Милени Голд намеревалась начать погружение сразу по прибытию «Аквариды» на старое Кладбище. Однако Влади проявила неожиданную твёрдость, заявив, что команде нужен хотя бы день отдыха после оказавшегося тяжёлым и трагичным перехода. К тому же требовалось проверить и перепроверить все системы субмарины: неизвестно точно, на какую глубину предстоит погружаться и сколько времени там провести. С откровенной досадой Милени уступила, не пожелав выносить спор на суд Элли Голд.

Участия Алексея ни подготовка к экспедиции, ни технологическая диагностика не требовали. Он пересмотрел и перечитал все доступные материалы по глубоководным исследованиям. За двести лет колонизации Аквии тех оказалось куда меньше, чем хотелось бы, и ничего нового почерпнуть из них не удалось. К примеру, на дно кальдеры старого Кладбища до Милены никто не пытался погружаться, — неписаное «табу» действовало, полумистическая аура Ритуала Ухода останавливала? Что касается жидкого льда, то ни одного упоминания о нём на общедоступных ресурсах не нашлось, — как и следовало ожидать. Так что значительную часть времени от обеда до заката Крашевский бесцельно слонялся по платформе. Можно было бы поплавать в окружённой скалами акватории, но остальные члены команды заняты делом, а лезть в эту чёрную воду одному, зная о бездне внизу, было страшновато. Да и память о десятках, а то и сотнях тысяч аквари, закончивших жизнь в этом месте, желания купаться не добавляла.

Когда солнце опустилось за западные зубцы, он вернулся на субмарину. И с удивлением нашёл Дайни в каюте, лежащей у себя на койке. Виолет уставилась на него подозрительно, неожиданно спросила:

— Может, хотя бы ты скажешь, что мы, собственно, собираемся найти?

— Жидкий лёд, — ответил растерявшийся от такого напора Алексей.

— Очень информативно! — саркастически скривила губы Дайни. — Откуда он берётся на дне? Подводный источник, месторождение? Или что-то совсем другое?

— Понятия не имею!

— Будто бы!

— Почему ты мне не веришь?

Виолет повернулась на бок, подпёрла рукой голову, внимательно глядя на Крашевского.

— Сам не понимаешь? Ты ведь мне говорил, что прилетел на Аквию расследовать обстоятельства гибели своей соотечественницы Милены Панковой. А теперь — бац, она жива и здорова, оказывается! Не находишь, что это странно?

— Очень странно! Сам весь день думаю об этом: зачем Элли Голд и остальным понадобилось врать? Разве только за тем, чтобы заманить меня сюда? Но это нонсенс! Я никак не связан ни с Аквией, ни с Миленой, — кроме того, что написал фильм по её книге. Если они хотели избавиться от меня, не позволить снимать продолжение, то сделать это можно было гораздо проще!

Помолчав, Дайни согласилась:

— Верно. Что ж, радует, что я не одна оказалась полным профаном. Ощущение, что Влади, Стэлони — даже Тайси! — в курсе происходящего, а я слыхом не слыхивала о жидком льде и всём прочем, пока мы не столкнулись с ним на краболове! — Она вдруг села, свесив ноги с койки, наклонилась к стоящему перед ней Алексею. Заявила: — Плохо, что ты не пилот!

— Э?

— Я вот тоже не пилот! Ремонтировать субмарину умею, а управлять ею не научилась! — Пояснила удивлённо приподнявшему брови Крашевскому: — Подумала: хорошо было бы захватить «Аквариду» и убраться отсюда подобру-поздорову! Жуткое место! И люди жуткие. Сегодня я видела, как Стэлони и наша новая начальница начиняли тело Марти аппаратурой...

— Не надо подробностей! — взмолился Алексей.

— Как скажешь. На Рияде подобное считается глумлением над умершим, за это жестоко карают. Конечно, Аквия не Рияд, но Марти — член команды, наша подруга! Она спасла нам с Тайси жизнь, в конце концов! Превращать её в приманку или что там они затеяли — неправильно, я считаю! Если им так уж понадобилось человеческое тело, то почему бы не использовать фидаинку? Я не хочу больше участвовать в этих исследованиях!

Она махнула рукой, словно отмахиваясь от собственного предложения:

— Глупости это! Даже если бы мы умели управлять субмариной, — куда мы поплывём? У Элли Голд здесь власти больше, чем на Рияде у всех эмиров вместе взятых!

