Завтрак Алексей заказал в номер — в его отеле услуга бесплатная из-за крошечных размеров кафетерия — и твёрдо решил, что лучше он обед совместит с ужином ради экономии, чем сунется за пределы яруса. А до той поры из отеля — ни ногой, нагулялся, спасибо.

Ни одному из этих намерений не суждено было сбыться. Потому что ровно десять минут спустя после того, как он улёгся с пультом ти-ви в руках на диван, трансформировавшийся из кровати, экран этого самого ти-ви погас и громкий голос возвестил:

— Мистера Алексея Крашевского просят срочно пройти на ресепшен!

Алексей хмыкнул озадаченно, но делать нечего, надо идти, если вызывают.

Причина внезапного приглашения стала понятна, едва он шагнул из лифта в холл: у стойки ресепшена топтались два дюжих молодца в форме местной полиции. В животе неприятно закрутило, на миг захотелось развернуться и сбежать обратно в номер. Алексей подавил позыв, приветливо улыбаясь подошёл к полицейским.

— Чем могу быть полезен?

Сержант смерил его подозрительным взглядом, будто ожидал увидеть перед собой кого-то совершенно другого.

— Мистер Крашевский? Вам надлежит пройти с нами. Командор Вонг желает с вами побеседовать.

На галакте он говорил бегло, с твёрдым акцентом, присущим носителям пидж-инглиша. И ничуть не сомневался, что желания Командора Вонг должны выполнять без промедления. Алексей мысленно выругался: вряд ли командующий Охранным Флотом, отвечающий не только за орбитальную станцию, а вообще за всё в локальном пространстве Аквии — кроме самой Аквии, — лично расследует каждую пьяную драку.

Высокая статная женщина в белоснежном мундире с чёрно-золотыми нашивками Командора поднялась из-за стола, как только Крашевский вошёл в кабинет. Об азиатских предках её напоминали густые чёрные волосы и высокие скулы.

— Господин Крашевский, вы обвиняетесь в нанесении телесных повреждений средней тяжести трём работникам грузового дока! — начала она без обиняков.

— Средней тяжести? — промямлил вконец растерявшийся Алексей.

— Именно! — Вонг чиркнула пальцем по столу, раскрывая голографический список. Принялась перечислять: — Перелом малоберцовой кости левой ноги. Перелом ключицы. Перелом лучевой и локтевой кости правой руки. Перелом... в общей сложности пяти рёбер. Сотрясение мозга. Ушиб грудины. Ушиб мошонки. Вывих челюсти. Множественные гематомы... и так далее. Инцидент имел место вчера вечером в кафе «Сад желаний» на ярусе C. Куда допуска у вас нет, строго говоря. Но это уже мелочи. По словам потерпевших, вы вошли в кафе и оскорбили находившуюся там аквари. Когда потерпевшие сделали вам замечание, вы набросились на них и избили.

Говоря это, она приблизилась к Крашевскому, не отводя от него глаз и сохраняя насторожённость. Словно подозревала в намерении наброситься и на неё, как на тех пьяниц в закусочной.

— Послушайте, всё было с точностью до наоборот! — попытался возразить Алексей.

— Не делайте из меня дуру! — рявкнула Командор. — Я прекрасно понимаю, что «всё наоборот»! Пьяные мудаки напали на аквари, приняв её за туриста-извращенца. А вы, как «истинный джентльмен», вступились. Так верно?

— Верно, — вынужден был признать Алексей.

— При этом с лёгкостью отправили не в нокаут даже, а на больничную койку троих здоровенных мужланов, каждый из которых тяжелее вас, отделавшись... — она придирчиво оглядела Крашевского, обойдя вокруг, — Да ничем вы не отделались! Даже синяков и царапин нет.

— Это не я! — запротестовал Алексей.

— Не вы? А кто? Может быть, аквари? — Вонг усмехнулась, одной этой усмешкой отметая подобное предположение. — Кроме вас пятерых в кафе никого не было.

«Как «не было»?! А брюнетка?» — Алексей прикусил язык, подавив праведное желание восстановить справедливость. Получается, ни один из троицы не упомянул о ещё одной участнице инцидента? Посчитали унизительным, что избила их женщина? Предпочли свалить на туриста-инопланетника, какого-никакого, но мужика, — другого объяснения он придумать не мог. Если он вздумает отрицать свою вину, то это будут всего лишь его слова против их слов. Единственный свидетель улетела на Аквию, её не допросишь, к тому же правдивая версия выглядит ещё менее правдоподобной, чем «официальная».

