Едва они отошли на достаточное расстояние от спортзала, Влад ещё сильнее сжал руку Полины. Так, что она задохнулась от боли, но не посмела ничего сказать. Его лицо было бледным и словно восково-мёртвым. Полина испугалась. Не Влада, а за него. Казалось, его вот-вот хватит удар.

– Что ты наговорила следователю? – тусклым голосом произнёс Влад, продолжая смотреть прямо перед собой.

Полина поспешила пересказать. Она понятия не имела, зачем это надо, но чувствовала, что муж всерьёз беспокоится.

– Очень неудачно, что ты звонила ей сама, – выслушав её, заметил Влад. На его лицо понемногу возвращались краски, но он всё ещё был слишком бледным. – Впрочем, что она звонила тебе на телефон, которым ты даже не пользуешься, тоже плохо.

– Почему? – не выдержала Полина, сообразив, что без дополнительного стимула муж ничего не расскажет. – Что случилось?

Она почему-то была уверена, что Влад не ответит, но он её удивил.

– Поля… – Влад остановился и вдруг обнял её так, что со стороны могло показаться, будто она топит слёзы в его куртке. Впрочем, он и сам заметил это. – Поплачь, милая, не держи в себе. Я не хотел тебе это говорить, но ты всё равно узнаешь.

– Что? – Полина прошептала в его куртку, чувствуя, что сердце пропускает удар за ударом. Голова закружилась.

– Олеся умерла из-за тебя, – жёстко ответил Влад и немедленно поправился. – Прости, что я несу! Не из-за тебя, конечно. А за тебя. Вместо тебя.

Полина подняла на него взгляд. Кажется, всё её недоумение отразилось на лице, потому что в ответ на лице Влада скользнула гримаса раздражения.

– К-как это? – спросила она, заикаясь.

– Почерк. – Влад вздохнул и поддержал её за пояс так, словно думал, что она упадёт в обморок. – Это похоже на то, как напали на тебя. Только Олеся не пережила этого.

Осень, а не лето, куда холоднее, да ещё и моросящий дождь – всё это пролетело в голове Полины, пока до неё доходила мысль.

– Он здесь? – Она всё-таки пошатнулась, но Влад крепко держал её за пояс и не дал упасть. – Я должна всё рассказать следователю.

– Наоборот, – с жаром произнёс Влад. – Ты не понимаешь? Вспомни, как работал твой следователь в Москве! А здесь даже не Москва! Они проверят по-быстрому, много ли въезжало надолго людей, но не сумеют сделать это нормально – Вейск только выглядит совсем маленьким. И просто схватят первых, кого начнут подозревать.

Полина всё ещё ничего не понимала.

– Мы с тобой станем подозреваемыми, Поля, – мягко произнёс Влад. – Эта история проникла в город вместе с нами.

– Но у нас есть у обоих алиби. – Полина снова посмотрела в его лицо, пытаясь по мельчайшим эмоциям понять, у обоих ли? Влад смотрел прямо и спокойно. Кажется, алиби его не беспокоило.

– Мы не знаем, – произнёс он спокойно. – Нам неизвестно время смерти, помнишь? Я знаю, что ты не выходила на улицу, и чисто теоретически это подтвердят соседи, но что, если они не уверены. Ты всегда такая тихая дома. А я работал весь день, но мы выезжали за город, там я мог отлучиться минут на двадцать. Или в городе. Мы ведь понятия не имеем, даже где её нашли.

Полина задумалась. Да, она ничего не спросила, а следователь ничего не рассказал. Как обычно. Лишь бы это случилось не в парке, Полина понятия не имела, чем это важно.

Влад сказал, что такой же почерк. Что же это значит? Избиение и изнасилование или что? Чем похоже? Полину затошнило, едва она представила, что перед смертью пришлось пережить подруге.

– Похожий почерк и то, что она была одета в такую же одежду, как ты, а значит, целью могла быть ты, ничего не даст для их расследования, – пояснил Влад. – А вот тебя протащат по всем допросам, снова разворошат всё. Но что, если я ошибся? И почерк просто похож? Я, знаешь ли, никогда раньше не интересовался маньяками. Возможно, они все поступают примерно одинаково. К тому же тебя он бросил живой. Олесю же нашли мёртвой.

