В 2211 году, в самый разгар Космоконкисты, разведчики Европейско-Российского Союза — державы Старой Земли, чьей наследницей и правопреемницей стала Новая Европа, — нашли артефакт древней цивилизации. Вернее сказать, наткнулись на артефакт, замаскированный под планету. Потребовалась череда таинственных и трагических событий, чтобы посвящённые в тайну люди поняли, с чем соприкоснулись. Артефакт представлял собой некое устройство, лишь частично присутствующее в пространство-временном континууме нашей Вселенной. Принцип действия и назначение его были необъяснимы на земном уровне развития науки.

Создавшая таинственный объект цивилизация получила название «Путники». Полуофициальное название, так как научный мир тогда не узнал ни о них самих, ни о найденном артефакте. Входящие в узкий круг посвящённых люди — высшие сановники и руководители спецслужб Евроссии — попытались скрыть находку как слишком опасную для хрупкого равновесия, установившегося на Земле после хаоса Третьей Мировой войны и последовавшего за ней глобального передела мира. Десятилетиям им удавалось хранить тайну планеты Горгона. От всех, кроме вездесущего Фонда «Генезис» и невероятной интуиции Джакоба Бовы. К тому времени «Генезис» обзавёлся собственной планетой-государством Лабиринт, строил гиперпространственные корабли, негласно сотрудничал со многими богатыми и влиятельными людьми. А главное, собранные на Лабиринте учёные создали собственную науку, далёкую от постулатов позитивистской науки Земли, больше похожую на магию и эзотерику.

Всё это позволило Джакобу Бове в тайне от остального человечества построить на Горгоне планетарную станцию-лабораторию. Целью было вступить в контакт с артефактом на ментальном или ином тонком уровне и активировать его, чтобы понять если не принцип действия, то хотя бы назначение.

Активация удалась. Однако что считать результатом эксперимента, насколько успешным тот получился, неизвестно. Все его участники и свидетели бесследно исчезли либо тогда же, вместе с планетой Горгона, либо четыре года спустя при уничтожении Лабиринта. Элли Голд знала лишь о выводе, к которому Джакоб Бова пришёл в итоге. Это был неприятный для людей, привыкших считать себя венцом природы, вывод. Наш разум вовсе не продукт эволюции живой материи, хоть мы и есть плоть от плоти биоценоза Земли. Биологический вид «Homo sapiens» — плод биоинженерного вмешательства в ДНК гоминидов кого-то, стоявшего на куда более высокой ступени развития. Тех самых Путников.

Было это проявлением альтруизма, присущего высокоразвитой цивилизации, стремлением засеять Вселенную зёрнами разума? Или создатели преследовали иную, неизвестную людям цель? Элли Голд не знала и не считала это таким уж важным. Но то, что случилось однажды в одном уголке Галактики, вполне могло случиться повторно в другом. Увиденные глазами Милени светящиеся столбы без сомнения доказывали: на дне океана Аквии скрыт артефакт Путников, а бесхвостые тритоны — их создания, как и люди. Но причислить к разумным этих существ невозможно было ни по каким критериям. Тогда что они такое? И для чего предназначен жидкий лёд?

Разобраться, что именно происходит на светящихся столбах, Элли не успела, — Милени заметила воронку в полу подводного зала и устремилась туда, не обращая внимания на серебристую взвесь внутри. Словно напрочь забыла собственный опыт попытки пробиться сквозь подобную сеть.

— Стой! — крикнула Элли. — Там смерть! Жидкий лёд!

Пыталась предупредить она мысленно или в самом деле заорала во весь голос? В любом случае Милени не услышала. Элли невольно зажмурилась, ожидая, что серебряные иголки вопьются в лицо, в глаза — в мозг.

Видеть она при этом не перестала: глаза симбионт-клона оставались широко открыты. Это была не сеть и точно не смерть, — кристаллы брызнули в стороны, пропуская. Иногда они скользили по золотой чешуе, на миг сами подкрашиваясь золотом, и прикосновения эти не ощущались никак. «Оно больше не может нам повредить!» — родилось понимание.

