Проснуться в незнакомом месте, не понимая, как здесь оказалась, — ситуация вполне заурядная. Она сидела на пирсе небольшого искусственного острова, в нескольких метрах — приземистое строение, вокруг — круглая акватория, окружённая каменным контуром. Местами скалы стояли сплошной стеной, местами торчали из воды отдельными зубьями. До дальней точки окружности было больше километра, ближней остров-платформа почти касался, наверняка стоял на вбитых в её подводную часть сваях. За каменным контуром во все стороны расстилался океан.

«Старое Кладбище!» — поняла она. Задалась вопросом, как попала сюда, упав в океан за две сотни километров, и вдруг вскочила, пошла вдоль пирса, вглядываясь в воду. Вернее, ноги пошли независимо от желания. Соображала она всегда быстро, поэтому догадалась сразу: та штука, которой в неё бросили под водой, захватила её тело и управляет им. Не понимала, как это возможно, но факт есть факт! Мысленно выругавшись, она попыталась вернуть власть над мускулами.

Получилось лишь отчасти: споткнулась на ровном месте, упала на четвереньки, чувствительно стукнувшись ладонями о жёсткие плиты, выругалась мысленно. В сознании тут же воскликнули: «Эй, эй, осторожнее! И говори на галакте, я тебя не понимаю!» Но куда сильнее шокировало иное. Её руки, оказавшиеся в эту секунду перед глазами. Вернее, НЕ ЕЁ руки!

Тело снова уселось на пирс, и она наконец увидела его полностью. Беспокоиться, что им управляет кто-то чужой, не стоило. Она узнала ноги, живот, грудь, облитые золотой чешуёй. Это не в её мозгах завёлся наглый «подселенец», — «подселилась» она сама.

«Очнулась?» — безмолвно спросили её. — «Я надеялась, что ты так и будешь спать. Ну да ладно! Поговорим?»

Она справилась с мимолётным приступом паники, ответила так же мысленно:

«Почему бы и нет. Ты Милена Панкова?»

«Да. А кто ты на самом деле? Тебя зовут Лейла?»

«С чего ты взяла? Моё имя — Тивари Купер!»

«Как и я — Милени Голд. Лейла — твоё настоящее имя, так ты называла себя во сне».

«Ты слышишь мои мысли?»

«Да, когда ты выражаешь их словами, — как и ты мои. Но иногда ты думаешь на неизвестном мне языке. Думай на галакте, иначе и я начну думать на руссо-франко!»

Она усмехнулась мысленно. Годы воспитания в школе Аламута сказывались: то, что другую бы повергло в хтонический ужас, она восприняла просто как неожиданное усложнение поставленной задачи. Раз она пока остаётся в этом мире, то нужно продолжать бороться. Даже эту немыслимую ситуацию следует обратить в свою пользу.

«Хорошо, зови меня Лейлой, — позволила милостиво. — Ты знаешь, где моё тело?»

«Знаю. Но сначала ответь, кто ты? Это ведь ты меня оживила? Как ты смогла это сделать?»

«Ты помнишь что-нибудь из того времени, когда лежала в коробке с водой? В ванне-сейфе в секретной лаборатории доктора Понди».

«Не помню, но Элли Голд мне рассказала, пока ты спала».

Паника вновь накатила. Значит, Даркчери всё разболтал своей хозяйке! И эта ожившая дура успела связаться с ней. Как? По радио, ясное дело — вон антенна торчит!

«Говори на галакте!» — сердито встряла в её мысли «сожительница».

Оказывается, не облекать мысли в слова чертовски трудно. С другой стороны, это даёт ей козырь — она может думать на языке, непонятном «сожительнице». А та лишена подобной возможности: руссо-франко входит в курс подготовки Аламута, как и многие другие языки Галактики.

«Элли Голд знает обо мне?» — спросила осторожно.

«Конечно! Она первая догадалась, что ты должна быть где-то тут, в моей голове, раз уж сумела оживить. Расскажешь подробности? Что случилось с гидропланом?»

Вопрос означал, что Даркчери из передряги не выбрался. Поделом, ничуть не жалко доносчика. Она больше не паниковала, — диалог принимал правильное направление. Спросила в ответ:

«Что я получу взамен?»

