– Куда ты сегодня? – Влад выглядел недовольным. Полина с трудом привыкала к новой мимике. Раньше Влад смотрел на неё только с тревогой или с улыбкой, по крайней мере, она так помнила. Сейчас она обнаружила, что он умеет стягивать губы в тонкую полоску, и из-за этого у него на щеках появляются ямочки. Этих ямочек хотелось касаться – пальцами или губами, но Полина не смела. Влад тут же решал, что она не воспринимает его недовольство всерьёз, и ужасно злился. А ей хватало и выражения неудовольствия, к чему ей разозлённый муж?

Самое забавное было в том, что злился Влад не на неё. По крайней мере, говорил он именно так. Какие-то проблемы на работе. Полина сдерживалась изо всех сил, чтобы не спросить лишнего и не столкнуться с очередным подробным рассказом о проблемах, с которыми она не могла помочь, да ещё и в самом рассказе понимала разве что предлоги, и в то же время ей казалось, что муж разочарован её равнодушием. Вот поди пойми, что ему нужно!

Недовольным Влад выглядел всё чаще, и Полина не могла перестать думать, что это как-то связано с ней самой, а не только с его работой.

Олеся успокоила Полину куда лучше психотерапевта. Наверное, потому, что у неё не было необходимости отвечать каким-то правилам не влезать в чужую жизнь и она влезла совершенно спокойно. Показала на карте для наглядности Полине расстояние от Москвы до Вейска, предложила вспомнить, как они сюда добирались.

Полина вспомнила и согласилась. Долго.

«Если уж на то пошло, куда проще дождаться, когда ты приедешь навестить родителей, друзей или альма-матер, – продолжила Олеся. – Слишком много условий, понимаешь? Надо знать, куда вы собираетесь, приехать сюда, найти жилье, работу, и всё для чего, прости? Чтобы продолжать тебя преследовать?»

В устах Олеси это звучало логично. Полина даже расстроилась, что эта мысль не приходила в голову ей или Владу. Неудивительно, что дружба с Олесей с этого момента только окрепла. Да и Олеся, оценив её искренность, принялась опекать её не только на йоге. Они вместе ходили до Полининого дома. Не потому, что Полине было страшно, вовсе нет. Здесь она могла никого не опасаться. А вдвоём было куда веселее идти и болтать. И соседи здоровались уже не только с Полиной, но и с Олесей. Хотя наверняка думали о ней не только хорошее. Олеся выглядела куда больше столичной штучкой, чем приехавшая из Москвы Полина.

Полина убедилась, что «разведка» работает отлично – Владу о её подруге сообщили в тот же день. Влад недовольно высказал это Полине, но приглашать подругу не запретил. Просто попросил не устраивать девичников с ночёвкой. Полина, помня про последний свой девичник, с лёгкостью пообещала. На этом и порешили.

– В кружок лепки из глины, – Полина спрятала руки за спину – так ей хотелось коснуться этих ямочек на щеках недовольного Влада. – Это бесплатно. В доме культуры проводят такое для тех, кому за тридцать.

– Тебе ещё не за тридцать, – заметил Влад. – Но если тебе нравится…

– Там никто не проверяет, – торопливо пояснила Полина. – А лепка очень успокаивает.

– Как скажешь, – не стал спорить Влад. – Тебе определённо лучше последние недели. А ведь только что был такой откат. Я даже испугался.

– Я тоже, – призналась Полина. – Но меня убедили, что я ошибалась. Мне нечего бояться в Вейске. Олеся разложила по полочкам…

– Ты рассказала Олесе о том, что с тобой случилось? – Удивление Влада было неподдельным. – Ты же предпочитала скрывать свою травму от посторонних. Помнишь, ты хвалилась, что никто на работе не догадывается о твоём состоянии.

– Это другое. – Полина смутилась едва ли не до слёз.

Влад был прав, она хотела быть сильной. Не быть слабой, чтобы никакой зверь – прошлый или новый – не почуял в ней жертву. Но это было до тех пор, пока у неё не возникла новая мысль. О мотоциклисте. Если она не случайно попала этому человеку в руки, то неважно, сильная она или нет. Это не зависело от неё.

– Другое так другое. – И снова Влад уступил. – Мне твоя Олеся всё равно не нравится. Надеюсь, ты хотя бы не станешь так краситься. Это для меня будет слишком.

– Ха-ха, – натужно рассмеялась Полина, и на то были причины.

