Утром снеговик, который стоял у станции, пропал. Кит внимательно рассмотрел всё вокруг: ни горки снега, ни комков, ни веток, ни тем более розовых очков он не обнаружил. «Странно, — подумал Кит, — я ещё понимаю, что кто-то мог заинтересоваться очками, но от сломанного снеговика всё равно всегда хоть что-то остаётся. А тут — ничего! Не ушёл же он…»

Но долго думать про снеговика не получилось. Надо было хоть немного подготовиться к проверочной работе. С родителями Кит больше эту тему не обсуждал. Но чувствовалось, что в доме повисло настороженное ожидание. Все, включая Кита, были не уверены в том, что он сможет ответить на вопросы проверочной работы!

Весь день Кит провёл с учебником. До уроков забежал в школьную библиотеку и упросил пожилую даму, царившую там, дать ему хоть какой-то, хоть старенький и самый рваный, учебник за прошлый класс. Нашёл в интернете ролики по нужным темам и возможным вопросам типа «Как человек использует плесневые грибы?», «Чем растительная клетка отличается от животной?», «Какую функцию выполняют ризоиды бурых водорослей?» и прочее, почти магическое, о чём Кит раньше как-то не задумывался. Он читал в электричке и на переменах, понимая, что всё равно так быстро не выучит нужное, волнуясь, а вдруг он завтра всё завалит и его не возьмут.

В школьной столовой Кит неожиданно повеселил Фролова с Гулюкиным, когда стал есть суп и смотреть ролик про Левенгука и его «маленьких зверушек».

— Кит, ну как ты это смотришь? Это же кринж полный! — скривился Гулюкин, глядя на кишащих на картинке полупрозрачных существ. — Фильм ужасов какой-то, а не биология!

Кит знал, что Гулюкина звали Тимофей, а Фролова — Миша, но по привычке мысленно называл их по фамилиям.

— Да ладно, вся жизнь такая! — развеселился Фролов. — Мне тоже интересно! Вон у этих, полупрозрачных, тоже крутые разборки!

На экране в тот момент крупное светло-зелёное существо неторопливо поедало более мелких собратьев.

— А зачем тебе это? — Фролов отлип от экрана и посмотрел на Кита.

— Хочу перевестись в химико-биологический. Завтра проверочную работу писать.

— Ну нафиг! — Гулюкин отпил компот. — Я бы точно не стал переводиться. Там же скукота одна и в больницу потом, говорят, заставят ходить…

Кит посмотрел на Фролова. Тот молчал, продолжая внимательно смотреть на экран, где суетились амёбы и инфузории.

Днём Кит ненадолго забежал домой.

Мама с папой тоже что-то увлечённо изучали в интернете.

— Смотри, что мы нашли! — Папа повернул к Киту экран ноутбука, на котором были какие-то разноцветные квадратики с номерами.

— Что это?

— Это стёкла! Разноцветные стёкла! Нашёл фирму, которая продаёт такие, чтобы сделать на террасе! Только цены у них космические, — папа недовольно присвистнул. — Не знаю, потянем мы сейчас или нет.

Террасу, где в окнах были бы не только простые, но и разноцветные стёкла, родители хотели сделать давно, но всё время возникали какие-то более срочные дела и всем было не до этого.

— Я и в правление нашего дачного товарищества сегодня утром зашёл. Как раз среда, приёмный день. Председатель сказал, что у них есть мастера, которые такое могут сделать. Не сейчас, конечно, летом, ну или когда будет тепло.

— А ведь у нас должны быть стёкла, — мама задумалась. — Может быть, они так и остались лежать неиспользованные в старом сарае. Те мастера, которые строили дом, говорили, что они купили эти стёкла. Только не успели их вставить, уехали. А потом всем было уже не до стёкол. Мы больше года уже тут живём, а этот сарай так и не разбирали.

— Надо будет посмотреть! — просиял папа.

Кит обрадовался. Отлично, что родители переключились на что-то ещё! А кроме того, он сам давно мечтал о том, чтобы на их террасе были цветные стёкла.

* * *

После обеда Кит потащил сухое дерево к Карасёву.

Уже издали, подходя к участку, услышал собачий лай. Мохнатая Глашенька весело прыгала на сугробе за забором и улыбалась во всю зубастую пасть, охраняя не только свои владения, но и всю улицу.

Кит нажал на кнопку звонка. Пока ждал, когда откроют, рассматривал улицу, белый скрипучий снег с густыми синими тенями от огромных сосен, заборы, выкрашенные в разные цвета. Где-то, радуясь солнцу, весело тренькали синицы. Пахло печным дымом и пирогами. А ещё на Седьмой линии не было ни одного снеговика.