В этом тоннеле не было изгибов, Милени плыла вертикально вниз так быстро, как умела. А умела она великолепно. Месяцы, проведённые без движения в ванне, не ослабили её мускулы. Или чешуя помогла восстановить мышечный тонус? И добавила умения и сноровки, к тому же.

Туннель резко расширился, превращаясь в зал, размерами значительно меньший, чем верхний. Идеальной сферической формы, с гладкими стенами, он весь был пронизан тем же серебристо-синим свечением. Но не это самое диковинное. Зал заполняло нечто, вызывающее ассоциацию с трёхмерной паутиной, более густой в центре, редкой и прозрачной на периферии, протянувшей тончайшие нити к стенам. Рассмотреть подробности её хитросплетений не получалось, узор как бы тёк неуловимо для глаза и беспрерывно. Но несомненно: свечение исходило от паутины.

Двигаясь по инерции, Милена не смогла сразу остановиться, наткнулась на одну нить, затем на следующую. Элли не ощутила никаких прикосновений, нити словно прошли тело симбионт-клона насквозь. «Стой-стой-стой-стой!» — забормотала она, понимая, что всецело зависит от действий подруги.

Ближе к середине, где паутина сгущалась и мерцала, меняя узор, в ней что-то таилось. Или кто-то? В серебристо-синем свечении угадывались очертания полупрозрачных конечностей, размытые намёки на торс. Чётким оставался лишь неправильной формы шар, судя по расположению — голова.

Милени наконец замерла, напряженно вглядываясь в существо, поэтому Элли тоже смогла рассмотреть его. Две пары конечностей мало походили на тритоньи, на голове не видно было ни глаз, ни других органов чувств, она вся светилась изнутри. Сначала Элли решила, что они видят «паука» этой паутины. Но чем дальше, тем больше сомнений возникало. Существо не просто прилипло к паутине, та даже не проросла через его конечности и торс — они сами распадались на нити, истончаясь и удлиняясь. «Муха», некогда угодившая в ловушку и превращающаяся в «строительный материал» для неё.

Ассоциации увиденное навевало жуткие. «Назад! — мысленно попросила Элли. — Выбирайся отсюда, пока сама не влипла!» Прекрасно понимала, что подобные мольбы бесполезны. Не для того Милени проделала долгий путь от архивов Космоконкисты на Новой Европе до этой подводной пещеры, чтобы в последний миг отступить. Она ведь не знает о Путниках, об их креатроне, спрятанном на планете Горгона. Даже о Джакобе Бове почти ничего не знает! Если бы Элли отважилась нарушить присягу, данную предшественнице, или сделала Милени своей преемницей на деле, а не на словах! Если бы поделилась с ней хоть частью древней тайны... Что бы это изменило?

Милени осторожно двинулась к центральной части зала. Выставив вперёд руку, она старалась ощупывать нити паутины, но те либо были нематериальными, чем-то сродни голографическому изображению, либо... Во всяком случае, Элли не ощущала ничего, когда они проходили сквозь плоть симбионт-клона, ни один орган чувств не реагировал на них. Ни один из человеческих органов чувств, если точнее. Но в мозгу Милени притаился кристалл жидкого льда, и это наверняка многое меняло. «Ты что-нибудь чувствуешь? Почему молчишь? Скажи хоть что-то, поделись впечатлениями!» Когда они говорили последний раз, казалось, ничего не изменилось за прошедший год, что это та самая Милени, какой была до собственной смерти. Но теперь уверенность Элли в этом пошатнулась.

