Стояло позднее лето. Совсем недавно была их годовщина. Полина знала, что нехорошо пропускать первую же годовщину, но надеялась, что Влад не обиделся. Ей сложно было запомнить дату. Двадцать третьего или двадцать второго августа? Видимо, память и впрямь сильно исказилась, ладно хоть месяц она помнила точно!

Чтобы вспомнить точно, ей требовалось нырнуть в шкаф, где хранился старомодный фотоальбом с настоящими бумажными фотографиями. Они тогда поехали в Коломенское. Снова.

Четыре года назад.

Редкое место, где кусты не навевали дурных воспоминаний, можно было расположиться с пледом на небольшой пикник и погреться под ускользающим солнцем. Влад с утра был мрачен, и Полина даже думала отказаться от поездки. Мало ли из-за чего у него такое дурное настроение. Может, на работе проблемы, и ему позвонят, несмотря на выходной. Или голова болит, и тогда пикник точно будет испорчен.

Но её аккуратное предложение перенести прогулку встретило такое яростное сопротивление, что Полина заподозрила худшее.

Она даже позвонила маме – тогда они разговаривали пусть не каждый день, но довольно часто, и звонок этот не был чем-то особенным.

«Мне кажется, Влад собирается меня бросить, – без длинных вступлений призналась Полина. – Наверное, устал от моих закидонов».

И разозлилась на себя. Даже слово такое использовала – из лексикона родителей. Кто ещё сейчас так говорит?

«В Коломенском? – Полина почти видела, как мама недоумённо поджала губы и качнула головой. – Вот это он затейник, если так. Но с чего ему тебя бросать? Вроде так за тобой ухаживал, пока ты… А сейчас что?»

Мама никогда не могла произнести вслух то, что случилось с Полиной, и Полина её понимала. Ей и самой это признание давалось нелегко. Чему она неприятно поразилась, так это тому, как пренебрежительно и даже недовольно в устах мамы звучало это «так за тобой ухаживал». Как будто это что-то плохое.

Да и поверила она в то, что Влад решил её бросить, как-то сразу. Полина догадывалась, что родителям не нравится Влад и что это взаимно. Влад считал, что дело в его корнях – он приезжий, а не коренной москвич. Собственной квартиры в Москве нет, вот родители и посчитали его охотником за их жильём, пусть Полина и снимала теперь квартиру отдельно.

«Вы будете в Коломенском, он тебе скажет, что уходит, ты расплачешься». – Мама начала деловито конструировать печальное будущее Полины, а та даже не могла возразить. Конечно. Расплачется. А как иначе? Она привыкла к Владу. Он стал таким незаменимым, словно был частью её самой. Без него ей даже выходить куда-то было в тягость.

«Будешь плакать, а он тогда уйдёт. Пока ты сообразишь с твоими страхами, как выбраться из Коломенского, он уже будет далеко. Вернётся в квартиру и вынесет всё ценное. Что у тебя есть ценного?»

«Влад», – хотела сказать Полина, но снова онемела. Спустя годы она не могла понять, почему так легко согласилась с доводами матери.

«В общем, ключ у нас запасной от твоей квартиры есть, мы туда поедем с отцом после вашего отъезда, – решила мама. – Якобы привезём тебе кофеварку. Ты давно её просила. И если он заявится без тебя – шиш ему, а не вещи!»

Полина согласилась с её доводами и дальше уже безропотно собиралась в поездку. Влад попросил надеть нарядные горчичного цвета юбку и пиджак, а под них лимонную блузку. Полина подумала, что будет выглядеть как идиотка на пикнике в этой одежде, но спорить не стала. Ей и впрямь шёл этот пиджак, ещё бы цвет другой…

В Коломенском настроение у Полины улучшилось, и предчувствия уже не мучили, хотя Влад всё ещё был не в настроении. Но он купил ей рожок с лимонным мороженым, а у самого парка их встретила улыбчивая девушка-фотограф. Теперь понятен был и её наряд, и то, что вряд ли Влад собирается её бросить. Это слишком странно – заказывать для этого события фотографа. А для какого не странно – Полина и думать боялась. Просто гнала прочь все мысли, суеверно не желая надеяться на что-то хорошее.

