Всю ночь Киту снилось, будто он сражается с серыми осьминогами. Осьминоги махали дымными щупальцами, бесшумно парили у него над головой. Их было много, очень много! А в руках у Кита ничего не было! Ни волшебного шара, в который можно было бы их загнать, ни палки, ни простой швабры, ни меча, чтобы от них отбиваться.

— Кто же мечом сражается с осьминогами! — бубнил откуда-то голос Златогорова. — Учишь вас, балбесов, учишь!

Кит хотел возразить, что он не учится у Златогорова, поэтому не знает, как правильно сражаться с такой стаей. И что вообще он не хочет вникать во всё это странное, холодное, неживое. Но возражать было некогда, тем более что осьминоги казались бодрыми, активными и явно голодными. Они ехидно ухмылялись, наступая на Кита плотной серой массой.

И тут где-то вдалеке запел Антошка. «Серая хмарь не спит, серая хмарь летит!» — донеслось до Кита сквозь густую пелену осьминожьей стаи. Осьминоги остановились. Прислушались.

«Гули-гули-гули, кушать-кушать-кушать, всем серым и многоногим пора кушать!» — Осьминоги вдруг раскрыли пасти, в которых оказалось подозрительно много зубов.

Кит успел удивиться во сне, что у осьминогов не бывает таких пастей и тем более таких зубов, но рассмотреть их не получилось, дымные твари махнули длинными щупальцами и медленно полетели прочь от Кита.

«Они же реально опасны! — успел подумать Кит. — Они же его сейчас сожрут!..»

И проснулся.

За окном по-прежнему шёл снег.

На кухне пахло блинчиками, которые жарила мама.

Кит пил чай и размышлял, что вечно ему снится всякая ерунда типа зубастых осьминогов.

Папа мрачно молчал напротив над чашкой кофе.

Вчера вечером они долго говорили про профессии, про выбор, про то, что да, конечно, стоит заниматься любимым делом, но всё вокруг так сложно!

— Сейчас же знаешь как непросто поступить во все эти медицинские вузы! — эмоционально говорил папа. — Я поспрашивал у знакомых — все, все, кто там учился, занимались с репетиторами, ходили на подготовительные курсы. А я вообще никого не знаю в этой области! А в интернете, как ни посмотришь на сайтах с репетиторами, каждый — суперспециалист! Как выбирать? И я не знаю, как тебе помочь! Может быть, всё же походишь на курсы? Вдруг тебе понравится?

— Ну пап, бабушка с дедушкой же тоже ничего не понимают в этом твоём создании сайтов. И ничего, ты нормально работаешь! Значит, и я разберусь!

Утром уже ничего не обсуждали. Просто пили кто чай, кто кофе.

— Я вчера слышала от соседки, — мама поставила на стол тарелку с блинчиками, — завтра на пруду устраивают праздник… как, она сказала, он называется?… А, вспомнила, «Зимняя стража»! И все налепят толпу снеговиков! И там рядом, говорят, станут продавать чай и булочки, а вечером придут и немного поиграют музыканты. Давайте сходим? А то что-то давно мы все вместе никуда не выбирались.

— Только там нужно будет принести всякое разное, ну, для снеговиков, типа старые шапки или варежки, — Кит вспомнил красные рукавички на ветках-руках снеговика и серое щупальце, вытекающее в шарик, и поёжился.

— О, я как раз на днях собирался посмотреть, что у нас есть в старом сарае! Наверняка там найдётся что-то подходящее. А то больше года тут живём постоянно, а что у нас есть в сарае — не знаем! — обрадовался папа.

Потом они долго расчищали дорожку к воротам. Снег продолжал падать медленно, равномерно, как будто устал притворяться птицами и мотыльками и теперь просто должен был тихо просыпаться из всех прилетевших туч.

— Ничего, завтра ещё раз почистим, а то сложно будет за один раз сгрести все эти сугробы!

* * *

На почте Киту пришлось немного подождать, пока Эльвира Игоревна упакует посылки, вчерашние и немного сегодняшних, когда проведёт письма через систему в компьютере, наклеит марки, именно те, которые выбрала программа.

Посетителей почти не было. Видимо, все уже отправили то, что собирались, и забрали посылки, как новые, так и те, что весь год валялись на почте. А вот в сортировочном пункте было шумно. У всех окошечек собрались весёлые пёстрые очереди. Наверное, во многих почтовых отделениях решили не летать завтра, устроить в субботу дополнительный выходной.

Кит порадовался, что прилетел утром и не надо волноваться, успеет он или нет вернуться и поехать со всеми.

