Элли зубами скрежетала от бессилия. В глубинах кальдеры старого Кладбища творилось нечто важное, не исключено, угрожающее всем жителям Аквии, а она не понимала, что именно там происходит, лишённая так необходимой сейчас информации. Посылая туда своих симбионт-клонов, свои «глаза и уши», она не сомневалась, что этого достаточно. Но в итоге Алекси Еллов по всей видимости погиб, разорванный невесть откуда появившимися тритонами, а Милени Голд обездвижена, прилипла к паутине и перед глазами у неё лишь чьё-то полурастаявшее тело!

— Не молчи! Скажи, что ты видишь! Что такое тритоны? — просила она, словно подруга могла услышать. — Откуда они взялись?

Собственно, Милени не молчала, пыталась говорить, но из горла вылетали лишь отдельные бессвязные возгласы.

— Давай же, давай! Скажи хоть что-то!

Внезапно Элли поняла, что чередование издаваемых подругой звуков вовсе не случайно, та намеренно рвёт слова на части. Из этих обрывков она должна сложить целое: «О...наме...ня...де...ржи...туп...ра...вля...ети...ми». «Она меня держит! Управляет ими!» Кто, паутина? И так понятно! «Тач...тов...ом...не». «Та, что во мне»?

Элли поняла. Речь не о паутине, речь о Тивари Купер, чьё сознание также подключено к сознанию Милени, пока тело лежит на платформе Кладбища! Но как же так? Почему она способна лишь получать информацию от органов чувств симбионт-клона, а какая-то инопланетница не только читает мысли, но и телом управляет, как своим собственным?!

Она знала ответ. Для полноценного соединения общей чешуи недостаточно. Нужен кристалл жидкого льда в мозжечке!

Её передёрнуло от озноба. Контакт с жидким льдом — верная смерть, отключение сознания. Но ведь Милени не умерла, — потому что она «голд»! Цвет чешуи отнюдь не случаен, это индикатор уровня взаимодействия. Милени хватило соединиться с «купер», чтобы ожить. А двум «голд» и подавно никакой лёд не страшен!

Более не сомневаясь, Элли подошла к коробу-ванне, выдвинула его, открыла крышку. Ёмкость была по-прежнему заполнена морской водой, в которой недавно хранилось тело её симбионт-клона. А до того она сама лежала здесь во время первого их погружения в кальдере. Тогда каким-то чудом ей удалось выдернуть бесчувственную Милени на поверхность. Но теперь надежды на чудо недостаточно, нужно действовать наверняка.

На полке среди приборов и лабораторных образцов стояли семь одинаковых пронумерованных контейнеров-цилиндров. Ничем не примечательных, если не считать, что изготовлены они из сверхпрочной керамики. Элли по очереди откупорила шесть из них, выплеснула содержимое в ванну. С седьмым в руках осторожно ступила в воду, села, потом легла. Никаких ощущений, обычная вода. Заглянула в контейнер. В воде кристалл был невидим, как и его «собратья», уже плавающие в ванне. «Как заставить тебя быстрее подействовать?» — спросила мысленно. Открыла рот, осушила керамический стакан одним глотком. Поморщилась. Вкус морской воды ей был привычен, как и всем аквари. Но приятнее от этого для человеческих рецепторов не стал.

Задумалась — следует опуститься в воду с головой или нет? В итоге просто закрыла глаза, замерла. Она старалась не разрывать контакт с симбионт-клоном, пока выполняла процедуру. Та висела в паутине, неотрывно глядя на останки существа рядом, — полупрозрачная голова на расстоянии двух вытянутых рук. Неожиданно Элли подумала, что это мог быть не тритон, а аквари! Интересно, какого цвета была его чешуя? Может, тоже золотой? Как давно он здесь?

Элли обмерла, поняв, что невольно сосредотачивается так же, как при контакте с симбионт-клоном, попробовала не думать... Поздно. Она вдруг поняла, что смотрит на Милени со стороны. Со всех сторон одновременно, издали и вблизи, и даже изнутри, словно вся паутина сделалась её глазами. Под этим взглядом вторая личность, поселившаяся в оболочке, задёргалась, завертелась ужом на сковороде. Исчезла. А следом исчезла Милена. Исчез сферический зал вокруг них. У паутины было вовсе не три измерения! Нити тянулись сквозь время — в прошлое. Туда, в прошлое, затянуло Элли Голд гаснущее сознание безымянного существа.