Она не сразу заметила, что неосознанно копирует подругу. Пока Олеся не сказала ей прямо.

– Поль, это не очень качественный берет, подделка, – заметила она однажды в кафе. Так спокойно, словно они обсуждали новый вкус эклеров. – Если хочешь такой, как у меня, я дам тебе артикул.

Полина почувствовала, как горят её щеки. Со стороны она, наверное, похожа на варёного рака! И уши тоже горели – хотелось накрыть их ладонями.

– Прости, – пробормотала она. – Мне просто…

Она не знала, как это объяснить. Нравится всё, что ты делаешь? Хочется стать как ты, но я понятия не имею, что для этого нужно?

Но Олеся и не ждала продолжения.

– Расслабься, – отмахнулась она. – Мне это льстит. Я в Вейске и раньше бывала иконой стиля. Правда, для других я одновременно и эталон безвкусицы, ну да меня это не трогает. Не переживай, в общем.

Полина кивнула. Она понимала, о чём Олеся. Такие яркие цвета помады и теней не шли блондинкам, какими были и она, и Олеся, но Олесе было наплевать на это, и результат получался ошеломительным. Полине потребовалось не так много времени, чтобы сдаться и купить такие же тени. Помаду она решила не трогать. Как и шесть других цветов беретов. Выбрала яично-жёлтый. Она же любит жёлтый, верно? Или так думает Влад.

Об этом она тоже спросила у Олеси.

– Какая разница, – даже думать не стала Олеся. – Было бы горе, зациклиться на одном цвете, но зачем? У меня под настроение может быть малиновый берет или же зелёный. Чёрный, голубой…

Она оглядела Полину и прищурилась.

– У тебя почти все в жёлтой гамме, верно? – спросила она. – Ну так и бери жёлтый. Зелёный будет смотреться странно.

– А после лепки в кафе сходим, посидим немного, – добавила Полина, убедившись, что муж не против. – Я за прошлую неделю сдала всю работу пораньше, могу себе позволить.

– Да, ты стала быстрее работать, – рассеянно подтвердил Влад. – Умница.

Полина же думала, что дело не в работе. Она больше не боялась всех шорохов. Только тех, что раздавались близко к их двери. И звонков не боялась, ведь больше им давно никто не звонил.

Впрочем, тем же днём ей пришлось убедиться, что она воображала больше, чем было на самом деле. Она вернулась домой после встречи и села за работу. Печенье из коробки с тигром уже закончилось, но сама коробка осталась стоять на столе. Полина смотрела порой на неё и думала, что в неё можно сложить все записки Влада, закрыть и убрать в нижний ящик. Тогда в верхнем останутся только телефон и диплом. Очень удобно.

Звонок заставил её дёрнуться, словно рядом раздался выстрел или взорвали петарду. Сердце забилось так сильно, что Полина снова почувствовала нехватку кислорода. Но всё было иначе. Паника словно изменилась, теперь ей было горячо, а по всему телу растекался нестерпимый зуд. Полина знала, что ей не мог звонить тот человек, но легче ей всё равно не становилось.

Несмотря на то что ей хотелось просто чесать руки и ноги, пытаясь утолить этот зуд, Полина с усилием поднялась с кресла и шагнула к телефону. Стационарный телефон стоял в коридоре, как его когда-то поставили прежние хозяева, и Полина надеялась, что звонок прекратится раньше, чем она дойдёт.

Но несмотря на то, что она передвигала ноги очень медленно и осторожно, телефон не унимался. И Полина оказалась у телефона, когда он ещё уверенно звонил. Она смотрела на светло-жёлтый телефон – интересно, был ли он белым раньше? – и ждала, когда он замолчит. Взять трубку она так и не решилась.

Выбирая, с кем обсудить это, Полина предпочла остановиться на психотерапевте. Да, Лев Натанович вряд ли дал бы ей готовое решение, но она хотела подумать. Всё ведь хорошо, верно? Она изменилась. Её физические травмы зажили давным-давно, а сейчас заживали и душевные – она осознала, что весь тот ужас остался позади. Можно думать, как было бы, сложись всё иначе, но это уже ничего не изменит. А можно перестать замечать взгляды, которых и вовсе не может быть в маленьком городке, и позволить себе стать другой.

Полина это и выбрала, только не понимала, почему «быть другой» было так сложно.

