– Сегодня твой снова заберёт тебя пораньше? – Олеся приложилась к бутылке с водой и принялась жадно пить, одновременно кося глазом на Полину. Она никогда не звала его «твой муж» или «Влад», только просто «твой». Полина неопределённо пожала плечами. Утром они не успели это обсудить, Полина уже уходила, когда Влад проснулся. В субботу ему не нужно было на работу, вот он и спал подольше.

Привычно кольнула обида. Влад давно смирился с Олесей и даже соглашался с мнением психотерапевта, что подруга хорошо влияет на Полину. А вот сама Олеся мнение не меняла, хоть ты тресни.

А ведь в прошлую субботу, ту, что была после пропущенной, они с Владом мило побеседовали у входа в спортзал. Полина даже решила, что они уже привыкли друг к другу. Да и такое отношение Влада к её подруге шло вразрез со сказанным психотерапевтом.

Как Полина ни хотела выкинуть из головы его слова или плюнуть и поделиться ими с Владом, посоветоваться с самым близким человеком, она молчала, раз за разом прокручивая их в голове. Ограничение общения стояло для неё первым пунктом. Только разве она не сама ограничила себя? Рассорилась со всеми подругами, с родителями, на работе полностью перешла на удалёнку! Полина убеждала себя так яростно, что против воли раз за разом возвращалась к тому, что понимала и так – ничего этого не произошло без Влада. Влад стал для неё всем. Но разве это плохо? Он был человеком, который поддержал её в самый трудный момент. В то время как все остальные нетерпеливо ждали, когда она снова станет прежней, Влад поддержал её такой.

И он вовсе не мешал ей знакомиться с людьми. Карина и Лена не понравились самой Полине, и, кстати, Влад учёл это. Больше званых ужинов в обозримом будущем не планировалось. Но Олеся ему не нравилась, однако он не делал никаких попыток рассорить их или высказать своё недовольство. Значило ли это, что Лев Натанович говорил отвлечённо, не имея в виду её мужа?

Полина окончательно запуталась, и Олеся ей совершенно не помогала.

– Не знаю, – тем не менее ответила она. – Мы с утра не договорились об этом. В любом случае, если что, он подождёт. Он же знает, где мы с тобой сидим.

Полина чувствовала какую-то странность в том, что после часа йоги они примерно столько же, а то и больше сидели в кафе с совершенно неполезными десертами, но и то и другое приносило удовольствие, а потому Полина решила не думать об этом. Радости и без того было мало. К тому же начались осенние затяжные дожди, и Полина обнаружила, что осень в Вейске очень отличается от осени в Москве. Тут тускнело всё, даже дома. Ярких вывесок и огней было куда меньше, и всё вокруг навевало тоску. В такие моменты Полина даже немного скучала по тому времени, когда никуда не выходила.

– Отлично. – Олеся расцвела улыбкой. – Там как раз сезонные напитки появились. Ты не пьёшь кофе, но осенний чай тоже нечто!

Полина оделась первой и задумчиво смотрела на то, как Олеся подкрашивала губы. Она не просто красила губной помадой, нет. Она елозила крошечной кисточкой по помаде и потом уже этой кисточкой рисовала идеальные линии рта. Полина хотела бы уметь так же, но даже не собиралась пытаться. Таким вещам нельзя научиться за несколько недель, как и подкрашивать губы после спортзала и перед кафе, где часть помады снова окажется съеденной. Но Олеся старалась выглядеть всегда на сто процентов.

Полина подумала, что поэтому у неё нет мужа. Умный мужчина сразу поймёт, что девушка, которая всегда выглядит превосходно, будет тратить на это слишком много денег и времени, а дурак Олесе был не нужен. Против обыкновения злая мысль не вызвала чувства вины.

– Я решила остепениться! – внезапно с коротким смешком произнесла Олеся и убрала кисточку в плоскую коробочку, а уже ту бросила в сумку. – Не смотри на меня так! Не в том смысле. Пора выделить каждому берету свой день недели, как ты думаешь? Пока не началась зима и зимние шапки!

– Их у тебя столько же? – Теперь уже Полина не успевала за стремительной Олесей и её малиновым беретом.

– Что ты! – рассмеялась Олеся. – Гораздо больше! Зимой так скучно, а зимние шапки такие милые! Ты согласна?

