Днём Полина снова осталась дома одна, взгляд картины сверлил её затылок. После выхода в магазин возбуждение не проходило долго, но Полина хотела всё-таки немного поработать. И снова смотрела на одну и ту же страницу текста, не понимая, о чём в ней идёт речь.

Когда они с Владом дошли до продуктового, Полине казалось, что ей немного легче. Магазин был почти пуст, и они легко прошли первую половину зала.

– Милая, я забыл взять колбасу для бутербродов. – Влад выглядел и впрямь расстроенным, а Полину кольнуло чувство вины. Она даже не вписала колбасу в список необходимого, а ведь Владу порой приходилось не только завтракать, но и ужинать бутербродами – когда Полину снова настигал приступ паники и она до вечера не могла успокоиться. – Давай вернёмся?

Полина снова ошиблась. Она делала это уже множество раз за последние несколько лет. И ничего не могла с этим поделать. Ей страстно хотелось получить обратно свою обычную жизнь, поэтому она вновь и вновь билась об эту стену. Вот и сейчас она сказала как можно небрежнее:

– Иди, я пока выберу яйца и масло.

– Ты справишься? – Влад тоже помнил предыдущие случаи, но не настаивал. Когда Полина уверила, что прекрасно дождётся его с колбасой, стоя посреди отлично освещённого зала с продуктами, он ушёл.

А Полина нагнулась к лоткам с яйцами. Нужно было выбрать самые свежие и убедиться, что в подложке нет треснувших. Самая успокаивающая рутина в магазине, даже лучше, чем выбирать хорошие яблоки. Полина задумалась, почему именно там, где лежат яйца, стенд с зеркальной поверхностью. Неужели кому-то кажется наиболее эстетичным огромный ряд яиц? Мысль проскользнула и пропала. Полина просто смотрела на отражение своих рук, что сновали туда и обратно над лысыми головёнками яиц, и даже собиралась улыбнуться таким некстати возникшим ассоциациям, как краем глаза заметила движение. За её спиной остановилась тёмная фигура. Полине не нужно было даже вглядываться, чтобы понять – это мужчина. Крупный и молчаливый.

Дома Полина училась успокаивать себя сама. Она говорила себе мысленно или тихим голосом, что в Вейске неоткуда появиться её преследователю. Она напоминала себе, что сменила всё: фамилию, причёску, одежду. Она больше не та жертва, что умирала от боли и страха на траве за кустом шиповника.

Это, правда, слабо помогало ей даже дома, а здесь, посреди магазина, ни одна спасительная мысль не посетила её разум. Она просто съёжилась и замерла над яйцами, не в силах крикнуть или пошевелиться. Осознание беспомощности пронзило её мозг не хуже раскалённой иглы. Нужно было обернуться, закричать, выпрямиться наконец! Схватить пару яиц и бросить прежде, чем её снова коснутся его грубые руки. Быть непредсказуемой и сильной.

Одна крошечная мысль скользнула в голову: это просто покупатель, сейчас он пройдёт мимо. Ухватиться за эту мысль Полина не успела – фигура двинулась к ней. Язык Полины прилип к нёбу, и она могла только мычать. Слишком тихо, чтобы её услышал кто-то ещё.

А когда чужая рука коснулась её рукава, она была уверена, что лишится чувств. Но не лишилась, как, впрочем, и тогда.

– Девушка, вы выбрали? – Резкий голос только усилил её дурноту. – Загородили тут всё!

Полина испуганной птицей шарахнулась в сторону. Мужчина же, пожилой и желчный, не обращал больше на неё никакого внимания и потому не видел её искажённого в страхе лица, не видел, как подгибались её колени, как дрожали руки.

Такой её и нашёл Влад. Обхватил руками, вжал лицом в свою куртку.

– Дыши, дыши, – тихо произнёс он ей в макушку. И она дышала его тонким травяным парфюмом, его запахом. И не успокаивалась.

Мужчина, так напугавший её, давно выбрал дурацкие яйца и пошаркал дальше, а Полина никак не могла вернуть своё хрупкое самообладание.

