– Этого не может быть. – Олеся повторила это в третий раз, размешивая в чашке сахар. Кофе в доме Полины не водилось, но Олеся согласилась и на чай. – Это ведь точно твой аккаунт. Со свежими фото, ты же говорила, что цвет волос сменила не очень давно.

Полина кивнула. Всё так, не очень давно. Она уже успокоилась, хотя руки ещё ходили ходуном, и чай пить она пока не осмеливалась, только крошить печенье, отламывая по маленькому кусочку и кладя его в рот. Если бы она не знала об этом аккаунте, было бы хуже. Но она уже находила его, так что испугало её только то, что аккаунтом кто-то реально пользуется. Вот это было по-настоящему страшно.

– И фотографии! – Олеся вскочила, едва не расплескав чай. – Ну точно же! Там есть совсем свежие фотографии! Из Вейска.

Полина зажмурилась. Печенье в руках превратилось в песочную пыль.

– Не надо, – еле слышно произнесла она. – Не хочу. Тебе показалось, ничего нет. Не может быть!

Она не заметила, как перешла на крик. Это она-то, ни разу не повышавшая голос в квартире, чтобы никто не слышал, что она дома.

Олеся, открывшая на телефоне интернет, замерла с мобильником в руке.

– Я могу показать, что мне написали… – неуверенно произнесла она, но хотя бы больше не настаивала, что это писала сама Полина.

Полина покачала головой. Она не хотела этого.

У неё однажды мелькнула мысль, что аккаунт мог завести Влад. Зачем? Она понятия не имела. Проверить, не клюнет ли кто-то на её новый аккаунт, и при этом не волновать её? Это было вполне в его духе – заботиться как можно аккуратнее, чтобы не взволновать ещё сильнее. И, пожалуй, спроси Полина его об аккаунте, он бы ответил правду. Почему нет?

Но Полина не спрашивала, страшась, что ответ окажется не тем, который она ожидала. И свежие фотографии сейчас рушили её теорию. Потому как Влад никогда не фотографировал её незаметно, он вообще фотографировал её очень редко, хотя утверждал, что ему очень нравится её внешность. Но фотографии его были всегда высокохудожественными. Так их называла Полина. Фото вполоборота, фото так, что волосы закрывают почти все лицо, являя миру только острый подбородок и кончик розовеющего уха. В общем, это были не те фотографии, которые можно было показать кому-то. А профессионального фотографа последний раз они приглашали на свадьбу. И ни те фотографии, ни сделанные в Коломенском Олеся не спутала бы с фото тут, в Вейске.

– Мне кажется, что тебя намеренно пугают, чтобы ты оставалась послушной и легко контролируемой, – продолжила Олеся, снова откладывая телефон. – И я уверена, что смогу доказать это.

«Абьюзивные отношения», – покивал мысленный Лев Натанович, и Полине стало противно.

– Зачем тебе это, Олеся? – спросила она резко. – Любые отношения можно извратить. Красота в глазах смотрящего, знаешь такое выражение? Заботится – абьюзер и контролёр. Не обращает никакого внимания и даёт свободу во всём – холодный и не любящий козёл. Изменщик – отвратительно. Сидит дома и просит детей и чистоту в доме – домостроевец и самодур. Где то, что понравится всем, Олеся?

– Всем никогда и не понравится, – рассеянно ответила Олеся, не замечая, что попала в ловушку.

– Вот именно, – подтвердила Полина с жаром. – Я уже не могу иначе, выбирать отношения, которые кажутся здоровыми другим, а не мне, понимаешь? Я сломанная!

Голос её сорвался. Полина впервые так прямо говорила об этом. Но она не позволила себе на этом остановиться.

– Я сломанная, я не могу стоять без поддержки, я умру, корчась от ужаса, если вдруг мой муж прекратит меня защищать, – продолжила она. – Я хочу знать, преследует ли меня всё ещё этот Зверь, его ли взгляды я чувствую на себе. Но что, если я увижу его снова? Думаешь, я смогу сделать хоть что-то?

Олеся молчала.

– Я думала, что я довольно сильная, – продолжила Полина с горьким отчаянием. – Как и все в нашей школе, я учила основы самообороны. Я знала, что можно вонзить ключи в глаз или в шею, каблуком пробить ногу или ударить в пах. Но знаешь, что, Олеся?

Та молчала. Знала.

– Мне не помогло ничего, когда Зверь сломал меня, – тусклым голосом произнесла Полина, её плечи опустились, и сама она чувствовала, словно становится ниже и даже тоньше. – Когда он не давал мне дышать и протащил по земле, точно мешок с картошкой. Я не вспомнила ничего из того, что мне говорили. Кто-то вспоминает и использует. И ты не узнаешь, как поступишь, пока нечто подобное не случится с тобой.