Крашевскому, тем не менее, идея с захватом «Аквариды» не показалась с ходу такой уж глупой.

— В рубке есть спутниковая связь, — напомнил он. — А на орбитальной станции сидит наш консул. Официально я не обращался к властям Аквии за видом на жительство, значит, остаюсь полноправным гражданином Новой Европы. Удержание иностранца вопреки его воле, тем более, умышленная угроза его жизни и здоровью — межпланетный скандал с далеко идущими последствиями. Вряд ли Элли Голд пойдёт на такое!

Пока он говорил, Дайни недоверчиво смотрела на него, а едва замолчал — захохотала.

— Что не так? — обиженно нахмурился Алексей.

— Разве связь с планетой контролирует твой консул? Нет, её контролирует Охранный Флот, в котором всем заправляют имперцы! Думаешь, они станут на нашу сторону, а не на сторону правителей Аквии?

Крашевский вспомнил свою встречу с Командором Вонг, вздохнул горестно.

— Не думаю. Вот если бы мы представляли для них интерес...

— Могли бы сообщить им нечто важное, такое, что аквари держат в секрете? Жидкий...

— ...лёд!

Они выпалили это одновременно, уставившись друг на друга. Потом Дайни покачала головой, констатировала:

— О котором мы с тобой ничего конкретного не знаем, увы.

— Увы. Нет, почему «увы»? Мы же как раз и отправляемся за этим секретом!

— Хочешь сказать, мы захватим рубку и свяжемся с имперцами, как только узнаем, что за дрянь ищут Элли Голд, Милени и остальные?

— Да. Тогда у нас будет очень серьёзный козырь в переговорах.

— Хм... Чтобы им воспользоваться, нужно как минимум выжить. Хорошо, что Браунбейж остаётся на платформе. В случае чего, он бы прикончил нас, не колеблясь. Хотя твоя Милени не лучше!

— Это ты преувеличиваешь!

— Ничуть. На Рияде я научилась различать, кто способен хладнокровно убить человека, а кто — нет. Скарлет я тоже опасаюсь, кстати. После гибели Эмеральд она сильно изменилась.

— А что скажешь о Влади?

— Хм... она, конечно, моя подруга, но я не уверена, что она станет нас защищать. Сохранит нейтралитет — и то хорошо.

Дайни улыбнулась — впервые с начала их разговора. Подытожила:

— Может, фидаины до меня и доберутся, но не сегодня! Из этой «экспедиции» мы выкарабкаемся, верно, соратник? — И, прищурившись, добавила: — Так что, скрепим наш союз поцелуем?

Хоть предложение застало Крашевского врасплох, упускать очередной шанс он не стал. Не размениваясь на слова, шагнул ближе, прильнул губами к губам девушки.

Целоваться Дайни не умела, это Алексей понял сразу. Прижималась напряжёнными губами к его рту, не решаясь на большее. Чтобы усилить близость, он коснулся пальцами её колена, погладил осторожно. Девушка вздрогнула, но не отстранилась. Хороший знак! Он повёл рукой выше, стараясь делать это как можно нежнее. Чувствовал под ладонью гладкую чешую, рельефный узор её насечек, не имеющий ничего общего с человеческой кожей, но знал, — она-то ощущает ласки голого тела! Это возбуждало без ответных прикосновений.

Напряжение губ уменьшилось, девушка чуть раздвинула их, пропуская кончик языка. Ноги не пыталась свести, и пальцы Алексея теперь скользили по внутренней стороне её бедра. Главное — не спугнуть, сдерживал он себя. Она, наверное, не только сексом не занималась, но и не целовалась по-настоящему прежде. Сознаёт ли, что это не просто дружеский поцелуй, это — прелюдия?

Он ощущал запах её кожи, вкус слюны, слышал, как дыхание становится прерывистым, частым. Его возбуждение достигло максимума, от кончиков пальцев до бугорка, прикрывающего промежность девушки, осталось несколько сантиметров. Самое время подхватить, сдёрнуть с верхней койки... А удержать на руках сил хватит? Хоть ростом Дайни была невелика, хрупкой не выглядела. Сам же Алексей атлетом себя не числил. В воде всё получилось бы куда проще!