У первого окошечка с письмами пришлось ждать дольше всего, так как сотрудница приёмного пункта долго не могла сосчитать конверты, один каждый раз оказывался лишним. Наконец общими усилиями всё сосчитали.

Мальчик в синей куртке, который сдавал эти письма, облегчённо вздохнул, немного виновато глядя на очередь, собравшуюся за его спиной.

Потом у окошечка с посылками у кого-то впереди порвалась маленькая коробочка и из неё посыпались деревянные гребёнки.

— Отходите подальше от них! — закричал Кит. Он видел осенью, как работают такие штуки при падении, поэтому сразу шарахнулся в сторону.

Стоящие вокруг сначала с недоумением хмыкали, мол, что за ерунду он говорит, но, когда из упавших гребёнок стали прорастать длинные крепкие побеги, посмотрели с уважением.

Вскоре пространство у окошечка напоминало небольшой лес.

Минут пять ждали, пока прибежит запыхавшийся Волк-Лесовский.

— Всегда перед праздниками творятся всякие безобразия! — сердился Серафим Павлович.

Он одним взмахом руки ликвидировал безобразие и вытер пот со лба белым платочком.

Побеги и молодые деревья снова превратились в гребёнки. Все кинулись поднимать их и складывать обратно в коробку, которую держала знакомая Киту испуганная девочка.

— Ничего страшного, — ободряюще кивнул ей Волк-Лесовский. — Привыкнете!

Кит сдал свои посылки и пошёл получать новые.

У дальнего окна, где работал молодой человек с тонкими усиками, было на удивление тихо. Видимо, всех надолго задержали очереди в большом зале.

Когда Кит выбрался с почты, вокруг уже были сумерки. Телефон показывал, что он спокойно успеет попасть на почту к четырём, чтобы вместе со всеми ехать в Службу Ненужных Посылок. Но на улицах уже горели фонари, небо по-прежнему было затянуто плотными тяжёлыми тучами, снег продолжал падать и падать, поэтому всё вокруг выглядело темнее, чем было на самом деле.

Серый Гусь-Лебедь не обращал на это никакого внимания. Он уверенно поднялся и полетел домой, к почтовому отделению сто тринадцать.

Кит сидел в кабине и смотрел на снежные вихри за стеклом. В какой-то момент ему показалось, что Гусь-Лебедь почти не движется, что они застряли в ледяном снежном сумраке, а в мире больше нет ничего, только снег и холод. Кит вглядывался во мрак, но земли не было видно. И ни одного, даже самого маленького огонька не было видно. Везде скользили снежные змеи, длинные, лёгкие, несущие ночь и стужу. Киту показалось, что Гусь-Лебедь начал махать крыльями всё медленнее, медленнее, плавно проваливаясь в окружающую мглу. Внезапно на экране засветилась надпись:

«Не показалось. Подумай о чём-нибудь хорошем!»

Гусь-Лебедь на мгновение оглянулся и укоризненно посмотрел на Кита.

Кит вздрогнул, помотал головой, словно просыпаясь. Подумал, что они наверняка сейчас пролетают над Малаховкой. И где-то там внизу стоит маленькая избушка, где румяные бабки пьют чай, болтают о чём-то, разбирают новые нитки, придумывают птиц для вышивки. А чуть дальше, в Кратово, летний свет горит в теплице Карасёва и под какой-то особенной лампой стоят пересаженные лианы и странное сухое дерево, которое он вызволил из Службы Ненужных Посылок. И в пиццерии в Жуковском наверняка играет музыка и кто-то весело хохочет, зайдя туда с мороза и вдыхая запахи сыра и кофе.

Гусь-Лебедь начал махать крыльями увереннее, сильнее.

Морок за стеклом начал отступать, рассеиваться, и через какое-то время вокруг опять были самые обычные зимние сумерки.

«Наверное, я просто не выспался, — подумал Кит, — вот всякие змеи и мерещатся!»

На распродажу в Службу Ненужных Посылок отправились большой компанией. Марат с Харлампычем взяли пару больших сумок — вдруг попадётся много ценного. Яника переживала, хватит ли ей денег на несколько старинных пузырьков из-под духов, которые она присмотрела в коробке. Киту было интересно, будут ли там вообще какие-то семена, чтобы порадовать Семёна Евдокимовича. Только Эльвира Игоревна ехала так, как она сказала, просто посмотреть на всякую всячину, и ничего не собиралась покупать.

В вагоне электрички было тепло и шумно, но им удалось сесть всем вместе. Кит устроился ближе к проходу, дремал и слушал разговоры вокруг.

