Полина была уверена, что не сможет уснуть да так и пролежит без сна полчаса или час, а потом сдастся и снова включит сериал, только чтобы не прислушиваться к каждому шороху и скрипу. Так что для неё стало настоящим сюрпризом вдруг очнуться от сна посреди ночи. Сюрпризом неприятным. Она была не одна в комнате, рядом с ней кто-то ворочался. Очень легко пахло вином. Полина сжалась, чувствуя, как пересохло во рту и как бешено стучит сердце. А потом распрямилась, точно пружина.

В голове Полины взорвалась одна-единственная мысль: бежать. Она завозилась, пытаясь встать, но вялое спросонья тело не слушалось. И тотчас её накрыла чужая рука и притянула к себе. Вторая рука закрыла рот раньше, чем Полина успела вдохнуть полной грудью для крика.

– Прости, ночь уже, спят все, не кричи, – пробормотал над ухом голос, и паника была поглощена облегчением. Влад.

«А кто ещё? – сварливо произнёс внутренний голос. – Зверь? Прямо у тебя дома, нашёл тебя, убедился, что ты точно будешь одна, прошёл мимо вечно мучащихся бессонницей соседей и бесшумно вскрыл дверь. Ты совершенно чокнутая, Полина!»

Она, готовая попытаться укусить ладонь – в прошлый раз она убедилась, что сделать это очень сложно, особенно когда рот сжимают достаточно плотно, сомкнула губы и осторожно поцеловала шершавую кожу. И Влад наконец убрал руку.

– Не хотел тебя будить, – словно в противовес словам, Влад коснулся губами обнажённой кожи за её ухом, спускаясь тропкой влажных следов по шее к ключице. – Поэтому не стал стучать и включать свет. Но и пугать не хотел.

Он потянул вверх её пижаму, обнажая живот, и нырнул ладонью под неё.

– Думал, лягу тихонько рядом, а вот утром… – Он обжёг дыханием её ключицу и легонько прикусил разгорячённую кожу. – Но раз ты не спишь.

Полина дёрнулась, когда он слишком сильно сжал её грудь. Влад пил очень редко, но сейчас ей непривычно видеть его выпившим, и Полина не хотела проверять, какие демоны вылезут из него из-за такого состояния. Судя по новостным сводкам, большая часть домашнего насилия происходила именно под влиянием алкоголя. Слова-то какие. Как из статьи на новостном канале. Полине не хотелось снова попадать в такую.

– Влад, ты выпил. – Она завозилась, пытаясь выбраться из-под мужа, который увлечённо вылизывал ей шею и ворот пижамы, пока его неловкие пальцы расстёгивали пуговицы. – Давай… давай…

Муж обнажил наконец её грудь и впился в сосок так, словно собирался запить из него алкоголь. Полина охнула. Было и больно, и возбуждающе. Но больше больно.

А тут ещё его нога попала между её, случайно или нет, но раздвигая её колени, и Полина заплакала.

– Давай утром, – сумела выдавить она сквозь беззвучные слезы. – Пожалуйста, не надо!

Она упёрлась ладонями в его грудь, пытаясь отодвинуть и не понимая, кого она умоляет – своего пусть выпившего, но мужа или насильника, что так же наваливался на неё, только не собираясь слушать её, скорее наслаждаясь её хрипами.

Кажется, Влад понял. А ведь Полина вовсе не хотела, чтобы он понял именно это! Она хотела, чтобы он остановился – и больше ничего.

Но Влад застыл, словно изваяние, а потом резко сдвинулся вбок, нечаянно больно проехавшись коленом по оголённой коже.

– Мы немного отметили сведённые отчёты, – глухо произнёс он в сторону. – Немного. Посидел с коллегами.

Он снова заворочался, но теперь укладываясь так, чтобы быть спиной к жене и не касаться. Полину пронзил жуткий стыд. В который раз её личные травмы ломают не только её жизнь, но и жизнь близких? Её проблемы после изнасилования не должны проецироваться на семейную жизнь, разве нет? Она могла бы вспомнить, что с ней муж, а не Зверь, что муж никогда не причинит ей боль нарочно. Просто говорить с ним словами, нормально, он поймёт, он же совсем немного выпил, а не пьян! И потом, разве она не может попросить его включить свет? Тогда она будет видеть его лицо, а сам Влад ведь любит, когда свет включён!