Полина нехотя кивнула. Она была уверена, что Влад не ошибается и это точно вернулся её Зверь. Нашёл её в Вейске.

Хотелось покидать в чемодан вещи и броситься обратно в Москву. Помириться с родителями, закрыться в их квартире и никуда не выходить. Но Полина понимала – это не поможет.

– Городок маленький, – продолжал Влад. – Поймать серийного убийцу – это не только премия, но и почёт. Может, даже новые нашивки. Следователь вцепится в эту историю и обязательно использует шанс, что это серийник, по полной. А я не хочу, чтобы ты была живцом. Тому следователю не позволил и этому не позволю.

Полина вспомнила, какое страшное лицо было у Влада, когда он прервал рассказ о плане того, московского следователя. Да, Влад не позволит. Но что, если его никто не спросит. Он ведь прав, серийный преступник – это серьёзно.

– Это не будет утаиванием важной информации? – только и спросила Полина. Она где-то слышала, что это уголовно наказуемо.

Влад уверенно покачал головой.

– Ты понятия не имеешь, что конкретно случилось с Олесей, верно? – спросил он. – А на тебя напали много лет назад и в другом городе.

Полина снова кивнула. Они снова двинулись вперёд по улице, и Полина не поняла, как они добрели до дома. Соседи, к счастью, им не встретились. Полина была уверена, что их обязательно расспросят, если ещё не спрашивали. И про то, как Олеся к ним приходила, и как ушла, и как Полина большую часть времени сидит дома.

Полина понятия не имела, как ей скрывать то, что с ней произошло, когда всё снова возвращает её к тем событиям!

В квартире Влад развил бурную деятельность: помог ей раздеться, усадил на диван, сделал чай и достал коробку конфет.

– Если тебя спросят напрямую, ты не должна скрывать, – вслух размышлял он. – Но ты можешь просто расплывчато рассказать, что много лет назад на тебя в парке напал человек.

Он уселся рядом и уставился в одну точку. И молчал. Полина молчала тоже, пытаясь найти в себе хоть что-то осознанное.

– Плохо вышло с телефоном, да ещё записанным на меня, – продолжил Влад. – И что сегодня ты была в этом пальто и берете! Следователь не идиот, он поймёт.

– Поймёт что? – совсем тихо спросила Полина, пока горло словно не сдавил спазм. Осознание потери снова навалилось на неё. Почему бы ему не остаться с ней окончательно? Она бы привыкла горевать. Но так… она словно раз за разом забывала, что проблемы вовсе не у неё или Влада. Проблема в том, что Олеси больше нет и никогда не будет. Никогда не станет ясно, могла ли она жить с мужем и не ругаться, какой она была бы мамой. Полина не интересовалась жизнью Олеси и теперь понятия не имела, какие родственники сейчас оплачут её смерть, кому сейчас больнее, чем самой Полине. Она не знала ничего о подруге и теперь не узнает. Не помирится с ней, не расскажет, как сильно ей жаль, что они ругались по надуманным поводам.

– Куда она пойдёт от тебя, она сказала? – снова ворвался в её мысли Влад.

Полина покачала головой.

– Сказала, что у неё важная встреча, – только и ответила она. Сейчас она задумалась тоже. Вдруг эта важная встреча и стала причиной смерти Олеси. Она, а не Полина, с которой они оказались похожи в одежде, цвете волос…

Полина сама не поняла, что снова плачет, а осознала это, лишь когда рыдания было уже не остановить.

– Ну-ну. – Влад погладил её по плечу. – Прости, что вывалил всё на тебя. Я просто боюсь, что не сумею оказаться рядом, когда это понадобится. Понимаешь? Это не должно было случиться снова. Мы были так аккуратны.

Он снова замолчал, и Полина без труда расслышала невысказанный упрёк. Всё верно, пока она сидела в четырёх стенах, боясь показать даже нос на улицу, всё было нормально. Но она решила нарушить собственные правила, решила, будто сумеет жить как все. Довольна?! Пострадала не она. Олеся, которая просто оказалась слишком близко к ней. Она ведь даже не поняла, наверное, что и почему. Она даже не знала подробностей.