Она догадалась, куда нацелилась симбионт-клон. К таинственным останкам! Неровное свечение и текучий узор не позволяли точно определить размеры зала и расстояния внутри него. Но, кажется, это уже рядом. Один хороший рывок... если забыть о паутине. Но как о ней забудешь, когда при каждом движении новые и новые нити входят в тебя, пронзают, светятся сквозь чешую. Или это сама плоть начинает светиться изнутри? Совсем как останки мёртвого существа... Мёртвого ли?!

— О боже...

Милени вдруг дёрнулась, замерла. Потом выругалась цветисто и длинно. То, что это именно ругательство, Элли поняла по злому восхищению, звучащему в голосе, хоть языка, на котором оно произнесено, не знала. Родным языком Милени был руссо-франко. Элли выучила его и пидж-инглиш, готовясь унаследовать роль матриарха, но слова, услышанные сейчас, не принадлежали ни одному из них. Но намного более странным было то, что Милени таким образом выразила эмоции.

«Это не она, это шпионка!» — пришла догадка. Элли знала, что в теле, к органам чувств которого она подключилась, живут двое: «сиамские близнецы», сросшиеся ментальными оболочками. Отчего-то была уверена, что назвавшаяся Тивари Купер инопланетница, выполнив свою миссию, превратилась в незначащий рудимент, надёжно изолированный от остальной части сознания Милени, способный подслушивать мыслеслова личности-хозяина, но не более. Однако теперь получалось, что Купер имеет доступ к нервно-мышечным синапсам, — во всяком случае, к некоторым из них. И это чревато последствиями непредсказуемыми.

Симбионт-клон тем временем продолжала недвижно висеть среди паутины, только головой крутила по сторонам, вглядываясь изумлённо и внимательно. «Она что-то там видит!» — догадалась Элли. Сама она не могла разглядеть ничего, кроме гладких стен зала и бесчисленных тонких нитей, уходящих в каменную толщу. Милени получила-таки новый орган чувств, к которому Элли не умела подключаться.

Сообразив в конце концов, что от неё ждут хоть какую-то информацию, Милени быстро заговорила:

— Элли, они все здесь! Тритоны — это не тритоны! Вернее, они не всегда были тритонами. Это... — охнула, сбилась.

Элли нервно кусала губы, пытаясь почерпнуть из малосвязанных фраз подруги максимум информации. Как некстати, что связь их односторонняя! Невозможно переспросить, потребовать уточнения и объяснения!

— Элли, они живые! — продолжала Милени. — Хотя нет... Элли, я могу...

Она захрипела, оборвав фразу на середине. Вскинула руки, словно пыталась разжать чьи-то сильные пальцы, сдавившие горло.

Руки лишь дёрнулись, потянув за собой нити. Сила натяжения тех превосходила силу человеческих мускулов. Нити упруго вернулись в исходное положение, фиксируя тело очередного угодившего в паутину существа. Элли Голд по-прежнему не ощущала эту пронзающую плоть субстанцию, казалось, ничего не сковывает движения её симбионт-клона. Но Милени могла лишь слабо трепыхаться, обречённая быть сожранной заживо невидимым пауком. Или... человеческие ассоциации — ложь, и светящаяся паутина не то, чем кажется?

С самого утра Лейла никак себя не проявляла, не вмешивалась в действия хозяйки тела. Хотя термин «хозяйка» нравился ей всё меньше. Они были равноправными сожительницами, пусть Милена-Милени и не желала этого признавать. А ещё они были соратниками — пока что.

Подводный зал пленил её воображение. Огромное пустое пространство, светящиеся столбы — она сразу поняла, что фигуры на них отнюдь не орнамент, это те самые подводные шайтаны во плоти. Их собратья притаились на стенах зала, покрывая те сплошным многослойным ковром. Сколько их здесь? Тысячи? Десятки тысяч? Больше?! В том, что всё это сооружение — не дело рук человеческих, сомнений не было. Один шлюз, сквозь который они прошли, невидимый, но вполне действенный, чего стоит! Правоверной мусульманкой Лейла себя не считала. Как у всех хашшашинов, ислам в её восприятии густо перемешался с языческими мифами, учением Старцев-имамов и постулатами светских наук. Однако если не аш-Шайтан создал подводное капище, готовясь к последней битве в день Божьего суда, то кто?