Решать задачу не пришлось. Дайни отстранилась, перевела дыхание. Мягко, но настойчиво убрала его руку с бедра.

— Не сейчас. Не хочу ощущать себя совокупляющимся земноводным. Выберемся с «уютной планетки», сбросим чешую и сделаем это как люди!

Спал Алексей не лучше, чем в предыдущую ночь. Что-то тяжёлое, тревожное лезло в сны, не позволяло полноценно отдыхать. Впору заподозрить и впрямь вредоносное излучение, исходящее из глубин океана. Хорошо, что вспомнил: субмарина не плывёт сквозь эти самые глубины, а стоит пришвартованная в надводном положении. А значит, ничего не мешает прогуляться на поверхности, подышать свежим воздухом.

Осторожно, стараясь не разбудить соседку, он встал, вышел из каюты. Прошёл по пустому коридору. Не удержавшись, заглянул в открытую дверь рубки. Тоже пусто! Крашевский хмыкнул, вспомнив предложение Дайни захватить «Аквариду». Сейчас этому ничего не мешает, — разве что пистолеты в каюте Влади. Интересно, новая начальница распределяла вахты на эту ночь или все дрыхнут?

Верхний люк был открыт. Алексей поднялся к нему, выглянул наружу. Нет, спали не все. Милена сидела на краю платформы, свесив ноги так, чтобы ступни доставали воду. «Не боится, что какой-нибудь монстр схватит за пятку и утащит!» — мелькнуло в голове. Хотя чему удивляться? Она доказала, что не боится вообще ничего.

Внезапно подумалось: а почему, собственно, он воспринимает её какой-то таинственной аквари, вероятной преемницей матриарха, будущей Элли Голд-четвёртой? Она ведь не так давно была Миленой Панковой, учёным и литератором с Новое Европы! Неужели неполных четыре года на Аквии всё это стёрли?! Может, подойти, пока рядом никого, заговорить на руссо-франко? Напрямик спросить, зачем он им понадобился, какого чёрта его заманили на это жуткое кладбище?

Поглощённый своей идеей, он успел выбраться из люка, когда сообразил, почему Милена сидит именно в том месте. Фонари освещали лишь центральную часть платформы, но Алексей знал: там, где ноги золотой аквари опускаются в воду, закреплено тело Иши Тивари. Вспомнилось настойчивое желание Милены сохранить его. Зачем? Что связывает этих двух женщин, при жизни не знавших о существовании друг друга?

Эта мысль потянула за собой другие. Почему он решил, что Милена скрывалась на Кладбище, что её гибель была инсценирована, а Элли Голд обманывала не только какого-то инопланетника, но и весь свой народ? Слишком уж притянутой за уши версия получается. Прежде она казалась правильной в силу того, что была единственной, не противоречащей здравому смыслу. Но в этой экспедиции он успел увидеть такое, что здравый смысл отступил, посрамлённый самой оголтелой фантастикой. Логичнее предположить, что Милена и правда умерла во время погружения. Почти умерла — как Иша недавно. Больше года её тело хранили в резервуаре с морской водой... а теперь оживили? И Тивари Купер — следующая в очереди на оживление. Выходит, жидкий лёд — не просто смертельно опасная для человека субстанция, а нечто гораздо более сложное и загадочное? Поэтому-то Элли Голд стремится добраться до его источника во что бы то ни стало.

Желание разговаривать с сидящей на платформе аквари пропало начисто. Крашевский понял: в этом существе не осталось ничего от Милены Панковой. Не исключено, и человеческого в ней не больше, чем в охряном убийце с краболова. Осторожно, стараясь ничем не звякнуть и не брякнуть, он полез обратно в субмарину.

Элли Голд в эту ночь не уснула вовсе. Завтра предстоял очень важный день. Возможно, самый важный в её жизни, а то и вся жизнь была лишь прелюдией к предстоящему. Возможно, она наконец-то получит ответ на вопрос, который задала более года назад.

После разговора с Милени Элли Голд испытывала смешанные чувства. С одной стороны, она была бесконечно рада свершившемуся чуду, верил в которое после стольких месяцев и экспериментов разве что Понди Даркчери. С другой: это было отнюдь не чудо, не счастливое совпадение, не один на миллион выигрышный билет. Оживление явилось логическим следствием той самой гипотезы, привезённой на Аквию гостьей из Новой Европы.