«Что ты хочешь?»

«Вернуть своё тело! Элли Голд сказала тебе, где оно?»

«Ещё бы! Плывёт сюда в субмарине... Ой!»

Мысль-ответ выскочила у «сожительницы» непроизвольно, на руссо-франко, и поняв, что услышана и понята, та не на шутку испугалась. Нет, эта золотая аквари совсем не Элли Голд. Не составит труда вынудить её делать то, что требуется.

«Благодарю! Слушай, раз интересно».

Она подробно рассказала о крушении и собственной встрече с тритонами, — глупо утаивать что-то от хозяйки мозгов, в которых сидишь. Арабский та не понимала, но где гарантия, что ненароком не проскользнёт мысль на галакте? Самый лучший способ обмануть бдительность противника — быть с ним максимально правдивым.

Дослушав, Милена не потребовала объяснений, что именно нужно «сожительнице» от экипажа «Аквариды». Вскочила, воскликнула с восторгом:

— Ты правильно догадалась, они её подключили! Жидкий лёд — это коннектор, а твоя чешуя позволила нам сохранять автономность!

«Ты чего?!» — спросила ошеломлённая Лейла. — «Кто кого подключил? Что такое «жидкий лёд» и при чём тут моя чешуя?»

Милена засмеялась. Ответила — опять-таки вслух:

— Я не с тобой разговаривала! Элли Голд видит и слышит то, что вижу и слышу я. Моя чешуя — клон её, твоя — клон моей. Так что мы «родственницы» в некотором роде. Вернее, ментальные «сиамские близнецы».

Это было словно удар дубиной по затылку. На какое-то время Лейла провалилась в полную черноту. Вряд ли надолго, так как выкарабкавшись кое-как, поняла, что стоит на том самом месте, что и прежде. Новая вводная делала её положение куда более затруднительным, чем представлялось. Но задачу это никак не отменяло.

Она уточнила осторожно: «Элли Голд тоже слышит наши мысли?»

«Нет», — с готовностью ответила Милена. — «Но о большей части она догадывается! Например, она знает, что ты намеревалась причинить вред экипажу субмарины. Даже не пытайся это сделать! За твоим собственным телом присматривают, а ответ на вопрос, как тебе вернуться в него, наверняка находится там же, где ответы на наши вопросы. Так что благополучное завершение экспедиции — в твоих интересах. Ты понимаешь это?»

«Конечно!» — с готовностью согласилась Лейла.

«Так-то. Да ты и не сможешь ничего, кроме мелких пакостей. Всё-таки это моё тело!»

Милена чувственно провела рукой по груди, животу, до самого паха. Ощущения были, будто ласкаешь сама себя. «Моё тело»? Ну-ну! Пальцы второй руки сложились в колечко, глаза мигнули. И первое, и второе проделала Лейла, а «сожительница» этого не заметила.

Последнюю ночь путешествия к старому Кладбищу Алексей спал плохо. То ли трагичные события предыдущего вечера сказывались, то ли рассказа Дайни, то ли полная неизвестность, поджидающая впереди, то ли все факторы одновременно. Сны неумолимо переходили в кошмары, он то и дело просыпался, с трудом осознавая, что ничего из приснившегося не произошло наяву, — во всяком случае, пока! Вновь проваливался в сон, и всё повторялось заново. В конце концов он поднялся с койки, пересел за столик и сидел так до самого завтрака, стараясь больше не заснуть. На счастье, подробности сновидений перемешались и поблекли, а затем и полностью выветрились из головы, оставив лишь неприятное тревожное послевкусие.

После завтрака Дайни сбежала в машинное отделение и носа оттуда не высовывала. Сидеть одному в каюте рядом с лабораторией, где лежали мёртвые аквари, — мёртвые женщины, чёрт возьми! — которых он не только знал при жизни, с которыми не просто общался, а занимался любовью, было муторно. Поэтому Алексей перебрался в рубку на своё законное место акванавта-наблюдателя между Влади и Тайси.

