Полина села работать, чтобы не ждать письма бесцельно. Если отец на работе, то вряд ли сможет прислать данные раньше, чем вечером. Полина пожалела, что не сообразила позвонить ему ещё тогда, когда они впервые поговорили со Львом Натановичем про мотоциклиста. Самой ей было сложно найти что-то. Да и как? Искать упоминания об аварии девять лет назад? Смешно.

Полина хотела получить данные, найти, как выглядит этот человек, и убедиться, что она никогда его не видела здесь, в Вейске. Разве она многого хочет?

Звонок раздался так внезапно, что Полина вскрикнула. Но тотчас же заставила себя успокоиться и подойти к телефону. Перезвонил отец? Но зачем, он обнаружил в документах что-то неожиданное?

Сердце Полины заколотилось, когда она поднимала трубку.

– Лина, – раздался голос мужа. – Милая, прости, что звоню. Я сегодня задержусь. Недолго, наверное. Не теряй меня. Если что, ложись спать. И ужин на меня не готовь.

«Когда ты пришёл в прошлый раз, умерла Олеся», – едва не произнесла Полина, но устыдилась дурной мысли. Влад был не виноват. У него уже полгода были сложности на работе, и Полина уже жалела, что отказалась от дружбы с жёнами его коллег. Может, это и не было связано, но Полина не могла избавиться от мысли, что тогда погибла бы Карина или Лена, а не Олеся. Навязчивая мысль, которая не оставляла её давно.

– Хорошо, – только и ответила она.

Когда Полина вернулась за стол, она обнаружила, что на почту пришло письмо.

«Мама переслала всё, что я хранил в папке о той аварии, – писал отец. – Надеюсь, тебе пригодится у твоего психотерапевта. Не пропадай. Целую, твой папа».

«Спасибо, – ответила Полина и снова добавила: – Не пропаду. Привет маме!»

И только после этого открыла файлы.

В глаза в первую очередь бросилось имя. «Владислав». Полина отодвинулась от монитора и снова вернулась, почти прижимаясь к нему носом.

«Истрин». Фамилия другая. Полина выдохнула. Даже если искать Влада Осинкина или Полину Осинкину, выпадет с десяток однофамильцев. Это ничего не значит. А уж имя. Не самое частое, но и не то чтобы редкое. Она всмотрелась. «Владислав Валерьевич Истрин».

Холодный пот выступил на спине. Имя и отчество.

Полина нырнула в ящик стола рукой и вытащила оттуда банку с записками. Ей пришлось вывалить их все на стол. Мелькали «не», «убить», «хочет», «целую». И последнее читалось уже не как прикосновение губ, совсем другое слово.

Но Полина искала конкретный листок, не доверяя своей памяти. И наконец нашла.

«Виктор и Маргарита Осинкины», написанное на стилизованной надгробной плите. Она ведь не ошиблась тогда, нет?

Полина отложила записку в гору других бумажек и попыталась восстановить дыхание. Всё это ничего ещё не значит, верно? Даже дата рождения, совпадающая день в день…

Полина отодвинулась от компьютера, встала и решительно направилась в туалет. Там её вырвало, второй раз за день.

Она прополоскала рот, пытаясь избавиться от горечи во рту, потом тщательно почистила зубы, хотя даже зубная щётка слишком глубоко во рту вызывала рвотный рефлекс. Как же всё-таки непросто!

Она старалась думать о чём угодно, лишь бы не возвращаться и не проверять дальше. Но просидеть на кафельном полу ванной комнаты до самого прихода Влада ей казалось ещё хуже. Влада Осинкина или Влада Истрина? Полина из последних сил хваталась за то, что знает точно, но не могла позволить себе обманываться слишком долго.

В комнате она некоторое время просто сидела и смотрела на свои руки. Успокаивалась. И лишь потом снова вернулась к документу. Она ведь подозревала это, верно? Не знала и не желала думать об этом, убегала даже от мысли, что это может быть правдой. Но где-то внутри что-то проросло и раньше. Поэтому она не удивилась сейчас. Испугалась.

Сильно испугалась тому, что должна была понять давным-давно. И потому никак не могла позволить себе отступить сейчас.

Полина снова открыла соцсеть. Её руки сильно дрожали, и она пару раз промахнулась по клавиатуре. Она не собиралась искать Владислава Осинкина. Аккаунт у мужа был, он его не скрывал. Но ничего интересного в нём не было. Автомобили. Виды Вейска. Таких аккаунтов в Сети были сотни.