Акваторию кальдеры будто перенесли с другой планеты. Приповерхностный слой океана Аквии кишел жизнью: амёбы и водоросли, иглокожие и черви, моллюски и рыбообразные — однако узкий и прерывистый скальный барьер отсекал её. Правдоподобных гипотез, объясняющих этот феномен, можно было придумать множество, но орбитальное сканирование, пробы воды и донного грунта зондами-сателлитами опровергли их все. Именно этот необъяснимый контраст и подтолкнул Милену Гулевич, командира гиперпространственного корабля-разведчика «Марко Поло» и второй исследовательской экспедиции на Аквию, произвести очередную высадку здесь. Океанограф экспедиции отнёсся к идее скептически. Вертикальные внутренние стены и плоское дно кальдеры давали идеальную картинку при зондировании сонаром, — не похоже, чтобы там скрывалось нечто интересное. Да и как скрыть что-то на глубине чуть более двухсот метров? Куда перспективнее исследовать многокилометровые разломы на противоположной стороне планеты! Милена с доводами специалиста не спорила, но решение своё не изменила.

В этот раз с собой она взяла четверых, — навигатор и бортинженер остались на корабле. Собственно, она могла оставить и кибернетика, но девчонка, в первый раз добравшаяся до звёзд, жаждала увидеть побольше. Гулевич, хорошо помнившая себя в её возрасте, поддалась уговорам. Высадка не обещала быть долгой, опасной или хотя бы тяжёлой.

— Мы здесь, и что? — торжествующе поинтересовался океанограф, когда прожекторы космошлюпки выхватили из мрака усыпанное валунами дно кальдеры. — Я же гово...

— Командир, есть! — перебил его пилот, тыча в экран сонара. — Там какая-то дыра. Сто двадцать метров от нас на одиннадцать часов. Метра два в диаметре.

— Просто яма... — недовольно пробурчал океанограф, но Милена скомандовала:

— Запускай зонд!

В солёной воде радиоволны затухают быстро, поэтому для подводных высадок использовали зонды на оптоволоконных шнурах. Уязвим и дальность не та, но ничего не поделаешь.

Впрочем, сейчас ограничения оптоволоконной связи никак не сказались: длина пещеры всего двадцать девять метров, и шла та вертикально вниз. Не пещера — тоннель! Милена с замиранием сердца смотрела на идеально гладкие стены, словно вырезанные в скале мощным лазером. Предчувствия подтверждались.

Туннель открылся в огромный зал. «Ощупав» его, сонар сообщил, что расстояние до стен во всех направлениях — пятьсот с лишним метров. Правильный цилиндр, занимающий всё пространство под кальдерой. Когда подвели зонд ближе к стене, чтобы осмотреть её визуально в свете прожектора, оказалось, что та тоже абсолютно гладкая. Не только тоннель, весь этот зал выплавили!

Они повели зонд по спирали, рассматривая поверхность. Ничего интересного, тот же чёрный базальт, из которого состоят стены и дно кальдеры. Конечно, даже сам по себе этот зал — величайшее открытие экспедиции. Но как говорится: аппетит приходит во время еды, — хотелось большего.

Стены, плавно закруглившись, перешли в пол. Вероятно, он был таким же гладким, но определить это мешал устилающий его слой мусора. Милена не успела удивиться, откуда он взялся, учитывая, что на своде зала следов обвала они не видели, как кибернетик воскликнула:

— Это не камни! Это... кости?

В самом деле, то, что лежало на дне, было останками каких-то существ. Очень древними останками. Понять по фрагментам разъеденных солёной водой костей, как они выглядели при жизни, не получалось. Но спустя десять минут, которые исследователи провели, вглядываясь в изображение, транслируемое медленно движущимся зондом, никто не сомневался: подобного ни первая, ни их вторая экспедиция на Аквии не встречали.