— Прикинь, Тань, как много сейчас зла в мире! — возмущалась женщина, сидящая через проход от Кита. — Вчера дети налепили в парке снеговиков, а утром идём — ни одного! Представляешь, ни одного снеговика! Всех ночью разломали. Ну вот что людям не живётся спокойно, а, Тань? Даже, как говорится, куч снега не оставили, просто сровняли всё с землёй. Мы, конечно, детям сказали, что снеговики ожили и ушли, но это же современные дети, кто из них поверит в такое…

«Ожили и ушли?» — удивился Кит. Но ведь вчера вечером, когда они с Маратом там были, все снеговики стояли на месте. И это были самые обычные снеговики. Он это точно знает!

«Постараюсь вечером дойти до парка, посмотреть», — подумал Кит.

Марат с Харлампычем обсуждали, сколько пальцев нужно делать на задних лапах нового механического птеродактиля. Харлампыч настаивал на пяти. Марат доказывал, что и четырьмя удобно будет хватать разное. Яника рассказывала Эльвире Игоревне про новых летучек, которых деду вчера привезли из Быкова.

— Представляете, они в усадьбе поселились! А парень, который их нам привёз, как раз туда водил экскурсию. Смотрит, а они там висят на одном из окон. С одной стороны, плохо, конечно, что такая усадьба стоит без хозяина, с другой стороны — где бы дед ещё нашёл столько редких экземпляров! Они же только в заброшенных домах селятся…

А по проходу из вагона в вагон снова шла вереница людей, которые что-то продавали, пели или просто просили денег.

Вот прошёл известный Киту мрачный продавец ручек. За ним тётка, торгующая бенгальскими огнями, «лучшими в мире, нигде таких не найдешь!». За ними протопал парень с гитарой, который спел про звезду по имени Солнце и о том, что две тысячи лет война. За ним тенью скользнула старушка, которая несла рамку с маленькими акварельными картинками. Несколько станций по проходу сновали только пассажиры. Потом появился Онуфрий Чудобякин в неизменной ушанке и валенках.

— Не сидим просто так, граждане, если нужно солнце — скидываемся, скидываемся на хорошее колдовство!

— Вы же вчера обещали, что солнце будет сегодня! — не удержался Кит. — Ну и где оно?

— Значит, вчера не прошла оплата в небесную канцелярию! — Чудобякин пригладил рукой растрёпанную бороду и подмигнул Киту. — За всё надо платить. Даже за солнце! Скидываемся, товарищи!

После старика прошла старушка, торгующая носками, потом тощий человек с суперклеем, который склеит всё, что угодно, в магазине такой не найти! Последним шёл седой человек с микрофоном, который спел про белых журавлей.

— Ну что это они сегодня идут и идут, — возмутилась тётка, которая не нашла утром в парке снеговиков. — Столько стало вокруг ненужных людей, просто кошмар какой-то! Торгуют какой-то ерундой, всё это можно найти на любой площадке в интернете.

— Особенно солнце! — раздался знакомый ироничный голос.

По проходу шёл Семихвостов в неизменном чёрном пальто с белым шарфом.

Женщина поджала губы, но спорить не стала.

За Алексеем Петровичем в вагон зашёл Златогоров с Тоней и Ильмаром.

— Вы до Андроновки? — Златогоров оглядел всю компанию. — Мы тоже! Людвига Ивановна попросила заехать. Так что вас, Никита, я немного отвлеку от покупок, посмотрим там, гм… немного… разного, пока Алексей будет покупать всякую старину для своей зверушки.

Семихвостов сделал вид, что смотрит в окно, но Кит заметил, что тот улыбнулся.

* * *

Кит думал, что к сортировочному пункту от станции пойдёт толпа людей, но всё было как обычно. Народ толпился лишь у самого ангара Службы Ненужных Посылок. Кит узнал молодого человека с усиками из отдела доставки, старушку с воротником из старого чёрно-бурого зверя, нескольких тёток, которых видел в Малаховке.

Кто-то просто болтал со знакомыми, кто-то уже заходил внутрь.

Златогоров остановился поговорить с какой-то дамой, руки которой были спрятаны в мягкую белую муфту.

Кит, Марат и Яника вошли внутрь. Эльвира Игоревна и Харлампыч с ними. Дверь слева от холла в этот раз была закрыта. Из другой лился яркий свет и доносилась тихая музыка.

Старенький лешак-гардеробщик взял у них куртки и шубы, выдал железные номерки и рукой-веткой показал, что идти надо направо.

— Аукцион начнётся только через час. Пока у нас распродажа!

