Причиной, по которой капитан прервал их прогулку, стала срочная радиограмма с базы. Пропала связь с придонным промысловым судном, бортовой номер «К-15», работавшим на западной оконечности плато.

— Они не выходят на связь уже два часа, объявлен режим чрезвычайной ситуации, — пояснил Влади. — Там есть и другие краболовы, но с их скоростью они доберутся часов за восемь-десять, мы успеваем за пять.

— Разве гидропланом не быстрее будет? — удивился Крашевский.

— Долететь — быстрее, но в том районе сильный шторм. С поверхности до них не добраться, только под водой.

Остальные члены команды уже знали о ЧП, — едва дверь шлюза закрылась за Алексеем и Эмеральд, двигатели субмарины заработали, она начала разворачиваться. Марти сразу направилась в рубку сменить напарницу, но Влади, повернувшегося, чтобы идти туда же, Крашевский остановил:

— А мне что делать? Какие инструкции для акванавта-наблюдателя на случай форс-мажора?

Капитан внимательно посмотрел на него. Спросил:

— Ты умеешь обращаться с оружием?

Вопрос был настолько неожиданным, что Алексей растерялся. Ответил уклончиво:

— Смотря с каким.

Влади прошёл к своей каюте, кивнул, приглашая. Каюта ничем не отличалась от той, в которой жили Крашевский и Стэлони: двухярусная кровать, стол, стулья, консоль. За исключением единственного: под нижней койкой прятался сейф. Влади наклонился, приложил ладонь к замку, выдвинул ящик с четырьмя пистолетами для подводной стрельбы и боекомплектом к ним. Судя по маркировке, произведены они были на Новой Европе, прибыли вместе с субмариной, по-видимому.

— Видел такие? Подготовишь два: мне и себе?

Всё-таки популярность — полезная вещь. После выхода первого сезона «Аквия. Начало» Крашевский совершил не одно турне. Во время творческой встречи с боевыми пловцами он не только видел такой, но и в руках подержал. Даже на спусковой крючок нажимал, — правда, на суше и незаряженного.

— Сделаю, — коротко ответил.

Будь здесь инопланетное изделие, Алексей поостерёгся бы выказывать такую уверенность. Но для любой техники с Новой Европы, военной в том числе, одним из главных требований был интуитивно понятный интерфейс.

Он не переоценил свои возможности: часа хватило, чтобы разобраться, как пистолетами пользоваться, как их заряжать и разряжать. Когда дверь каюты снова отворилась, Крашевский с гордостью объявил:

— Готово!

Однако это был не капитан. Дайни стояла в дверях, с удивлением смотрела на него и выложенные на столе пистолеты.

— Влади попросил подготовить оружие, — отчего-то сконфузившись, пояснил Алексей. — На случай форс-мажора.

Дайни справилась с замешательство, подошла.

— Я не знала, что на «Аквариде» есть оружие. Можно посмотреть?

— Э-э-э... Ты умеешь с ними обращаться? Они уже заряжены.

Виолет отдёрнула протянутую было руку, губы скривила презрительная гримаса.

— Разумеется! Оружие — для мужчин, женщины слишком глупые и пугливые, чтобы им пользоваться! Везде всё одинаково!

Резко развернулась, шагнула прочь из каюты.

— Дайни! — Алексей попытался остановить. Поздно, дверь захлопнулась. Бежать следом, объяснять? Что, собственно, он мог объяснить?

Влади рассчитал верно: пяти часов им хватило. Сначала они услышали радиомаяк краболова и включили прожектора. Спустя полчаса в их свете увидели и сам аппарат. Внешне он походил на членистоногих, сбором которых занимался, но многократно увеличенный в размерах: приплюснутый корпус, выступающая вперёд коническая рубка, четыре пары широко расставленных ног, два манипулятора вместо клешней.

Когда они подплыли ближе, Крашевский смог оценить размеры аппарата. В длину тот не уступал «Аквариде», при этом был чуть ли не квадратным. Понятно, что такая махина не обладала ни высокой скоростью, ни плавучестью. Краболовы передвигались по дну на восьми трёхчленных ногах, выдерживающих их вес благодаря выталкивающей силе воды. К месту лова они доставлялись транспортными судами и находились на своих промысловых участках по нескольку лет до планового ремонта на базе. Работали на них вахтовым методом по десять дней или дольше в случае шторма, — очередную бригаду доставляли на промысел гидропланом. Добытый и предварительно обработанный улов поднимали на поверхность в контейнерах, где их подбирал сейнер и транспортировал на плавучий рыбзавод.