Алексей вдруг осознал, что влип в неприятности, намного худшие, чем думал. Командор тут же подтвердила его подозрение:

— Кто вы такой на самом деле, господин Крашевский? С какой целью Новая Европа направила вас на Аквию? Вы работаете на какую-то корпорацию или на правительство? Будь моя воля, я бы депортировала вас со станции ближайшим рейсом! А до того времени вы сидели бы в отеле под домашним арестом! Увы, здесь мои руки связаны, на гостей Аквии юрисдикция Империи не распространяется. — Она отступила к столу, продолжая разглядывать Крашевского. Прежде, чем он открыл рот, чтобы сказать хоть что-то, снова заговорила: — На счастье, вы больше не моя проблема. Аквия сообщила, что готова принять вас. Ближайший челнок стартует через полчаса. Поэтому — марш на причал, полиция проводит. В отель возвращаться необязательно, ваши вещи доставят к челноку.

Алексей моргнул, стараясь переварить обрушившуюся на него информацию. Командор меж тем села в кресло, вопросительно уставилась на посетителя. Демонстрировала, что беседа закончена и она не понимает, почему тот до сих пор здесь.

Всё же Крашевский переспросил:

— Так я могу быть свободен?

— Разумеется! Кто я такая, чтобы ограничивать вашу свободу! — Ехидно скривив губы, Вонг добавила: — Отличное умение: оказываться в нужном месте в нужное время, господин «супермен»!

Алексей предпочёл не уточнять, что она имеет ввиду.

С посадочной платформы архипелаг Курорт выглядел зелёно-белой стеной, закрывающей две трети горизонта. Белое — жилые, лечебные и административные корпуса санаториев, зелёное — буйная тропическая растительность, завезённая со Старой Земли и благополучно прижившаяся в умеренно-влажном и умеренно-жарком климате не подверженной штормам экваториальной области планеты. Кое-где видны были вкрапления бурого: верхушки гор на самых крупных островах архипелага, каменистые, по-прежнему безжизненные, не подвергшиеся терраформированию. Одна треть горизонта, на севере, оставалась открытой, — бесконечная синяя гладь океана. Действительно бесконечная: можно плыть вдоль линии меридиана до самого Северного полюса, миновав его, пересечь противоположную сторону планеты, опуститься к Южному полюсу, вновь подниматься к экватору, — первым клочком суши, встреченным на пути, окажется всё тот же архипелаг Курорт.

Геронтологический сектор занимал центральную часть архипелага. По мере терраформирования Курорт расширялся в обе стороны островной дуги, прирастал новыми рекреационными направлениями, новыми секторами. Сектор общего оздоровления был самым новым — полувека не прошло со дня открытия — и занимал самый западный из больших островов. Далее дугу продолжала россыпь малых островков и торчащих из воды скал, так что если аквари захотят расширить Курорт в эту сторону, им придётся следующий остров-сектор намывать искусственно. Впрочем, значительных усилий это не потребует, — глубина океанического дна в этом районе невелика.

Архипелаг целиком, с «недостающей», скрытой под водой частью дуги, весьма походил на кальдеру огромного потухшего вулкана. Однако лишь внешне. Курорт располагался на Большом Экваториальном плато, протянувшемся между пятым градусом северной широты и пятнадцатым южной почти на восемь тысяч километров — такой себе «утонувший» материк Аквии, лежащий на мощной тектонической плите. Десятки миллионов лет назад здесь в планету врезался крупный астероид. Выброшенная при ударе порода образовала кратер, кромка которого оказалась выше поверхности воды. Со временем океанический грунт затянул воронку, кораллы довершили процесс. В итоге получилось идеальное место для терраформирования и создания курорта.

Острова архипелага были единственными невулканического происхождения. Вся остальная суша Аквии располагалась в сейсмически активных районах планеты. Землетрясения, действующие и спящие подводные вулканы, многокилометровые разломы коры, вдобавок — регулярные штормы делали эти места неподходящими для терраформирования. Планета, размерами лишь немного уступающая Новой Европе и Старой Земле, впрямь получалась «маленькой» — за два столетия колонизации люди более-менее освоили и обжили лишь несколько процентов её поверхности: субэкваториальные мелководья. Зато этот оазис оказался на удивление уютным.