Полина чувствовала, что рыдание становится всё яростнее, что вырывается из неё с мучительным криком, а Влад даже не пытается закрыть её рот, просто качает, сжав плечи, словно маленькую.

– Успокойся, – попросил он, когда она замолчала на мгновение, чтобы собраться с силами. – Ты не виновата. Ты не могла знать, что так случится.

Частица «не», снова она. Слёзы полились градом, а Полина с криком выдохнула:

– Я виновата! Из-за меня уже второй раз умирает человек!

– Ну-ну, – повторил Влад, продолжая её качать. – Всё будет хорошо.

Полина же думала о той девушке, что вылетела из мотоцикла и сломала шею. Какого цвета были её волосы? Тоже светлые, как у них с Олесей, или другие. Это не играло никакой роли, как и то, что Полина не знала её имени. В отличие от имени Олеси. Только вот она, Полина, оказалась виновата в том, что они обе погибли. И слушать голос разума, твердивший, что в первом случае мотоциклист вылетел сам на её полосу, девушка не надела шлем, а Олесю убил конкретный человек, а не Полина, никак не получалось.

Олесю не убили бы, если бы она не сблизилась с Полиной, это Влад мог и не говорить. Полина это поняла бы и сама. Со временем. И много времени бы ей не понадобилось. Она всё же не дура.

Она уже всхлипывала, крики и рыдания иссякли, как случалось и раньше. Ещё немного, и она уснёт, обессиленная от пережитых эмоций, а потом спрячет Олесю в глубине памяти. И попытается идти дальше. А Олеся уже никуда не пойдёт.

Слезы полились с новой силой, уже болезненно для изъеденной этими бесконечными слезами нежной кожи под глазами.

– Ну же, милая. – Влад поднял её на руки так же легко, как и всегда, и понёс в постель. Полина чувствовала его губы на лице, он словно намеревался выпить каждую её слезу. Это было мило и жутко одновременно. Как и всё в её жизни, всё сплелось так плотно, что Полина не понимала уже, есть ли в её жизни что-то хорошее, просто хорошее.

Но сейчас ей не хотелось думать об этом. Ни о чём не хотелось. Она вдруг вспомнила о планах провести утро в объятиях мужа. Не так она это видела, но сейчас ей нужно было почувствовать себя живой. Для себя. Для Олеси. Для Влада.

Она отмечала каждую мелочь и в то же время словно была где-то в другом месте. Там, где погибла Олеся. Она не знала об этом ничего, но могла вообразить.

Влад приглушил свет, хотя обычно предпочитал оставлять его. Полина была ему благодарна. Она сама раскинулась звёздочкой на кровати, предлагая всю себя мужу, в то время как Олеся не могла выбирать, как ей умереть. Полина видела, что Влад не потянулся к тумбочке за презервативами, но сама не стала напоминать ему. Ей хотелось чувствовать себя живой. Настолько живой, насколько она могла себе позволить.

И она снова плакала, но не оттого, что ей больно или неприятно. Она оплакивала Олесю, которая не сумела выжить, как когда-то смогла Полина. Не дождалась спасителя, даже если бы им оказался не тот, кто станет её судьбой. Обычный собачник, выгуливающий питомца, страдающая бессонницей старушка – кто угодно мог найти и спасти её подругу, а уж Полина сумела бы ей солгать, что это всё пройдёт.

Страх. Боль. Беспомощность.

Но Полине теперь некому было лгать. Она могла только отдаваться раз за разом мужу, пытаясь снова чувствовать себя той, что не умерла. Который раз.

Обессиленная от слёз и секса – Полина не могла назвать это любовью, как предпочитала думать, она уснула и проспала до глубокого вечера.

Когда она проснулась, Влад был рядом. Он листал что-то в телефоне, но не ушёл в другую комнату или на кухню. Не хотел её оставлять. Нежность всколыхнулась в ней, хотелось обняться и выцеловывать рисунки на его коже, пока он притворно не зафыркает, будто она мешает ему работать. Хотя любой бы понял, что работать сейчас совсем не время.