Стандартно в бригаду входило пятнадцать человек: бригадир, операторы лова, механик и рабочие-чистильщики, — несмотря на внушительные размеры аппарата, большую часть его внутреннего объёма занимало промышленное оборудование. Объектом промысла были крупные ракообразные, которых аквари называли «крабами». К туземному биоценозу эти существа не имели отношения, эволюция Аквии не произвела на свет ракообразных, как и прочих членистоногих. Местных «крабов» создали скрещиванием японского краба и мадагаскарского таракана, живших на Старой Земле, а затем модифицировали их геном для лучшей приспособляемости к аквианским условиям. Лишённые естественных врагов, крабы быстро адаптировались, став основой для многих блюд кухни аквари. При этом ареал их обитания предусмотрительно ограничили способностью размножаться на глубинах от 100 до 500 метров, что исключало неконтролируемое расселение за пределы Большого плато, с одной стороны, и угрозу сельскохозяйственным угодьям Устричных Отмелей, куда более мелководных, — с другой.

Бортовые огни краболова «К-15» горели, но никаких иных признаков обитаемости он не выказывал, застыв неподвижно. На связь тоже не выходил, хоть с «Аквариды» непрерывно вызывали его с той самой минуты, когда засекли сигнал маяка.

Субмарина, замедлив ход, проплыла в полусотне метров над краболовом, и Крашевский понял, почему тот казался перекошенным на одну сторону. Аппарат застыл на самой кромке плато, все четыре ноги правого борта прочно стояли на поверхности, но слева две передние находились по ту сторону обрыва, как-то держались за вертикальную стену. Сохранял равновесие краболов благодаря правому манипулятору, упирающемуся в грунт и служащему якорем и противовесом одновременно. Левый был приподнят, согнут в сочлениях и почти касался передней части корпуса.

Рубку «Аквариды» рассчитывали максимум на троих: два кресла для пилота и капитана и откидное сиденье посередине и чуть позади них. Однако теперь в неё попытались втиснуться все члены команды. Марти и Влади сидели в креслах, Алексею, на правах акванавта-наблюдателя, выделили откидной стульчик, Стэлони и Дайни забились в узкие промежутки между спинками кресел и задней стенкой. Тайси целиком в рубку не помещалась, стояла в проёме двери, не позволяя той закрыться, и заглядывала на экран над плечами бортинженера и доктора, для чего ей приходилось то и дело подниматься на цыпочки.

Субмарина сделала два круга вокруг неподвижного краболова: первый над ним, второй — в двух метрах над поверхностью. Даже если вся аппаратура связи внутри отказала, их не могли не заметить в иллюминаторы. По-прежнему никакого отклика. В конце концов Влади приказал немного поднять «Аквариду» и остановить напротив входного шлюза краболова, находящегося в верхней части массивного корпуса, там, где он переходил в конус рубки.

— Посмотрим, что у них случилось. Идут: я, Марти, Алекси, Стэлони, — распорядился капитан. — Тайси и Дайни остаются на «Аквариде». Если поступит какая информация с базы — немедленно транслируйте мне.

— От меня там пользы больше будет, чем от... — запротестовала было бортинженер, но Влади встал с кресла, показывая, что дискуссии неуместны. Бросил Крашевскому:

— Алекси, неси оружие!

От субмарины к краболову они поплыли одной группой. Вода вокруг была прозрачна и спокойна, ничего не указывало на бушующий на поверхности шторм. Подводная растительность здесь оказалась обильнее и разнообразнее, чем в северных районах плато, где Алексей плавал пять часов назад. Уже знакомый кустарник рос чаще и гуще, в промежутках между ним на дне лежали желтоватые шары «суккулентов», торчали облепленные мелкими фиолетовыми «листиками» веточки. И само дно не выглядело ровным, как бильярдный стол, его покрывали россыпи камней, — чем ближе к краю плато, тем гуще. Видимо, между этими камнями и в норах на вертикальной стене как раз и прятались ракообразные, на которых вёлся промысел.

