Услышала Дайни его признание или заснула раньше? Крашевский мучился этим вопросом весь следующий день. Поведение новой соседки не позволяло однозначно понять это. Она была приветлива, дружелюбна — как в первые дни их знакомства. Утром разбудила к завтраку, подчёркнуто заботливо осведомилась, как он себя чувствует и не принести ли ему еду в каюту. Конечно же Алексей отказался! Чувствовал он себя превосходно, боль в затылке ушла окончательно. Сотрясение мозга, говорите? Теперь он верил всему услышанному о целебных свойствах чешуи. Возможно, сломай ему охряный руку или ногу, симбионт и кость умудрился бы срастить каким-то образом? Стать объектом подобного эксперимента отнюдь не хотелось.

День прошёл без происшествий, субмарина на крейсерской скорости шла к старому Кладбищу кратчайшим курсом юго-юго-восток. «Акварида» вновь выглядела на удивление безлюдной. Влади и Стэлони всё внимание уделяли Тайси, у Алексея лишь при мимолётных встречах справлялись о здоровье и были вполне удовлетворены короткими ответами. Саму второго — теперь единственного — пилота, он и вовсе не видел. Что касается Дайни, то она как обычно пряталась в машинном отделении, превратившись из беглой риядской принцессы обратно в фиолетово-синюю аквари.

Вечером Алексей всё же решил вернуться к разговору о совместном возвращении на Новую Европу. Вопрос о взаимности чувств можно отложить «на потом». Но судьба распорядилась иначе.

Дайни едва вошла в каюту, как из интеркома раздался сигнал общего сбора. Переглянувшись, они бросились к рубке.

Набиваться туда всей командой в этот раз не пришлось, Влади ждала в коридоре. Сообщила:

— Пришёл сигнал «SOS» от гидроплана. Они в двадцати километрах к юго-востоку от нас, почти прямо по курсу. Связаться с ними не удалось, но судя по тому, что наверху сильный шторм с грозой, они потеряли управление.

— Какой идиот сунется на гидроплане внутрь шторма? — удивился Стэлони.

— Спросим, если кого-то спасём.

— Каким образом? — Дайни озадаченно приподняла бровь. — Если там шторм, то мы не сможем всплыть, а они — приводниться.

— Мы — нет, они — да, только «очень жёстко». Думаю, гидроплан или уже упал в воду, или вот-вот упадёт. Мы подберём тех, кто сумеет выпрыгнуть. Когда окажемся на месте падения, мы со Стэлони выходим наружу, ты — за сонар, ищешь обломки и тела, сообщаешь нам, как что-то заметишь. Алекси — дежуришь у шлюза, примешь раненых.

— Капитан, сигнал «SOS» пропал! — донёсся из рубки голос Тайси. — Координаты зафиксированы!

— Вот они и упали, — подытожила Влади. — Всё понятно? По местам!

Спустя десять минут они были в точке падения. Капитан и доктор вышли наружу. Проводив их, Алексей осторожно зашёл в рубку, — поиски не обещали быть скорыми, сидеть в одиночестве в коридоре не хотелось. Ясное дело, никто его не гнал, даже внимания не обратили. Тайси Скарлет выглядела спокойной и сосредоточенной, вела субмарину, повинуясь командам Дайни Виолет, не менее сосредоточенной на показаниях сонара. Алексей откинул третье сидение, сел, — в конце концов, это его законное место акванавта-наблюдателя! Однако наблюдать было нечего. Субмарина шла в трёхстах метрах от поверхности, на такой глубине и начали поиск. Двигались с предельно малой скоростью, освещая пространство вокруг прожекторами и оповещая в диапазоне, слышном для аквари. Не отозвался никто, и ни одной отметки не появилось на экране сонара, вращающегося в двух плоскостях, чтобы последовательно прощупать сферу полукилометрового радиуса вокруг «Аквариды». Обладающие плавучестью обломки гидроплана унёс шторм, остальные успели опуститься на дно, до которого в этом месте было полтора километра. Туда и начала медленно погружаться субмарина.

Обломки фюзеляжа они нашли довольно быстро. Удар об воду переломил гидроплан пополам и лишил плоскостей. В разбитой вдребезги кабине никто не смог бы уцелеть. Какое-то время сохранялась надежда, что кто-то застрял в хвостовой части. Вскоре сонар засёк и её. Увы, багажное отделение было пусто, люк сорвало. Искать на дне среди камней становилось бессмысленным: живые увидят или услышат спасателей, подадут знак, мёртвые тела уже сделались добычей шторма. Тем не менее Влади распорядилась проделать работу ещё раз: медленно всплывать, пингуя океан.