В результате они пошли на компромисс. Влад крепко держал её за локоть всю оставшуюся дорогу через магазин. Второй рукой он толкал тележку с продуктами. Полина же одной рукой, той, что крепко сжимал муж, держалась за дребезжащую тележку, а второй набирала продукты. Она не особо смотрела, что берёт, и кидала всё, что выглядело похожим на нужное. Слёз на глазах не было, но она почти ничего не видела перед собой. Так они и добрели до касс. Теперь Полина крепко держалась за Влада, пока он расплачивался и складывал покупки в пакеты.

А на улице наконец позволила себе расплакаться.

– Мне кажется, мне и правда нужна помощь, – заикаясь от слёз, произнесла она. – Так не должно быть. Я чуть не умерла от ужаса, а он всего лишь коснулся моей руки. Он хотел меня отодвинуть.

Влад помрачнел.

– Нужно время, – произнёс он нехотя знакомую ложь. – Лина, ты же знаешь, я хочу тебе только лучшего. Если ты хочешь снова пойти к психотерапевту, я поищу такого. Здесь совсем недалеко местная районная клиника. Может, у них есть амбулаторное лечение.

Полина кивнула. Амбулаторное лечение – это именно то, что нужно. Лежать в психиатрической больнице из-за тревожности она не хотела. Она ни разу там не была – специалиста для оценки её психологического состояния вызывали прямо в больницу, – но по фильмам и книгам она представляла жуткое место. А ещё врачом мог быть мужчина. Даже тот, что приходил в больницу, ей категорически не понравился. Невысокий и пухлый, он сам был каким-то нервным и смотрел так, словно намеревался разглядеть все её гематомы через пижаму. В общем, ложиться в психиатрическую больницу Полина не собиралась.

Влад больше ничего не говорил. Просто нёс пакеты, позволяя ей практически висеть на его руке. Но пока они дошли до дома, Полина успела понять, что погорячилась. Чем поможет ей психотерапевт? Групповые сеансы ведь не помогли. Начнёт выковыривать из неё всё, что она постаралась спрятать поглубже, чтобы она могла ещё раз поглядеть всем страхам в глаза. Или же пропишет ей лекарства, и Полина станет спокойной и оптимистичной. И пропустит очередной сокрушительный удар. Потому что проблема была вовсе не в ней, а в том, что преступник до сих пор не был пойман!

– Мне не идти за платьем? – понимающе спросил Влад, когда они наконец очутились за железной дверью собственной квартиры.

Полина позволила себе несколько мгновений свободной фантазии, в которой она говорит «не идти». В обнимку посмотреть кино, не вылезая из кровати? Объесться чем-то вкусненьким и ужасно вредным? Полина позволяла себе такое после особо тяжёлых приступов.

Но потом у неё не будет наряда на выход, а ей хотелось уже сходить на встречу соседей. Поглядеть на них всех до одного и наконец перестать бояться хотя бы их.

Так что она растянула непослушные губы в улыбку и мотнула головой.

– Иди, всё хорошо, – солгала она. – Дома я в безопасности.

– Прежде чем начать открывать дверь, я снова постучу четыре раза, – предупредил Влад, и Полина снова кивнула. Они пытались уйти от этой истории, но раз за разом возвращались к ней. Влад совершенно по-особенному стучал в дверь и лишь после этого поворачивал ключ. Было всё ещё страшно, но уже меньше.

Они завели эту традицию после того, как Полинины ключи пропали. Она искала их везде, но не нашла. Выходила она давно только вместе с Владом и, видимо, выронила их, когда вытаскивала перчатки.

Ужас тогда стал как удар под дых, Полина едва сумела восстановить дыхание. Кажется, она начала синеть, потому что Влад ударил её ладонью по щеке, приводя в чувство. Первый и последний раз он тогда ударил её, и это помогло. Полина задышала, а потом сумела успокоиться. Тогда она даже извинилась перед Владом за то, что напугала его, хотя боялась, что теперь он вообразит, будто её можно бить. Этого она страшилась больше всего. До того случая – парк. Скамья. Куст шиповника – ни один человек её раньше не бил. Максимум шлёпнула разок или два мама по попе в детстве, да ещё одноклассники щипались или дёргали за волосы. И она не была к этому готова. Да разве можно вообще быть к этому готовым?

– Я справлюсь, – повторила она уже вслух. – Поработаю пока.