До краболова они доплыли без происшествий, хоть Алексей не мог перебороть искушение, то и дело дотрагивался до рукояти пистолета, закреплённого на левом предплечье. Марти, спец по подводным аппаратам в целом и по краболовам в частности, ввела аварийный код на замке шлюза. Заблокирован тот не был, внешняя дверь послушно открылась, как только камера заполнилась водой.

Шлюзовая камера краболова оказалась просторней, чем на «Аквариде». Тем не менее втиснуться вчетвером не получилось, поэтому входили парами, в два приёма. Первыми зашли Влади и Марти. Когда повторный цикл шлюзования завершился и внутренняя дверь открылась перед Крашевским, первое, что он увидел — тело аквари на полу. Доктор бросился к нему, а стоявший над незнакомцем Влади хмуро сообщил:

— Мёртвый. Насколько я понимаю.

Сначала Алексею показалось, что чешуя на мертвеце грязно-серого цвета, но потом он понял, что цвет был бежевым, но каким-то бледным, выцветшим, неживым.

— Да, он мёртв, — после недолгих манипуляций над телом согласился Стэлони. Выпрямился, добавил: — Смерть наступила не более четырёх часов назад. Точнее смогу сказать, когда доставим его в лабораторию.

— Не успели... — процедил Влади. — О причине смерти есть какие соображения?

Доктор пожал плечами.

— Видимых повреждений и симптомов нет. Боюсь, на этот вопрос я не смогу ответить даже на «Аквариде».

— Понятно... — Капитан обернулся к стоявшей в глубине коридора Эмеральд. Приказал: — Мы с Алекси идём в рубку, а вы проверьте остальные помещения.

— У нас с доком нет оружия! — напомнила Марти.

Влади помедлил, затем отстегнул кобуру с пистолетом, молча передал ей.

Второй мертвец сидел в кресле пилота. Вернее, сидела — по форме груди и пахового бугорка Крашевский теперь безошибочно отличал «XX» от «XY». Чешуя этой аквари при жизни была то ли синей, то ли зелёной — не разобрать, смерть всем добавляла блеклую серость. Волнистые тёмные волосы цвет не утратили, заставив невольно поёжиться, — на миг показалось, что незнакомка похожа на Дайни. Сходство было кажущимся: другие черты лица, светлая кожа и глаза со светлыми, почти бесцветными радужками, словно кусочки льда.

— Позвать Стэлони? — неуверенно предложил Алексей.

— Думаю, у него и без этого работы хватит, — мрачно возразил капитан. — Помоги!

Вдвоём они пересадили труп с кресла на пол в углу рубки, прислонили к стене. Влади сел на её место, не выказав и намёка на брезгливость, занялся панелью управления. Вскоре позвал:

— «Акварида», как меня слышите?

— Слышу вас отлично! — тут же раздался в динамике голос Тайси.

— Значит, связь в порядке. С базы информации не было?

— Пока нет.

— Капитан, что там? — вклинилась в разговор Дайни. — Что с экипажем?

«Все мёртвые!» — чуть было не брякнул Крашевский. Вовремя прикусил язык.

— Ничего хорошего, — холодно ответил Влади. — Оставайтесь на связи.

Переключился на внутренний канал, набрал личный код биолога:

— Стэлони, слышно меня?

— Да, капитан!

— Где вы?

— Мы в жилом модуле, проверяем каюты. Пока нашли троих, всё то же. Похоже, умерли во сне, свободная смена.

— Ясно. Продолжайте осмотр.

Он глянул на Алексея, оставшегося на ногах и косящегося на мёртвое тело. Предложил:

— Садись! Проверим регистратор, попробуем разобраться, что у них случилось.

«Чёрный ящик» краболова хранил телеметрию основных бортовых систем, запись разговоров в рубке и транслируемое на главный экран изображение. Влади отмотал назад аудиозапись, пока тишину не прервали голоса.

Вначале ничего интересного не происходило, двое аквари, находившиеся в рубке, — оператор лова и его помощник, — занимались повседневной работой: извлекали добычу из нор в стене плато. Картинка при этом оставалась неподвижной, на ней отображалась лишь кромка обрыва, поросшая водорослями, — опытные ловцы не считали нужным выводить изображение с камеры манипулятора на большой экран. Потом женский голос произнёс удивлённо:

— Глянь, что это там?

— Где?

— Правее длинных усов и гораздо ниже. Поверни туда фонарь! Видишь?