Полина понятия не имела, с чем она должна согласиться. У неё были две зимние шапки – вязаная, которую следовало носить в тёплые дни, и меховая – для суровых морозов. Надевала её Полина раза два, потому что в морозы предпочитала оставаться дома.

К счастью, они добежали до кафе быстрее, чем Полина придумала ответ, а Олеся тут же отвлеклась на выбор десерта.

– Сегодня я думаю о фигуре! – громогласно заявила она, плюхаясь рядом с Полиной. – Поэтому будет морковный торт!

– Это же торт. – Полина сунула руку в карман, наслаждаясь ощущением пластиковой карточки под пальцами – Влад отдал её по первой просьбе, но Полина всё равно продолжала хранить её там же, где её хранил Влад, – на книжной полке. А вот на занятия йогой брала с собой обязательно, чтобы Олесе не пришлось снова её угощать. И каждый раз, самостоятельно оплачивая свой десерт и чай, она чувствовала лёгкое нервное возбуждение и одновременно – восторг. Удивительное дело.

– Он из моркови! – Олеся притворно нахмурилась. – Это почти что салат!

Полина улыбнулась. С Олесей она почти забывала о Звере, о странном психотерапевте, о муже и о мотоциклисте. Она просто могла болтать о всякой ерунде. Разве это не стоило потраченного на кафе времени?.. Полина была уверена, что стоило, но отчего же раз за разом она задавалась этим вопросом?

– Итак, по понедельникам будет фиолетовый берет. – Олеся продолжала болтать. – Тяжёлый день. Хотя нет, раз он тяжёлый, то пусть будет морковно-оранжевый! Ты согласна?

Полина снова не успела ответить.

– Слушай, ты ни разу не была у меня в гостях, – резко сменила тему Олеся. – Приходи, а? И можем на велосипедах съездить к водопаду. Тут же у нас за городом водопад есть!

– Олеся, – Полина против воли рассмеялась, – октябрь и лужи повсюду! Да и велосипеда у меня нет!

– Про дожди я что-то не подумала, – согласилась Олеся и тут же снова взбодрилась. – Ничего, скоро снег ляжет! Поехали на лыжах кататься, а?

Полина посмаковала это предложение. Ходить в гости, ездить за город, кататься на лыжах. Всё это было в той, другой жизни. Неужели она реально может к ней вернуться, или Олеся нарочно пытается её вытянуть искусственно, зная про то, что с ней случилось?

Может, Лев Натанович говорил про это? На следующих сеансах они больше ни разу не вспоминали про тот разговор, и Полина порой сомневалась, что он вообще был.

Память снова играла с ней, и Полина почувствовала, как ей снова становится тяжело дышать. К чему эти мечты о каком-то лыжном походе или гостях, когда она не знает, кто может оказаться опасен для неё?

Полина не сразу поняла, откуда возникла такая мысль. Только что они обсуждали морковный торт, лыжи – и вдруг липкий ужас накрыл её с головой. Будто она снова почувствовала взгляд. Но сейчас она была не одна.

– Так что насчёт лыж? – нетерпеливо спросила Олеся, ловко разделываясь со своим кусочком торта.

Полина же осторожно оглядывалась, пытаясь поймать чей-то взгляд и одновременно страшась этого. Успокаивало лишь то, что рядом Олеся. Не Влад, но всё же. Почему-то Полина была уверена, что Олеся справится и с маньяком так же играючи, как и с тортом. Кинет в него чайник с горячим чаем или воткнёт вилку в глаз! Если Полина порой ощущала себя героиней триллера, одной из тех изломанных женщин, про которых она читала по работе, то Олеся однозначно была героиней романтической комедии.

– Ты кого-то увидела? – шёпотом спросила Олеся, наконец заметив, как Полина осторожно вертит головой.

– Нет, – тоже шёпотом ответила Полина. – Никого знакомого не вижу.

– Но ты ведь ищешь не знакомого, верно? – ещё тише ответила Олеся, и в её глазах Полина не увидела и тени насмешки. И почему-то такое понимание подруги ввергло Полину в ещё большую панику.

Она забыла про все способы сосредоточиться на чём-то и успокоиться, и дыхательные техники тоже вылетели из головы, и Полина просто открывала рот и шлёпала губами, пытаясь вдохнуть больше воздуха. Всё возвращалось, словно никуда и не исчезало.