– Понимаете, я согласна с Олесей, что в Вейск ехать за мной преступнику нет никакого смысла. Я же не героиня остросюжетного фильма, вы понимаете, да? И я не видела его лица, я не смогу его опознать. Честно говоря, я ничего не могу!

Она замолчала и стала медленно вдыхать через нос и выдыхать через рот. Так делали на йоге, и это правда помогало успокоиться.

– Позвольте для начала отметить, что вы выглядите на порядок живее и спокойнее, чем во время нашей первой встречи, – заметил Лев Натанович. Он снова протянул ей коробку с салфетками, хотя Полина не просила да и плакать не собиралась. – Но позвольте не согласиться. Кое-что вы можете. И ради этого вас могли бы продолжать преследовать. Хотя переезд из Москвы в Вейск… звучит и правда довольно фантастично.

Полина вцепилась в картонную коробочку.

– И что же это? – спросила она с подозрением. Мысли в голове метались. Психотерапевт должен помогать ей встать крепко на ноги, а не жить в иллюзиях. Особенно пугающих.

Словно подслушав её мысли, Лев Натанович кивнул.

– Вы всё ещё можете бояться, Полина Андреевна, – произнёс он, поднимаясь на ноги и наклоняясь через стол к ней. Полина подавилась своим успокаивающим дыханием, но не могла даже кашлянуть – всё вокруг будто погрузилось в вату, забилось в дыхательные пути и уши. И только перед глазами стояла расплывчатая фигура мужчины. Сильного и опасного в этой своей силе.

Как он сказал при первой их встрече? «Не переживайте, тут прекрасная звукоизоляция». Полина попыталась отъехать на кресле от стола, но её колени не слушались, словно вата обосновалась и там. Рыдать и кричать? Но кто её услышит?

Неожиданно Лев Натанович сел и снял очки, чтобы протереть их. И снова превратился в обычного врача. От облегчения слёзы хлынули из глаз Полины, и ладно бы она просто молча плакала, нет, она еле слышно скулила, размазывая платком слёзы и сопли.

– Это глубже, чем вы думаете, Полина Андреевна. – Лев Натанович заговорил, когда она выдохлась и могла только всхлипывать. – Вы очень удачно уехали далеко от Москвы, это правда. Но страх последовал за вами.

Он снова помолчал. Полина насухо вытерла лицо и глянула на часы, висевшие на стене. Время их сеанса не вышло, она рыдала куда меньше времени, чем ей казалось. Но что ей оставалось, просто извиниться и уйти? Непохоже, что они смогут дальше говорить про её страхи или Олесю!

– Скажите, Полина Андреевна, – неожиданно снова заговорил Лев Натанович. – Вы не против поговорить со мной не как с психотерапевтом. А… а как с приятелем или другом. Подругой.

Полина ошарашенно моргнула, пытаясь понять, правильно ли она его расслышала. О чём он мог хотеть с ней поговорить? О чём-то, что он не может сказать как врач, – это Полина поняла, вот только сообразить, что это может быть, ну никак не получалось!

– Давайте, – наконец произнесла она еле слышно. Он же собирается именно поговорить и не будет предлагать что-то неприличное, так?

Как оказалось, Полина угадала. Но легче ей от этого не было.

– Вы ведь знаете, что такое абьюзивные отношения, верно? – спросил Лев Натанович. – Сейчас многие занимаются самодиагностикой и самолечением и всё ищут в интернете…

По его тону Полина никак не могла понять, как он к этому относится.

– Я почти не пользуюсь интернетом, – призналась Полина. – Но я редактор, к тому же часто берусь за работу с триллерами. Так что это понятие мне встречалось. Но не понимаю, при чём здесь я.

Она слышала, как тон её сделался жёстче и словно агрессивнее, но поделать с собой ничего не могла. От мысли, что Лев Натанович, как Олеся, начнёт убеждать её, что Влад токсичен, ей стало по-настоящему больно. Почему они просто не могут принять, что отношения бывают разные?

– Мы говорим сейчас отвлечённо. – Лев Натанович чутко услышал нетерпеливые нотки в её голосе и поспешил успокоить. – Ни о ком конкретном. Даже не о подруге вашей подруги, которую избивал муж. Просто рассуждаем, хорошо?

Полина кивнула. Она понятия не имела, зачем этот разговор, если он отвлечённый, но злость снова избавила её от страха, и она успокоилась.