Особо поработать ей не удалось, конечно. Но две странички она вычитала прежде, чем услышала в коридоре голос Влада. Хотелось выйти в прихожую и послушать у двери, а то и поглядеть в глазок. Его снова преследует неугомонная Мария Николаевна, или ещё любопытная Наталья расспрашивает про пакет с платьем? Полина не ревновала, нет. Но такое внимание к чужому мужу ей претило.

Впрочем, ей удалось совладать с любопытством. Потом раздался стук. И пусть голос точно был Влада, Полина мысленно считала: один, два, три. А вот и четвёртый, чуть запоздалый, словно кто-то отвлёк Влада. Пот снова прошиб Полину, но она старалась сохранять спокойствие. Никто не найдёт её здесь. Никто не помешает мужу её защитить.

– Никто, никто, никто, – как заведённая шептала Полина, слушая, как скрежещет в двери ключ. Один поворот, второй, третий.

– Лина! – окликнул её Влад, но Полина не могла даже ответить. Страх снова лишил способности говорить. Но это должно было пройти, и быстро. Приступа паники не было, просто страх, взявшийся неизвестно откуда.

Влад влетел в комнату прямо в обуви и куртке.

– Лина, опять? – спросил он встревоженно.

Кивнуть она не могла тоже. Тогда Влад повернул её кресло к себе, подтянул ближе и легко поднял, словно она была невесомой пушинкой. Прижавшись к его плечу, Полина почувствовала, как расслабляется всё её тело. Становится непослушным и чужим.

Влад отнёс её в постель, осторожно посадил на краешек, взбил подушку и помог прилечь. Сам приподнял ноги и уложил на матрас, укрыл одеялом. И только убедившись, что она хорошо устроена, вышел.

Полина лежала с открытыми глазами, глядела на потолок – покрашенный краской, но зато очень аккуратно, без лишних мазков, – и слушала, как Влад сначала всё-таки разулся, потом вымыл руки. Зашумел чайник.

Мысли Полины унеслись дальше. Что, если между квартирами стены такие же тонкие? Она не слышала соседей, только иногда громкий кашель с третьего этажа, но что, если они стараются быть такими же тихими, как и она? И тогда значит, что они слышат её рыдания, пылесос и много что ещё. От мысли, что в их доме все стараются быть тише, чтобы подслушивать других, ей стало не по себе.

К счастью, вернулся Влад. Он принёс ромашковый чай, который Полина просто ненавидела за странный вкус, но который должен был помогать при приступах, и шоколадку.

– Бросил в тележку, когда у тебя оно снова началось, – извиняющимся тоном произнёс он. – Ты же любишь белый шоколад.

Полина вяло кивнула. Наверное, любит, кто его не любит, верно? Уж точно он лучше, чем ромашковый чай без ничего!

Влад присел рядом и стал осторожно поить её чаем. Придерживал затылок своими большими тёплыми ладонями, подносил чашку к губам. Только когда чашка опустела наполовину, он наконец позволил Полине взять её самостоятельно.

Полине даже стало немного жаль, что теперь она должна справляться сама.

Шоколадка помогла. Сладость, наполнившая рот, словно вернула её к жизни, избавила от сухости, которая возникала при каждом паническом приступе, и горечи от выброса желчи.

– Показать платье? – спросил Влад, когда она откинулась обратно на подушку. – Я очень старался выбрать идеальный вариант!

– Давай. – Полина слабо улыбнулась и приготовилась хвалить. Даже если оно ужасное.

Платье… Платье было словно из прошлой жизни. Полина даже порозовела от неожиданности.

– Сказали, что ретро сейчас в моде, – виновато пояснил Влад. – И такое они привезли всего одно. Тебе нравится?

Платье было и впрямь хорошо, если не считать того, что уже прохладно было в таком ходить. Приталенное, с А-силуэтом, коротким рукавом, тоненьким пояском и квадратным вырезом – довольно большим, но в то же время не глубоким.

Мелкий горошек на насыщенном жёлтом выглядел как крупицы соли на куске яркого деревенского масла.

– Будет точно по фигуре. Тебе нравится? – заулыбался Влад, заметив, что она гладит ткань рукой. – И твой любимый цвет!

– Верно, – вяло ответила Полина. Ужасно хотелось спать, но сначала надо было померить платье. Влад же старался! – Мой любимый цвет.