Путешествие подходило к концу. «Акварида» поднималась вдоль достаточно пологого северного склона подводного вулкана. Вода из чёрной сделалась тёмно-синей, потом просто синей. Когда сквозь неё пробился свет солнца, подтверждая, что вчерашняя буря ушла дальше на восток, капитан начала внеочередной сеанс связи. Они были достаточно близко к поверхности, так что выпускать радиобуй не потребовалось.

Влади Пинк отправила заранее подготовленный отчёт и через три минуты пришёл ответ. Экран её консоли связи был настроен так, чтобы текст читался только с капитанского места. Крашевский со своего видел серую мешанину, однако не мог не заметить, что Влади, едва начав читать, вздрогнула, напряглась. На лице мелькнуло удивление, затем оно посуровело. Губы плотно сжаты, ресницы сошлись к переносице, крылья носа нервно подрагивают. Алексей считал себя неплохим физиономистом — профессия обязывает — и сразу почуял неладное.

— Что-то случилось? — спросил осторожно.

Вопрос привлёк внимание и Скарлет. Пилот, до того поглощённая управлением субмариной, тоже посмотрела на Влади. Та помедлила, дёрнула плечом, мол: «да что тут скрывать!» — и отключила поляризацию.

Послание Элли Голд было коротким, Крашевский трижды перечитал его, и тем не менее смысл написанного ускользал. Капитану предписывалось передать руководство экспедицией Милени Голд, ожидающей субмарину на платформе Кладбища, экипажу — выполнять распоряжения нового начальника. Во всём остальном — следовать предыдущему плану.

Выглядело вполне логичным, за исключением имени. Может, описка? Или зрение подводит, и он читает то, чего в тексте нет? Ведь Милена давным-давно мертва, погибла в том самом месте, где она их якобы ждёт. О её смерти официально сообщалось в письме Координационного Совета, это же подтверждали Влади Пинк, Стэлони Браунбейж, начальник Службы безопасности Сильверблэк. Да и сама Элли Голд сказала это перед тем, как обрядила его в чешую!

А если не описка и зрение в порядке? Тогда он выставил себя полным дураком, прилетев на Аквию и ввязавшись в опасную экспедицию, чтобы расследовать «обстоятельства гибели» живого человека. Его зачем-то заманили сюда? Зачем, и как широк круг «заговорщиков»? Не могут же все аквари разыгрывать этот спектакль? Может, Милена всё это время пряталась на старом Кладбище, и знают об этом лишь Элли Голд и горстка её приближённых?

Подтверждая справедливость его рассуждений, Тайси, тоже прочитавшая послание, удивлённо произнесла:

— Милени Голд? Я думала, она погибла.

Влади ответила не сразу. Помедлила, кивнула:

— Я тоже так думала. Но в любом случае рада, что это не так. Милени опытный исследователь, я всецело одобряю её назначение руководителем экспедиции.

«И я рад, что Милена жива», — мысленно и не до конца искренне произнёс Крашевский. Дело не в сомнительных теперь авторских правах на его фильм. Если гибель Панковой инспирирована Элли Голд, то с какой целью? И для чего ей понадобился любознательный инопланетник?

«Расходный материал, который не жалко», — вдруг всплыла в памяти фраза из какого-то забытого боевика. Бывает ли такое в реальной жизни? Почему бы и нет? В искренности Скарлет и Пинк он не сомневался, а вот Сильверблэк во время их встречи вовсе не выглядел доброжелательным. Для самой же Элли Голд, озарённой великой идеей построения совершенного общества, жизнь отдельно взятого человека, к тому же чужака, может вообще ничего не значить. Во всяком случае, приоритет её куда ниже, чем у задачи, которую она вознамерилась решить.