Отметка появилась на глубине триста метров, почти в том месте, откуда они начали поиски.

— Есть! — закричала Дайни в микрофон модулятора, транслирующего её голос за борт и преобразующего его в инфразвук. — Семнадцать градусов от курса по горизонтали, тридцать пять по вертикали. Расстояние...

— Да, я его вижу! — подтвердила Влади.

Алексей вскочил и бросился к шлюзу прежде, чем услышал команду.

Вскоре вспыхнул индикатор внешней двери. Она открылась, закрылась, насосы откачали воду. Открылась внутренняя дверь.

— Принимай! — скомандовал Стэлони.

Крашевский подхватил за ноги тело незнакомого аквари. Если тот и был жив, то оставался без сознания. «Так и меня заносили — вперёд ногами?» — мелькнула в голове дурацкая мысль. Поблёскивающая тёмно-красной медью чешуя выглядела зловеще. В отличие от миловидного лица, которое не портили твёрдо очерченные скулы. Но ещё до того, как маска распалась и скукожилась в валики на плечах, стало ясно — это «XX».

Вдвоём они отнесли аквари в медотсек, положили на смотровой стол. Алексей хотел было рассмотреть незнакомку тщательнее, но Браунбейж поторопил:

— Иди, подстрахуй Влади, пока я здесь разберусь!

Следующие полчаса они продолжали поиски, пытаясь найти ещё кого-нибудь. Всё это время Крашевского не покидало ощущение, что он видел пострадавшую аквари прежде. Хоть это казалось нелогичным, — уж очень запоминающимся был её цвет.

В конце концов капитан сдалась:

— Всё, заканчиваем! Может, она одна летела в гидроплане.

— Ты знаешь, кто это?

— Понятия не имею! Никогда не встречала.

— Хм... — внезапно Крашевский вспомнил, кому принадлежит это лицо.

В медотсеке их ждал не только Стэлони, но и Дайни. Она же и доложила первой:

— Запястник заблокирован, не могу подключиться!

— То есть идентифицировать её пока не удалось? Ладно. Доктор, понятно, что с ней?

— Я бы сказал, что глубокая кома. Чрезвычайно глубокая.

Крашевский перехватил многозначительный взгляд, адресованный капитану. Та поняла, приказала:

— Дайни, иди в рубку к Тайси.

Виолет поджала губы недовольно, но пререкаться не стала. Едва дверь отсека закрылась за ней, Влади спросила напрямую:

— Жидкий лёд?

— Да. Что будем с ней делать?

Поразмыслив недолго, капитан ответила:

— Пусть пока лежит здесь.

— Но она умрёт через час-полтора, если её оставить вне воды, — как те, на краболове.

— А если поместить её в капсулу, то умереть можем мы все, — как Марти. Я посоветуюсь с Элли Голд. — Повернулась к двери, кивнула Крашевскому: — Пошли!

В коридоре, убедившись, что никого нет, спросила вполголоса:

— Я не обозналась, ты видел то же самое? Это она?

— Ты тоже её узнала? Чешуя меняет человека, но я бы сказал: это либо Иша Тивари, либо её точная копия. Учитывая обстоятельства, второй вариант кажется не таким уж фантастичным. Мы достаточно близко общались на Курорте, но она ни разу не заикнулась, что попросила вид на жительство.

Влади досадливо отмахнулась:

— Даже если просила и получила согласие, процесс этот о-о-очень не быстрый, ты — исключение. Для начала ей бы продлили срок пребывания на Курорте, — пока Стэлони не вернётся, так как он единственный специалист по адаптации натурализованных. В любом случае она никак не могла оказаться здесь! И зачем она сунулась в шторм?

Пока капитан говорила, перед мысленным взором Алексея пронеслась вся история их знакомства с Тивари, начиная со случайной встречи на орбитальной станции. Случайной ли? Слишком уж красиво складывались последующие паззлы.

Он отрицательно качнул головой.

— Она летела не в шторм. Она летела на старое Кладбище.

Глаза Влади широко раскрылись.

— Зачем?

— Возможно, за тем же, зачем туда плывём мы.

Капитан помедлила. Призналась:

— Не нравится мне это. Ладно, разберёмся!

Развернулась, ушла в рубку. Крашевского туда не позвали, он остался стоять в коридоре, размышляя: идти к себе или вернуться в медотсек, снова взглянуть на новоявленную аквари. Но тут из рубки вышла Дайни — теперь её выставили оттуда. Поравнявшись с Крашевским, бросила:

— Пошли в машинное отделение!