А Олеся нырнула рукой в свою спортивную сумку и вынула что-то небольшое. Это что-то она сунула под нос Полине. Резкий запах – эвкалипт и мята? – заставил глаза заслезиться, но Полина снова могла дышать.

– Во! – обрадовалась Олеся. – Мне всегда помогает, если в самолёте начинаю паниковать. Я высоты боюсь.

Это звучало так, словно абсолютно ничего больше она не боялась, но Полина поверила в это безоговорочно.

– Почему ты так разнервничалась? – не дожидаясь, пока Полина окончательно успокоится, спросила Олеся.

Полина и сама была бы рада получить ответ на этот вопрос, но объяснить это не успела. За дверью возник мужской силуэт, но Полина не испугалась – она знала его прекрасно. Через мгновение за стеклянной дверью стал отчётливо виден Влад. А когда дверь открылась и он прошёл внутрь, широкими шагами направляясь к их столику, Полина заметила на его щеках чудесные ямочки. Похоже, Влад был очень зол или обеспокоен. Даже странно, что его могло так разозлить в субботу? Не работа же!

– Добрый день, Олеся, – поздоровался Влад, подруга буркнула что-то в ответ. Глаза её недовольно сузились. – Лина, твой приём у психотерапевта вот-вот начнётся. Ты же знаешь, что не стоит пропускать сеансы.

– Ты не говорила, что у тебя сегодня ещё дела, – заметила Олеся, игнорируя «у психотерапевта» и то, что при этом Полина сильно покраснела. Это они не обсуждали!

– Видимо, забыла, – пролепетала Полина, не решаясь поднять на неё глаза. Сама она пыталась понять, каков шанс, что она и впрямь понадобилась Льву Натановичу в субботу и, зная, что она не пользуется телефоном, он позвонил мужу? По крайней мере, выражать недоверие его словам было не время и не место. Полине было только жаль недоеденный эклер, но уложить его с собой она не посмела. И сама не знала почему.

Влад подставил ей локоть, и Полина поспешила за него ухватиться.

– До понедельника! – крикнула ей озадаченная Олеся, но ответить Полина не успела – они вылетели за дверь, словно за ними гнался маньяк, никак не меньше.

– Прости, мне нужно срочно уехать, а ты ушла без ключа, – отрывисто произнёс Влад, волоча её за собой по мокрым улицам. Полина уже простилась со своими замшевыми сапожками горчичного цвета и только особо глубокие лужи ещё пыталась перепрыгнуть. – Я ждал, сколько мог, а потом понял, что в такую погоду вы можете застрять надолго.

Полине послышался в его голосе укор, хотя она уже поняла, что если он и злится, то на себя, а не на неё. И поэтому она решилась.

– Влад, может, мне снова начать пользоваться телефоном? – спросила она. – Завести новый номер, который будут знать только самые близкие. Вряд ли преследователь найдёт меня по новому номеру, верно? А тебе не придётся бегать и искать меня, позвонишь и…

Полина осеклась, так резко остановился Влад, что она едва не подвернула ногу, по инерции шагнув на пару шагов дальше, чем он.

– О чем ты говоришь, Полина, – свистящим шёпотом произнёс Влад, хотя они были на улице далеко от других редких прохожих. – Неужели ты и впрямь забыла тот кошмар?

Полина помнила так ярко, словно это было вчера. Они тогда только поженились.

Почти четыре года назад.

«Номер скрыт». Полина смотрит на свой телефон, как на змею или скользкую лягушку. Она не хочет брать, но вдруг это кто-то важный? Ей могли позвонить с работы, из банка, кто-то из друзей, кто поставил услугу «скрыть номер». Да кто угодно.

Полина знает, что обманывает себя, но она всё ещё не готова сдаться. Может, ей повезёт и, когда она примет звонок, там будет просто тишина? Иногда так и случалось. В конце концов, она не будет бояться собственного телефона!

Полина берёт трубку и тотчас жалеет об этом.

– Тебе нравится шиповник? – глухо спрашивает голос, и Полина снова вспоминает, что она читала, будто можно поставить прослушку на телефон и определение номера от полиции. На деле же это требует преодоления каких-то бюрократических препон, и Полина никак не наберётся сил потребовать это. – О чём ты думаешь, когда видишь его?