— Хм... Вывести на главный экран?

— Давай!

После этих слов синхронизированное с аудиодорожкой изображение изменилось. Место кромки плато заняла его стена, похожая на ту, что Крашевский видел своими глазами севернее, разве что расщелин в этой было побольше и вертикальная часть её не заканчивалась в нескольких метрах от верхнего края, а уходила в черноту глубины. И оттуда, из черноты, что-то всплывало, подсвеченное закреплённым на манипуляторе прожектором.

— Как думаешь, что это такое? — спросил помощник.

— Понятия не имею!

Алексей полностью разделял недоумение промысловиков. На первый взгляд объект походил на пузырь воздуха, только двигался он чересчур медленно для пузыря. Оценить его диаметр не получалось, так как непонятно было, на каком расстоянии он находится.

Однако постепенно оно приближалось. Не всплывало вертикально вверх, как положено пузырю воздуха, а целенаправленно двигалось к краболову. Вскоре стало очевидно, что и не пузырь это вовсе. Объект походил на выпуклый многогранник, сложенный из десятков маленьких кубиков и тетраэдров. Свет прожектора преломлялся на его гранях, заставлял сверкать мириадами бликов, не позволяющих разглядеть внутренности.

— Никогда такого не видела, — заворожённо призналась оператор.

— Может, разбудить бригадира?

Ответа на дельное предложение не последовало. Вместо этого оператор произнесла недоумённо:

— Не пойму, оно твёрдое или нет?

Недоумение её было вполне уместным. Многогранник сохранял свою форму, но вместе с тем каждый его элемент словно трепетал, выпучивая и втягивая грани. Жёсткий каркас, ячейки которого затянуты мыльными плёнками, — пришло в голову Алексея сравнение. Сравнение весьма приблизительное, так как никакого каркаса не было. Рёбра и вершины многогранника складывались из рёбер и вершин составляющих его элементов.

Крашевский покосился на сидевшего в соседнем кресле капитана и изумился увиденному не меньше, чем от происходящего на экране: бледный, губы сжаты,

— Оно уже в пределах досягаемости, — сообщил помощник оператора. — Проверим?

— Угу.

Камера двинулась навстречу объекту, а значит, двигался и манипулятор, на котором она была закреплена. Вот в зону видимости попали выдвинувшиеся захваты. Мягко, почти нежно они обхватили объект. Алексей видел манипуляторы, когда они осматривали краболова снаружи, так что мог сопоставить размеры. Многогранник был меньше, чем показалось вначале — размером с крупный грейпфрут. «Как раз внутри черепа поместится», — возникла странная и неуместная ассоциация.

Захваты зафиксировали объект перед глазком видеокамеры, картинка замерла, но в краболове что-то происходило:

— Лесси, не нужно его слишком близко подносить, — нервно попросил помощник.

— Это не я... Вот дрянь, клешня не слушается!

— Сбой электроники? Всё, я вызываю бригадира! Барги, подъём! Похоже, у нас... Эй, у нас что, связи нет?! Да останови ты его!

— Не могу!

— Я за бригадиром!

Шорох подсказал, что помощник оператора вскочил и выбежал из рубки. В следующую секунду многогранник лопнул, разлетелся на десятки или сотни кристалликов блекло-серого льда.

Трое вскрикнули одновременно: Алексей, Влади и записанный регистратором голос оператора Лесси. Для неё этот вскрик оказался последним.

Аудиозапись продолжала прокручиваться, но в рубке стояла тишина. На экране теперь были лишь захваты манипулятора, ничего больше не удерживающие. Крашевский перевёл дыхание, повернулся к Влади:

— Ты понял, что это было?

Спохватился, поняв, что обратился к нему в мужском роде. Влади, если и заметил это, не прореагировал. Ужас на его лице сменился угрюмой решительностью. Он посмотрел на напарника, открыл рот, готовый ответить... не успел, прерванный голосом из динамика интеркома:

— Капитан, мы нашли живого! В модуле предварительной очистки. Видимо, потерял сознание и упал вниз головой в чан для мойки крабов. Понятно, сразу оброс чешуёй. Сейчас в коме, не дышит, но слабый пульс есть. Я отнесу его на «Аквариду».

— Хорошо. Стой, скольких вы нашли?

— Семеро мёртвых и один живой. Плюс ещё один, которого ты видел возле шлюза...