Их спутники не замечали притаившихся во тьме шайтанов, — тритонов, как они их называют, — иначе не вели бы себя столь беспечно, удалившись от спасительного выхода почти к самому полу зала. Аллах лишил их зрения или разума? Или это ей дарована исключительная способность видеть невидимое для простых смертных? И не только это, гораздо, гораздо большее! Морские шайтаны отобрала её тело при помощи своего серебряного мандарина, но Миррих не оставила её, выпросила у Аллаха другое тело... Для чего?

— Ты понимаешь, куда мы попали? — не удержавшись, спросила она у сожительницы.

— Сейчас узнаем! — азартно ответила та, устремляясь в светящуюся бездну.

Сладкий ужас охватил Лейлу — всего на миг. «Не пугайся!» — одёрнула она себя. — «Это не твоё тело, ты получила его на время. Когда оно сдохнет, тебе дадут новое!»

Она первая увидела это. Пока сожительница разглядывала хитросплетения дьявольской паутины, Лейла рассмотрела, куда тянутся её зримые, но бестелесные нити. К концу каждой был прикреплён шайтан-тритон в большом верхнем зале! Мириады нитей — мириады тритонов, застывших, ожидающих, когда хозяин дёрнет за ниточку.

Догадка подтверждалась, она в самом деле оказалась в тайном логове, где аш-Шайтан создаёт своё воинство. Но ведь это не случайно? Что она должна сделать? Что может сделать ничтожная, не способная даже ощутить колдовские нити... Или всё же способная?

Милени, теперь заметившая, куда тянется паутина, начинающая понимать, что видит, поспешно затараторила, делясь открытием со своей хозяйкой. Лейла не слушала. Она смотрела на останки застрявшего в паутине существа. Кто этот несчастный, неизвестно, но раз паутина сделала его своей частью, то верно и обратное: паутину можно сделать частью себя, превратить свои пальцы в эти самые нити! Вероятно, это будет стоить жизни. Но не ей, а самоуверенной «хозяйке тела»!

Она будто невзначай протянула руку, совместила её с серебристой нитью, сосредоточилась, представляя, как пальцы удлиняются, проникают за каменную скорлупу малого зала, как дотягиваются до тритона... Картинка перед глазами вдруг раздвоилась. Лейла оставалась в теле Милени, но одновременно сделалась тритоном. Годы тренировок в Аламуте позволили подавить головокружение. Она шевельнулась — тем, тритоньим телом, — отделилась от лежбища собратьев, поплыла к светящимся столбам. Управлять телом было на удивление легко, словно родилась и всю жизнь прожила в нём. Мозг этого существа, некогда бывшего человеком, не умер. Он избавился от излишней и ресурсозатратной надстройки самосознания и теперь работал ещё эффективнее, быстро и чётко интерпретируя любые пожелания владыки.

Поняв это, Лейла перескочила к другому тритону, затем к третьему, четвёртому. Картинка сначала дробилась, разбитая на сегменты, но вскоре соединилась в единое целое, приобрела объём. Тритоны двигались синхронно, но в любой миг она могла сосредоточиться на ком-то одном, отдать ему специальную команду. Если потренироваться, то она смогла бы управлять целой армией!

Кусочки разноцветной смальты сложились в мозаику, от эпического узора захватывало дух. Задача, которую ей предстояло выполнить, была несопоставимо значимее прихоти нанявшего её эмира аль-Хайтама. Боязно думать, но она даже важнее, чем беспрекословное исполнение воли Шейха аль-Джабаля, благословившего её отправиться на погрязшую в грехах планету. Потому что эту миссию возложил на неё сам Аллах Великий!

«Учитель, ты не станешь сердиться на меня, когда всё узнаешь! — мысленно произнесла она, — Ты будешь гордиться своим фидаином!»