Предложение прозвучало неожиданно, бывать прежде в святая святых субмарины Алексею не приходилось. Не довелось осмотреться и в этот раз: едва вошли, Виолет прижала его к двери, потребовала:

— Ты её узнал, да? Кто она?

Пришлось рассказать всё, за исключением «тантрического танца». Лицо Дайни окаменело.

— Значит, я не ошиблась. Они меня нашли, — произнесла безжизненным голосом.

— Кто «они»?

— Помнишь, я тебе рассказывала о Рияде, о своей жизни там? Слушай продолжение.

В системе Рияда семь планет. Две пригодны для колонизации: третья — землеподобный Рияд — и четвёртая, меньшая по размеру, со слабой лишённой кислорода атмосферой, безжизненная и холодная. Полное терраформирование четвёртой планеты потребовало бы огромного вложения ресурсов и экономически не окупилось бы, но там можно построить купольные города, тем более что в полярных шапках, покрывающих треть поверхности планеты, сосредоточено огромное количество водяного льда.

Первоначально на четвёртой были лишь рудники, где добывались редкие и необходимые для промышленности Рияда минералы, и тюрьмы, в которых содержались узники, на этих рудниках работавшие. Сто лет назад планета перешла во владение религиозного ордена хашишийа, давшим ей новое название — Аламут. Формально хашшашины считаются мусульманами, но в действительности вера их далека от ислама. Построенное на Аламуте сообщество весьма напоминает коммуну аквари: те же отсутствие собственности, отказ от роскоши, жизнь во имя великой цели: у одних рай для будущих поколений на родной планете, у других — рай иной Вселенной, где возродятся избранные. Даже аналог матриарха Элли Голд, мудрой и всеведущей, имеется — назначаемый предшественником и правящий пожизненно Старец, абсолютная власть которого тоже основана на непререкаемом авторитете. Главное отличие между этими двумя мирами в том, что аквари продают людям Галактики жизнь и здоровье, а хашшашины торгуют смертью.

Старцу не требовались вооружённые силы и звёздный флот, чтобы держать в страхе правителей Рияда. С этим прекрасно справлялась тайная армия фидаинов — лучших в Галактике убийц. У фидаина нет семьи, нет родителей, Старец для них и отец, и пророк. В шести-семилетнем возрасте они попадают в специальную школу, где их готовят к будущей службе. Обычно подходящих мальчиков, — изредка и девочек — люди Старца покупают на Рияде. Однако если родители отказываются от сделки, приглянувшийся ребёнок всё равно достанется хашшашинам тем или иным способом.

Любого, кому хватает глупости стать врагом Старца, вскоре настигает неотвратимая, порой страшная и позорная смерть. Фидаины никогда не отступают, для них существуют лишь две возможности: выполнить задание или умереть. Но если фидаин погибает, приходит второй, потом третий, — сколько потребуется. Поэтому власть имущие предпочитают иметь Старца в друзьях, — чтобы воспользоваться его услугами. И отнюдь не только правители Рияда обращаются за помощью к хашшашинам. Те не помогут поднять мятеж или устроить переворот, но если нужно, чтобы человек умер или исчез, лучших исполнителей не найти, никакая охрана не поможет. Услуги фидаинов стоят дорого, но именно благодаря им живут купольные города Аламута.

— Какое отношение к вашим ассасинам имеет Иша Тивари? — не выдержав, прервал Дайни Крашевский. — Она храмовая танцовщица с Мохенджо-Даро! Поверь, это так и есть! Я видел тантрические танцы в её исполнении!

— Фидаины умеют притворятся кем угодно, принять любую личину, — не отступала Виолет. — Их учат не только убивать!

— Прости, но это паранойя. Даже если твой отец нанял убийцу, с чего бы ей оказаться на Аквии? Ты пропала на Новой Европе, логично искать тебя там. Ты ведь никому не рассказывала, куда собираешься сбежать?

— Мои служанка и телохранитель. Без их молчаливого попустительства я бы не сумела исчезнуть. Конечно, я не делилась планами. Но они знали, что Влада — моя подруга, и что она родом с Аквии. Думаю, они уже мертвы. Если Тарик не убил Амину и себя прежде, чем за ними пришли хашшашины, то они рассказали всё, что знают. Никто не способен молчать, когда хашшашины спрашивают. Но не это главное. Помнишь, я говорила, что единственная дочь у отца? Это не совсем так. У меня была старшая сестра Лейла, дочь наложницы. Она исчезла в шесть лет. Я её никогда не видела, это случилось до моего рождения. Но я хорошо помню её мать. Эта Иша Тивари очень похожа на наложницу моего отца, только моложе, разумеется.