— Нужно осмотреть на месте! — нетерпеливо заявил космобиолог.

Командир кивнула, обвела взглядом группу высадки, выбрала:

— Со мной идут Юрий и Атанас, Рикардо и Лучия остаются в шлюпке.

Кибернетик возмущённо вскинула брови, но оспаривать приказ командира не посмела.

«Вживую» подводный зал выглядел так же, как на экране. Гладкие стены и свод, пол, покрытый окаменевшими остатками органики. Сколь-нибудь крупных фрагментов не уцелело, но в их взаимном расположении угадывались приблизительные контуры существ.

— Командир, у них были две пары конечностей! — голос космобиолога звенел от энтузиазма. — Задние — примерно семьдесят — семьдесят пять сантиметров, передние короче.

— А хвост какой длины, ты измерил? — с насмешкой поинтересовался океанограф.

— Хвостов у них не было, это точно!

— Бесхвостые, две ноги, две руки... Кого-то мне это напоминает. Атанас, ты принимаешь фантазии за реальность.

— Посмотрим! Для начала возьмём пробы.

Космобиолог успел открыть контейнер пробоотборника, когда Милена, поддавшись непонятному ей самой порыву, воскликнула:

— Стой! На десять минут всем погасить фонари! Рикардо, прожекторы на зонде тоже выключи!

Её не поняли, но подчинились. Подводный зал погрузился в полную, абсолютную темноту. Естественно, — ни один фотон света не мог проникнуть сюда. Где-то на дне подсознания зашевелился первобытный страх пещерного человека.

— Рикардо, в инфракрасном режиме нас видно? — не удержавшись, спросила Гулевич, хоть прекрасно знала ответ.

— Отлично видно. Там только вы трое, больше ничего.

— Вы тоже можете переключиться на инфравидение, в скафандре есть, — подсказала кибернетик.

Милена едва сдержала смешок, — а то она сама не знает! Но какой в этом смысл? Нет здесь посторонних источников тепла, и ладно. Совсем по другой причине она приказала выключить искусственное освещение и терпеливо ждёт, пока адаптируются глаза. Смешно, но сама не может сформулировать её.

— Я что-то вижу, — неуверенно произнёс космобиолог. Как указать направление в полной темноте, он не придумал, добавил: — Вон там...

Указывать не требовалось, остальные тоже заметили: световые блики на самом краю восприятия. Не сговариваясь, поплыли туда осторожно, на ощупь. Милена стукнула ногой что-то твёрдое. Поняла, что именно, когда океанограф тихо чертыхнулся.

Блики пробивались сквозь слой мусора на полу. Аккуратно, но решительно Гулевич расчистила участок около метра в диаметре. Там была дыра, вход в ведущий вниз тоннель. Непонятно, почему мусор в него не просыпался, что за неощутимую мембрану не может преодолеть? Призрачное серебристо-синее свечение исходило из глубины туннеля. Ожидание чего-то ещё более чудесного ознобом прошло по телу.

— А сонар его не заметил, — растерянно пробормотал космобиолог. Тут же предложил: — Командир, я спущусь посмотрю?

— Только осторожно! Фиксируй всё, что увидишь, и не забывай комментировать, чтобы мы слышали!

— Конечно.

Он скользнул в тоннель. Фигура человека в скафандре должна была заслонить световые блики, по крайней мере заметно ослабить их. Тем не менее ничего подобного не произошло, словно косморазведчик сделался прозрачным.

— Командир, прожекторы пока не включать? — в наушниках послышался озабоченный голос пилота.

— Пока нет. Сможешь подвести зонд и разместить его прямо над нами? На высоте, скажем, трёх метров?

— Сделаю.

Минуту спустя пилот доложил:

— Готово. Командир, теперь вас двое, Атанас в инфракрасном не отображается. Ничего не отображается, — под вами такой же пол, как везде.

— Тут я, тут! — поспешно заверил космобиолог. — О, тоннель закончился... Командир, здесь такое! Ещё одни зал, маленький, и он весь заполнен какой-то паутиной. Это она светится!

— Осторожнее там! Ни к чему не прикасайся!

