– Как всё прошло? – Влад встретил её у больницы и подставил локоть, за который Полина с облегчением ухватилась. Всё-таки эти встречи выматывали её больше, чем она могла предполагать. Вроде бы просто сидеть и говорить – и всё. Она даже плакала куда меньше, чем в первые разы, но всё равно едва выползала из кабинета, опустошённая и измученная.

Полина искоса глянула на мужа. Каждый раз она пыталась понять, на самом ли деле ему было интересно, о чём она разговаривает с психотерапевтом? Полина не знала, что ему ответить. Пересказать весь разговор? Ей не хотелось рассказывать про вторую учётку и свои недолгие подозрения.

Конечно, Влад, который имел обыкновение мрачнеть и злиться из-за каких-то совершенно простых вещей вроде желания обнять его за ужином, почти всегда был очень аккуратен с такими сложными темами и вряд ли обиделся бы всерьёз. Может, даже развеял бы её беспокойство. Но про аккаунт и номер телефона она не вспоминала давно, и каждый новый день наматывался на те, в которые она не говорила ему об этом.

А про учётку? Ладно, если её нет. Возможно, Влад даже обидится на неё за подозрения, пусть. Но что, если она есть? Если Владу, в отличие от неё, реально есть что скрывать. И это не те секреты, которые ей хотелось бы знать. Например… что, если ему нужен отдельный аккаунт для… для порно? Полина не слишком вникала в такие темы, но от одного из своих эфемерных поэтов как-то получила жёсткий выговор за попытку заглянуть через плечо в ноутбук. Так она и узнала, что «порно смотрят все». И что, если все – это и Влад? Ей как-то поможет эта информация? Нет. Испортит ли это их отношения? Вряд ли, но зачем проверять?

– Мне помогает. – Она попыталась вспомнить, что ещё они обсуждали помимо личного пространства. – Сегодня я рассказала про надписи в подъезде и про нашу свадьбу.

Влад некоторое время шёл молча.

– Рассказала, что хотела большую свадьбу с гостями? – словно нехотя, проронил он, когда они прошли мимо булочной. Судя по тону, он не хотел ругаться, но предполагал, что это может произойти. Полина даже умилилась тому, как идеально они соответствуют друг другу. Ну точно одно целое!

– Нет. – Она качнула головой. – Мы же хотели переехать, да и подруги у меня оказались… не очень.

Она замолчала, пытаясь сформулировать это поточнее.

– Тогда я была расстроена, это правда, – наконец произнесла она. – И то, что кто-то может испортить свадьбу, мне казалось надуманным…

– Я не говорил этого, – заметил Влад, пока она сосредотачивалась на том, что ещё хочет сказать. И Полина досадливо мотнула головой. При чём тут это!

– Не говорил, – подтвердила, тем не менее, она. – Но мне нужны были причины, почему ты не хочешь этой свадьбы, которую я ждала и ждали мои родители.

В этот раз Влад промолчал, и Полина была ему за это благодарна.

– Но позже, когда подруги, готовые поддержать меня, когда мне было плохо, все бросили меня, когда мне стало хорошо, я поняла, что всё правильно, – продолжила Полина. – У меня была бы свадьба для галочки с людьми, которые пропали из моей жизни, унеся часть меня с собой. Зачем мне такие воспоминания? Даже Кристина была лишней.

Полина вспомнила, что именно Кристина пыталась соблазнить Влада, и поморщилась.

– Особенно Кристина, – вынуждена была признать она. – Лучше бы мы были вдвоём.

Влад остановился и притянул её к себе так близко, что ей стало некомфортно. Одно дело дома, но на улице… На них же будут глазеть прохожие!

– А тебе стало хорошо, Полина? – прошептал Влад, наклоняясь к её лицу так, словно желал поцеловать прямо сейчас. Тёплый воздух его дыхания щекотал её губы, и Полина вздрогнула от пробежавших мурашек. Точно сотня взглядов, утонувших в её беззащитной спине и затылке, – вот что ей это напомнило.

– Конечно. – Её голос сел, она хотела оглянуться на возможных зевак, но не могла оторваться от взгляда мужа. – Мне хорошо с тобой, Влад. Ты делаешь меня счастливой.

Что-то мелькнуло в глазах мужа. Удивление? Неужели он сомневался в себе настолько? Глупый. Конечно, у неё ещё были проблемы, но у кого их нет? Но вместе они точно справились бы с ними. И справятся.

