— Молодильные яблоки? Это же из области фантастики. Я не знаю, кто вообще их видел хоть раз! — ворчал пожилой человек, сидевший перед Китом.

Его собеседник кивал, поддакивая.

— Я тоже читал как-то внукам про двоих, что пришли в сад, не подрались, не поубивали друг друга и получили по яблоку. Но это же сказка! Неужели кто-то думает, что эти двое до сих пор живут? Или что они не один раз потом туда приходили?

Кит вспомнил, что осенью слышал, как сиделка Ольги Кирилловны читала эту сказку младшим сёстрам Беренголя.

— А они тут пишут, в программе, — пожилой человек помахал каким-то листочком, — «Картина «Молодильные яблоки». Живопись, реализм, холст, масло». Какой реализм, если это несуществующие яблоки?

Неподалёку Кит заметил Затонского, рядом с которым устроились Яника и Эльвира Игоревна. Яника показывала купленные флакончики. Затонский с задумчивым видом вертел в руках один из них.

— Рене Лалик, да ещё столетней давности! У вас хороший глаз, деточка! Это же всё музейные экземпляры!

Кит улыбнулся. Ни про какие музейные экземпляры Яника не думала, а собиралась просто любоваться этими бутылочками и хранить в них бисер. Он сел рядом с Маратом и Харлампычем.

— Я несколько отличных гаечных ключей нашёл, советских. Сейчас таких не делают! — похвастался Харлампыч.

— Так у вас же их в гараже несколько десятков! — удивился Кит.

— Ну так и эти лишними не будут!

Тоня и Ильмар устроились рядом с Тихоном Карловичем и Семихвостовым.

Стол на сцене на этот раз был закрыт тёмно-синей тканью. На столе лежали небольшой аукционный молоточек и микрофон.

Кит ни разу в жизни не был на аукционе. Он ничего не собирался покупать, но ему было очень любопытно.

Заиграла тихая музыка. Разговоры в зале постепенно затихли. Свет стал глуше, таинственнее. Когда музыка стихла, на сцену вышли Серафим Павлович Волк-Лесовский, Людвига Ивановна и молодой человек с усиками, которого Кит знал по отделу доставки. На руках Серафима Павловича были белые перчатки. Людвига Ивановна была в длинном чёрном платье, расшитом бисером и перьями.

— Добрый день, дамы и господа! — улыбнулся Серафим Павлович. — Мы рады приветствовать вас на последнем в этом году, двенадцатом аукционе Службы Ненужных Посылок! Перед началом мероприятия хочу представить вам очаровательную Людвигу Ивановну Грачёву, которая с этого месяца заведует у нас всеми потерянными предметами, ненужными посылками и прочим, что, надеюсь, с лёгкостью обретёт дом, пройдя через её заботливые руки!

В зале раздались аплодисменты.

Людвига Ивановна чуть склонила голову. Потом спустилась по небольшой лесенке, расположенной сбоку сцены, и села в первом ряду.

— Помогать вести аукцион будет Иннокентий!

Молодой человек с усиками помахал рукой залу, прошёл за кулисы и тут же вернулся с большой коробкой.

— Полученные деньги, по традиции, будут отправлены в одну из старейших больниц города. Итак, первый лот сегодняшнего дня: набор китайских ваз на все сезоны года! — Серафим Павлович махнул рукой, и Иннокентий начал выставлять на стол предметы из коробки. — Начальная цена — десять тысяч рублей. Кто больше?

— Одиннадцать тысяч!

— Двенадцать!

— Тринадцать! — выкрикнул пожилой человек, сидящий перед Китом.

— Четырнадцать!

Новых предложений не было. Серафим Павлович посмотрел в зал, потом стукнул молоточком по подставке.

— Четырнадцать тысяч — раз! Четырнадцать тысяч — два! Просыпаемся, господа и дамы, просыпаемся, у нас сегодня много интересного! Четырнадцать тысяч — три! Продано барышне в пятом ряду!

Счастливая барышня в красном платье побежала к сцене. Иннокентий выдал ей коробку и небольшую бирку.

— С этой биркой ей потом надо будет подойти к лешакам, оплатить всё, а они отметят, что предметы нашли хозяина, вернее хозяйку! — пояснил Марат.