И она замолчала, чувствуя, как перехватывает её горло. Снова она чувствовала, будто её горло сдавливает сильная рука.

– Прости, Поля. – Олеся заговорила не сразу. – Но ты точно так же не узнаешь, сможешь ли стоять сама, если всё время будешь зависеть от этих костылей. А твоему нет никакого повода позволять тебе остаться без костылей хоть на мгновение.

– Ты ничего не поняла! – Полина снова повысила голос. – Вообще ничего! Ты… ты… просто никогда не встречала того, на кого можно опереться. Ты одинокая и от этого злая.

Полина с ужасом захлопнула рот, но Олеся лишь дёрнула щекой, словно у неё случился кратковременный тик.

– Я пойду, – произнесла она сухо. – Не думай, что я закончила. Я докажу, что ты не права, Поля. Ты мне стала близкой. Но сейчас у меня важная встреча.

Она поднялась.

– Надеюсь, в следующий раз ты не станешь кидаться оскорблениями, – добавила она.

– Надеюсь, ты тоже, – снова не удержалась Полина, следуя за Олесей в прихожую. – Мы ведь можем просто не обсуждать мою семейную жизнь, верно?

Олеся уже надела сапоги и поправляла свой пятничный берет. В пятницу всё должно напоминать о конце недели – так она говорила обычно Полине. Полина же не понимала, как черный берет должен это делать.

«Темнее всего перед рассветом, – смеялась на это Олеся. – Неужто ни разу не слышала?»

Олеся ушла меньше чем час назад, а Полина уже начала жалеть о том, что наговорила ей. Она же много лет терпела примерно такое же отношение от Светы и до сих пор жалела о разрыве дружбы именно с ней, верно? Вот и Олеся такая же. Переживает за неё, потому что не понимает. И никогда не поймёт. Это будет та тема, которую они просто не должны никогда обсуждать. Просто поговорят серьёзно об этом и не будут обсуждать.

Полина успокоилась, помыла кружки, тщательно вытерла стол и пол – ей показалось, что слишком много крошек скопилось под той частью стола, где сидела она сама.

Потом вспомнила про впопыхах убранную комнату. Сменила рубашку – и пусть рукав давно высох, но она-то знает! Вытерла стол и пол теперь в комнате и наконец уселась за работу. Но вникнуть в текст никак не получалось.

Хотелось поговорить с Олесей прямо сейчас. Убедиться, что та не обиделась слишком сильно, и они увидятся завтра на йоге, и всё будет снова нормально. Полина помнила, что она так же переживала после первой ссоры с мужем. А потом тот сделал вид, что ничего не случилось, и она с облегчением выдохнула. Вот и сейчас ей было страшно, но она надеялась, что получится не хуже. Просто завтра они обе положат свои коврики рядом и будут болтать как ни в чём не бывало.

Полина поднялась и прошлась по квартире, привычно выглянула в щель между шторами. Всё ещё никого. Дождь, мелкий и противный, заставлял сидеть дома всех, кому не нужно было идти на работу или с работы.

Она снова села за стол и уставилась в документ. Если бы она сообразила взять номер Олеси! Можно было бы позвонить хоть со стационарного и извиниться. Но она долго делала вид, что записывает номер или даёт свой, а потом Олеся её спрашивала, почему она не берет трубку… после признания Полины о том, что с ней случилось, всё объяснить стало проще, и Полина больше могла не врать, просто призналась, что не пользуется телефоном. И точка. Олеся восприняла это лучше, чем можно было ожидать. Но теперь что делать, как сообщить Олесе о том, как она сожалеет?

Полина прекрасно понимала, что полдня ничего не решают. Завтра утром она всё скажет лично. Лично ведь лучше, чем позвонить, верно?

Когда позвонил домашний телефон, Полина вскочила, больно ударившись ногой о столешницу, но даже не заметила этого. Она решила, что у Олеси возникли такие же мысли и она созрела позвонить и извиниться прямо сейчас. А Полина извинится в ответ!

И Полина впервые за долгое время схватила трубку и поднесла к уху.

– Алло? – стараясь казаться уверенной, произнесла она.

Но это оказался Влад.

– Ты поняла, что меня сегодня ждать не нужно? – спросил он. На фоне о чём-то кто-то спорил. По голосам Полине показалось, что это Николай и Борис. – Парни, потише! Я с женой разговариваю!