Первое жгучее желание заявить: «Я отказываюсь участвовать в экспедиции! Немедленно верните меня на Курорт!» — Алексей подавил. «Ты ещё консула Новой Европы потребуй!» — съязвил мысленно. Конечно, консул на Аквии имелся, только сидел он где-то на орбитальной станции, и дозвониться до него с борта субмарины никакой возможности нет. Даже когда они всплывут на поверхность и функции запястника восстановятся в полном объёме, кому он позвонит, кто поможет связаться с родиной? За дни, проведённые на Курорте, единственным человеком, с которым он познакомился, стала Иша Тивари. Ей уже не позвонишь — лежит мёртвая в медотсеке. Да и будь она жива — союзник сомнительный. Кто остаётся? Скарлет, Пинк, Браунбэйж? Люди они хорошие, но... аквари, преданные своей очередной Элли Голд. Дайни его бы поддержала, но сейчас она до смерти напугана, нечего и надеяться, что открыто выступит против руководства планеты, на которой прячется. Касательно новой начальницы, то надо признать: она больше не его землячка Милена Панкова, а Милени Голд, партнёрша и наследница матриарха, фанатично увлечённая разгадкой древней тайны, ради этого готовая рискнуть собственной жизнью. Тогда что для неё значат чужие? Нет, она не защита, не исключено, что она — главная опасность!

Размышления так захватили Крашевского, что очнулся он, лишь увидев, как расступаются каменные стены, — субмарина проходила сквозь пролом в кальдере, — и впереди их встречает прозрачная голубая вода. Затем картинка на экране на секунду помутнела — на датчиках переключались светофильтры, — и толщу воды сменили солнечные блики на невысоких волнах и голубое дневное небо. Привычный аквианский пейзаж, только горизонта нет. Его заменяла гряда торчащих из воды скал. К одной прилепилась платформа с невысоким строением и радиомачтой. «Акварида» приближалась к ней, уменьшая и без того небольшую скорость.

Спутницы внимания на Алексея не обращали, увлечённо вглядываясь в экран. Это помогло собрать волю в кулак, подавить дрожь, возникшую при виде этого места — сцены, где разыграется последний акт драмы или трагедии, в которой ему отведена роль жертвы. Крашевский ругнул себя за неуместный мелодраматизм. Пока что его опасения — не более чем домыслы, а в эту авантюру он ввязался сам, винить некого. И в конце концов, разве не интересно узнать, что же это за штука «жидкий лёд», связана ли она как-то с тритонами, а через них с чешуёй? Очень интересно! Но впредь следует быть осторожнее, смотреть в оба, не доверять никому, чтобы выпутаться живым и здоровым. Ну и Дайни — принцессу Дану! — выпутать. А проблему ассасинов как-нибудь решим после. Он, человек цивилизованного XXV века, не мог поверить в средневековые страшилки.

Когда до платформы осталось полсотни метров, дверь домика открылась, оттуда вышла аквари, золотая чешуя заблестела на солнце. Направилась к причалу, подняла руки над головой, помахала приветственно. Телосложение, цвет чешуи, причёска и цвет волос — Крашевскому вдруг показалось, что это сама Элли Голд прилетела сюда, а сообщение об ожившей Милени — какая-то ошибка. Видимо, не ему одному показалось: Тайси поспешно приблизила изображение.

Разглядеть лицо Алексей не успел, — Влади вскочила с кресла.

— Пропусти, — приказала.

В тесноте рубке пришлось тоже встать, убрать своё сидение. Потом был выбор: или забиться в угол за креслом пилота, или выйти в коридор и последовать за капитаном. Крашевский выбрал второе.

Оказывается, перед тем как встать, Влади включила оповещение по интеркому, так что едва они вышли из рубки, почти синхронно открылись двери лаборатории и машинного отделения, выпуская доктора и бортинженера.

— Идём нового командира встречать, — коротко бросила им капитан и поднялась по лестнице к верхнему люку.

Предварительно они ознакомились с посланием Элли Голд, — занятый мрачными умствованиями Алексей пропустил, когда Влади переслала им информацию. Вряд ли эти двое знали о инсценировке: Стэлони выглядел откровенно озадаченным, Дайни — такой же хмурой и подавленной, какой была со вчерашнего вечера, после опознания тела Тивари. Почему-то Крашевскому это показалось хорошим знаком.

К тому времени, когда он выбрался из люка, «Акварида» уже остановилась, упершись носом в причальную стенку. Субмарина была снабжена электронной системой швартовки и электромагнитными швартовыми, но на платформе соответствующего оборудования не предусматривалось, здесь всё было сделано «под старину». Поэтому Влади, пробежав по корпусу, перепрыгнула на причал, подняла швартовы, закрепила вручную. Только после этого повернулась к подошедшей золотой аквари.