— Странно, — пробормотал Кит, — везде снеговики есть, а тут нет! — Кит точно насчитал больше десятка снеговиков, пока шёл по другим улицам.

— Так, наверное, если их кто и лепит, то на участке, зачем на улице? — Семён Евдокимович открыл калитку. Он был в тапках на босу ногу и наспех накинутой серой куртке. Руки у него были испачканы землёй. — Я всегда леплю снеговиков на участке. Только я леплю не человечка из шаров, а льва! — Семён Евдокимович с гордостью показал рукой куда-то в сторону: там на зимней клумбе лежал большой снежный лев.

— А вообще, вы удачно зашли, Никита! Я как раз несколько декоративных лиан решил пересадить. Чего, думаю, мы с ними будем ждать до весны. Пересажу да и поставлю под лампой. Я недавно несколько таких хороших ламп заказал! Что ни поставишь — растёт, как в тропиках, только успевай поливать! Алексей Петрович вот сегодня тоже хотел зайти, посмотреть на моих новеньких!

Они вместе подошли к большой старинной оранжерее, которая стояла рядом с домом Карасёва.

В оранжерее было жарко и влажно. Где-то звонко капала вода. Запах мокрой земли смешивался с пряными запахами неизвестных Киту цветов.

В углу оранжереи на большом столе были аккуратно разложены длинные растения с красными и жёлтыми листьями. Рядом с ними валялись инструменты, пакетики с корой, щепой и керамзитом. На полу стояло несколько пакетов с землёй разных оттенков и пластиковая сумка, из которой свисали длинные листья и ветки.

— Вот, смотрите, какую редкость достал, — Карасёв наклонился и вытащил из сумки странную лиану, у которой были листья двух цветов, фиолетовые и рыжие, и какие-то странные белые усики, завитые в спиральки. — Знакомый прислал! Сам вывел! — Семён Евдокимович нежно погладил лиану. — Смотрите, как она умеет.

Он взял со стола кусочек печенья и протянул лиане. Ближний к печенью усик шевельнулся, потом медленно начал разворачиваться и вдруг резким и быстрым движением сцапал печенье!

— Чудесная, да? — Семён Евдокимович радостно посмотрел на Кита.

— Э-э-э-э-э-э… — Кит не знал, что ответить. — А что-то большое она так может съесть?

— Нет, это же маленькое растение! Безобидное! — огорчился Карасёв. — Не понимаю, почему все, когда её видят, сразу начинают подозревать мирное растение в чём-то жутком!

Кит подумал, что наверняка знакомый Карасёва не остановится и будет дальше совершенствовать эту лиану. Ну то есть именно так всегда происходило в фильмах про сумасшедших учёных.

— Показывайте, что вы нашли на сортировочном пункте, — Карасёв сунул лиану, сжимающую печенье, обратно в сумку.

Кит размотал свитер, укрывающий дерево, и поставил горшок на стол.

— Так, так! Какой интересный цвет! — Семён Евдокимович чуть сковырнул кожицу на одной ветке. Растение внутри было сиреневым. — Классно! Я так влёт не скажу даже, что это такое! — просиял он. — Люблю такие загадки! Сейчас мы немного его подкормим, потом поставим в компанию под лампами. Там хорошие ребята собрались, ему понравятся… — Карасёв ворковал над сухим стволом, как над ребёнком.

Он полил растение из тёмно-зелёной бутылочки, насыпал в горшок немного прозрачных кристаллов и отнёс дерево к стене, где под большой лампой стояла куча коробок и вазочек с ветками и листьями.

Кит рассказал про аукцион в Службе Ненужных Посылок.

— Там редко бывает что-то интересное для меня, — Карасёв поправил очки. — Там же больше вещи всякие, посуда, шпаги, украшения, короче, ерунда всякая!

— А вдруг там будут растения? Это же, которое я принёс, было!

— Да, из правил бывают исключения. Посмотрите тогда для меня что-то. Я в пятницу точно не смогу там быть, ко мне институтские друзья приедут. Если что — звоните! А пока мы будем сажать наши лианы!

Семён Евдокимович принёс несколько десятков пластмассовых горшков, показал Киту, что надо делать.

Сначала Кит боялся повредить корни или сломать какой-нибудь лист, торчащий в сторону в самом неподходящем месте. Лианы он ещё ни разу в жизни не пересаживал. Но потом приноровился.

Через полчаса к ним присоединился Семихвостов.

— Хороший день! Мороз и солнце! Я сегодня пришёл с Грозой. Она там в саду пока порезвится, вместе с Глашенькой. Как у вас дела, Никита?

— Да нормально вроде, — Кит вспомнил про завтрашнюю письменную работу. — Вот в химико-биологический класс собираюсь, завтра проверочную работу писать.