Влад мрачнел всё больше, искоса поглядывая на неё и тут же отворачиваясь. Весёлая девушка-фотограф в клетчатых широких брюках и кожанке постепенно теряла свой оптимизм, но всё-таки пыталась сделать хорошие кадры. Влад словно через силу обнимал её, делал вид, что целует. Когда они расстелили плед и достали еду, фотограф сделала ещё несколько слащавых постановочных кадров и без улыбки произнесла:

– Давайте, Влад, время заканчивается.

Полина повернулась к Владу, а он достал коробочку. Сердце Полины заколотилось. Неужели вот прямо… почти как в кино? Почти, потому что лицо Влада выражало меньше любви, чем в обычные дни, неужели и впрямь голова так болит? А ещё он не вставал на одно колено, просто открыл коробочку. Колечко было красивым. Чуть более массивным и плотнее покрытым фианитами, чем Полине хотелось бы, но она не представляла ни одной девушки, которая в такой момент начала бы придираться к деталям.

Щёлк, щёлк, щёлк! Вот и отметились вехи предложения. Влад просто спросил: «Выйдешь за меня?» И она поспешила согласиться.

Кольцо было ей велико, и скрыть это ей не удалось. Влад впервые едва заметно улыбнулся.

– Куплю другое, – произнёс он. – Это пока для воспоминаний.

Только после этих слов Полина поняла, что это действительно произошло – ей сделали предложение! Они с Владом всегда будут вместе, и, невзирая ни на что, Полина будет счастлива. И своим детям они будут показывать фотографии этого дня.

К тому моменту, когда до этого дойдёт дело, постановочность кадров сотрётся из памяти, и они будут весело смеяться, рассказывая, как кормили друг друга обсыпанной пудрой булочкой или яблоком.

И не было ничего удивительного, что на задний план ушло всё. Страхи Полины, её переживания, её ещё не до конца зажившая нога, из-за которой она в холодную или дождливую погоду чуть прихрамывала, даже родители, поехавшие в их с Владом квартиру ждать его возвращения.

О родителях Полина вспомнила, лишь когда увидела их. Влад начал открывать дверь и остановился.

«Заперто на два поворота, а не три, – шёпотом произнёс он. – Я точно помню, что запирал на три. Встань за моей спиной».

Жгучий страх хлынул на Полину, она на мгновение забыла, как дышать. А потом вспомнила. Мама с папой! И стыд, не менее жгучий, чем страх, затопил её.

– Мама, папа, – она вырвалась вперёд, невзирая на то, что не знала наверняка, что там именно её родители. – Мы с Владом решили пожениться!

Конечно, это были её родители. Тогда Полина была просто рада, что не ошиблась. Отец довольным не выглядел, но мрачное лицо его немного разгладилось.

«Полина Осинкина? – проворчал только он. – Ну-ну».

И больше ничего не сказал. Ушёл только с Владом в комнату – поговорить. А Полина и мама уединились на кухне.

Полина повинилась, что от радости забыла предупредить, показала кольцо и наряд, покрутилась в костюме.

«Совсем тебя не узнаю, – грустно улыбнулась мама, промокая глаза салфеткой. – Такая барышня, стрижка другая, волосы светлые. Но дай бог, дай бог».

Потом она замахала салфеткой на дочь, словно отгоняя злых духов и неприятные воспоминания. Жаль, что это не сработало. Впрочем, никогда это не помогало, с чего бы тут начинать?

Заказав еду из ресторана – нужно же было отметить такое событие, – Полина с мамой принялись обсуждать свадьбу. Платье, туфли. Как украсить зал и где его снять? Где-то подальше от центра должно быть дешевле, но так, чтобы не выглядело совсем ужасно. Украсить нужно для этого самим, выбрать цвет праздника, например зелёный. Нежные цветы, листья. Продумать платья для подружек невесты, бутоньерки для друзей.

Полина вдохновлялась всё больше и видела, что и мама начала улыбаться, словно отражала свет её счастья.

«Впервые за эти месяцы вижу тебя такой довольной, – призналась тогда она. – Надеюсь, Влад и впрямь сумеет сделать тебя счастливой».