Полина молчит, но трубку положить не может. Снова. Снова этот ступор, точно паралич, и даже отвести руку от уха так сложно, что у Полины катятся слёзы, а рука остаётся на месте.

– Ты так хотела кричать, – продолжает голос и не слишком успешно пародирует её тонкий скулёж, и Полину бросает в жар и тотчас в холод. – Таким, как ты, нельзя позволять открывать рот. Разве что для одного…

Облегчение.

Удивительно испытывать его, мучаясь от ядовитых слов, льющихся в ухо, но Полина понимает, что могло быть и хуже, если бы Зверь успел всё, что сейчас обещал ей по телефону. Или кто это был. Полина не знает. Ей всё равно, кто с ней говорит, ужас не позволяет ей откинуть телефон, руки дрожат.

Может, виной тому холодный пот, стекающий по спине. А может, слова, что шепчет проклятый голос: о том, какая она горячая и узкая, будто он был у неё первым.

Отвращение наконец позволяет Полине пошевелить пальцами, и она наконец нажимает кнопку, сбрасывая вызов. Но звонок раздаётся снова и снова.

Влад находит её на полу, зарёванную, телефон приходится выуживать из-под кровати.

– Да что такое, – возмущается Влад, легко поднимая её на руки и относя в кровать. Зелёные обои и покрывало в зелёных цветах. Разве лепестки цветов могли быть зелёными? Полина не помнит. – Я снова подам жалобу в телефонную компанию!

Снова.

Полина знает, что установить, откуда поступают звонки, не получится. Телефонная компания позволяет получить расшифровку звонков – на это их возможности распространяются. Но «номер скрыт» проходит и там.

– Куплю тебе новую сим-карту, на себя запишу, – обещает Влад, снова находя её скрюченную на полу и уже привычно шуруя шваброй под кроватью – почему-то отбросить телефон, точно извивающегося склизкого червя, хотелось каждый раз, и Полина ничего не могла с этим поделать.

Месяц. Столько её карта оставалась свободной от посягательств преследователя. Столько она принимает звонок и слышит что-то про банк или про то, какие правки были приняты. А спустя месяц Полина снова слушает, как широко она может раскорячиться, если постарается. И не может откинуть телефон сразу, так шумит у неё в голове. Глухой голос тоже сравнивает её с распятой мёртвой лягушкой, и Полину тошнит. Ее рвёт прямо на пол, так что упасть и скрючиться не получится. Разве что упасть на колени и отползти подальше. Но только после того, как она сумеет заткнуть этот голос. Выключит телефон или грубо ответит и после этого положит трубку. Света – как Полине её не хватает! – учила её мату как раз для таких случаев. Но у Полины не вырывается даже писка. Только и удаётся отшвырнуть телефон прочь.

И Полина сдаётся. Она соглашается поставить стационарный телефон – чтобы она могла позвонить в случае чего, а ей трубку брать было необязательно. А телефон вместе с новенькой сим-картой остаётся выключенным, да так и переезжает в Вейск, где стоит домашний телефон вместе с номером, доставшимся от прежних хозяев.

Теперь, когда трезвонит тот телефон, Полина воображает, что там просто ошиблись номером. Промахнуться мимо цифры или записать номер неправильно – с пожилыми людьми такое случается часто… Но трубку не берет.

Влад качнул головой.

– Когда ты говорила, что твоя память путается, я и не подозревал, что это настолько серьёзная проблема, – со вздохом признался он. – Со стороны это выглядит больше кокетством. Прости меня, пожалуйста.

Полина кивнула. Она и сама понимала, что Влад не специально. Он просто подтвердил то, что она знала с самого начала. Ей могут сопереживать, её могут жалеть. Но никто, ни один человек не знает, как она живёт всё это время, как пытается скрыться от самой себя в коридорах памяти. И как больно ударяется о невидимые стены своей памяти, когда кто-то делает так, как сейчас сделал Влад. Если бы кто-то знал, как больно ей это вспоминать, разве заставлял бы вытаскивать эти воспоминания?

Нет, Полина не могла представить никого, кому это было бы нужно. Кроме разве что психотерапевта. И Зверя.