— Плюс один в рубке, — безжизненным голосом добавил Влади. — Итого десять. Надо найти ещё пятерых, возможно, кто-то жив. Марти там?

— Да, кэп, я здесь.

— Отнеси пострадавшего на подлодку, запри в карантинном боксе и немедля возвращайся.

— Запереть? Кэп, он в таком состоянии, что это излишне...

— Марти, сделай, как сказал капитан, — доктор мягко прервал возражения Эмеральд. — И будь осторожна!

— Хм... Ладно, сделаю.

Закончив разговор, Влади поднялся с кресла. Пояснил:

— Я к Стэлони, ты побудь здесь.

— Пистолет возьмёшь? — неуверенно предложил Крашевский, хоть расставаться с оружием чертовски не хотелось. Он не понимал, что произошло — происходит?! — на краболове, и от этого становилось ещё тревожнее.

— Да, следовало вооружить всех, — кисло согласился Влади. Пистолет, тем не менее, не взял.

Алексей остался один. Вернее, с мёртвой аквари, оператором лова. Как её звали? Лесси Дакгрин? Или Гринишблю? Может, Индиго? Не важно! Важно — узнать, что её убило. Рубка цела, разгерметизации нет, значит, эта твёрдо-мягкая штука никак не могла попасть внутрь... или всё же могла?

Он покосился на мёртвую и только теперь заметил, что глаза ей они не закрыли. Начинающееся трупное окоченение заставило тело чуть сдвинуться, голову — наклониться. Взгляд её оказался направлен на кресло, в котором сидел Крашевский, мёртвая словно пристально следила за живым. Алексей невольно передёрнул плечами, вновь ощутив себя голым в чешуе. Показалось, что цвет следящих за ним глаз точь-в-точь такой, как у таинственных кристаллов. Он поёрзал в кресле, погладил рукоять пистолета. Встать и закрыть ей глаза? Заставить себя сделать это Крашевский не смог, предпочёл отвернуться.

В отличие от рубки «Аквариды» большая часть здешней была прозрачной, предоставляя оператору и пилоту обзор в 180 градусов, а свет прожекторов делал картинку не менее чёткой, чем изображение на экране. Поэтому Алексей сразу заметил движение в верхнем секторе, задрал голову. Марти Эмеральд транспортировала бесчувственное тело цвета тёмной охры. Пострадавшего она держала, просунув руки под мышки, ей вполне хватало ног с ластами, чтобы плыть. Она использовала их как большой сильный хвост, плавно и мощно выгибаясь всем телом. Алексей залюбовался грациозными движениями, вспоминая прерванный танец и надеясь на возможность его повторить, в полной мере испробовать, что это такое — «секс аквари».

Потом подумал о Дайни, вспомнил её глаза, губы — так близко от своих губ. Тело отозвалось просыпающимся возбуждением, но это было совсем иное. Да, он хотел физической близости со смуглой кареглазой девушкой, решительной и ранимой одновременно. Но не желал отделять её от чувств, разделить любовь и секс. Видимо, он пока «неправильный аквари». Ну так «правильным» он и не собирается становиться. Доберётся до тайны, закончит свою авантюру, и прощай Аквия, прощай чешуя!.. А как же Дайни?

Крашевский насупился. Сможет он увезти её с собой? Убедить, что в Галактике есть места помимо Аквии, где женщина — не вещь, не существо второго сорта. Где биологический пол не определяет статус человека в социуме, где она сможет заниматься любым делом, каким пожелает. Ну, почти любым. Инженерией и механикой уж точно! Но что он способен предложить взамен симбиоза с этим диковинным миром кроме своей любви? А разве любви недостаточно? Вполне достаточно — если она взаимна. В этом и заковыка.

Пока он предавался размышлениям, Марти добралась до субмарины, указала находящимся внутри, чтобы приняли «груз», подплыла к шлюзу, набрала код. Для этого ей пришлось освободить одну руку, второй перехватила охряного за предплечье. И тут он шевельнулся.

Сначала Алексей подумал, что показалось. Но нет, Эмеральд тоже это заметила, подтянула пострадавшего к себе. Что-то ему говорила? Корпус краболова отсекал распространяющийся в воде инфразвук, не услышишь. Тем временем шлюзовая камера заполнилась, внешняя дверь открылась. Марти втолкнула внутрь пострадавшего, втиснулась сама. Последнее, что Крашевский разглядел, прежде чем дверь за ними закрылась, — взметнувшаяся вверх рука охряного.

