стояла возле кровати, вынимала из сумки лазоревый комбинезон персонала. На ней был такой же.

— Вставай, одевайся! — поторопила.

— Мы куда-то плывём? — спросил Алексей, не решаясь выбраться из-под одеяла.

— Летим! На Устричные Отмели, гидроплан возле пирса ждёт!

Попросить отвернуться? Глупости! Во-первых, не возьмись Влади Пинк играть женскую роль, стеснялся бы он перед ним наготы? А во-вторых и главных, он не голый, а в чешуе! Вполне вероятно, аквари за пределами курорта вообще одежду не носят!

Крашевский решительно отбросил одеяло, вскочил.

— Вау! — вскрикнула Влади с восторгом ребёнка, получившем от Святого Николая заветный подарок. — Ты такой красивый!

Чешуя не осталась серой, но Алексей не знал, радоваться этому или огорчаться. Потому что она сделалась ярко-жёлтой! Лишь на плечах и, возможно, спине становилась темнее, чуть отливала бронзой. Такими же бронзовыми были утолщения на локтях и коленях. На первый взгляд казалось, что покрывающий кожу слой состоит из отдельных чешуек. На самом деле эту иллюзию создавал объёмный узор на цельной однородной поверхности.

— Почти золотая, — объявила Влади, с улыбкой наблюдая за растерянностью на его лице. Тут же сменила тему: — Тебе понравилась наша Элли?

— Ну... знакомство было несколько сумбурным. Она ворвалась в номер посреди ночи, разбудила, обрызгала этим, сказала, что я отправляюсь в экспедицию...

— Да, она такая! У нас ещё ночь была, когда она меня выдернула в Город. Огорошила, сказав, что ты в нашей команде... — Пинк спохватилась, что держит комбинезон в руках, протянула: — Одевай скорее! Справишься или помочь?

— Справлюсь, — отмахнулся Крашевский. Мотнул головой в сторону санузла: — Подожди минуту. «Утренний ритуал», сама понимаешь.

По мере того, как в ресторанном меню твёрдая пища сходила на нет, количество отходов, удаляемых из организма кишечником, снижалось. Тем не менее годами выработанный рефлекс требовал утром посетить туалет, к тому же «малая потребность», благодаря количеству жидкости, потребляемой на Курорте, заметно усилилась. Во всяком случае, до сегодняшнего утра было так.

Влади «тонкий намёк» поняла, удивлённо округлила глаза.

— На тебе чешуя! — напомнила очевидное.

— Я «по старинке», пока не привыкну, — отшутился Алексей.

Визитёрша хмыкнула ему вслед. В звуке этом угадывалось изрядное сомнение.

Крашевский закрыл за собой дверь, сел на унитаз. Только теперь осмелился посмотреть на свой пах. Пениса у него больше не было. И мошонки не было. Примерно то, что чешуя делала с женской грудью, она сотворила и с мужскими гениталиями: выпуклость, начинавшаяся в нижней части лобка и уходившая на промежность. Немногим большая той, что Алексей ночью рассмотрел у Элли Голд. При этом неприятных ощущений он не испытывал, нигде не давило, не пережимало.

Решившись, он тронул выпуклость, провёл вдоль неё пальцами. Получался когнитивный диссонанс: пальцы ощущали живое, тёплое, но незнакомое, зрение подтверждало правоту тактильного ощущения. Однако рецепторы пениса уверяли, что трогают именно его! Тогда Алексей привстал, проверил ягодицы. Они казались прежними, пока рука не добралась до ануса. До того места, где прежде был анус, потому как он тоже исчез.

— И что мы с этим будем делать? — спросил Крашевский сам у себя шёпотом.

Ответа на этот вопрос не было. Позывов освободить кишечник тоже, но он всё же попробовал, напрягся. Ничего не произошло. С мочевым пузырём получилось проще, его содержимое послушно вытекло из уретры... но в унитаз не попало. Хмыканье Влади стало понятным. Алексей вздохнул, покачал головой. Что ж, будем привыкать «ходить в памперсы». Милена тоже через это прошла.

Не покраснеть, выходя из санузла, у него не получилось. Влади заметила, подала комбинезон без комментариев. Облачившись, Крашевский оглядел номер, покосился на лежащие на полу возле кровати пижамные шорты.

— Как быть с моими вещами? — спросил.

— В экспедиции они тебе не понадобятся. Сотрудники Курорта сохранят их на случай, если ты передумаешь.

— Передумаю — что?

— Остаться на Аквии.

Крашевский хмыкнул.

— Вроде бы я не просил вид на жительство.

— Зачем просить, Координатор тебе его и так дала. Чешуя — это и есть «вид на жительство».