Сама Полина в этом даже не сомневалась. Следующая неделя была самой счастливой с тех пор, как с ней случился тот «инцидент». Когда она говорила так, звучало сухо и безлико. И можно было не думать про ту траву. Скамейку. Шиповник. Всю неделю Полина не вспоминала преследователя, как будто он вдруг исчез из её жизни. Она позвонила всем своим подругам, даже тем, с которыми перестала общаться, чтобы поделиться новостью.

Всё-таки из их курса только Кристина выскочила замуж ещё в университете, правда и развелась через полгода. Полина же точно знала, что у неё с Владом всё будет не так. Они будут вместе всегда. И у Полины Осинкиной не будет такого прошлого, как у Полины Светловой. И поэтому свадьбу хотелось особенную. С платьем обязательно цвета шампанского, купленным или сшитым на заказ. С подружками как в иностранных фильмах – в одинаковых платьях. Или хотя бы похожих – Кристина после развода так растолстела, что не влезет в такое же платье, как у всех. И заказать торт в той пекарне с известным владельцем. Конечно, не его фирменный, на это никаких денег не хватит, но такой, чтобы можно было потом говорить, томно закатывая глаза, что торт от сами-знаете-кого.

В эти дни все засыпали Полину комплиментами, она расцвела и стала больше напоминать себя прежнюю. Полина и сама это знала. Только вот длилось это недолго.

Полина не сразу заподозрила неладное, когда Влад повёз её куда-то днём в четверг. Они иногда выезжали вместе, чтобы она «не засиделась в четырёх стенах». Влад гораздо лучше знал Москву и интересные новые места, чем коренная москвичка Полина. Но когда они подъехали к ЗАГСу, она заволновалась.

«Мы будем подавать документы?» – спросила она, лихорадочно высчитывая день свадьбы. Кажется, подают за месяц. Платье пошить не успеют, придётся брать готовое. Хороший ресторан, скорее всего, тоже не найти, но подальше от центра ещё можно… Нужные для оформления цветы точно не получится найти.

«Не совсем», – как всегда лаконично, ответил Влад.

Полина хотела уточнить, что значит «не совсем», но тут увидела знакомые клетчатые штаны и всё поняла.

«А-а… а как же месяц? – только и сумела произнести она. – И платье. Причёска. Маникюр!»

Потом она устыдилась, что лишь после этого вспомнила про маму и отца, которые вообще-то уже настроились на её свадьбу. Мама тоже подбирала платье, а отец планировал похудеть и влезть в костюм с юбилея.

«Тебе нужна свадьба или наш с тобой союз? – неожиданно жёстко спросил Влад. – Неужели ты предпочтёшь потратить кучу денег на всю эту шумиху, которая нам с тобой вовсе не нужна?»

Он говорил негромко, чтобы не слышала стоящая неподалёку фотограф, но каждое слово ввинчивалось в голову Полины буром.

Он прав.

Ей лучше не поднимать голову слишком высоко, не устраивать шумиху, не напоминать о себе преследователю. Ведь кто знает, может, он затаился, считая, что она полностью сломана? А после её свадьбы решит вернуться? Полина пыталась остановить рой панических мыслей тем, что так преследователь скорее поймёт, что у неё теперь есть защитник, но почему-то совсем не выходило.

И в голове дробно стучало: «Не высовывайся. Не высовывайся!»

«А подружка невесты? – только и спросила она. – И как тебе удалось обойти необходимость подать документы заранее?»

«Позвони, если кто-то успеет приехать за сорок минут, я не против», – пожал плечами Влад. Второй вопрос он проигнорировал.

Достаточно близко была только работа Кристины, и она выскочила на обед, чтобы поприсутствовать на свадьбе. Паспорт у неё с собой был, повезло.

Полина думала позвонить ещё родителям, но потом решила, что это плохая идея. Добраться до ЗАГСа за такой короткий срок они не успеют, а их отношения с Владом только-только стали налаживаться. Пусть думают, что это было их общее решение.

Успокоиться это, правда, никак не помогало. Полину трясло, как от гриппа, бил озноб, и даже руки по-настоящему похолодели. И всё это от мыслей о том, что скажут родители и подруги. Похоже, Влад был прав: для неё оказались очень важны свадебное платье и торт.