– Привет ей передавай, – Полина сначала вздрогнула, услышав женский голос, а потом сообразила. Карина! Она, конечно, была администратором на другой точке, но мало ли что изменилось за это время!

– Тебе привет от Карины. – Если Влад и смутился, сообразив, что Карины рядом быть не должно, то ничем это не выдал. – Лина, у нас сегодня выезд за автомобилем за город, едем вместе с Колей и Борей, а потом отчётность до ночи, сама понимаешь, завтра выходной. Я уже писал тебе, что задержусь, ты прочитала?

– Ага, – соврала Полина, пообещав себе обязательно найти скомканный листочек и прочитать, о чём это говорит Влад. Отчётность. Обычно пятница, наоборот, была укороченным днём, и работающие в автосервисе уходили в бар. Правда, Влад обычно не ходил с ними. И Полина понятия не имела, дело было в ней или в том, что Влад хочет быть ближе к начальнику, который обычно не выбирался со всеми выпить пива.

– Отлично, – выдохнул Влад. – Не ходи никуда без меня, ладно? Переживаю за тебя.

– Не пойду, – легко пообещала Полина и добавила, сама не зная зачем. – Тебе привет от Олеси.

– От Олеси? – повторил Влад. – Она у тебя, что ли, в гостях?

Голос его казался напряжённым, и Полина скуксилась. Она надеялась, что ей удастся примирить двух важных для неё людей простым крошечным обманом. Но не вышло.

– Уже ушла, – призналась она. – Но привет она тебе передавала.

– Отлично, – усмехнулся Влад. – Рад, что тебе не скучно. На меня ужин не готовь, я и правда вернусь довольно поздно. Ложись спать одна.

– Хорошо, – согласилась Полина, хотя ничего хорошего не было, разумеется.

Его беспокойство снова передалось Полине, да и ложиться спать без мужа ей не хотелось. Как это вообще возможно? Полина однажды за всё это время была вынуждена лечь спать одна и обнаружила, что тихий в остальное время дом в отсутствие Влада словно оживал. На третьем этаже кто-то громко ходил, кто-то кашлял в квартире за стеной, а по ступеням постоянно кто-то поднимался или спускался. Нереально уснуть! Но говорить об этом с Владом Полина не хотела. Что он сделает? Отменит свою работу?

Нет, ей нужно было самой успокоиться и не позволять страхам её нагнать. Она работала так долго, как только могла, но слова постепенно начали расплываться перед её глазами, и она потёрла лицо, отодвигаясь от монитора.

Бодрящий прохладный душ заставил её не взбодриться, а больше продрогнуть, поэтому Полина поскорее забралась в постель под одеяло и притянула к себе ноутбук, который Влад очень удачно оставил дома. Знакомый пароль, папка с фильмами. Полина попыталась выбрать что-нибудь, что отвлечёт её от постоянных взглядов на часы.

Большая часть фильмов была во вкусе мужа, а не её, но Полина не унывала. Она нашла комедийный сериал, который уже видела, но который ей понравился. Дальше она оказалась в тупике. Надеть наушники и совсем не слышать, если что-то случится, или же слушать фильм, осознавая, что теперь её будет слышно?

Вспомнив, что соседи уже в курсе о том, что она дома, благодаря приходу Олеси, Полина включила сериал на громкости, достаточной, чтобы она сама могла разобрать слова. Спать хотелось невыносимо, но она держалась. Тёрла слезившиеся глаза и отчаянно зевала, но спать не шла. Рано ещё. Она должна дождаться возвращения Влада!

На улице наверняка уже потемнело и включились фонари – слишком плотные шторы в спальне не позволяли это проверить. А Влада всё не было, звонков от него тоже.

Она пыталась слушать и фильм, и одновременно – то, как ходят в квартире сверху люди. Кто там живёт? Она никогда не интересовалась, да и Влад не упоминал об этих людях. Что, если там кто-то снимал квартиру? И взгляд, встречающий Полину у дома, принадлежал таинственному жильцу с третьего этажа?

Снова кто-то поднимался по лестнице. Тяжёлые и еле слышные в то же самое время шаги. Кто-то пытался скрыть, что так поздно возвращается домой. Только домой ли? Может, кто-то из соседей открыл дверь Зверю. Поверил его речам, поверил, что он просто в гости. Кто-то же впустил Олесю, раз ей не пришлось звонить в домофон!

Полина подумала, что ей станет лучше, если она позвонит кому-нибудь. Например, Владу. Нет, Владу нельзя – он работает. И коллеги будут смеяться, что жена названивает.