— Следующий лот нашего аукциона — коллекция ветров, пойманных на самых живописных горных вершинах! Эверест и Аннапурна, Олимп и Килиманджаро! Где только не побывали эти ветра!

Иннокентий вынес на сцену новую коробку и начал доставать из неё большие колбы, в которых что-то клубилось и переливалось.

Сидящие перед Китом старички заволновались и начали о чём-то перешёптываться.

— Начальная цена лота — восемь тысяч рублей. Кто больше?

Кит думал, что этот лот никто не купит, но в зале разгорелась настоящая битва.

— Пятнадцать тысяч! — прокричал молодой человек, сидевший где-то в последнем ряду.

— Семнадцать! — выкрикнула тетка в пёстром платье.

— Девятнадцать! — подпрыгнул старичок перед Китом.

— А зачем им эти ветра? — тихо спросил Кит у Марата.

— Ну, говорят, если человек умеет с ними обращаться, можно выпустить и приручить!

— Двадцать два!

— Двадцать пять!

— А если не умеешь обращаться? — удивился Кит.

— Тогда они просто улетят! Поэтому и такая низкая начальная цена лота.

— Тридцать!

— Тридцать пять!

— Тридцать пять — раз! Тридцать пять — два! Тридцать пять — три! Продано господину в четвёртом ряду!

Пожилой человек, сидящий перед Китом, встал, пробрался к проходу и пошёл к сцене за своей покупкой.

Кит пожал плечами. Про ветра он ничего не понимал, но наверняка Марат в этом разбирался лучше.

— А у нас третий лот! Карнавальное платье девятнадцатого века. Парча, жемчуг, золотое шитьё!

Иннокентий аккуратно выкатил из-за кулис вешалку на колёсах, на которой, сверкая, висело платье.

По залу пронёсся восхищённый женский вздох. Платье сияло, отбрасывая вокруг сотни маленьких радуг.

— Мы не знаем, почему этот предмет остался у нас, почему за ним не пришёл получатель, почему отправитель не стал забирать его обратно. Не сомневаюсь, что здесь есть какая-то тайна. А может быть, и не одна! — Серафим Павлович обвёл взглядом зал. — На платье было только одно пожелание — чтобы барышня, которая будет его носить, была счастлива. Пожелание старое, но крепкое. Мы решили не убирать его, пусть работает! Начальная цена лота — сорок тысяч рублей.

— Сорок пять тысяч! — произнесла дама с муфтой, которую Кит видел у входа в Службу Ненужных Посылок.

— Пятьдесят тысяч! — степенно пробасил Затонский.

Кит вспомнил, что Яника когда-то рассказывала, что он не только шьёт, но и коллекционирует одежду.

— Пятьдесят пять! — уверенно ответила дама.

— Шестьдесят! — лениво продолжил Затонский.

— Семьдесят! — вдруг произнёс незнакомый Киту седой господин со старомодными бакенбардами.

— Семьдесят пять! — небрежно махнула рукой дама.

— Наконец, наконец у нас становится жарче! Семьдесят пять, кто больше? — сиял Волк-Лесовский.

Кит следил за этим странным спором, рассматривая торгующихся. Затонскому, понятно, платье было нужно в коллекцию. Но вот зачем оно понадобилось остальным, было не очень ясно.

— Девяносто!

— Сто!

— Сто одна тысяча!

— Да у нас тут почти юг! — Серафим Павлович аккуратно промокнул лоб платочком. — Кто больше?

— Сто пять!

— Сто десять!

Наконец дама с муфтой сердито поджала губы и промолчала.

Платье купил господин с бакенбардами. Он взял бирку, что-то шепнул Иннокентию, и тот увёз платье обратно за кулисы.

Затем на продажу вынесли картину с молодильными яблоками. Картина Киту понравилась. Яблоки лежали на растрескавшемся от времени сером деревянном столе и казались золотыми в лучах осеннего солнца.

Потом продавали: статуэтки кошек из разных пород дерева; зонт, который, как уверял Волк-Лесовский, может закрыть хозяина от беды или смерти; старинные маски; песок из лунного кратера; старые часы с живущей в них серебряной птицей; карту острова сокровищ; бивень мамонта; доспехи для рыцарского кота (судя по размеру, кот должен был быть непременно большим и упитанным); зачарованное зеркальце, показывающее любимого, где бы он ни был; какие-то ещё предметы, которые Кит не запомнил.