Полине эта идея показалась отличным компромиссом, и она подползла поближе к мужу, тронула его за плечо. Муж не шевелился, но по дыханию она слышала, что он не спит.

Обиделся.

– Влад, – Полина прикоснулась губами к его плечу, – прости меня.

Влад чуть дёрнул плечом, стряхивая её руку.

– Спокойной ночи, Полина, – буркнул он.

Такой переход от яростного желания к холоду обескураживал, но Полина ничего тут не могла поделать. Она и впрямь сильно обидела его. Он понял, что она буквально сравнивает его с насильником, пусть и не в мыслях, а лишь телом – это было фиаско. Полина понятия не имела, как извиняться за такое. Сейчас она уже жалела, что не смогла убедить себя потерпеть. Ей ведь и раньше не всегда нравился секс. При свете, или когда швы не до конца рассосались. Или когда она сама накручивала себе в голове всякие ужасы? Она как-то справлялась с этим, не желая выглядеть недотрогой, манипулирующей мужем?

– Влад. – Она снова потянулась поцеловать его спину, но Влад напугал её, резко разворачиваясь. В темноте она не видела его лица, но почему-то вообразила, что оно искажено яростью. Он крепко ухватил её запястья и прижал друг другу.

– Прекрати, Полина, – резко произнёс он. – Мне не нужны эти подачки. Я уже привык к тому, что ты сама тянешься к теплу, и быть даже в твоих мыслях кем-то другим… мне претит.

«Быть насильником» – повисло между ними, так и не будучи произнесённым вслух.

«Завтра, – подумала Полина. – Ох, суббота. После йоги Олеся захочет посидеть в кафе. Предложить ей перенести посиделки на воскресенье? Да, почему бы и нет!»

И Полина успокоилась. Она представила, как Влад забирает её после занятий. Может, они не сразу пойдут домой, а всё-таки посидят в кафе? Только другом. В этом она сидела с Олесей, а они недолюбливают друг друга.

После кафе они придут домой и завалятся в постель. Полина попыталась вспомнить, есть ли у неё красивое белье? Кажется, был один комплект, который она ни разу не надевала. Вот его и можно надеть. И свет не выключать. Влад будет трезвым и увидит, что она вовсе не боится его. Дело вообще не в нём! И даже не в ней и её воспоминаниях.

С такими мыслями Полина снова уснула, чтобы проснуться по будильнику. Хоть будильник и был поставлен на раннее утро, Влада уже рядом не было, а в душе шумела вода. Против логики Полина почувствовала облегчение. Разговаривать сейчас не придётся. Она примет душ после йоги, там и зубы почистит. Поболтает с Олесей и договорится на воскресенье.

Полина глянула на телефон, лежавший на тумбочке. Позвонить ещё раз Олесе или поговорить лично?

Лично встретиться куда лучше, тут даже думать не о чем. И Полина снова глянула на телефон прежде, чем натянуть джинсы и выскочить в прихожую, а оттуда и до спортзала. Ведь если Влад выйдет из душа раньше, им придётся разговаривать впопыхах. И в результате она будет должна остаться дома и окончательно расстаться с надеждой убедить Олесю в том, что их отношения с мужем идеальны, или же ей самой не понравится то, как они помирятся. Нет, всё должно быть правильно.

Об этом Полина думала, почти бегом несясь в спортзал. Ее подгоняла мысль, что Олеся нередко подходила раньше, а значит, они сумеют поговорить нормально. Надежда её оказалась тщетной – Олеси не было. Полина успела переодеться и раскатать коврик, начали собираться старушки из их группы, пришли те две подружки, которые общались только друг с другом. Подошла уже и тренер, а Олеси не было.

В голове Полины тотчас всколыхнулись все те мысли, что посещали её глубоким вечером в одиночестве. Но она попыталась успокоить себя тем, что Олеся потому и пришла в пятницу, что хотела рассказать о смене планов. Только вот они снова поругались из-за её мнения о Владе, и Олеся не успела ей рассказать. Только и всего.