Нити паутины тянулись не только сквозь камень пещеры, сквозь пространство к каждому тритону, в какой бы части океана Аквии он не находился. Нити простёрлись сквозь время в прошлое и будущее. И там, в будущем, Лейла видела своё предназначение. Битва Божьего суда близко. Скоро Махди явится в мир, дабы начать последний джихад, сокрушить допустивших ар-раджима в свои сердца. Готовясь к этой битве, Иблис сплёл колдовские тенета, позволяющие управлять живыми существами. Но она, дочь наложницы, фидаин, обученный и воспитанный в Аламуте, хитростью, в чужом теле пробралась в логово врага Аллаха, чтобы выкрасть секрет и создать лучшую армию всех миров! Разумеется, она её создаст не из жалких тварей, отказавшихся от человеческого обличия ради возможности жить под водой. Махди получит армию настоящих воинов. Но суть останется неизменной: тенета подчинят воле своего владыки всех, кто угодит в них, будь их тысячи, миллионы или миллиарды.

Понявшая, что происходит, сожительница охнула, захотела предупредить свою хозяйку. Лейла досадливо заткнула ей рот — не мешай! Та попыталась сопротивляться, но даже трепыхнуться как следует не сумела. Тело надёжно увязло в паутине, и та, что считала его своей собственностью, — вместе с ним. Свою роль скакуна, доставившего Избранную к месту назначения, она выполнила. Теперь пусть рассерженный аш-Шайтан делает с ней, что угодно. Пока Избранная, новое воплощение Миррих, учится управлять тысячами, как собственным телом.

Тритоны появились внезапно, вынырнули из тьмы, словно призраки. Их пристальные взгляды, приоткрытые зубастые пасти, выставленные вперёд когтистые лапы не позволяли усомниться в намерениях.

Влади заметила нападавших первой, крикнула, выхватывая пистолет:

— Осторожно, сзади!

Какой там «сзади», их атаковали со всех сторон! Крашевскому, не выпускающему оружие из рук с той минуты, как они вошли в тоннель-шлюз, оставалось нажать на спусковой крючок. Пуля попала ближайшей твари прямо в грудь, прошила насквозь. Тритон дёрнулся от боли, кровь брызнула из раны быстро расплывающимся мутным облаком. Удар пули замедлил движение твари, но не остановил её. «В голову нужно целить!» — пришла догадка. Почему единственным уязвимым органом является мозг, размышлять было некогда. Просто вспомнился поединок с охряным на краболове.

Он прицелился тщательнее, выстрелил — не в раненного, в другого, успевшего опередить сородича. Попал! Тварь с пробитым черепом затрепыхалась в агонии, мешая плыть остальным, нарушая атакующие порядки. Увы, ненадолго, едва хватило времени прицелиться в следующего.

Рядом палила Влади. Успела разобраться, куда целить? Алексей крикнул на всякий случай:

— В голову стреляй!

И понял: это знание их не спасёт. Тритонов слишком много, гораздо больше, чем зарядов, даже с учётом того, что они прихватили по запасной обойме. От спасительного выхода из подводного зала их отрезали, пробиться туда нечего и мечтать.

— Отходим за столбы! — скомандовала капитан.

Предложение было дельным. Ширина промежутка между светящимися колоннами позволяла проплывать только по одному, что резко облегчало оборону, — если тритоны не додумаются выстроиться тремя вертикальными шеренгами. Но не могут же они быть настолько разумными? «Они делают из людей...» — тут же вспомнилась последняя фраза Скарлет. А где она сама, кстати? В горячке боя Алексей совсем забыл о пилоте.

— Где Тайси? — спросил у капитана. — Ты её видела?

Та лишь дёрнула плечом неопределённо. Крикнула во весь голос, — чего уж теперь хорониться:

— Тайси?! Ты меня слышишь? Ты где?