Яника вприпрыжку побежала в зал. Марат с Харлампычем на мгновение остановились на пороге. У обоих в глазах вспыхнули восторг и любопытство.

— Давно, давно я тут не был! Как же всё изменилось! — приговаривал Харлампыч, рассматривая ящики с инструментами и какими-то деталями от механизмов, неизвестных большинству людей.

Кит вошёл в зал за Эльвирой Игоревной, которая вместе с Яникой собралась изучить старинные флаконы из-под духов.

На этот раз длинные столы стояли в центре помещения двумя рядами. На каждом столе было море всякой всячины: корзиночки из разноцветных прутьев; картины с видами городов; причудливые статуэтки из красного дерева; маски из далёких стран; голубоглазые фарфоровые куклы в пышных выцветших платьях; посуда с нарисованными птицами и цветами; шляпы самых причудливых размеров и форм; старинные книги и карты неизвестных островов; плоские коробочки с высушенными жуками и бабочками. Лешаки возвышались над столами, продавая все эти богатства.

Несколько лешаков прохаживались возле стеллажей, подсказывая, где что лежит и как найти нужное. Неподалёку от двери два молодых лешака работали кассирами, отмечая в ноутбуках, какие предметы куплены. Перед одним из них стояла молодая женщина, прижимавшая к себе игрушечного зелёного льва с белыми крыльями. Перед другим о чём-то спорили двое лохматых молодых людей.

— Нет, это не новодел! Это явно старинный леттеринг!

— Вот и будешь сам это объяснять нашему директору, — донеслось до Кита.

Рядом с молодыми людьми лежало несколько старинных вывесок.

Кит прошёл дальше. Ни семян, ни растений ему не попалось.

У столика с небольшими банками и колбами толпились солидные дядьки. Кит пригляделся, надписи на этикетках были простые, но странные: «Дождь из вечернего Амстердама», «Осенний дождь из Берлина», «Дождь из деревни Теплень, лето 1985 года».

Рядом группа бородатых людей изучала курительные трубки.

Алексей Петрович рассматривал стол, на котором лежало несколько старинных медицинских инструментов. Кит подошёл поближе. Больше всего ему понравился деревянный стетоскоп в футляре. Это была единственная штука, назначение которой он знал. Кит немного повертел стетоскоп в руках. Потом посмотрел на цену и с сожалением положил обратно.

Неподалёку несколько девушек изучали коллекцию стеклянных зверей и морских раковин. Рядом с ними молодой человек увлечённо листал огромный атлас редких волшебных грибов.

— Посылки бывают разные — благодарственные, сентиментальные, по поводу праздников, — вещал за его плечом высокий худощавый старик. В руках у него светилось чучело рыбины с пятью глазами. — Вот кому-то же не лень было посылать такое!

Старик придирчиво осмотрел рыбину, потом посмотрел на ценник, засиял от радости и направился с нею к лешакам-кассирам.

— А ещё посылки бывают неприятные, бессмысленные или опасные!

Кит так увлёкся рассматриванием предметов на столах, что не услышал, как к нему подошёл Златогоров.

— Пойдёмте, Никита, посмотрим с вами, что там у Людвиги Ивановны собралось.

— А вы изучили то, что наловилось в шарики из снеговиков, ну, которых мы смотрели вчера? — спросил Кит, пока они шли к дальнему концу ангара.

— Да, там всё оказалось весьма занятно. Как будто эту штуку создал не один человек и не двое, как предположил Марат, а, гм… группа лиц по предварительному сговору, как сказали бы дядя Миша с дядей Гришей, — Тихон Карлович хмыкнул. — В общем, там оказались эмоции разных людей, и это странно. Зачем сразу несколько человек закладывали в снеговика всякий негатив? В обычного снеговика? И не в одного?

Тихон Карлович открыл неприметную дверь.

— То есть там эмоции многих людей? — уточнил Кит.

— Там какая-то гремучая смесь: банальные бытовые страхи, беспокойство за близких, неуверенность в жизни, обычные зависть, гнев, злость, осуждение, ужас, обиды на конкретных людей и на жизнь в целом. Ну то есть что-то, что испытывают по разным поводам и явно разные люди!

Кит задумался, потом осмотрел комнату, в которую они попали. В ней ничего не было, кроме небольшого стола и стеллажа с тремя деревянными коробками. Четвёртая коробка стояла на столе. Людвига Ивановна аккуратно водила над ней стеклянным шариком.

— Что у нас тут? — Тихон Карлович с интересом посмотрел на коробку.