Когда выставили старинную парчу и кружево, Затонский и дама с муфтой ещё раз сошлись в споре. Одному досталась парча, другой — кружево.

Последним лотом были сапоги, которые недавно весело прыгали на столе у лешаков.

— Да, господа, это наш последний лот! Самый необычный! Самый весёлый! — Волк-Лесовский осторожно достал сапоги из коробки. — Прекрасная сохранность! Потрясающая бодрость! Предположительно скороходы, но мы их не надевали, мало ли куда унесут!

В зале раздался смех.

— Начальная цена — двадцать тысяч рублей! Носить аккуратно! По болотам не бегать!

— Тридцать! — выкрикнул бородатый дядька из дальнего ряда.

— Тридцать пять! — вступила в игру дама с муфтой.

— Сорок!

— Сорок пять!

— Вот зачем ей сапоги? — удивлялся Марат, когда дама с муфтой степенно вышла за ними на сцену.

— Может быть, в подарок кому-то? — предположил Кит.

— Что ж, дорогие мои, последний лот продан! Последний аукцион этого года завершён! — Серафим Павлович улыбнулся. — Редкий случай, все выставленные предметы нашли новые дома и, надеюсь, будут вас радовать! А я от лица всех сотрудников нашего сортировочного пункта желаю вам доброго и светлого Нового года! Хороших дорог, тепла в доме и — лёгких крыльев!

— Лёгких крыльев! — раздалось в ответ.

Участники аукциона начали подниматься со своих мест. Одни подходили к лешакам с ноутбуками, чтобы отметить купленные лоты и заплатить. Другие выстраивались в очередь к гардеробу, где сразу несколько многоруких лешаков выдавали пальто, куртки и шубы.

Кит подошёл к самому молодому лешаку, забрал бумаги о посылках, принятых от их отделения, потом оделся и вместе со всеми вышел на улицу.

Снег продолжал падать, но чувствовалось, что воздух теплее, чем был утром.

— О, значит, точно завтра будет солнце! — обрадовалась Яника. — Снег станет липким!

Неподалёку от ангара господин с бакенбардами стоял возле небольшой серебристой рыбины и смотрел, как лешаки грузят в неё коробки. Старинное платье висело на вешалке, чуть покачиваясь от ветра, и маленькие радуги кружились вокруг вместе со снегом. Лохматые молодые люди грузили купленные вывески в небольшую спортивную машину.

Обратно все ехали в пустой электричке. Показывали друг другу найденные сокровища. Эльвира Игоревна, которая ничего не собиралась покупать, обнимала сумку с книгами и пёстрыми шарфиками. Златогоров внимательно слушал рассказ Харлампыча и Марата про инструменты. Яника с Тоней рассматривали флакончики и какие-то украшения. Ильмар сиял, сжимая в руке допотопную ракетку для бадминтона. Семихвостов купил старинный ошейник для Грозы и несколько инструментов со стола в зале. Но сейчас Алексей Петрович ни про что не рассказывал, просто дремал у окна.

— Не шумим, — строго посмотрел на всех Златогоров. — У него вчера несколько операций было.

Сам Кит ничего не купил, так как недавно заказал для всех своих новогодние подарки и не сообразил оставить денег для распродажи. Но решил, что в следующий раз внимательнее всё рассмотрит, и не сомневался, что через месяц в Службе Ненужных Посылок найдётся что-нибудь нужное и для него.

Потом все обсуждали, что лучше завтра взять с собой. Яника сошла в Малаховке вместе с несколькими знакомыми бабками, которые обещали проводить её до дома. Все, кроме Кита, сошли в Кратово.

Кит доехал до Есенинской. Решил, что быстренько забежит в парк, а уже потом пойдёт домой. Было интересно: про этих снеговиков говорила женщина в электричке или про каких-то других?

Несмотря на вечер, на улицах гуляли люди, кто с детьми, кто с собаками. В окнах старых дач и новеньких домиков горел свет.

Снеговиков в парке не было. Ни одного.