Но сейчас Полина искала другое. Она злилась на себя такую, не позволяющую себе хоть ненадолго сохранить видимость ошибки. Глупого совпадения. Родители ведь ничего не заметили, верно?

Отец встречался с мотоциклистом в суде, в конце концов! Он не мог бы забыть его за несколько лет, и он бы предупредил Полину! Или это заговор?

Полина затрясла головой. Это уже чересчур. Папа бы никогда не поступил с ней так.

И она уверенно ввела в поисковик «Влад Истрин» и дату рождения «5 июня», год вводить не стала. Вдруг он его скрывает.

Полина была уверена, что ничего не найдёт. Или всё-таки увидит незнакомое лицо. Или десяток аккаунтов, половина из которых будет скрыта под аватарками с автомобилями или котиками. Но аккаунт с этой датой рождения оказался только один. И с аватарки на Полину смотрели знакомые синие глаза из-под мотоциклетного шлема.

В этот раз Полина не успела встать, только отъехать от стола, и стошнило её на пол. Она закрыла лицо ладонями и разрыдалась.

Увидела его глаза во сне, да?! Так она утверждала, рассказывая о знакомстве с будущим мужем подругам. И те щебетали «как романтично».

Что же, новая история куда лучше. Его мотоцикл влетел в мой автомобиль, он едва не размазался по асфальту перед колёсами, а его спутница погибла мгновенно. Разве не романтично?

Живот остро заболел, и Полина на мгновение подумала, что сейчас потеряет ребёнка. Смешно, она до сих пор не сделала тест и сомневалась, что беременна, но стоило пойти судорогам, как она тотчас забыла про свои попытки скрыть от самой себя, что поняла уже давно. Полина долгое мгновение думала, что так будет лучше.

Кого бы ни нанял Влад, чтобы сначала сломать её, а потом собственноручно её спасти, он был тоже виновен. Он знал с самого начала. Он планировал это.

Полина снова задышала, пытаясь успокоиться, и положила ладонь на живот. Нет. Она хочет, чтобы он был. Не Влад в её жизни. А этот ребёнок. Она его не планировала, но и Влад не планировал тоже. А она говорила с отцом. Нежность в его голосе, страх, что она снова исчезнет… Полина поняла, что ошибалась.

Она боялась, что не сумеет заботиться о ком-то другом, тогда как это было то, что могло заставить её жить, а не существовать. И может, она ошибалась сейчас, но она была готова простить себе эту ошибку.

Полина аккуратно перебралась на кровать и легла, ожидая, когда внутри перестанет ныть. Больше всего она боялась, что сейчас пойдёт кровь, она вызовет «Скорую» и… и всё. И в шкафу останутся лежать тесты напоминанием о её глупости и эгоизме.

И только когда ей стало окончательно спокойно и боль перешла сначала в тупую, а потом бесследно исчезла, она позволила себе переползти обратно за стол. По дороге она захватила тряпку и тазик. Не только убрать с пола, но и подстраховаться.

Впрочем, Полина сомневалась, что сможет ещё чему-то удивиться после всего, что она узнала. Пока она лежала на постели, пытаясь дыханием успокоить себя и не позволить организму спровоцировать выкидыш, она прекрасно разобралась во всём и разложила по полочкам.

Мотоциклист был обладателем тех же документов, что и её отец, так что он знал его имя, фамилию и адрес. Найти единственную дочь – Полина не знала, есть ли упоминание о ней как свидетеле, всё-таки она была несовершеннолетней, – вообще не составляло никакой проблемы. Мотоциклист не признал свою вину, Полина это помнила. Но он должен был обвинить кого-то! Так это работает. Если ты сам не виноват, то виновен кто-то другой.

И Полина, похоже, стала этой виноватой. Она была немного рада сейчас, что не отец. Если бы мотоциклист – Полина не желала называть его по имени даже сейчас – убил её отца и тем самым отомстил им обоим, было бы хуже, верно?

А так получается, что мотоциклист нашёл её. Нашёл исполнителя. Достаточно добросовестного и аккуратного. Тот сумел не оставить отпечатков и иных следов. Но мстителю этого было мало. Он хотел следить за ней дальше. Видеть, как именно сработала его месть. И он стал её спасителем. Он не хотел её смерти или, по крайней мере, передумал в последний момент.