Она замолчала, пытливо глядя на Крашевского, словно надеясь, что он опровергнет её доводы. Но Алексей тоже молчал. Крыть было нечем. Он ведь и сам подозревал, что Иша Тивари не та, за кого себя выдаёт. Предположил было, что и её интересует тайна жидкого льда. Но что если она прилетела на Аквию за беглой принцессой? Учитывая нравы Рияда, версия эта выглядела вполне правдоподобно. Да что там правдоподобно — процентов на девяносто девять она и была истинна!

— Возможно, она в самом деле наёмная убийца, — наконец признал он. — Но теперь-то она всё равно что мёртвая! Тебе больше ничего не грозит.

Дайни грустно улыбнулась.

— Ты не слышал, что я говорила? Фидаины меня нашли. Это я всё равно что мёртвая.

Разговор получился сложным. Элли Голд не хотелось давить на капитана «Аквариды», однако пришлось: Влади боялся, что с Тивари Купер произойдёт то же, что с рабочим-промысловиком с «К-15». Резон у него был: никто не знает, что делает жидкий лёд с человеческим мозгом. Но и у Элли был резон стоять на своём, знать о котором ни Влади, ни кто другой пока не должен.

— Но капсула занята! Там Марти, — Влади выложил свой последний, совсем уж хлипкий аргумент.

— Так вытащи её оттуда! Марти это уже не повредит, завтра вы будете на Кладбище и сделаете с ней, что требуется.

— С таким же успехом мы можем воспользоваться телом этой Купер...

— Нет! Делай так, как я велела!

Элли Голд отключила связь с «Акваридой», чувствуя, как её трясёт от одной мысли, что может потерять таинственную инопланетницу, о существовании которой не подозревала несколько дней назад.

Понди Даркчери сообщил ей о шпионке, проникшей в лабораторию, не сразу, а спустя три дня, когда та получила чешую, выращенную из остатков материала, клонированного для создания симбионта Крашевского. Понятно, что добыть чешую другим способом и сохранить это в тайне Понди не мог. Но он должен был связаться с ней, как только появилась возможность!

Элли устроила бы доктору знатную выволочку, если бы не последующий его рассказ. Сомневаться в словах Даркчери оснований не было, хоть эффект, вызванный взаимодействием двух клонов её чешуи, выглядел фантастическим. Она сама столько раз прикасалась к Милени, но ничего подобного не происходило! Мозг Милени отключился, как у всех, столкнувшихся с жидким льдом, прекратились все жизненно важные функции, включая дыхание и сердцебиение. Биологическую жизнь её тела поддерживал симбионт, — пока находился в родной среде, — и не было никаких оснований полагать, что процесс обратим. Элли готова была смириться с тем, что потеряла симбионт-клона навсегда, если бы не фанатичная, какая-то нездоровая вера Понди в чудо.

Элли не сомневалась, что Сильверблэк знает об особой связи между симбионт-клонами, хотя и не заговаривал на эту тему ни разу. Узнал от Браунбейжа или выяснил методами Службы безопасности? Следить за Элли Голд не посмеет никто, но подсунуть «жучки» Милени было вполне в стиле Годви. Зато в осведомлённости Даркчери она сомневалась. Слегка наивный и бесконечно преданный паре золотых аквари, он при всём том был лучшим нейрофизиологом Аквии. Может быть Элли зря недооценивала его? Потому что сейчас прав оказался именно он, а не всеведущая матриарх! Чудо случилось, вернее, пришло в их лабораторию в лице неведомой инопланетницы. Оказывается, чешуя позволяет не только подключиться к органам чувств симбионт-клона, а гораздо большее! И границы этих возможностей неизвестны. Интуиция дала Голд-второй верную подсказку, лишь зацикленность на собственной ущербности и преклонение перед утраченными знаниями предков подтолкнули её к ошибочным выводам. Голд-третья была открыта для любых экспериментов. Особенно после увиденного в глубинах старого Кладбища.

Трагедия заставила искать другие способы достижения цели. Построенная на Новой Европе субмарина удовлетворяла всем запросам, команду собрали лучшую из возможных. Но всего этого было недостаточно. Элли Голд требовалось увидеть всё собственными глазами. Она готова была сама возглавить экспедицию, вопреки возражениям Сильверблэка и всего Координационного Совета. Понимала, что риск исключительно высок, прежде следует вырастить и подготовить преемницу. Однако это займёт десятки лет, такое промедление может оказаться не менее рискованным для самого существования аквари.