— Здравствуй, Милени. Рада видеть тебя живой и здоровой.

— Здравствуй, Влади, — ответила та. — Я тоже этому рада.

Крашевский, Браунбейж, Виолет друг за другом перебрались с корпуса субмарины на платформу, стали рядом. Теперь Алексей убедился воочию: перед ним та самая Милена Панкова, голографии и видеозаписи которой он видел много раз. Причёска и особенно чешуя сильно меняют внешность, но не настолько, чтобы усомниться. И конечно же, лицо её ничуть не походило на лицо Элли Голд. Да и фигура отличалась, если присмотреться: бёдра уже, талия и плечи шире, груди меньше. Если пропорции Элли можно считать эталоном женского тела, то у Милены тело было обыкновенно женским.

— Со Стэлони ты знакома, а это наш бортинженер Дайни Виолет и акванавт-наблюдатель Алекси Еллов, — представила Влади команду новому начальнику.

О происхождении Алексея она не упомянула, однако Милена взгляд на нём задержала, — в отличие от Дайни. Показалось, что во взгляде этом мелькнуло любопытство.

— Остальные? — спросила Голд, вновь повернувшись к Влади.

— Пилот Тайси Скарлет дежурит в рубке. Пилот Марти Эмеральд погибла во время экспедиции. Её тело сейчас на борту по распоряжению Элли Голд.

— Соболезную. Хотя так даже лучше. Если у нас есть свежий покойник с живой чешуёй, то сделать его приманкой будет этичнее, чем рисковать жизнью добровольца. Верно?

Вопрос получился довольно циничным. Ответил на него утвердительно один Браунбейж, да и то лишь кивком головы. Дайни неопределённо пожала плечами, Влади поморщилась. Сам же Алексей сообразил: а не его ли готовили на роль «добровольца»? И тогда, в самом деле, Марти умерла весьма своевременно, такое себе счастливое совпадение.

Мысль тоже была циничной, но цинизм этот Алексей себе простил, полностью согласившись с доводом Милены. Может быть, все они, выходцы с Новой Европы, такие циники: считают человеческую жизнь более значимой, чем законы, обычаи, религиозные устои, моральные комплексы и великие цели? В таком случае он зря подумал плохое о новоявленной командирше.

— Не обязательно в качестве приманки использовать Марти, — вдруг произнесла Влади. — У нас на борту есть ещё одна погибшая. Она «свежее», так сказать!

Во фразе прозвучал неприкрытый сарказм, но Милена пропустила его между ушей. Возразила резко:

— Нет! Тивари Купер останется здесь, будет ждать нас на платформе. Принесите её, кстати!

В том, что известие о втором мертвеце новостью для неё не стало, ничего удивительного не было: Влади доложила об этом Элли Голд, та — сообщила Милене. Имя Иши Тивари тайной не являлось, а «купер» логично следовало из цвета её чешуи. И всё же что-то в этом распоряжении новой командирши Крашевского укололо.

Стэлони тронул его за локоть:

— Идём, поможешь.

Алексей поморщился невольно — работёнка не из приятных. С другой стороны, не на Дайни же её перекладывать?

Они вернулись на субмарину, прошли в лабораторию. Крашевский попал сюда впервые после опознания Иши, и теперь сразу бросилось в глаза лежащее на кушетке тело Марти. Ноги вытянуты, руки сложены на груди, глаза закрыты. Принять за спящую пилота не получилось бы при всём желании: ни малейшего намёка на дыхание, свободная от чешуи часть шеи деформирована и посинела от страшного кровоподтёка. Но не это главное: назвать «изумрудной» аквари язык не поворачивался. Она сделалась какой-то блеклой, серо-синюшной. Так же выглядела пилот краболова, — внезапно вспомнил Алексей. А затем и о том, как мёртвая аквари сидела за пультом и управляла машиной, сама превратившись в квазиживой механизм под руками охряного. Хотя и охряный был таким же механизмом. Настоящие кукловоды прячутся где-то на дне. Ради того, чтобы выяснить, кто они такие, чего добиваются, и готовится глубоководное погружение «Аквариды». Для этого Милена Панкова прилетела на Аквию, сделала матриарха аквари своей союзницей и начала исследования. И он, Алексей Крашевский, хочет ей в этом помочь — даже осознавая риск для себя! Потому что, если какая-то сущность начинает убивать людей ради своих экспериментов, превращать их в механизмы, — это неправильно, недопустимо!