Остров общеоздоровительного сектора был одним из самых крупных в архипелаге, терраформировать успели едва четвёртую его часть. Но и этого хватало, чтобы Крашевский смог оценить размах проекта. Высотные здания на Аквии не строили, трёх-, четырёх-, пятиэтажные корпуса из стекла и керамобетона казались громадными друзами хрусталя, в тщательном беспорядке разбросанными среди тенистой зелени парка. Извилистые дорожки из разноцветного гравия, цветочные клумбы с причудливыми скульптурами, фонтанами и водопадами, беседки, перголы, садовые павильоны, расставленные в самых неожиданных местах. Но больше всего здесь было бассейнов: маленьких и огромных, мелких и глубоких, круглых и прямоугольных, обрамлённых зеленью газонов, мягким покрытием пляжа или гладким, приятным на ощупь камнем. Всю прибрежную зону парка тоже превратили в громадные соединённые с морем бассейны. Вернее, часть моря отгородили и превратили в них.

Прибыв на Аквию, Алексей опасался, что все аквари окажутся похожими на Влади. Опасения не оправдались, однозначно определить пол сотрудников Курорта труда не составляло. Имена на бейджах, опять же. Общим для всех аквари без исключения, мужчин и женщин, были короткие стрижки и форменная одежда: просторные светло-лазоревые комбинезоны, не выглядящие мешками благодаря вшитому в них эластичному поясу. Такие же пояски стягивали штанины на щиколотках, длинные рукава на запястьях, высокие воротники скрывали шею. Закрытая одежда персонала выглядела странно, особенно на фоне максимально обнажённых гостей Курорта. Но так как странность эта никому не мешала, то и внимания на неё никто не обращал.

Говорили сотрудники Курорта на безукоризненном галакте, затруднений в общении не предвиделось. Первый день Крашевского на Аквии ушёл на заселение, знакомство с правилами проживания и распорядком дня, изучением территории сектора и забору многочисленных, порой неожиданных проб, тестов и анализов, чтобы получить персональную план-карту оздоровления. Изучили, рассчитали и подготовили карту оперативно — перед ужином Алексея пригласил наблюдающий врач и загрузил её в запястник, отныне и до завершения курса становившийся его личной сиделкой и медбратом. В общих чертах распорядок дня гостя выглядел так: утреннее купание с аквагимнастикой, завтрак, купание, медпроцедуры и аквапроцедуры, обед, релакс в парке или на пляже, купание, ужин, акварелакс, досуг, сон. К назначению процедур врач подошёл сверхдемократично: вывел на голографический экран длинный список возможных и поинтересовался, что бы Алексей желал получить. Когда тот осторожно спросил, нельзя ли обойтись без всего, врач легко согласился. Выходило, что процедуры эти не более чем плацебо, назначаемое гостям ради их душевного спокойствия. Действенных оказалось всего две: акватерапия и сон. Врач настоятельно советовал спать не менее шести часов и не менее восьми проводить в воде, а также не пренебрегать прогулками по парку и аквагимнастикой. Учитывая короткие восемнадцатичасовые сутки Аквии, на что-то помимо сна, купания, прогулок и приёмов пищи времени не останется вообще. «Как ваши гости не помирают со скуки?» — захотелось спросить Алексею. Воздержался, решил сам разобраться.

То, что годовых колебаний температуры на архипелаги нет, Крашевский знал загодя из многочисленных рекламных буклетов. В первые дни пребывания здесь убедился: почти незаметны и суточные. Интенсивность ультрафиолетового излучения светила была невысока, оно не обжигало, а морской бриз приносил достаточно прохлады, чтобы не прятаться под кондиционерами даже в полдень. Ночью же прогретое до самого дна море отдавало тепло атмосфере, согревая острова и их обитателей. Поэтому гости носили минимум одежды, — как и советовали врачи Курорта. А так как значительную часть времени все проводили в воде, то минимум этот сводился к купальным костюмам. Некоторые и вовсе понимали «минимум» буквально, то есть ноль — ходили голышом. Впрочем, таких было немного, в «нудистский пляж» Курорт не превратился. Что касается обуви, то всем гостям выдавали тапки из лёгкого, прозрачного, эластичного материала, но при том надёжно защищающего ступню от случайного камешка или колючки. В этих тапках можно было гулять, плавать, принимать процедуры, даже спать — они почти не ощущались на ноге. Аквари носили аналогичные.