— Так я уже... задел одну нить нечаянно. Только это не настоящая нить и не настоящая паутина — какая-то голограмма. То-то я смотрю, она не статична, постоянно изменяет узор.

— Ты всё зафиксировал на видео? Тогда возвращайся!

— Ага... Я уже в тоннеле, поднимаюсь... О, какая-то серебристая пыль появилась. Вернее, кристаллическая взвесь в воде.

— Откуда появилась?

— Не знаю, не заметил. И оно — не голограмма, настоящее. Какого...

— Атанас? Атанас, что случилось?

Молчание. Заглядывать в тоннель бесполезно, там по-прежнему видно лишь свечение.

— Я его сейчас вытащу, — океанограф сунулся в дыру, не дожидаясь одобрения командира. Да и какие у них варианты?

Глубоко погружаться ему не понадобилось, — ноги до колен остались снаружи. Фантасмагорическое зрелище: если смотреть сбоку — ничего необычного, пловец сунулся в подводный тоннель, но если взглянуть сверху, прямо в дыру, то от человека лишь ноги и уцелели, вместо остального — серебристо-синие блики... и теперь, вдобавок, поблёскивающая кристаллическая взвесь.

— Поймал, вытаскиваю! — сообщил океанограф. — Вроде как без сознания.

Он начал пятиться. Милена упёрлась подошвами в пол, ухватила товарища за ноги, потянула, помогая.

Она вытащила его до середины торса, когда пол под ногами дрогнул. По всему базальтовому массиву, в котором был выплавлен громадный зал, прошла судорога. Океанограф сдавленно охнул, и тут же что-то втянуло его обратно в дыру, вырвав из рук Гулевич. Взамен оттуда поднялось облако кристаллической взвеси, заставив её невольно отпрянуть. Одновременно с этим вокруг дыры выросли три светящиеся колонны, протянулись от пола до самого свода. Вполне реальные — Милена ударилась об одну спиной. И неожиданно поняла, что прилипла и не в силах оттолкнуться. Чем дальше, тем больше: непонятная сила расплющивала её на поверхности колонны, скафандр подозрительно скрипел, а облако взвеси уже приближалось к ногам.

— Командир, что там у вас? — закричал в наушниках пилот. — Землетрясение? Выбирайтесь оттуда скорее, пока тоннель не завалило!

Прожекторы зонда вспыхнули, вывернув тьму и свет подводного мира наизнанку. И разом погасли. Непонятно, что успели увидеть за эти секунды сидевшие в космошлюпке, но кибернетик заорала:

— Командир, держитесь! Мы идём на пом... — связь оборвалась на полуслове.

— Нет! — прохрипела, с трудом выталкивая звуки из стиснутого невесть откуда взявшейся перегрузкой горла, Милена. — Улетайте... немедленно...

Услышали её? Послушались? Поблёскивающие в свете колонн кристаллы облепили скафандр, прошли сквозь него, и мир погас окончательно.

Она не знала, сколько времени пробыла без сознания. Когда разлепила веки, подумала, что ничего не изменилось: три светящиеся колонны и дыра в полу между ними. Единственно, висевший над дырой зонд куда-то подевался. Но когда оттолкнулась от колонны, поплыла, — поняла, что и скафандр исчез, а вместо форменного трико — какой-то плотно облегающий тело комбинезон с объёмным рисунком чешуи. Странный комбинезон. На руках — бесшовно соединённые с ним перчатки с перепонками между пальцами, на ногах — длинные ласты. Коснувшись себя, удивилась, не ощутив одежды. Словно она голая, словно это не комбинезон, а её собственная кожа! А ещё видеть она стала значительно лучше, без всяких прожекторов могла разглядеть стены и свод. Да и поле зрения расширилось.

Сознание вернулось не полностью, оно накатывало и отступало волнами, разбивая восприятие окружающего мира на эпизоды. Только что она плыла в подводном зале, а уже пробирается по верхнему тоннелю. Именно пробирается, потому что он теперь не вертикально прямой, а извилистый. И с каждым изгибом вода давит сильнее, а её кожа-чешуя делается твёрже, противодействуя этому прессу.