– Влад, – охрипшим голосом произнесла Полина, укутываясь поплотнее в одеяло и щурясь после сна. – А что, если он… найдёт меня? Он же должен был понять, что она – не я.

Она сама разозлилась на себя за это косноязычие, но только не Влад. Он прекрасно понял, что имеет в виду Полина: преследователь, если реально шёл за Полиной и даже доехал до Вейска, должен был лучше знать её внешность. Он должен был понять, что Олеся – не она. Да, его могли запутать её берет и пальто, но потом он должен был понять, что это другая девушка. Не очень понятно, почему он тогда убил её подругу. Может, та сумела разглядеть его лицо? Что теперь гадать.

– Это лишь в случае, если он и впрямь хотел найти именно тебя, – рассеянно ответил Влад. – А это лишь наше предположение. И мы не будем делиться им со следователем.

Он произнёс это с заметным нажимом, и Полина кивнула. Не будут. Смысла нет, вдруг они ошиблись и отправят следователя по ложному следу. Нет уж, пусть ищут по имеющимся уликам. Не могло быть так, что следов совсем не осталось. Не два же раза подряд!

Да и Вейск куда меньше, а люди – значительно любопытнее. Да и время прошло. Камеры могли появиться даже в Вейске. Конечно, не везде. Но если хоть где-то увидят подозрительного незнакомца – это уже будет неплохо.

– Звонил следователь, – внезапно произнёс Влад. – Снова хочет поговорить, но только с тобой. Мои показания, похоже, были исчерпывающими.

Полина услышала очередной укор, мол, она даже рассказать всё нормально не сумела! Но, конечно, Влад ничего такого не имел в виду.

– В понедельник, – добавил Влад. – Возьму на работе отгул и свожу тебя.

Полина кивнула. Одна она не сумела бы. Совсем другое дело – с мужем выйти на улицу. Полина уже знала по первому опыту, что стоит лишь раз дрогнуть – и она навсегда замурует себя в квартире. Впрочем, сейчас это не казалось ей такой уж плохой идеей.

– Обязательно выпей пустырника перед встречей со следователем, – продолжил Влад. – Ему точно не нужны истерики вроде «я виновата!».

Полина смутилась и почувствовала, как жжёт её глаза. Снова слёзы?

– Не обижайся, – немедленно сменил тактику Влад и протянул к ней руки. – Иди сюда. Выкатывайся из своего кокона, я согрею тебя лучше.

Полина послушно выбралась из одеяла и нырнула под руку мужа, чувствуя, как ровно стучит его сердце. Он обнял её рукой и прижал к себе так, что она снова уткнулась ему в плечо носом. Но так было даже удобно. И можно было хоть на мгновение забыть о том, что в понедельник ей идти к следователю. Пусть Влад отведёт её, но в кабинете она будет одна. А такое с ней уже тоже было. Насколько легче было, когда она была несовершеннолетней и отец был рядом.

Полина замерла, пытаясь не дышать. Мысль, которая скользнула в голову, была по-настоящему жуткой. Нет-нет, не жуткой. Странной. Да, странной. И пугающей всё-таки в этой своей странности. Больше пугающей, чем странной. Полина запуталась.

Она неожиданно поняла очень простую вещь. Когда она рыдала и билась в истерике, она выкрикнула о том, что два человека погибли из-за неё. Два! А ведь она никогда не рассказывала Владу про аварию. Сначала просто не помнила, а потом как-то не приходилось к слову. Влад никак не мог знать о той девушке, об аварии и обо всём этом. Влад не знал ничего!

Но он не удивился и не переспросил.

Но Полина не смела даже отодвинуться. Она только дышала тише, будто пытаясь совсем перестать это делать.

А в животе её словно образовался ледяной ком.

– Всё хорошо? – Муж словно кожей почувствовал её сменившееся настроение. – Ты как-то притихла.

Полина облизала ставшие сухими губы.

– Всё хорошо, – прошептала она, не доверяя своему голосу. – Я просто… просто горюю.