Получается, он очнулся? Алексей подозрительно покосился на сине-зелёную Лесси. Нет, эта признаков жизни не подаёт, мёртвый взгляд устремлён в никуда. Но если выжил хотя бы один, то это шанс, что он расскажет о случившемся. Наверное, нужно сообщить капитану?

Крашевский осмотрел консоль интеркома. Тут всё понятно, сложностей в пользовании не предвидится. Или лучше не спешить, подождать информацию с субмарины?

Он попробовал переключиться на внешнюю связь, проговорил в микрофон:

— «Акварида», как меня слышите? Что там у вас, промысловик очнулся?

Тишина в динамике. Может, он не те кнопки нажимает?

Снаружи снова возникло движение. От открывшейся двери шлюза субмарины устремился гибкий силуэт. Быстро Марти справилась!..

Это была не Эмеральд, к промысловому аппарату спешил охряный. Плыл он не так грациозно, и за ним тянулся расплывающийся в воде бурый хвост. Кровь?!

Сбросил оцепенение Алексей, только когда охряный добрался до шлюза краболова. Закричал в микрофон, лихорадочно тыкая пальцами в сенсоры:

— «Акварида», «Акварида», ответьте!

Вспыхнуло табло: «Шлюз открыт!» — и тут ожил динамик:

— Капитан, капитан, внимание! — кричала Дайни. — Спасённый аквари взбесился! Напал на Марти, пытался прорваться на борт! Марти стреляла в него, он сбежал. Заблокируйте шлюз! С Марти плохо... совсем.

Заблокировать?! Крашевский принялся лихорадочно искать соответствующую кнопку на пульте... поздно, табло погасло. Охряный уже на борту.

Алексей вскочил, повернулся к двери, выхватил пистолет. Спохватившись, закричал в микрофон:

— Капитан, тревога! Охряный тип взбесился...

— Алекси, это внешняя связь! — тут же заорала Дайни. — Переключи канал!

Значит, он таки сумел переключиться. Невовремя!

В этот раз переключатель нашёлся на удивление легко: вертикальный сенсорный тумблер с пометками: «Ext»/«Int». Разумеется! Большую часть здешней техники сделали имперцы. Он быстро переключил, закричал:

— Влади, Влади!

Дверь рубки распахнулась. На пороге стоял незнакомый аквари в тёмно-охряной чешуе. Едва заметная на таком фоне кровь стекала по его бедру, блекло-серые глаза смотрели на Алексея. Тот же цвет, что у мёртвой оператора, что у мягких кристаллов. Цвет смерти.

— Стой, где стоишь! — предупредил Крашевский, поднимая пистолет.

Непонятно, услышал его пришелец, понял ли, — в следующий миг он, не обращая внимания на рану, одним прыжком преодолел расстояние от двери до кресла. Схватил Алексея за плечо, швырнул в сторону. Удар спиной и затылком о переборку получился таким сильным, что в глазах вспыхнуло. И погасло.

Очнулся Крашевский от голоса настойчиво вопрошающего Влади:

— Алекси? Алекси, что случилось? Почему не отвечаешь?

Превозмогая боль в затылке, головокружение и тошноту, Алексей разлепил веки. Конечно, капитана в рубке нет, голос его идёт из динамиков. Охряный на призывы внимания не обращал, стоял у пилотского кресла. Оно не пустовало. Охряный загораживал его почти целиком, видны были лишь руки сидящего, вытянутые к консоли.

Сознание отказывалось примириться с происходящим, пришлось окинуть взглядом всю рубку, чтобы признать: в кресле — мёртвая аквари-оператор. Условно мёртвая: руки её с чёткостью и методичностью робота двигались по приборам управления. А руки охряного лежали на голове оператора, поглаживали её, словно джойстик, — тоже управляли. Не оставалось сомнений: оператор — придаток к консоли, необходимый, так как мозг его содержит знания об управлении промысловым аппаратом.