Очень простое объяснение и при этом совершенно логичное. И оттого Полина никак не могла понять, почему сердце её было не на месте. И почему, когда она услышала какой-то шум за пределами зала, она обернулась туда первая. Толика облегчения, смешанная с нестерпимым ужасом, нахлынула, когда она увидела форму. Она была не полицейской, но Полина отлично знала форму следователей. Помнила с того времени, которое больше всего хотела забыть.

А вот паники не было. Нисколько. Она нормально дышала, только испарина покрыла её лоб и спину. Но такое могло случиться и от йоги.

Первой в коридор вызвали тренера. Немного не дождались окончания занятия, отчего все сильно разволновались.

– Что-то серьёзное случилось, – пробормотала Полинина соседка, имя которой Полина так и не удосужилась узнать. – Может, авария.

Полина потёрла лицо. Авария. Она снова была там, девять лет назад. Было же просто прекрасно, пока она не помнила это всё! Но нет, психотерапевту нужно было вытащить из неё это на поверхность.

Неужели Олесю сбил автомобиль? Погода была ужасная, а что, если Олеся даже не добралась до своей важной встречи? Дорога мокрая, видимость никакая. Аварий больше, чем в гололёд!

«Это не обязательно связано с Олесей, – строго напомнила себе Полина. – Это может быть о ком или о чём угодно. Растраты в спортзале? Звучит реально. А мы тут как свидетели».

Но в глубине души она точно знала, что это не так, и вовсе не удивилась, когда тренер издалека указала на неё пальцем и следователь направился в её сторону. Полина же замерла на месте и следила за его приближением, точно мышь следит за змеёй. Она утешала себя, что зато одна из первых узнает, в чём тут дело, вон как завистливо смотрят на неё старушки! Но это почему-то совсем не радовало.

– Дмитрий Владимирович Гонза, – представился следователь и показал документы. Полина не стала их изучать, на вид они выглядели настоящими. – Полина Андреевна Осинкина?

Полина кивнула.

– Мне нужно поговорить с вами о Синицыной Олесе Константиновне, – так же прохладно и чётко произнёс следователь. – Позже я попрошу вас подъехать в отдел, но я буду рад, если вы мне уделите ваше время и сейчас.

Радостным он не выглядел. Нисколько.

– Что с Олесей? – только и спросила Полина. «Авария, авария, авария», – сама не зная зачем, повторяла она мысленно.

– Ее нашли мёртвой, – сухо ответил следователь. – Насильственная смерть. Опознавать её не нужно, мы вызвали родственников. Но, по словам очевидцев, вы были её близкой подругой. Также свидетели утверждают, что она вчера была у вас дома, а последние вызовы, оставшиеся без ответа, были с номера вашего мужа, Осинкина Владислава Валерьевича.

Полина покачнулась. Перед глазами пронеслось столько жутких мыслей. Поздно вернувшийся нетрезвый муж. Что, если это он встречался вчера с Олесей, они поругались и… и…

Следователь продиктовал номер.

– Вы подтверждаете, что это номер вашего мужа? – сухо спросил он. Подтверждение ему не требовалось, для этого имелся официальный запрос, но Полина покачала головой. Она снова могла дышать.

– Вы ошиблись, – с облегчением произнесла она. – Это номер мой, я звонила Олесе. А записан он на Влада. Если вы поищете вот этот номер, то он окажется на его же паспортных данных, а телефонная компания покажет, что основные вызовы приходят на тот телефон.

Она снова испугалась, что они решат, будто её телефонный номер просто запасной для убийцы, и поспешила пояснить:

– Я работаю на удалёнке дома, так что совсем перестала пользоваться телефоном, да и номера Олеси не знала. А она мне вчера звонила, вот я и решила перезвонить позже. Но она не ответила.

Она и сама понимала, что звучит не очень, кто обходится без телефона? И кого они вообще подозревают, её или её Влада? И то и другое – нонсенс.

– Я хотела пойти куда-нибудь с Олесей, так как муж мне позвонил с работы напомнить, что у него отчёты и он не может даже на обед вырваться. – Полина решила немного приврать, но не отдаляясь от правды. Чтобы не пришлось оправдываться, что муж разговаривал в присутствии своих коллег.

Лицо следователя чуть прояснилось.

– Ваш муж весь день был на работе? – уточнил он. – Это подтвердят его коллеги?