Собирался ли он остаться с нею и дальше, или это получилось спонтанно? Полина не знала, сумеет ли она спросить это у него или будет держать в себе. Как долго она сумеет скрывать свои знания? Как долго она справится и не будет морщиться и отворачиваться от его поцелуев? А в постели? Её замутило от этой мысли.

Теперь стало понятно, что и в случае с Олесей муж был соучастником. Он вызвал того же исполнителя из Москвы или нашёл нового? Полина чувствовала, как бродит в густом тёмном лесу вокруг одного и того же дерева, но не может разглядеть его из-за тьмы в своих глазах. И думать об этом она не хотела. Что она может сделать? Пойти к следователю и рассказать ему всё, что нашла. «Косвенные улики» – вот как это называют, Полина знала и это тоже.

Полина снова вернулась к соцсети Влада Истрина. Она пролистнула несколько фотографий его с мотоциклом или шлемом, радуясь, что её это совсем не трогает. Она только отметила, что тогда он носил волосы до середины уха, буйную причёску, а сейчас стригся коротко. Его лицо лишилось подростковой угловатости и усиков, которые он пытался отращивать в юности. Но вот глаза – глаза были те же. И Полина не спутала бы его ни с кем другим.

А потом она пролистнула дальше, ещё и ещё, и рука её замерла.

Пришлось снова вспомнить про дыхание. Она надеялась только, что её голова не закружится от избытка кислорода. Такое тоже бывало. Впрочем, сейчас ей оставалось только надеяться на подобный исход.

На паре фото Влад был с девушкой. Полина бы пролистнула их, как и прочие, зачем ей смотреть на то, как он с любовью смотрит на другую? С такой любовью, с какой, кажется, никогда не смотрел на неё. Но на девушке было жёлтое платье в мелкий горошек. Точно такое, какое Влад купил для неё. Полина щёлкнула вправо, и её рука замерла над мышкой. Судя по фотографиям на стенах, Влад и его подруга были у неё в квартире. Но Полину не волновали фото. Жёлтые обои. Жёлтая рубашка в мелкую клетку и каре светлых волос. Ей оно по-настоящему шло, не то что Полине.

Полина видела, что в их лицах нет ничего общего, да они с Олесей были больше похожи, чем с этой девицей! Но тем более жутким и выглядели эти фотографии.

Полина зажмурилась, борясь с подступающей тошнотой. Последние надежды, что Влад просто полюбил или пожалел свою жертву, только что пошли на дно. Он делал из неё копию своей девушки. Той, что погибла тогда. Полине не нужно было искать имя погибшей девушки, чтобы знать – это она. Это она показывает колечко на фото – это кольцо Полина тоже носила на руке, хоть оно и не подходило ей.

Месть Влада оказалась изощрённей, чем она могла подумать. Он хотел вернуть ту, что любил и потерял. И не нашёл ничего лучше, чем воссоздать такую жизнь с ней, сломанной и послушной. Полина сорвалась с места.

Она полезла на антресоли в поисках чемодана, потом упала на колени у кровати – там могли быть сумки. Что ей нужно? Купить билеты до Москвы. Любые.

Автобус.

Самолёт.

Она заберёт телефон и ноутбук, ей не нужен большой чемодан! Немного одежды. С остальным мама и папа помогут.

Она вытащила сумку и замерла с нею у кровати.

Исполнитель. Зверь.

Полина не знала, где он сейчас. Покинул город, чтобы его не нашли после гибели Олеси, или скрывался тут, где-то рядом?

Что, если Влад приставил его следить за ней, и потому она постоянно чувствует хищный взгляд, даже находясь дома?

Взгляд Полины заметался по стенам и шкафам. Может ли тут быть камера? Или даже несколько. Даже думать об этом было по-настоящему жутко.

Полина убрала сумку на место и поправила постель. Нет. Он же не собирался её убивать. Всё это время он и впрямь заботился о ней. Не убьёт и сейчас. Влад точно не убьёт, другое дело – Зверь, которого он вряд ли держит на коротком поводке.

На цыпочках Полина прошла на кухню и поставила чайник. Выглянула сквозь прикрытые шторы на улицу – никого. Падал снег, красивыми крупными хлопьями. В такую погоду выйти бы на улицу и прогуляться, но Полина бы не посмела.

Она подумала, что бегство – отличный вариант, но ей нужно всё продумать. Припрятать паспорт, заказать билеты сразу, а не бегать по вокзалу в надежде, что будет билет хоть куда-нибудь. Быстрые решения редко бывают хорошими, верно?