Затем она уже на дне кальдеры. Кажется, здесь стало темнее, чем было, когда они погружались. И никаких следов космошлюпки.

— Рикардо? Лучия? — позвала прежде, чем сообразила: как это у неё получилось, если на ней нет скафандра, нет гермошлема с акустическим и радиотелефонами? Как, собственно, она умудряется дышать под водой?

Потом подумала о Юрии и Атанасе. Почему, очнувшись, она сразу уплыла из подводного зала, не искала их? Может быть, нужно вернуться? Но мир вокруг опять мигнул, и вот она в следующем эпизоде, плывёт вверх, к поверхности.

Подъём получился очень долгим. Разрывы сознания не позволяли даже приблизительно определить, сколько времени он занял, какое расстояние пришлось преодолеть. Но однозначно оно было намного больше, чем те двести метров, на которые когда-то погрузилась космошлюпка. Может, она попала из подводного зала в какое-то другое место? Или сам зал провалился вглубь земной тверди в результате землетрясения? Мысли тоже сделались обрывочными, она не могла сосредоточиться ни на одной. Но чем дальше, тем явственнее становилось ощущение чужого взгляда. Кто-то пристально следил за ней, но не из черноты глубин вокруг — изнутри. И ладно бы за ней только следили! Чужак управлял её телом, пока она «отсутствовала».

Наконец она увидела солнечный свет, растворённый в верхних слоях воды. Очередной разрыв реальности, и вот она — желанная поверхность! Воздух показался слишком сухим и колючим, точно наждаком тёр трахею и бронхи. Дышать под водой было гораздо легче, но она заставила себя снова и снова поднимать голову над поверхностью, чтобы осмотреться.

Она всплыла в середине вулканической кальдеры. Не могла определить, изменились ли окружающие её скалы, но это было однозначно место их последней высадки, — она увидела космошлюпку. Вернее, то немногое, что от неё осталось, обломки, зацепившиеся за зубчатый гребень кальдеры. Судя по виду, пролежали они здесь не один год. А где она пробыла всё это время? Висела, приклеенная к светящемуся столбу? Подумала, что следует удивиться подобному обстоятельству, но тот, кто управлял ею, удивляться не умел. Вероятно, он наперёд знал все варианты будущего.

В следующем эпизоде она увидела, как в акватории приводняется другая шлюпка. Люди вернулись на планету! Она поплыла, чтобы предупредить их... Это было её последнее осознанное действие. Что случится после, она никогда не узнает.

Зато Элли Голд это знала прекрасно. Она поняла, в чьё сознание нечаянно вторглась. Командир второй исследовательской экспедиции, пра-пра-пращурка Милени, в память о которой та и получила своё имя. Бесследно исчезнувшая со всей группой высадки, — погибшая при внезапном извержении подводного вулкана, согласно официальной версии. Однако на самом деле случилось другое, — потому что это ещё и тот самый тритон, выловленный и доставленный на Землю третьей экспедицией. Затем люди Джакоба Бовы выкрали его и вернули на Аквию с первыми колонистами. Тот самый тритон, чья кожа стала прототипом чешуи Элли Голд-первой и всех аквари. Может быть именно он подсказал Элли идею превратить кальдеру в Кладбище? Вернее, подсказало то, что управляло этим существом. Простой, не вызывающий подозрения способ получать человеческие тела. Нет, не тела! Физическую оболочку оно могло изготовить из чего угодно. Ему требовалось человеческое сознание, к которому можно подключиться.

Миллионы лет назад Путники создали на этой планете устройство, производящее биологические автоматы, вещественных аватаров, позволяющих их волновой сущности обретать телесность. Для чего? Человек не способен постичь логику Путников, но ведь она — Элли Голд, больше, чем человек! Она включит всю свою интуицию, чтобы попытаться это сделать. Хотя бы предположить!