Первый полный день пребывания на Курорте Крашевский старался строго следовать распорядку: гулял по парку, плескался во всех бассейнах, какие встречал, занимался аквагимнастикой под руководством хорошенькой голографической девушки — не аквари, судя по одежде, — «релаксировал» в шезлонгах, растянувшись на травке газона, либо прямо в воде. Посещал ресторан, разумеется. Там всё было автоматизировано, официантами аквари не работали. Садишься за любой свободный столик, прикладываешь запястник к середине столешницы и через две-три минуты из недр кухни мини-лифт в тумбе-ножке стола поднимает предписанные тебе блюда.

Для начала Крашевскому назначили «диету №1»: мясо-рыба-овощи-фрукты. Единственная особенность: ничего жареного, копчёного, печёного. При том благодаря каким-то специям и добавкам пища не казалась пресной либо безвкусной. По количеству тоже было точно рассчитано: Алексей не мог сказать, что встаёт из-за стола «с чувством лёгкого голода», но и тяжести в животе, располагающей полежать, не было. Приятная сытость, незаметно улетучивающаяся к следующему приёму пищи. За ужином Крашевский решил схитрить ради интереса: прикончив положенные биточки, овощное пюре и мультифруктовый кисель, вновь приложил запястник к сканеру. Столик мелодично чирикнул и сообщил, что необходимое количество калорий «господин Алексей» уже усвоил.

День пролетел незаметно. Хоть значительных физических, тем более, интеллектуальных нагрузок не было, принимая последнюю вечернюю порцию бассейнов, активно плавать Алексей уже не мог. Заметив, что многие пристроившиеся в шезлонгах гости сладко посапывают, он осознал, что и сам недалёк от этого. Приплёлся в номер, упал на кровать и вырубился. Разбудила его бравурная мелодия, возвещающая, что наступило утро и снова пора купаться. В самом деле, за окнами светало, короткая аквианская ночь промелькнула незаметно.

Второй день прошёл так же, как первый. На третий Крашевский решил не усердствовать с «процедурами», чтобы вечером оставаться в адекватном состоянии и посмотреть, что включает здешний «досуг». Увы, развлекательный комплекс представлял собой всего лишь несколько зрительных залов, где крутили импортные фильмы и телешоу, и небольших танцплощадок, где голографические ведущие демонстрировали популярные танцы разных галактических рас и зазывали гостей присоединяться. Предлагались и энергичные спортивные танцы, и медленные, однако живых танцоров набиралось не многим больше, чем голографических. В кинозалах посетителей было побольше, но переходя из одного в другой, Алексей всё чаще замечал спящих в удобных ортопедических креслах. К концу представления развлекательный корпус обещал превратиться в общественную спальню.

Только на пятый день пребывания на Аквии Крашевский спохватился, что прилетел сюда не расслабляться, и у него есть кое-какие обязательства. Агрессивный релакс отодвинул весь мир за пределами Курорта на самую дальнюю периферию сознания. Хотя консоль интеркома имелась в каждом номере, Алексей не воспользовался ей ни разу, так как уходил утром и возвращался вечером уставший и сонный. Пора наверстать упущенное.

После тридцати минут возни с консолью пришло разочарование. Доступ к информационной системе Аквии оказался сильно урезан, вызывая подозрение, что на самом деле это всего лишь информотека Курорта. В ней имелось огромное количество рекламных материалов на самых разных языках, сведения об архипелаге, о климате планеты, о морской флоре и фауне. Интерактивно можно было записаться на приём к специалисту, добавить или отменить процедуру, вызвать дежурного медбрата/медсестру. Покопавшись, Крашевский добрался до списков гостей Курорта, нашёл в них себя. Впрочем, доступна была лишь самая общая информация: полное имя, гражданство, даты пребывания на Курорте, сектор и личный код, по которому можно было отправить сообщение либо голосовой вызов на запястник. Полезная информация, будь у него знакомые среди гостей.

Выйти за пределы Курорта не получалось. Удобная, интуитивно понятная поисковая система отказывалась выполнять составленные Алексеем запросы.

Вопрос: «Милена Панкова». Ответ: «Данные отсутствуют».

Вопрос: «Иммигранты из Новой Европы». Ответ: «Данные отсутствуют».

Вопрос: «Натурализованные граждане Аквии». Ответ: «Данные отсутствуют».

Вопрос: «Глубоководные исследования на Аквии». Ответ: «Данные отсутствуют».