Мама так говорила про их с Владом брак. Что же. Так жаль, мама, что ты была права. Но теперь Полине нужно было самой что-то делать со всем этим. Она опасалась идти к следователю или в полицию, понятия не имея, следит за ней Зверь или нет. Она прекрасно помнила его руку на своей шее и понимала, что ему ничего не стоило тогда проломить её гортань. Как знать, если она будет неаккуратна, её ждёт это сейчас.

И только от неё зависит, сумеет ли она быть достаточно убедительной, чтобы выжить в этот раз. К тому же сейчас она не одна.

И Полина положила руку на плоский живот.

Она поняла, что надо сделать. Спрятала документы, присланные отцом, в корзину, потом удалила его письмо. Просто на всякий случай. И отправила уже законченную редактуру. Непонятно, когда она сумеет вернуться к этому. Потом закрыла соцсети. Она не стала заходить на страницу невесты своего мужа. Зачем? Она знала, что там увидит. Массу свечек, слов о «светлом человечке», который «так рано покинул этот мир».

Полина даже не хотела знать, как её звали. Она умерла девять лет назад. А Влад всё ещё помнил её и не мог перестать думать о ней.

Закончив удалять улики на компьютере, Полина прошлась по квартире убедилась, что в ней нет никаких хоть как-то заметных камер. После этого она достала сумку и переложила в неё паспорт и кое-какие вещи. И телефон с зарядкой. По нему её наверняка можно будет найти, но она не собиралась скрываться. Она планировала бежать. Бежать так быстро, как только сумеет.

Она вспомнила о вскипевшем чайнике, и пусть есть совершенно не хотелось, сделала себе бутерброды. Она не может позволить себе упасть в обморок.

Удивительное дело, с того момента, как она всё узнала, у неё не было панических атак. И в обморок она не падала. В том ли причина, что реальность оказалась страшнее того, что раньше пугало её своей неизвестностью?

Полина поняла, что больше не может закрываться от этого. Утро или вечер, да какая разница!

Она взяла из кухни кружку, которая была на полке, сколько она помнила, но никто из неё никогда не пил. Полина подумала, что это могла быть кружка той самой девушки, которая своей гибелью из-за отсутствия шлема сломала жизнь Полине. Использовать эту кружку для теста Полине показалось даже правильным.

Сама полоска была плотно запечатана в плотную упаковку – точно квадратики нашатырных салфеток, только прямоугольная. Полина опустила тест в кружку и уставилась на него. На инструкции было написано «подождать 3–5 минут», но перечитывать то, что написано на коробочке, Полина не хотела. Просто смотрела, как появляется сначала одна полоска – сразу яркая. А потом и вторая. Такая бледная вначале, она быстро стала такой же яркой, как и первая.

Полина вздохнула и вылила содержимое кружки в унитаз. Удивиться не удалось, обрадоваться тоже. Она слишком устала сегодня, переживая такую смесь эмоций. Она была даже рада, что никуда не сбежала. Пройдя внутри себя путь от ужаса и до принятия реальности того, что ей удалось узнать за такой короткий день, она была полностью готова к встрече с Владом.

Скорее всего, она сумеет сделать вид, будто всё нормально. Утром же закажет билеты и, если удастся взять на тот же день, вызовет такси и уедет.

Меньше чем через сутки она будет дома. И вот там уже сумеет всё объяснить следователю. Тому самому, который смотрел на неё как на чокнутую. Он не был идиотом, чтобы не увидеть взаимосвязь этих двух случаев. А в Москве она сможет быть рядом со своими родителями и… И они сумеют её защитить, правда же?

Полина без сил упала на кровать и завернулась в одеяло. Ей нужно отдохнуть перед ещё одним непростым днём, и если она всё сделает правильно, то скоро будет свободна.

Мысли никак не давали уснуть, и она ещё не провалилась в крепкий сон, когда в двери заскрежетал ключ. Полине показалось, что ещё не так поздно, как обещал Влад, но она решила сделать вид, что спит. Могла же она уснуть раньше, верно?

Ей удалось не вздрогнуть, когда Влад прошёл в комнату и сел на свою половину кровати. Она старалась дышать размеренно, будто спит. Тогда муж поверит и тоже ляжет. Или уйдёт ужинать, а она за это время уснёт по-настоящему. Хотя кого она обманывает, она не сможет просто так уснуть, слушая, как Влад ходит по квартире.

– Полина. – Влад говорил негромко, но она поняла, что прокололась, ведь замерла, как мышь, при одном звуке его голоса. – Нам пора поговорить.