Пойти на форум, снова написать там? Зайка1990 и ЧёРнАя_ПаНтЕрА как раз оживали ближе к вечеру, видимо, возвращались с работы или укладывали детей. Полина в который раз поняла, что почти ничего о них не знает. Да и они знали о ней лишь урывками, и потому сейчас Полина не могла просто взять и вывалить на них свои страхи. После того случая с поддельным аккаунтом она ни разу не выходила на форум. Думали ли там, куда она пропала и вернётся ли, или через несколько дней уже не могли вспомнить ник? Полина поняла, что не хочет проверять. Как и описывать свои страхи по-настоящему. Пока она не говорила о них, их будто и не было. И потом, вдруг её страх не был беспочвенным, вдруг одна из подруг – это Зверь? Затаившийся и ждущий, что она расскажет о себе там, признает, какая она жалкая и напуганная?

А пойти на форум, чтобы влиться в дискуссию о запрете догхантеров или подарке мужа на Восьмое марта, – на это у неё не было сил.

Может, позвонить родителям? Поговорить с папой, спросить, как дела. У мамы выспросить рецепт тех биточков… Но она поругалась с ними. Позвонить и помириться?

Полина посмотрела на часы на ноутбуке. Почти одиннадцать. В Москве сейчас даже девяти нет, детское время.

Звонить не хотелось, и Полина вдруг вспомнила, что Олеся должна была позвонить ей на сотовый. Она же говорила ей свой номер телефона!

Отложив ноутбук, Полина бросилась в гостиную и из-под снова скопившейся груды листочков, жестяной коробки и диплома вытащила телефон. Зарядка болталась на нём, как причудливый хвост.

Полина снова вернулась в спальню и воткнула зарядное устройство в розетку. Она подзарядит телефон и позвонит Олесе. Вот и всё. Да, на часах почти одиннадцать, но Полина сомневалась, что Олеся в это время спит. Не выглядела она таким человеком! Впрочем, Полине стоило признать, что она о подруге знала совсем немного. Та знала о ней почти всё, а Полина… Полина упивалась собственными проблемами. Она даже не знала, одна ли живёт Олеся. Мужа у неё не было. А парень? Может, брат или сестра, может, она жила с родителями или целым выводком щенков? Или с черепашкой.

Сама Полина так и не решилась завести хотя бы животное, полагая, что не сумеет о них достаточно хорошо заботиться.

Телефон наконец зарядился достаточно, чтобы его можно было включить. Как и опасалась Полина, сообщения и уведомления о пропущенных посыпались один за другим. Но Полина не собиралась читать или смотреть всё это, к тому же часть вызовов приходила со скрытых номеров.

Её интересовал последний повторяющийся звонок. Олеся ведь попыталась ей позвонить прежде, чем пришла сама, верно? Судя по времени неизвестного, но открытого номера, это была она. Полине даже показалось, что она припоминает сочетание цифр в этом номере. Но ей пришлось выпить немного пустырника прежде, чем решиться нажать на вызов.

Звонок шёл, но ответа не было. Полина ждала, воображая, в чём может быть проблема. Олеся уже спит? Поставила телефон на бесшумный режим? Принимает душ, или у неё свидание? Что угодно могло быть, но Полина почему-то постоянно возвращалась мыслями к тому, что уже слишком поздно, чтобы ходить куда-то, и слишком рано, чтобы спать. Полина злилась на себя за эту тревожность, помноженную на её собственное одиночество этим вечером.

Сил больше не было, и она набрала номер мужа. Влад ответил сразу.

– Дорогая моя, – голос его был уставший и самую капельку раздражённый. – Я скоро закончу с отчётами. Не переживай, ложись спать.

– Но… – Полина чуть не задохнулась от обиды. Она впервые за столько месяцев нашла в себе силы позвонить ему, а он даже не порадовался за неё.

– Мы сегодня уже несколько раз обсуждали это, – тон почувствовавшего её настроение Влада стал ласковее. – Не переживай, я на работе. И скоро буду дома.

И Полине оставалось только поверить. Досматривать серию ей расхотелось. Теперь Влад придёт раздражённый её навязчивостью. Как она говорила Олесе? Контролёр или холодный тип, среднего не дано.

И Полина убрала телефон подальше, чтобы не было соблазна проверить сообщения. И закрыла глаза. Она сумеет заснуть и одна. Раньше же умела!

Плотно закрытое окно. Второй этаж. Некому заглядывать в её окна, некому забраться в дом. Полина чертыхнулась и в полутьме босиком бросилась в прихожую. Очень тихо сняла цепочку – муж придёт поздно. Проверила дверь.

И только после этого вернулась в кровать и снова закрыла глаза.