Разумеется, на все вопросы о несчастных случаях, смертности, болезнях ответы были аналогичны. Размышления о том, что бы ещё спросить, прервал лёгкий щипок в запястье — «личный медбрат» напомнил, что пора купаться. Алексей и без этого щипка понял: консоль в номере не годится для решения поставленной задачи. Её интерфейс разработан для инопланетных гостей, которым вовсе не надо знать всё об Аквии. Следовало найти консоль для персонала.

Прежде Крашевский не задумывался, где, собственно, живут обслуживающие Курорт аквари. На других мирах неподалёку от отелей для туристов всегда имелись жилые кварталы персонала. Очевидно, нечто подобное есть и здесь?

Остров общеоздоровительного сектора соединяла с соседним Сектором кардиологии и ревматологии широкая дорога с подвесным мостом, по которой можно было свободно прогуляться, а ещё лучше — прокатиться на электросамокате. Судя по карте Курорта, дорога эта тянулась и дальше, через все острова до самого восточного края. Никаких ограничений в передвижении между секторами нет. Крашевский решил этим воспользоваться и принялся за планомерное изучение архипелага.

Проехать весь Курорт насквозь и вернуться можно было часа за полтора, но чтобы обследовать каждый из островов времени, требовалось гораздо больше. К тому же, чтобы не «нервировать» персонального медбрата, приходилось постоянно останавливаться для купания в бассейнах — благо, они во всех секторах одинаковы. Дополнительно по утрам и вечерам Алексей пытался проследить, куда уезжают после смены и откуда прибывают врачи. Увы, напрасно. Сотрудники его сектора никуда не уезжали, не уплывали и не улетали. Когда, позавтракав, гости приходили в лечебные корпуса, персонал уже был там. Но не могли же они жить в своих рабочих кабинетах и процедурных!

За три дня он прошерстил почти весь архипелаг. Оставались самые дальние острова, но Алексей сильно сомневался, что найдёт отгадку там. Он так сосредоточился на размышлениях о своих последующих действиях, что едва не потерял равновесие, когда на мосту между двумя островами его вдруг окликнули и тронули за руку.

Поспешно выровняв самокат, он повернул голову. Плечом к плечу с ним катила высокая молодая женщина. Может быть от неожиданности или из-за того, что вместо мешковатого, закрывающего большую часть тела костюма на ней теперь был купальник, Крашевскому понадобилось с полминуты, чтобы узнать. Брюнетка из злополучного кафе!

— Привет... — растерянно пробормотал он.

Начал сбавлять скорость, но женщина с бесстрастным лицом схватила его за руку и повлекла за собой. Миновав мост, они свернули на дорожку, ведущую вглубь парка. Несколько поворотов, и вот они возле маленькой беседки под широкими листьями бананов. Брюнетка остановила самокат, соскочила на землю, не выпуская руку Крашевского, пошла к скамейкам. Ничего не оставалось, как следовать за ней.

Лишь усевшись, она заговорила:

— Рада тебя увидеть снова. Надеюсь, с Влади благополучно обошлось?

— С Владой, Владой Пинк, — поправил Алексей. — Да, всё нормально. Отделалась лёгкими ушибами. Кстати, она — аквари. Ты знала?

— Конечно. Она мне о своей любимой Аквии все уши прожужжала, такая болтушка. Может, и мы наконец познакомимся? А то на «Орбитальной» всё внезапно завертелось, я даже имени твоего спросить не успела. Для меня ты так и остался «парнем, которому я заказала макароны».

Алексей прыснул невольно, хоть лицо брюнетки было по-прежнему бесстрастным.

— Ну, тогда ты для меня: «девушка, умеющая драться».

— Такое прозвище мне нравится. Но имя у меня тоже есть: Иша Тивари.

— Я — Алексей Крашевский. Не слишком сложно для произношения? Я с Новой Европы... ты тоже?

— Увы, я на твоей родине побывала только транзитом. Я с Мохенджо-Даро.

— Откуда-откуда? — Алексей вытаращил глаза. О планете, затерянной на самом краю освоенной человечеством части Галактики, легенд ходило больше, чем достоверной информации.

— Мохенджо-Даро. Что не так?

— У нас многие сомневаются, что такой мир на самом деле существует.

— Как видишь, мы существуем. Правда, очень далеко отсюда. Прямых рейсов до Аквии от нас нет, пришлось добираться с тремя пересадками. Последняя — как раз Новая Европа.

— Ага, так ты летела на «Императрице Сисси»! — догадался Крашевский. — И там познакомилась с Владой.