– Абьюзивные отношения принято связывать обязательно с физическим и сексуальным насилием, – продолжал Лев Натанович. – На деле же психологический абьюз распространён ничуть не меньше, а то и больше. И вот им владеют и мужчины, и женщины. Более того, абьюзивные отношения могут быть не только между супругами. Они бывают с друзьями, с родителями или детьми.

Полина задумалась. Олеся не давила на неё. Она позволяла повторять за собой и считала Влада токсичным, но не заставляла Полину принять её мнение.

– Я не буду вам перечислять все признаки абьюзивных отношений, вы можете почитать сами, если захотите, Полина Андреевна, – продолжал Лев Натанович.

«Придётся объяснять Владу, зачем мне это, – подумала Полина. – Он рассердится. Или обидится, что ещё хуже. И как объяснить это? Что мне нужно для редактуры? Но книга у меня на компьютере, и там нет абьюза…»

– Чаще всего в таких отношениях присутствуют ревность и тотальный контроль, – продолжил Лев Натанович, словно и не предлагал только что посмотреть самой. – Абьюзер необъективно критикует жертву, ограничивает круг её общения и убеждает в неадекватности её реакций. Жертва может начать думать, что у неё проблемы с памятью, контролем эмоций или чем-то другим.

Полина с подозрением уставилась на Льва Натановича, однако его глаза за очками смотрели устало, но совершенно спокойно.

– Одним словом, изучите это для себя, возможно, вам будет интересно, – продолжил Лев Натанович. – Вы очень ранимы, и вас может вывести из равновесия любой человек, понимаете, о чём я?

– Совершенно не понимаю, – чуть грубее, чем того требовалось, ответила Полина.

– Судя по тому, что вы мне рассказывали о преследователе, есть два полярных варианта. – Лев Натанович ничуть не смутился. – Первый – вы слишком серьёзно восприняли угрозу, накрутили себя и внесли в список действий преследователя множество совпадений или просто посторонние элементы. Но я не уверен, что это про вас, Полина Андреевна. Вы часто пытаетесь выглядеть слабее и истеричнее, чем вы есть на самом деле.

– Я не притворяюсь! – вскинулась Полина.

– Я и не обвиняю вас. – Психотерапевт выставил руки ладонями вперёд, словно успокаивая её. – Но почему-то вы так о себе думаете.

Они оба помолчали, а потом Лев Натанович продолжил:

– Вторая версия мне кажется более реальной, но она же и более неприятная. Ваш преследователь очень хорошо знает вас. Он вас изучил. Вероятно, у него был доступ к людям из вашего окружения.

Полина вытащила ещё один бумажный платок и принялась его мелко рвать. Предположение психотерапевта её не удивило. Она и сама думала похожим образом. Только вопрос в том, кто это был и зачем он это делал!

– Вам стоит поменьше открываться другим людям, даже близким. – Лев Натанович наконец дошёл до того, что, по-видимому, хотел сказать с самого начала.

Полина хотела топнуть ногой, а ещё лучше – выскочить за дверь и от души хлопнуть ею. Но она не смела.

– Это касается всех? – только и спросила она. – В том числе и психотерапевтов? Или к ним такое не относится?

Пауза была еле заметная, но она была. Полина её почувствовала.

– Относится, – наконец произнёс Лев Натанович. – Личное пространство, помните?

Полина помнила, и злость начала уходить, оставляя за собой только усталость. Похоже, Лев Натанович не хотел останавливаться на этой ноте, потому что они обсудили ещё кружок по лепке, берет и даже тени, как у Олеси. Тут психотерапевт был однозначно на стороне Полины. Иногда повторять за кем-то вовсе не плохо, и раз ей приносит это удовольствие и радость, а Олеся не возражает, то это прекрасно.

– Полина Андреевна, – оклик остановил Полину у дверей, – что мы с вами обсуждали сегодня?

Полина не сразу сообразила, о чём речь. Абьюзивные отношения? Влада? Олесю? Личные границы? Или страхи Полины? Но она не успела даже открыть рот, как сообразила, о чём Лев Натанович.

– Мою дружбу с Олесей и то, как подруга хорошо на меня влияет, – ответила она, без удовольствия отмечая, что глаза психотерапевта довольно блеснули за очками. Неужели она правда делает это? За спиной Влада на пустом месте секретничает со своим лечащим врачом! Теперь у них со Львом Натановичем общая тайна. Они сообщники. Только вот Полина никак не могла понять, зачем это Льву Натановичу. И, уж если на то пошло, зачем это ей самой?