Появление на Аквии Алексея Крашевского Элли восприняла как подарок небес. Этот наивный человек возомнил себя межпланетным суперменом, — не иначе, героем какого-то из своих фильмов, — готовым без промедления отправиться за разгадкой тайны. Составленный специалистами Курорта психоэмоциональный портрет его вполне устраивал Элли, при личной встрече она утвердилась в решении. Конечно, она не рассчитывала, что клон её симбионта вновь станет золотым, но и солнечно-жёлтый оттенок был многообещающим. Она незамедлительно отправила новоявленного Алекси Еллова в экспедицию, — пока у того не угасло рвение, сменившись здравым рассудком. Времени, чтобы откалибровать частоту восприятия, будет предостаточно, пока «Акварида» путешествует в глубинах океана. Если, вопреки надежде, подключиться не получится, — что ж, после «кругосветки» субмарина завернёт на старое Кладбище. Она прилетит туда и возглавит экспедицию, как планировала.

Происшествие с краболовом «К-15» спутало планы. Никогда прежде жидкий лёд не приближался так близко к мелководью, не поражал такое количество аквари одновременно, — опасения Элли подтверждались. Подключение произошло как раз вовремя, она смогла увидеть всё собственными глазами, — удар головой о переборку послужил стимулятором? Оставались считанные минуты, чтобы понять, что происходит, оценить обстановку. Когда мертвец с жидким льдом в глазах пошёл на неё, намереваясь убить, она не колебалась ни секунды. Остановить его можно было единственным способом: вышибить мозги, к которым подключился некто, как она сама подключилась к Крашевскому. И она это сделала. Хотя нет, стрелял, разумеется, Алекси. В отличие от неведомой сущности, прячущейся в глубинах старого Кладбища, управлять своими симбионт-клонами она не может. А так хочется!

Потом Крашевский потерял сознание и связь между ними прервалась. Из докладов Влади она знала, что с ним всё хорошо, здоровье восстанавливается. Но вернуть подключение не получалось, оставалось ждать.

Происшествия между тем пошли густой чередой. Логические игры были любимым развлечением аквари: шахматы, шашки, го, маджонг. Элли Голд нравился покер, она увлеклась им ещё в те времена, когда только готовилась стать главой Координационного Совета, и с тех пор весьма преуспела в этой игре, хоть в официальных соревнованиях не участвовала — статус не позволял. Годви Сильверблэк, многолетний чемпион Аквии по шахматам и го, по-настоящему злился, что не может у неё выиграть. Игра, которую Элли вела с неведомым противником, походила на покер: она не знала, кто он, какую цель преследует, какие карты у него на руках. Ей же неожиданно пришёл джокер в лице инопланетной шпионки. Потерять её она никак не могла.

Ночью Элли почти не спала, прокручивала в памяти события, связанные с тайной океана Аквии, начиная со второй исследовательской экспедиции. Пыталась выявить что-то, прежде ускользавшее из внимания, моделировала версии. Все они в конце концов сходились к одной. Той, что с самого начала выдвинула Милени, и с которой она так не хотела — боялась! — соглашаться.

Утром Элли сообщила Координационному Совету, что берёт отпуск: к полудню «Акварида» будет на месте и нужно сосредоточиться на своей главной задаче. Чтобы ничего не отвлекало, она планировала уединиться в лаборатории на это время. Пока же решила немного развеяться: не заказывать доставку, а зайти в ближайшую столовую.

Основной поток посетителей успел схлынуть: работники курорта, позавтракав, отправились в свои сектора. За длинными столами сидели от силы три десятка аквари, ещё двое выбирали блюда. Она присоединилась к ним, ответив на хор приветствий, — Элли Голд узнавали мгновенно, где бы она не появлялась. Выбрала свои любимые лопотки и пюре из морских бобов, поставила тарелки на поднос, пошла к столу.

Она успела сделать три шага, как голова внезапно закружилась. Стены столовой, столы, сидящие за ними люди стали вдруг зыбкими, пошли пятнами, язвами, прорехами, смываясь, как чешуя под пресной водой.

— Элли, что с тобой?! Тебе нехорошо?!

К ней бросились со всех сторон, подхватили под локти, не позволяя упасть, повели к лавке, быстро убрали рассыпавшуюся по полу еду. Она не видела и не слышала ничего этого. В ушах шумел морской прибой, в ноздри бил запах солёной воды, вокруг расстилалась синева океана, над чёрной полоской ушедшего на восток шторма поднималось солнце. Она сидела на металлокерамических плитах пирса, смотрела на торчащие из воды, обрамлённые пенным кружевом скалы-зубцы кальдеры старого Кладбища и улыбалась.