— Не совсем, на лайнере я её заметила — такую яркую! — и запомнила. А когда увидела на смотровой площадке знакомое лицо, решила подойти. Познакомились, разговорились. Она такая милая... или он?

Иша неожиданно подмигнула, хоть на лице её никакие эмоции при этом не отразились. Это было так странно. Алексей вдруг сообразил, что она по прежнему держит его за руку, и рука эта лежит на её бедре на расстоянии ладони от узкой тесёмки, соединяющей треугольники плавок. Кожа женщины была смуглая и гладкая, под ней угадывались скорее крепкие мускулы, чем жировая прослойка, — в том, что это действительно так, он убедился воочию.

Смутившись, Крашевский попытался убрать руку, но Иша удержала, вопросительно приподняла бровь.

— Что случилось? Я думала, общество Новой Европы свободно от пуританских предрассудков. Или тебе неприятно меня трогать?

— Нет, но... я ничего не знаю об обычаях Мохенджо-Даро! Ничего не знаю о тебе. Кто ты, чем занимаешься там, у себя дома?

— О, это просто! Я храмовая танцовщица.

Крашевский хмыкнул недоверчиво.

— С теми недоумками ты расправилась, как настоящий спецназовец.

— На Мохенджо-Даро нет спецназа. Нет армии, нет полиции.

— Ничего себе! Кто же у вас обеспечивает правопорядок?

— Храмовые танцовщицы, разумеется.

Алексей засмеялся было, но лицо женщины оставалось бесстрастным, и он оборвал смех. Не поймёшь, шутит или говорит всерьёз.

— Ты давно на Аквии? — спросил, чтобы поменять тему разговора. — В Секторе общего оздоровления я тебя не встречал.

— Я живу и лечусь здесь, — она дёрнула головой, указывая на парк вокруг.

Крашевский прикинул, в какой части архипелага находится. Удивлённо воззрился на собеседницу.

— Но это Сектор психотерапии? От чего ты тут можешь лечиться?

— Психотерапии и неврологии, — поправила она.

— Какая разница!.. — он прикусил язык, догадавшись. Отсутствие мимики, вечно бесстрастное выражение на лице. Не лицо — маска! Уточнил осторожно: — Твоё лицо? Это какая-то болезнь?

Иша похвалила:

— Ты наблюдательный. В юности я получила травму. Жить мне это не мешает, но я хочу научиться снова смеяться и плакать. — Она пристально посмотрела ему в глаза: — А чем занимаешься ты у себя на Новой Европе?

— Я сценарист. Пишу фильмы.

— О, как интересно. Но почему ты сказал: «пишу»? Я думала, фильмы ставят.

Алексей не удержался от снисходительной улыбки.

— «Ставить фильмы» — давно устаревшая технология, это долго и затратно. Теперь главное — написать сценарий, о визуализации позаботится искин. Разве на Мохенджо-Даро нет искинов?

— Не думаю, что их используют таким образом... Значит, ты собираешь материалы для своих фильмов, рыская по всем секторам?

Крашевский смутился, не зная, что ответить. Хотя почему бы не признаться в цели своих поисков? Может быть, у храмовой танцовщицы со сказочной планеты возникнут какие-нибудь идеи? Раз он сам зашёл в тупик.

— Можно и так сказать... Ты обратила внимание, куда деваются наши аквари после смены? На архипелаге у них жилья вроде бы нет, но они и не покидают его!

Иша помедлила, размышляя, кивнула.

— В самом деле, интересно. — Потом вдруг перевернула руку Алексея запястье вверх, ткнула туда пальцем: — Но сейчас тебе стоит поторопиться. К ужину опаздываешь.

Крашевский взглянул на высветившийся на коже циферблат. Вскочил поспешно.

— Да, правда! А то мой «медбрат» кусаться начнёт. Но мы ведь встретимся ещё?

— Обязательно! — женщина тоже поднялась. — Ты должен рассказать мне о своих фильмах и Новой Европе. А я расскажу об обычаях Мохенджо-Даро.

— Где мне тебя искать?

— Я позвоню, — она прижала своё запястье к его, копируя личный код. — Завтра днём у меня важные процедуры, но после ужина я свободна.

Они стояли так близко друг к другу, что их тела разделяли всего несколько сантиметров и тонкая материя купальников. Алексею захотелось ещё раз прикоснуться к её коже, поцеловать её губы. Неподвижная маска вместо лица останавливала.