Она остановилась на лестнице, где Влад взял её под руку, чтобы сфотографироваться.

«Может, перенесём, – еле слышно прошептала она, не переставая улыбаться девушке в клетчатых штанах. – Я… мне важно быть в белом платье. И все остальное важно. Я обещала родителям. Я их единственная дочь».

Она охнула и не сумела удерживать улыбку дальше оттого, как больно сжал её локоть Влад. Слёзы выступили на глаза, но она быстро их смахнула ресницами и задрала голову вверх, чтобы не разреветься прямо в ЗАГСе.

«Не говори ерунды, – шепнул Влад ей, сам продолжая улыбаться на камеру. – Нам придётся отложить это на несколько лет. А ты хоть догадываешься, как сложно попадать в больницу к человеку, который тебе никто? Ты подумала о нас с тобой?»

Еле слышно всхлипнув, Полина кивнула.

Да, со стороны Влада никого и не должно было быть, но это как раз не удивляло Полину. У сироты могло и не быть никого в Москве. Приятели у него точно были, но настоящие друзья остались там, в Магнитогорске, откуда он был родом.

Полине было интересно, как и где жил её будущий муж, но она не торопила события, решив, что однажды побывает и там. Пока у неё были только фотографии Влада из его родного города, да ещё аккуратная двойная могила Виктора и Маргариты Осинкиных, умерших в один день.

О том, что Влад мог специально подстроить так, чтобы раз не его, то и ничьи родители не могли присутствовать на свадьбе, Полина старалась не думать. Эта мысль просто лезла от обиды – и только. Влад не виноват, что он сирота, и Полина не виновата, что привязана к своим родителям и мечтала видеть их на свадьбе. В конце концов, никто не помешает им потихоньку накопить на празднование и отметить отдельно. Бумажки бумажками, а романтика отдельно. Так даже лучше!

И Полина воспрянула духом и даже сумела искренне улыбнуться.

«Ну вот и молодец, – шепнул ей на ухо Влад, и его хватка ослабла. – Пойдём, выберем букет. У нас есть ещё пятнадцать минут».

Букеты в соседнем цветочном киоске были сплошь свадебные. Полина ткнула пальцем в первый попавшийся – всё равно отдавать толстой Кристине, вряд ли фотограф станет ловить букет невесты! И только получив в руки букет – куда тяжелее, чем казалось на первый взгляд, – она поняла, что всё происходит по-настоящему. Она действительно выходит замуж!

И всё же чувство вины переполняло Полину, пока они поднимались к залу для брачующихся. Назвали-то как – «брачующиеся». Сразу становилось ясно, что тут нет места празднику и роскошному платью. Просто документ, который позволит Владу и дальше защищать её и заботиться о ней. Как он делал всё время в больнице, где даже родители бывали реже.

Кристина успела минута в минуту.

Они почти бегом вернулись к залу и вошли точно по времени. Полина слабо помнила, что говорила женщина с усталым одутловатым лицом, позволила Владу надеть ей на палец гладкое аккуратное кольцо, которое ей было впору, сама надела ему кольцо. Или сначала они что-то подписывали?

В памяти Полины всё перепуталось. Последним был поцелуй – это точно. После слов: «Молодожёны, можете поздравить друг друга» – Влад прижал её к себе, едва не помяв букет, и поцеловал её. Целомудренно и жёстко.

Оглушительно захлопала Кристина, постоянно поглядывающая на часы, не закончился ли её обед, рядом сновала, щёлкая камерой, клетчатая. Прошлые фотографии были чудесными, и Полина надеялась, что и это событие они будут вспоминать со смехом. Сбежали вдвоём отметить свадьбу, потому что им никто больше не нужен!

Фотографа и Кристину Полина заранее выкинула из этого воспоминания, но они постоянно пробирались обратно. Иногда с ними были и мама с папой, и тогда у Полины щемило сердце. Может, они их тогда позвали? Мама охала, что не прокрасила седину, а папа ворчал, что не было положенного выкупа невесты. Они ведь были на её единственной свадьбе, да? Ответа Полина не находила.