Гипотеза была настолько фантастической, что в неё не поверил бы ни один правитель заселённых людьми миров, её с ходу отверг бы любой учёный, не принимая никаких аргументов «за». Так уж случилось, что единственным человеком в Галактике, понимающим, что фантастики в гипотезе значительно меньше, чем хотелось бы, оказалась Элли Голд. Только она, последний осколок Лабиринта, знала: подобное уже случалось, а значит, может случиться вновь.

Между «может случиться» и «случилось» — разница огромная. Насколько высока вероятность, что среди тысяч исследованных миров именно Аквия оказалась новой точкой пересечения? Причина смерти людей могла быть самой банальной: неизвестный и пока не обнаруженный вирус либо прион, спонтанно возникающий инфразвук высокой мощности, — да мало ли? Вторая исследовательская экспедиция действительно могла погибнуть при извержении подводного вулкана, как утверждалось в официальной версии. Так какие же основания имелись у Элли Голд не только поддержать инопланетницу, но принять деятельное участие в её исследованиях? Их было два. Первое: что-то в Аквии заинтересовало Джакоба Бову. Второе: чешуя, вернее, её первоисточник — бесхвостые тритоны. Эволюционисты до сих пор не могут объяснить, как эти существа возникли, куда подевались промежуточные ступени между ними и их ближайшими генетическими родственниками: фиолетовыми лопотками. До открытия тритонов люди знали одно существо в Галактике с таким же загадочным генезисом: самих себя. Этих двух оснований Элли Голд хватило. Потому что, даже если вероятность составляет тысячную долю процента, — это уже недопустимо много. Мина замедленного действия под строящимся на Аквии совершенным обществом совершенных людей. Как мог Джакоб Бова, гениальный в своих предвидениях будущего, не заметить подобной угрозы? Или цель, ради которой он отправил на Аквию первую Элли Голд, была совсем иная?

Открытие жидкого льда подтверждало гипотезу Милени. Но окончательно поверила в правоту партнёрши Элли Голд, увидев всё своими глазами. Вернее, глазами симбионт-клона.

Когда Милени отправилась на закрытое по её настоянию Кладбище, сопровождал её не Стэлони Браунбейж, а Понди Даркчери. Это случалось далеко не впервые, и Элли не стала возражать, хоть изначально в их группе полевыми изысканиями должен был заниматься как раз Браунбейж. Социальное равенство всех аквари — незыблемый постулат, однако, когда дело касалось эмоционального партнёрства, и в особенности сексуального, часто кто-то оказывался в роли ведущего, кто-то — ведомого. Далеко не всегда оба готовы были обменяться ролями, из-за чего возникали микроконфликты, разрешаемые расставанием. Сначала в паре Стэлони-Милени ведущим был первый. Но чем сильнее Милени становилась Голд, тем теснее ей было в роли ведомой. С Браунбейжем реализовать свои новые желания она не могла. Зато Даркчери для этой роли вполне подходил. Партнёры в работе, в быту, а затем и во всём остальном, они казались идеальной парой. Слишком поздно Элли Голд поняла свою ошибку. Фанатичная, порой безрассудная увлечённость Милени уравновешивалась осмотрительностью и холодной расчётливостью Стэлони. Увы, боготворивший партнёршу Понди оказался никудышней точкой опоры.

Милени хотела повторить Ритуал Ухода, проверить, что случается в глубинах под Кладбищем с уходящими из жизни аквари. Атрибуты и антураж были соблюдены в точности: Милени, отягощённая грузом, ныряет с платформы и недвижно опускается вниз. Сопровождающий, проводив её несколько десятков метров, возвращается обратно. Эксперимент отличался от Ритуала в трёх пунктах: Милени не принимала оглушающую дозу снотворного, груз легко отстёгивался от пояса и вдобавок к поясу крепился трос, другой конец которого был намотан на барабан, установленныйна платформе. При малейшей опасности Понди включит его привод и выдернет напарницу из глубины с максимально безопасной для подъёма скоростью.

Неладное Элли почуяла, услышав, как Милени распоряжается, готовясь нырнуть:

— Включишь лебёдку, когда я скомандую, не раньше. Понял?

— Конечно.