– Ну надо же. – Полина смотрела уже не в глаза, а на губы мужа. Почему-то она была уверена, что он сейчас поцелует её прямо здесь, на улице. Но Влад только повторил:

– Ну надо же.

И пошёл вперёд. В два шага Полина нагнала его и снова подхватила под локоть.

– Рассказывай дальше. – Наконец Влад снова заговорил. А Полина всё гадала, закончили они обсуждать её сеансы у психотерапевта или нет.

– Лев Натанович мне ничего по этому поводу не говорит. – Полина почти не солгала, если психотерапевт и говорил ей, то не про это. – Но чем я больше проговариваю вслух, тем больше понимаю, что он меня здесь не найдёт.

Влад бросил на неё короткий взгляд, но промолчал, и ободрённая Полина продолжила:

– Все эти письма, звонки – это может быть кто угодно. Даже мои бывшие подруги. Или они могли кого-то попросить. Ты вот спрашивал, нет ли у меня врагов. Врагов нет, но я подумала тут вот о чем, Влад…

Она облизала пересохшие губы и уверенно закончила:

– Некоторым людям не нужно ненавидеть для того, чтобы хотеть уничтожить другого человека.

Это Полина вынесла из предыдущей книги, которую вычитывала. Тогда она просто запомнила это как интересный поворот, но сейчас… она наконец сумела понять, что это может относиться и к ней. Хейтеры. Удивительное дело, слово произошло от английского «ненависть», но с ненавистью не имело ничего общего. Люди, которые преследуют незнакомых им людей за их внешний вид, за их слова, за их картины, книги, одежду, выбор пары. В первую очередь это касалось знаменитостей, и в той книге преследовали звезду. Полине потребовалось время, чтобы понять – не обязательно быть знаменитым, чтобы тебя начали преследовать. Достаточно просто быть. И в один из моментов подставиться под удар, просто оказаться не в том месте или же высунуться достаточно, чтобы тебя заметили. Вот и всё.

Но сама Полина не просто была, она была уязвима. И кто-то, у кого есть достаточно времени, чтобы преследовать её, делал это, лишь догадываясь, какие страдания может доставить. Интересно, если бы он знал, насколько сильно разрывают её ужас и боль, он бы прекратил или усилил давление? Полина не хотела этого знать. Ей хотелось просто убедиться, что это кто-то чужой, а не её Зверь.

Если это кто-то чужой, чья цель просто почувствовать её страх или стыд, то Полина простит его. Просто потому, что он не перешёл ту грань, что отделяет его от Зверя. Не вышел на улицу, остался домашним, а то и виртуальным зверьком. И Полина уже была готова поверить в то, что так оно и есть. Потому что Влад сделал всё, чтобы обезопасить её от настоящего Зверя.

Нет никаких шансов, что он вернулся. Что он вообще думал о ней хоть раз после того, что совершил. Теперь, когда она готова была принять это, всё выглядело по-другому. Надписи в подъезде касались другой Полины – это ведь не самое редкое имя. Фотограф у больницы – просто один из начинающих папарацци, желавший высосать из пальца чуть больше про её историю. Ведь такие вещи попадают в новости, хочешь ты того или нет.

И потом кто-то вычислил её в соцсетях и прислал фото того места. В конце концов, когда Влад нашёл её и позвонил в «Скорую помощь», а потом в полицию – там перебывала куча народа. И Полина напрасно сбрасывала их со счетов. То, что ты работаешь водителем или фельдшером на «Скорой», не делает тебя априори адекватным.

Всё это Полина выложила Владу, поражаясь тому, что не сумела так же чётко разложить по полочкам на приёме у врача. А вот мужу – смогла. Хотя слушали они её одинаково внимательно. Влад, как и психотерапевт, не торопился радоваться и соглашаться, просто слушал, чуть наклоняя голову и щурясь. Наверное, поэтому всё так удачно удалось сопоставить и объяснить.

– И что теперь? – Влад заговорил, когда она уже некоторое время молчала, перебирая в голове высказанные соображения. Они уже вернулись домой, и Полина впервые поднималась на второй этаж осознанно. Она не проматывала эпизод от подъезда до дверей квартиры, страшась оглядываться и что-то примечать, а просто шла. Как раньше. – Ты перестанешь посещать психотерапевта?