– Разумеется, – уверенно ответила Полина, надеясь, что не ошиблась. – А я дома. Олеся посидела у меня не больше часа и ушла на какую-то встречу. Я вернулась к работе. Хотела отвлечься и сходить с ней в кафе, но не смогла дозвониться.

Полина развела руками.

Следователь ещё расспрашивал её про время. Во сколько кто звонил и кому, во сколько приходила Олеся, когда вернулся муж, упоминала ли Олеся, с кем собирается увидеться. Куда ещё и в какое время выходит Полина.

Она отвечала, уверенно и чётко, благо уже не первый раз ей приходилось выдерживать такое, и она уже точно знала, что они хотят от неё услышать. А в голове вдруг неизвестно откуда появилась мысль:

«А Олеся… она ведь умерла».

– Вы плачете, – констатировал следователь сухо.

– Я… поняла… что… – Полина, которая умела плакать беззвучно, не выдержала и разрыдалась в голос. – Простите. Олеся… мы дружили.

Это было именно то, что следователи не любили. Получать и без того известную им информацию вперемешку с соплями и слезами. Но ничего поделать она не могла. Она поругалась с Олесей, и та ушла, чтобы запомниться ей такой. Ушла навсегда, они не будут кататься на лыжах зимой и на велосипедах летом. Вместе ходить на йогу и сидеть в кафе. Ничего этого больше не будет!

Олеся была живая и яркая. Куда живее, чем Полина даже до встречи со Зверем. И теперь Полина, сломанная, скучная и никому, кроме Влада, не нужная, Полина осталась жить, а Олеси больше нет.

Полина продолжала захлёбываться слезами, когда ей сунули в руки стакан с уже знакомым неприятным запахом лекарства. И она маленькими глотками цедила эту мерзость до появления Влада.

Тот обнял её, крепче прижал к себе, отчего Полина снова разрыдалась, судорожно обнимая его руками и заливая остатками жидкости из стакана, а потом отстранился, чтобы пройти к следователю.

Полина сквозь пелену слёз смотрела, как Влад представляется следователю и заходит за ним в комнату администрации спортзала, которую временно отвели для опроса. Долго ли его не было? Полина понятия не имела. Она смотрела на свои ладони и думала, виновата ли она в том, что Олеся погибла. Полина столько раз думала о том, что некоторым везёт, а другим нет. Могло ли это повлиять? Она одёргивала себя, отвечая сама, что так не бывает, но раз за разом возвращалась к этой мысли. Полина поняла, что только отвечала на вопросы, так и не спросив, что произошло с подругой.

Насильственная смерть. Сухо и расплывчато одновременно. Что с ней случилось? Её всё-таки сбил кто-то и оставил на дороге? Или кто-то пырнул ножом, чтобы обокрасть?

Полина не слышала про убийства в Вейске, поэтому терялась в догадках, как именно они могут происходить. Может, была пьяная драка, а она неудачно проходила мимо. Или кто-то выбросил в окно… телевизор или шкаф. А Олеся проходила мимо.

Полина потёрла лицо, пытаясь взбодрить себя хоть немного. Ее мысли ушли уже слишком далеко. Реальность обычно куда прозаичнее.

Наконец дверь хлопнула, и Полина увидела Влада. Он выглядел недовольным и даже несколько печальным. Но не испуганным и не злым, и Полина успокоилась. Похоже, своими звонками с номера, принадлежащего Владу, она не сделала его подозреваемым. Конечно, Влад бы легко объяснился и предоставил свидетелей с работы, но приятного мало. И репутация в их тихом дворе у них могла сложиться просто ужасной.

– Пойдём, – спокойно произнёс Влад и поднял со стула, поддерживая за талию и локоть. Вот только пальцы его так вцепились в её локоть, что Полина поняла – он держится из последних сил. – Тебе нужно отдохнуть.

Полина без лишних слов оперлась на него. Сумку с её вещами ей подала одна из тех двух женщин-подружек уже у выхода. Полина напрочь забыла о них.

– Спасибо вам, – сердечно, но тускло произнёс Влад, словно это он, а не Полина убит и ошарашен горем. Разве Олеся была важна для него? Ах да. Она была важна Полине, а Влад хотел для неё лучшего.

Впрочем, Полина всё же ошиблась. Влад был поражён совсем не тем, что Олесю убили. Он был шокирован тем, как это было сделано.