«Не раньше»? Она вдруг задумалась: а какова длина троса? Эксперимент готовила Милени, а она не поинтересовалась заранее, до какой глубины планируется погружение. Какая есть страховка на случай, если экспериментаторша потеряет сознание и не сможет подать команду? Стэлони эти вопросы наверняка продумал бы. Но сегодня Стэлони далеко от старого Кладбища! Как и она сама.

На время эксперимента Элли уединилась в секретной лаборатории. Лежала в заполненной морской водой ванне, специально оборудованной здесь для «сеансов ментальной связи»: опытным путём они определили, что при неполном погружении — чешуя в воде, голова на поверхности — подключение устанавливается быстрее и надёжнее. Увы, их ментальная связь односторонняя, Элли не могла крикнуть, приказать подруге остановиться, вынуждена была воспользоваться радиосвязью. Личный номер Милени оказался недоступен. Успела настолько глубоко погрузиться? Глаза симбионт-клона были открыты, Элли видела, как сгущается синева вокруг. Она попыталась вызвать Понди. Аналогичный результат. Всё ещё сопровождает партнёршу? Силуэта его рядом не заметно, но если он находится чуть выше, то нужно повернуть голову, чтобы разглядеть. Сделать это она, конечно, не могла, оставалось ждать.

Милени выбрала груз тяжелее, чем использовали в Ритуале, — хотела ускорить погружение, — поэтому синева уступила место черноте очень быстро. Даркчери давно должен всплыть, дежурить у поверхности рядом с барабаном. Тем не менее он оставался не в сети. Да что там происходит?!

Внезапно Элли догадалась. Ретранслятор отключили, когда закрыли Кладбище для посещений. Милени и Понди должны были включить его по прибытии, но не сделали этого! Забыли? Или специально проигнорировали, чтобы никто не мог вмешаться в их эксперимент?

Живот скрутило от страха и предчувствия неминуемой беды. Захотелось бежать на аэродром, лететь туда... бесполезно. Самому скоростному гидроплану потребуются часы, чтобы добраться до Кладбища. За это время эксперимент закончится. Трагедией? Катастрофой?

Но эти страх и предчувствие были ничем в сравнении со случившимся далее. Обострённое чешуёй зрение позволило увидеть во мраке глубин человеческий силуэт. «Понди»? — мелькнула глупая мысль. Разумеется, нет. Распознавание цвета в такой темноте не работало, но Элли и без того понимала — это не человек, не аквари.

Тритон оставался неподвижным, при этом приближаясь, так как Милени продолжала погружение. Но прежде чем Элли её глазами смогла рассмотреть существо в подробностях, неподалёку обозначился второй. Затем третий, четвёртый, пятый... Один за другим силуэты тритонов выступали из темноты. Они не пытались подплыть ближе, чем на пять метров, заступить дорогу, остановить. Неподвижно висели в воде и смотрели на вторгшуюся в их владения аквари. Сколько их здесь? Неизвестно, пыталась ли Милени сосчитать, а Элли сбилась на третьем десятке. «Стой, поворачивай обратно! Их слишком много!» — просила мысленно. Никогда и никто за всю историю освоения Аквии не видел столько тритонов в одном месте. Какая же здесь глубина?!

Словно услышав её вопрос, Милени взглянула на глубиномер запястника. У Элли глаза на лоб полезли: почти три тысячи метров?! Это далеко превосходило рекорд погружения, среди океанографов велись дискуссии, способна ли чешуя вообще защищать человека-симбионта на такой глубине. Значит, способна... Но всё равно жутко!

Цифры на глубиномере впечатлили не только Элли. Она ощутила, как Милени касается защёлки груза на поясе. Давай же, сбрасывай и кричи Понди, чтобы вытаскивал! Хотя, ты же не докричишься с такой глубины...

Тренированные интеллект и воля матриарха подавили ужас. Она принялась искать выход, точно сама была в этой бездне среди непонятных тварей. Не сомневалась: Милени ведёт себя так же. Первым делом отсоединить груз — есть! Затем медленно развернуться и начинать подъём.

Она опасалась, что тритоны, заметив изменение направления движения пришелицы, бросятся к ней. Нет, те оставались на месте, провожая её безучастными взглядами. Это хорошо!