Дверь в квартиру закрылась за ними с привычным щелчком, но Полина уже его не слышала. Она замерла. Но только на долю секунды. А потом согнулась, прижимаясь к коленям и скрючиваясь так, что Влад поспешил подхватить её, не позволяя упасть.

Она была бы рада ответить согласием, но жестокий приступ паники скрутил её, не давая даже подумать об этом. Казалось, что она ступила на шаткую доску над пропастью. Едва она убедилась, что доска достаточная, чтобы поставить ногу, как ей говорят, что можно обойтись и натянутой бечевой – она же уже стоит над пропастью и не падает!

– Прости, прости, – шептал Влад, сжавший её в объятиях и укачивающий, как ребёнка. – Лина, мне не жаль денег. Я просто подумал, что это следующий шаг.

Полина сосредоточилась на его голосе, а потом на кошмарной картине, глаза с которой находили её где угодно. Сейчас ей помогал нижний угол багета картины, а не сама абстракция. Слушать родной голос, смотреть на светлую тоненькую рамку – она справлялась. Ещё пара минут, и она смогла разжать сжавшиеся в кулаки руки и почувствовать боль в ладонях от вонзившихся в них её собственных ногтей.

– Следующий… – говорить было ещё тяжело, но она справилась за короткий срок! – Следующий шаг – начать выходить из дома. Найти себе хобби. Или цель. Что-то только моё.

Ей показалось, что руки Влада ослабили хватку. Он всё ещё обнимал и качал её, но что-то изменилось.

– Выходить из дома ты можешь в магазин. – В его голосе отчётливо сквозило удивление. – А хобби… разве твоё увлечение готовкой не хобби?

– Хобби за пределами дома, – пояснила Полина. Она больно прикусила язык, не до крови – и то хорошо, но сумела не сказать, что даже в страшном сне не представляла готовку как своё хобби. Важное умение для хозяйки дома – однозначно. Повышение уровня мастерства могло помочь им проводить званые ужины, как в приличном обществе? На это и был расчёт. Но удовольствие? Нет, Полине никогда не нравилось готовить настолько.

– О чём только думает этот психотерапевт. – Теперь в голосе Влада отчётливо звучало раздражение, даже злость. – Хобби! Это же не Москва! Тут три четверти жителей всю жизнь обходятся без хобби, и ничего!

– Мне не нужно что-то сложное, – остановила его Полина. Ей стало достаточно спокойно, чтобы она могла снова подняться на ноги. Но сначала нужно было выбраться из объятий Влада, потом упасть на ладони и колени и уже из этой позы подняться.

Это не способствовало её уверенности, но она уже успела подумать об этом. Сначала мысль заняться чем-то для себя казалась ей недопустимой. Но только в самом начале. Да, она совсем немного работала и всё остальное время была предоставлена себе. Если вдруг Полина не убралась или не приготовила еду, Влад бы нашёл слова поддержки, принёс суши или сам пропылесосил. Одним словом, она и без того была свободна. И именно эта свобода запирала её в клетку страхов. Работая с книгами, она словно забывала их.

Но найти что-то за пределами дома… Это было всё ещё кощунственной мыслью, но уже привлекательной. И Полина подумала о фитнесе. Эта мысль ей пришла в голову первой, ведь то, что в этом городишке оказался фитнес-клуб, было одним из самых крупных удивлений сразу после приезда. Вейск же был совсем небольшим. Пусть Полина так ни разу и не прошла его от края до края, но она посмотрела карту городка в интернете, да и муж ходил от своего автосервиса пешком. Ну и наличие всего одного супермаркета с доставкой и всего одного суши-бара тоже намекало на это. Даже микрорайон Москвы, в котором раньше жила Полина, и тот был больше и гуще населён.

Однако в один из первых дней, когда они вышли вдвоём прогуляться по центральным улицам, взгляд Полины зацепился за вывеску фитнес-центра, да ещё и «с бассейном». И сейчас это воспоминание всплыло первым. Фитнес-центр был крупным двухэтажным зданием с небольшой парковкой и большими окнами, в которые можно было разглядеть тренажёры. Много ли туда ходит людей, Полина не знала, но хотела узнать.

– Я хочу начать ходить в спортзал, – наконец сформулировала она и с опаской посмотрела на Влада. Что он скажет? Измученный её эмоциональными качелями – Полина почувствовала острую вину, но тут же постаралась спрятать её поглубже, сейчас было не место и не время, Влад некоторое время молчал. О чем он думал? О новых тратах или о том, что Полину нужно будет туда водить? Или о том, что люди и с меньшими проблемами бросают заниматься спортом через несколько занятий? Полина боялась спрашивать, чтобы не вспугнуть.