— Просто пожелание неудачи, но лешаки не смогли его убрать…

— Посмотрим, посмотрим, — Златогоров подошёл к коробке и достал из неё маленькую мраморную балерину, потом протянул её Киту. — Посмотрите, Никита! В руки брать можно. То, что в неё заложено, рассчитано на конкретного адресата, на других не подействует!

Кит осторожно взял балерину. Прислушался к ощущениям. Фигурка была чуть холодной.

— Немного похоже на те посылки, ну, которые приходили летом…

— Правильно! Теперь мы эту штуку вытянем… — Златогоров поднёс к балерине прозрачный шарик.

На этот раз никакие щупальца и змеиные хвосты не появлялись. Просто из статуэтки выплыло небольшое облако, похожее на рой мелких рассерженных мух. Облако на несколько секунд зависло над столом, потом втянулось в шар.

— Так, а теперь уберём насовсем! — Тихон Карлович сжал в руках шарик.

Раздалось тихое шипение, которое быстро стихло. Когда Тихон Карлович разжал руки, шарик снова был прозрачный.

— Так, что у нас дальше?

В следующей коробке лежал старинный сервиз.

— Теперь попробуйте вы, Никита!

Кит медленно провёл шариком над тарелками и чашками, аккуратно уложенными среди разноцветных стружек.

Шарик легко и быстро заполнился серым дымом, но его было так много, что шарик казался почти чёрным.

— Понятно, что никто не пришёл забирать эти тарелочки, как чувствовали! — поджала губы Людвига Ивановна.

Златогоров сжал шарик.

— Зато теперь всё чисто! Можете отнести в любой антикварный, там с руками оторвут, это же кузнецовский фарфор. Но больше он никому не навредит!

— А зачем посылают такое? — недоумевал Кит.

— Ну, разное бывает. Люди хорошо умеют завидовать, огорчаться, злиться, не любить кого-то… Вот эмоции и наслаиваются на предмет. Обычно такой энергии мало, она или сама развеивается, или лешаки её легко преобразуют в положительную и поглощают. Но бывают и сложные случаи.

Тихон Карлович открыл третью коробку, в которой лежали коньки.

— А Алексей Петрович умеет, ну, убирать такое? — спросил Кит.

— Умеет. Мы с ним когда-то и придумали эти шарики. Потому что проще видеть, что именно оказалось внутри, ну или просто наложено на человека, а не убирать вслепую, всё же немного по-разному реагирует и меняется. Мы же эти шарики сделали тогда не для посылок или снеговиков, — Златогоров надолго о чём-то задумался, потом перевёл разговор. — Так, здесь тоже теперь всё в порядке! Теперь никто в этих коньках ногу не сломает и не подвернёт!

Людвига Ивановна поставила на стол последнюю коробку.

— А вот тут что-то другое! Посмотрим.

Тихон Карлович достал из коробки большую толстую курицу, связанную из пёстрых ниток.

— Интересно! Странно, что её не получили, тут же море положительной энергии! Но обращённой только к одному человеку. И этот человек знал о посылке. Иначе энергия не сохранялась бы столько времени! Но не пришёл за ней вовремя. Хотя нет, пришёл, — Тихон Карлович словно прислушался к чему-то.

В дверь постучали.

— Мне сказали, что вас тут можно найти.

В комнату осторожно заглянула старушка в сером пальто с воротником из старого чёрно-бурого зверя.

— Доброго всем вечера! Я туточки посылку не получила вовремя. И мне сказали, надо сюды за ней приехать. Я вот приехала, — старушка нервно теребила облезлый хвост зверя.

— Пономарёва Степанида Игоревна? — Людвига Ивановна посмотрела на бирку, прикреплённую к курице.

— Ага, я!

— Что же вы так долго шли? В следующий раз получайте всё на своей почте! А то стольким людям устроили лишние хлопоты! Пойдёмте, отметим, что вы получили свою посылку. Мы как раз только начали смотреть, что в ней. А вы, — Людвига Ивановна строго посмотрела на Кита, — не забудьте взять у лешаков документы на привезённое. Теперь они точно все ваши посылки провели и оформили.

Людвига Ивановна со старушкой направились обратно в зал, где была распродажа. Старушка прижимала к груди толстую вязаную курицу. Зверь на её плечах тихо сопел и легонько вилял облезлым хвостом.

Кит со Златогоровым вышли за ними. В зале почти никого не было. Только лешаки неторопливо складывали в коробки некупленные предметы.

— Так, значит, скоро начнётся аукцион! — Златогоров посмотрел на часы, висящие на стене. — Посмотрим, посмотрим, что там сегодня будет необычного!