Подъём обещал быть долгим и тяжёлым, привязанный к поясу трос в этом не помогал, а лишь мешал: свободно вращающийся барабан продолжал стравливать его при любой попытке подтянуться. Получается, трос лучше не трогать. Может, Понди заметит, что лебёдка остановилась, попробует докричаться, а когда не получится, включит реверс? Стэлони наверняка бы так сделал... да он бы и не пустил на такую глубину в одиночку!

Милени миновала почти всех тритонов, оставалось кольцо самых верхних, когда Элли заметила изменение в их позах. Теперь они не просто висели в толще воды, они что-то держали в руках-лапах. Потом догадалась, и что именно: невидимую сеть, преграждающую путь наверх. Сеть из жидкого льда.

«Стой! В сторону!» — закричала она, теряя самообладание. Даже услышь Милени команду, выполнить её она не смогла бы. Тритоны всё прибывали, их тела образовали уходящий в глубины колодец. А единственный выход из него был запечатан смертоносной мембраной.

Непонятно, заметила Милени подготовленную ловушку, и если да, то рванула со всей мочи вверх, надеясь проскочить или от отчаяния? Элли невольно сжалась в своей безопасной ванне, не зная, что ощутит, — желания разорвать контакт не возникло даже на секунду.

Обжигающий холод рассёк череп, прошёл сквозь тело от макушки до паха. Удивительно, но оно не развалилось на части, больше того: Элли продолжала видеть, что происходит на глубине. Или она ошиблась, страх заставил заметить то, чего не было?

Тритоны остались внизу, путь к воздуху, небу и солнцу казался открытым. Надо плыть, плыть, плыть вверх изо всех сил, пока расстояние между ней и поверхностью не уменьшится до предела распространения инфразвука её голоса. И тогда Понди услышит, включит лебёдку... холодные пальцы схватили за лодыжки, сжали запястья и локти.

Тритоны поволокли Милени обратно в глубину, а та и не пыталась сопротивляться, по-прежнему таращилась вверх, запрокинув голову. И Элли внезапно поняла: на той стороне ментальной нити, прежде связывавшей их, никого нет! Чешуя поддерживает остаточную электрическую активность тела симбионта, поэтому связь не прервалась мгновенно, она угасает медленно, но неотвратимо. Бледнеет картинка перед глазами, затухают звуки, слабеет ощущение чужой хватки. Потому что Милени — умерла! Жидкий лёд вошёл в её мозг, отключил человеческое сознание, превратив подругу... во что?!

И тогда Элли сама отчаянно заколотила руками и ногами, выплеснув добрую половину воды из ванны. Заорала:

— Понди, тяни, чёрт тебя забирай!

Не в микромембраны запястника закричала, не мысленно — в полный голос. Если бы не звуконепроницаемая обшивка стен, её услышал бы весь Город.

Вопль перешёл в визг, оборвался, тьма глубоководья вспыхнула, сменилась полной темнотой. Элли не отключилась от симбионт-клона, она потеряла сознание. Но в последний миг успела ощутить, как размыкаются пальцы монстров, отброшенных её судорожными ударами.

Вытащил её из ванны и привёл в чувство Стэлони Браунбейж:

— Элли! Элли, что с тобой? Ты меня слышишь?

Убедившись, что она очнулась и воспринимает его слова, сообщил:

— Милени погибла. То же, что с другими: отключение мозга. Но ты, наверное, уже знаешь, да?

— Она осталась...

— Нет, Даркчери смог вытащить тело. Сейчас летит в Город, везёт её. Не достучался до тебя — связался со мной. Что теперь будем делать?

Элли не ответила. Посмотрела на соратника так выразительно, что он понял без слов, ретировался, оставив её наедине со своими мыслями, сидящую в подсыхающей луже разлитой на полу воды. Мысли эти были жуткими. Гипотеза Милени подтвердилась с избытком, открывая перед человечеством куда более глубокую пропасть, чем подозревала её автор. Увидев всё собственными глазами, Элли Голд более не сомневалась в этом.

— Что же вы такое? — пробормотала она.

Проще и спокойнее всего было бы предположить, что в глубинах океана Аквии прячется цивилизация разумных существ. Люди издревле верили в них, искали, надеялись на встречу, придумывали всевозможные версии контакта с «братьями по разуму», — желательно «младшими». Увы, все эти фантазии были безнадёжно наивны. Нигде и никогда эволюция биологической жизни во Вселенной не создала разум. Нигде и никогда — без исключений.