Наконец, Влад вздохнул и криво улыбнулся.

– Хорошо, – сказал он. – Это отличный вариант быть на людях, но почти с ними не общаться. И пространство очень… здоровое.

Он определённо хотел сказать что-то ещё, но передумал.

– Да, – наконец произнёс он. – На год взять не смогу абонемент, прости, но мне обещали премию…

Полину снова пронзил стыд, но уже из-за того, что она со своими желаниями влезала в семейный бюджет. Это было тем, о чём она не имела никакого понятия. До происшествия она работала, но не гналась за большими деньгами – главное, чтобы хватало на оплату квартиры и купить немного продуктов. Ей нравилось чувствовать, что она сама оплачивает своё жилье. На всё остальное ей деньги давали родители, и высчитывать, сколько и на что ей нужно, не приходилось. Когда они начали жить вместе с Владом, Полина по этой причине не стала брать ведение совместного бюджета на себя. Отдавая большую часть зарплаты мужу, а себе оставляя на мелкие нужды, она с облегчением позволяла себе ни о чём не думать.

И это работало. Только в случаях, как с роботом-пылесосом, ей становилось немного не по себе. Или купленное на шашлыки платье – она же его ни разу так и не надела!

Так что Полина понятия не имела, есть ли у них какие-то сбережения или нет, а если есть, то какие и на что. Вдруг Влад… копит на машину?

Мысль в первую минуту выглядела такой инородной в голове, что едва снова не привела к панике, но после недолгих раздумий Полина поняла, что это звучит логично. Влад работает в автосервисе, там наверняка есть возможность найти приличную машину за более скромные деньги. Нужен ли им свой автомобиль? Этого Полина тоже не знала.

– Полин, ты слышишь? – Влад редко называл её полным именем, и Полина встрепенулась.

– У меня же тоже есть… небольшие сбережения, – вслух призналась она. – Помнишь, мы же сначала снимали с моей карты деньги…

Да, когда стало ясно, что по магазинам Полина одна ходить не будет, да и с Владом ей выходить из дома не так просто, как они оба надеялись, они стали снимать с её карточки деньги. Часть уходила на карту к Владу – на оплату семейных нужд, а часть оседала у Полины. Пока они оба не поняли, что снимать и класть на карту – слишком сложно. Карта обосновалась у Влада, а он покупал Полине то, что она хотела, да и к аккаунту маркетплейса была привязана именно её карта.

Только Полине редко что-то хотелось. Какой смысл, когда она не выходит из дома, а Влад тщательно следит за тем, что и когда заканчивается? Цитрусовый гель для душа – Полина привыкла к нему и уже не помнила времени, когда пользовалась другим. Шампунь, кремы, прокладки – Влад помнил о каждой мелочи, которая могла ей понадобиться, и тратить те деньги, которые они снимали раньше, не было никакого резона. Вот про них Полина и вспомнила.

Они хранились в том же ящике стола, где лежали записки мужа, диплом и телефон. Полина понятия не имела, сколько там могло быть – пересчитывать деньги ей ни разу не потребовалось, а судя по лицу Влада, он и сам про них забыл. Его лицо на мгновение стало таким удивлённо-беззащитным, что Полине сделалось не по себе. Она только-только рассказала психотерапевту про их полностью доверительные отношения и заподозрила мужа в том, что у него могут быть от неё тайны! А оказалось, что тайны есть у неё!

Начать оправдываться Полина не успела. Влад взял себя в руки и улыбнулся.

– Отлично, – бодро произнёс он. – Значит, можно начать новую веху жизни, не дожидаясь премии. Ты молодец, Лина!

Полина отзеркалила его улыбку и открыла ящик стола, чтобы вытащить деньги. Жёлтые листочки, смятые, сложенные и просто так сунутые в ящик, оказались перед ней. И пусть Полина не смотрела на них, отдельные слова бросались в глаза сами.

«Не» «тебя» «он» «убьёт» «бойся!»

Полина разворошила листки, вытаскивая небольшую стопочку денег, и поспешно захлопнула ящик. Пульс участился, а дыхание стало поверхностным, как будто она задыхалась. Но паника не нахлынула, привычно укутывая в вату, и Полина решила, что это хороший знак.