Вряд ли сверхцивилизация занималась изучением океана заурядной планеты, подобных которой миллионы в Галактике, неисчислимое множество во Вселенной. Скорее, аватары из плоти и крови понадобились волновым сущностям для развлечения. Чтобы окунуться в ощущения далёких телесных предков, поиграть в мире вещественном так же, как люди играют в мирах виртуальных. И если это действительно так, то устройство на Аквии далеко не единственное. Огромное количество подобных ему разбросано по галактикам, запрограммированные создавать самых разных аватаров, соответствующих условиям планеты — игрового полигона. Люди не наткнулись на них потому, что исследовали очень малое число миров, в основном землеподобных. А Путникам однообразие не интересно, игровое поле такого вида они создали — на Земле.

Джакоб Бова предполагал, что Путники засевают Вселенную разумом, что создание новых цивилизаций — их способ размножения. Но зачем «размножаться» всемогущей сущности, стёршей барьер между индивидуальным и коллективным, постигшей секрет бессмертия, для которой время и расстояние потеряли значение? Сущности, способной быть всегда и везде, где пожелает, всем, чем пожелает. Одновременно — всегда, везде и всем. Для такой сущности любые её проявления в мире вещественном — игра, забава, развлечение, а эволюция человеческого разума — всего лишь не предусмотренный разработчиками побочный эффект. Возможно, причиной его возникновения стало скрещивание оставшихся без присмотра «протосапиенсов» с представителями родственных видов или случайная непредвиденная мутация? А может, Путники вполне предвидели такой вариант развития событий, но посчитали издержки незначительными? Легко корректируемыми.

Почему они забросили свои игры, неизвестно. Если их разум продолжал эволюционировать, то, вероятно, Путники перешли на следующий уровень развития и существования. Или просто прошла мода на телесные развлечения? Как бы там ни было, пока на Земле их создания худо-бедно эволюционировали в коллективных, осознающих себя разумными существ, на Аквии они попросту вымерли. Невостребованное более устройство для их воспроизводства перешло в режим «глубокого сна» на долгие-долгие тысячелетия.

А потом на Аквию явились люди — существа, в чьих личностях сохранился отзвук разума их создателей. Управляющий устройством искин — та самая паутина, растянутая в невесть каких измерениях, — уловил этот отголосок, активировался и принялся действовать. Физические оболочки захваченных им аватаров разрабатывались для другого «игрового полигона», поэтому искин взялся их «исправлять» и делать доступными для удалённого управления.

Искин очень старался, готовя игрушки для своих хозяев, так как ощущал присутствие разума на планете. Но при этом людей разумными существами он не воспринимал, искал кого-то другого, — с каждым годом активнее, запуская всё дальше свои «щупальца» из жидкого льда. Он искал Элли Голд? И дело вовсе не в мифическом превосходстве её личности над личностями других аквари, — её преемница, «золотая» Милени Голд, была «отключена», как все прочие. Главное отличие Путников от их креатур не в интеллекте отдельных особей! Первые обладали коллективным сознанием, превратившим их в сверхцивилизацию и сверхсущество. Вторые же оставались замкнутыми в индивидуальных ментальных скорлупках... пока Элли Голд не научились преодолевать этот барьер.

Милени пробудилась, соединив сознание со своим симбионт-клоном Тивари Купер. Теперь же, когда и Элли подключилась, искин признал её — их? — разумной сущностью. Стал инструментом, позволяющим управлять другим телом и, куда важнее, — соединиться с другой личностью! Чем больше сознаний соединится, тем мощнее станет их коллективный разум. Путники подарили своим творениям уникальный шанс. Кристалл жидкого льда, проникая в мозг, становится адаптером, позволяющим преобразовывать личность несопоставимо эффективнее и быстрее, чем любые методы воспитания и принуждения. Все предложенные желания, цели и мотивы человек воспримет как свои собственные. Вот он, путь к созданию совершенного мира совершенных людей — в масштабах всей Галактики!

— Элли, ты меня слышишь?

Мыслеголос Милени вторгся в интуитивное прозрение Элли, вернул её сознание в локальное пространство—время. Она поняла, что снова смотрит на мир глазами подруги. Рядом с ней в паутине не было никого. Останки древней косморазведчицы окончательно растаяли, поглощённые искином. Она свою миссию выполнила, передала всю хранимую информацию.

— Да, конечно слышу! — ответила Элли, успокаивая. — Всё хорошо, я освободила тебя от паразита.

— Не хорошо! У нас беда!