Пока он обдумывал это, таращась на мёртвую Марти Эмеральд, Браунбэйж открыл стоящую в углу лаборатории капсулу со вторым телом. Велел:

— Берись за ноги!

В отличие от Марти, цвет чешуи Иши Тивари ничуть не изменился, оставался ярким, металлически-медным. Вот её можно было принять за спящую. Конечно, она тоже мертва, жидкий лёд добрался до неё другим способом. Тем не менее, когда Алексей опустил руки в воду и завёл их под колени аквари, то ощутил, как мышцы ног её напряглись на миг.

Они вынесли Ишу на платформу, и Милена оглядела её придирчиво, с явным интересом. У Алексея создалось впечатление, что ей очень хочется присесть рядом, пощупать пульс, возможно, оттянуть веко и заглянуть в глаза. В конце концов Стэлони пояснил:

— Она мертва, дыхания и сердцебиения нет. Остаточную активность мозга поддерживает чешуя, но если её оставить так, под солнцем, — это ненадолго. Её нужно поместить в воду, а ванны или чего-то подобного на Кладбище нет, насколько я знаю. Может, имеет смысл оставить её на субмарине в медицинской капсуле?

Сосредоточенная на разглядывании тела, Панкова не сразу сообразила, что говорит биолог. Удивлённо повернулась к нему.

— Нет ванны? Да вот же! — Широким жестом она обвела акваторию кальдеры. — Крепко привязать её к причалу, и пусть плавает.

К счастью, в этом деле Алексею помогать не пришлось: Милена занялась «швартовкой» самолично, при минимальном участии Стэлони. Они надёжно закрепили верёвку на свае причала, пропустил петли под мышками, вокруг талии, между ног Иши, привязали руки к туловищу. В итоге та повисла, вертикально «пришпиленная» к причальной стенке, только лицо осталось над поверхностью. Впрочем, захлебнуться тому, кто не дышит, в любом случае не грозит.

Пока продолжалась возня с телом, Алексей и Влади безучастно стояли в стороне, ожидая новые распоряжения. Дайни же тихонько двинулась к субмарине. Однако была замечена прежде, чем перепрыгнула на корпус.

— Постой! — окликнула её Милена. — Ты бортинженер, да? Думаю, без бортинженера мы сможем обойтись в этом погружении. Так что ты останешься здесь, присмотришь за Тивари.

От неожиданности Дайни выпучила глаза. Опомнившись, закрутила головой:

— Нет, я не останусь!

Тут уж растерялась Милена.

— Что значит «не останусь»? Это приказ! Кто-то должен присмотреть за пострадавшей...

— Я с ней не останусь, и точка!

К подобному повороту новая начальница была не готова. Видимо, Элли Голд уверила её, что участники экспедиции будут подчиняться беспрекословно. Или она сама себя убедила, что став «без пяти минут Элли Голд-четвёртой», получила право командовать другими аквари?

У Алексея вдруг родилась мысль: а не предложить ли свою кандидатуру на роль «сиделки»? Дайни отказывается, так как боится ассасинки даже мёртвой, либо думает, что следом явятся другие. Он же от подобных страхов далёк. Посидит на платформе, дождётся завершения этой авантюры. Чтобы не случилось с «Акваридой» и её экипажем на глубине, его-то должны эвакуировать...

Ругнул себя за глупость и трусость. Во-первых, если экспедиция провалится, Элли Голд вполне может захотеть избавиться от нежелательного свидетеля. Во-вторых, он хочет узнать, кто скрывается за жидким льдом и нападениями на аквари. И в-третьих, — как же Дайни? Сначала объясняться в любви, а потом оставить девушку в опасности?

Решать этические дилеммы ему не пришлось, Стэлони предложил первым:

— Я присмотрю за ней. Без моей помощи ты наверняка обойдёшься.

Милена смерила его взглядом. Подумав, кивнула:

— Хорошо, останешься ты.