Ответа не последовало. Они с Влади опустились почти к самому полу, разглядывая дыру, куда нырнула Милени, Скарлет оставалась намного выше. Значит, до неё первой добрались тритоны. Не хотелось и думать, что они сделали с алой аквари. В лучшем случае придушили, как Марти, и прилепили к колонне «перерождаться». В «лучшем»?!

Атаковать тритоны прекратили, — не лезли больше ни поодиночке, ни согласованным строем. Их серо-синие тела мелькали по ту сторону светящихся столбов. Вероятность попасть была достаточно высока, но вряд ли выстрел станет смертельным, а заряды следовало экономить. Крашевский прекрасно понимал, что они оказались в ловушке, полученная передышка ничего не решает и вряд ли будет долгой. Что ею надо воспользоваться для поиска выхода. Но какого?!

— Милени! — крикнул он, развернувшись к заполненной серебристой взвесью дыре. — Милени!!!

Опять никто не отозвался. Может, потому что некому отвечать, их начальница мертва? Или сумела пройти сквозь жидкий лёд невредимой, но не слышит, так как взвесь гасит инфразвуковые колебания? Проверить можно единственным способом: отправиться следом. Ставить на себе подобный эксперимент Алексею отнюдь не хотелось.

Влади тронула его за бедро, призывая развернуться и посмотреть вверх. Там, в полумраке синеватой подсветки, что-то происходило. Тритоны накапливаются в пространстве между столбами, готовятся атаковать сверху? Самое время расстрелять их, нанести упреждающий удар.

А что станет с трупами? — пришёл закономерный вопрос. Они убьют нескольких, но остальные продолжат толкать мертвецов перед собой, используя как естественный щит! Сколько тритонов сможет разместиться в пространстве между колоннами? Двадцать? Тридцать? Если они плотно прижмутся друг к другу, то и все сто. Вполне достаточно, чтобы раздавить людей массой. А если попытаться прошмыгнуть между столбами в последний миг, то там в засаде поджидают ещё десятки, готовые наброситься и разорвать. Единственный выход — нырнуть в дыру, в серебристую взвесь. Может, этого тритоны и добиваются?

В следующую секунду серо-сизая масса обрушилась вниз, время для размышления закончилось.

— Вверх, быстро! — вдруг скомандовала Влади. — Держись прямо подо мной. Я стреляю по верхним, ты — в тех, кто сунется из-за столбов!

Крашевский всё понял мгновенно. Она планировала разминуться с живым прессом, поднимаясь вверх в промежутке между двумя столбами. Подняться до самого свода и вдоль него прорваться к тоннелю. План был отчаянно смелый и... неосуществимый. Даже если им повезёт, и противник не догадается сразу, у них не хватит патронов, чтобы проложить себе путь.

Однако времени высказать свои соображения капитан ему не дала, рванула навстречу тритонам. Оставалось либо последовать за ней, чтобы погибнуть вместе, либо остаться — и погибнуть по отдельности. Алексей предпочёл первый вариант.

Всё случилось стремительно. Тритоны неслись вниз куда быстрее, чем Влади и Крашевский поднимались. Напарница палила беспрестанно, не думая об экономии боеприпасов. Скольких прикончила — непонятно, при том, что Алексею стрелять не пришлось, — из-за колон их не атаковали, но видно было, что там твари плывут вверх. На мгновение появилась надежда: неужто безумный план сработает?! Но едва они поравнялись с противником, как вся масса дружно развернулась и бросилась на них. Одновременно тритоны рванули в промежуток между столбами, не по одиночке — вертикальной шеренгой, тактика, которой они и опасались. Алексей завертелся, пытаясь стрелять в обе стороны, но его тут же схватили за ноги, за руки, обезоружили, затянули в самую гущу живого кома, сжали. Последнее, что он увидел — Влади, в которую полдюжины тритонов вцепились зубами и когтями, явно намереваясь разорвать на части. Затем мир вокруг перестал существовать.