Подтверждая догадку, заработали сервомоторы правого манипулятора. Он с силой выдернулся из грунта, начал двигаться вверх и влево. Тут же пришли в движение ноги, по очереди отрываясь от поверхности, делая шаги. Полусферический обзор не оставлял сомнения, что аппарат поворачивают в сторону обрыва. Начавшийся крениться пол это подтверждал. Если не остановить немедленно, они свалятся в пропасть. И если стена плато идёт вертикально до самого подножия...

О том, чтобы подняться на ноги, речи не шло. Алексей попробовал хотя бы сесть, опереться спиной о переборку. Голова закружилась сильнее, но он справился.

Движение аппарата ощутил не только Крашевский. Голос Влади сделался выше, наряду с тревогой в нём зазвучали нотки страха:

— Алекси, что происходит?! Ты в рубке? Мы идём к тебе!

Идут... Это хорошо, это правильно — в одиночку ему не справиться с этим типом. Но они безоружны и ничего не знают. Надо как-то предупредить. Интерком включён, но вряд ли он сможет кричать достаточно громко и разборчиво, чтобы передать сообщение, находясь на таком расстоянии от микрофона. Да и не позволят ему кричать.

Вдруг вспомнилось, как Влади вызывал Стэлони по персональному коду. На краболове есть ретранслятор, поэтому запястники снова стали средством связи.

Алексей поднёс руку к лицу, набрал код Влади. Прошептал:

— Срочно уходите с краболова! Он сейчас упадёт...

Охряный повернул голову, уставился на Крашевского. Во взгляде его был приговор. Собственно, то, что Алексей не мёртв до сих пор, всего лишь случайность. Не потеряй он сознание при ударе, прояви признаки жизни, его бы добили. А так нечто, управляющее этим существом, переключилось на более важную программу.

Пистолет Алексей уронил при падении, тот лежал метрах в двух, не дотянуться. Следовало раньше об этом думать, до того как охряный оглянулся, — головокружение и тошнота путали мысли. Теперь поздно, не успеет доползти...

И не нужно ползти! — блеснуло в голове решение. Нужно бросить тело в ту сторону, схватить оружие и выстрелить. Не думать о боли, о вероятности успеха, а действовать!

Они с охряным бросились к оружию одновременно. Удобная ребристая рукоять словно сама нырнула в ладонь, палец нашёл спусковой крючок, тело перевернулось на спину, позволяя рукам взметнуться вверх, навстречу нависшему над ним врагу.

Аквари не умел драться ни руками, ни ногами. Хватать, рвать, бросать, но не бить! Иначе выстрела бы не получилось, — удар ногой выбил бы оружие, следующие размозжили бы голову. Но вместо этого охряный наклонился, чтобы схватить за горло, и длинная стреловидная пуля ударила ему в глаз почти в упор, прошла сквозь мозг, разметав тот вместе с костями взорвавшегося затылка.

Охряный умер мгновенно, упал, пригвоздив Крашевского к полу. Алексей попытался выстрелить второй раз, — в оператора. Это оказалось излишне, — едва странная связь, соединяющая этих существ, оборвалась, как руки сине-зелёной аквари обмякли, соскользнули с приборной панели, повисли вдоль подлокотников кресла.

Однако точка невозврата была пройдена: краболов медленно кренился в пропасть. Возможно, окажись в рубке умелый пилот, он смог бы предотвратить падение. Алексею же оставалось только закрыть глаза, даже отвечать на зов Влади сил не было. Головокружение и тошнота опять догнали его.

Он не помнил, как открылась дверь рубки, как Стэлони сбросил с него труп. Как Влади, хватаясь за спинки кресел, чтобы устоять на кренящемся всё сильнее полу, подскочил к панели управления и быстро оценил обстановку. Как его тащили к шлюзу, как потом лежал уже не на полу, а на боковой стене, ожидая, пока тот сработает.

Очнулся он, оказавшись в воде, когда чешуя облепила лицо и голову. Плыть сам не мог, его тащили, подхватив за плечи, вверх вдоль вертикальной стены, борясь с водоворотом, пытающимся утянуть на глубину вслед за «К-15», бортовые огни которого становились всё тусклее.

Затем они плыли к «Аквариде». Когда добрались до шлюза, над обрывом поднялось облако воздушных пузырей, унеслось к поверхности. Корпус краболова лопнул при ударе, пустив воду океана и всё, что в ней есть, к мёртвым телам в живой пока чешуе.

Когда дверь шлюза открылась и Алексея затолкали внутрь, он вновь потерял сознание.