— Про что? — заинтересовался Карасёв.

— Да, это, в основном про растения всякие, типа про функции листьев, плоды мотыльковых растений, стержневую корневую систему, а ещё про амёб всяких, про верховые и низинные болота…

— И как? — усмехнулся Семихвостов. — Торф хотя бы различите, — он показал на две горки на столе, — какой с низинного болота, какой с верхового?

В одной горке торф был светло-коричневого цвета, в другой — тёмный. Тёмным Кит уже успел испачкать руки.

— Нет, — честно вздохнул Кит. — Я же раньше как-то про это всё не думал.

— А почему вдруг решили?

— Стало интересно, ну, после того, как папа попал осенью в больницу…

Алексей Петрович внимательно посмотрел на Кита, как будто увидел в нём что-то новое.

— А как ваши родители отнеслись к такому выбору?

Кит вздохнул. Семихвостов умел задавать самые неудобные вопросы.

— Папа хотел, чтобы я занимался другим, а мама вроде бы поддержала, — честно ответил Кит.

— И не страшно будет брать ответственность за других людей?

— Страшно, — Кит много думал про это после Осеннего фестиваля. — Но если я буду знать, что и как надо делать, наверное, станет менее страшно…

— Так, хватит вам про всякое будущее! — Карасёв вытер руки о фартук. — Конечно, будет менее страшно! И вообще, ему просто сейчас надо понять, что писать в проверочной работе, никакой этой вашей философии! А то напридумывали разного: свет и тьма, жизнь и смерть, тьфу… Показывай свой учебник. Попробую тебе рассказать хоть что-то.

Кит достал учебник. Карасёв заглянул в него, недовольно фыркнул, и дальше два часа Кит слушал самую удивительную лекцию в своей жизни. Карасёв прыгал, размахивал руками. Принёс больший старинный микроскоп. Набрал каплю воды из банки с какой-то мутно-зелёной жижей и посадил Кита рассматривать, как в маленьком озере под стёклами микроскопа всё шевелится, живёт своей интересной жизнью.

— А к Тихону Карловичу вы на занятия ходите? — спросил Семихвостов.

— Редко. Мне… это… — Кит не знал, как ответить. — Мне скучно про раскопки и старые времена. А про что-то более, ну… сложное, ну не знаю, тоже, наверное, скучно. Слушать про то, что мир заполнен самой разной энергией, живой и мёртвой, негативной и радостной, про то, что мы можем иногда менять что-то вокруг своими мыслями или эмоциями… Не знаю, не люблю такое, нравоучительное…

— Про амёб, инфузорий и клетки интереснее?

— Да!

Алексей Петрович усмехнулся.

— Тогда вам надо к Семёну Евдокимовичу, вот он сегодня сколько вам всего рассказал!

— Да он и ходит! — радостно сообщил Карасёв. — Мы уже с ним столько всего пересадить успели! И керамзит он мне помог рассортировать! И про растения мы говорим, про клумбы, про новые лианы! Сад вот болотный хотим летом попробовать устроить. Я же про всяких этих ваших зверей и тем более человека хуже знаю. Тут бы тебе с ним позаниматься, и не так, раз в месяц, а серьёзно, — Карасёв выжидательно посмотрел на Алексея Петровича.

Кит замер. Несколько раз за прошедшие месяцы его посещала мысль о том, что ему стоило бы заниматься у Семихвостова, а не у Златогорова. Но он отгонял её, не зная, как вообще попадают на такие занятия. Тихон Карлович предложил сам. Не один раз напоминал про это. И часто говорил, что Киту точно ближе неживое. Алексей Петрович, насколько знал Кит, учеников не брал. Вернее, раньше у него занимался один Марат, но про эти занятия договаривались его родители. Потом, правда, Марат решил, что ему не нужно про всякое бегающее, дышащее и растущее. Сейчас он ездил в физтех на занятия по математике, а на каникулах собирался в Тулу на двухнедельные курсы по механике, которые устраивала компания «Волшебный транспорт».

Алексей Петрович посмотрел на Кита.

Кит только хотел спросить про возможные занятия, но Карасёв достал из сумки несколько новых лиан и заговорил снова:

— Вот! Этих товарищей тоже надо сегодня пересадить! А ещё Никита яблоко обещал принести. Вдруг бабкам опять пошлют такое и они его угостят.

— Какое яблоко? — удивился Алексей Петрович.

— Молодильное! Ну или, возможно, молодильное, я что-то засомневался в этом в последнее время. Всё же редкость и стопроцентной уверенности нет. Ему в прошлом году малаховские бабки дали яблоко. А он это яблоко скормил Гусю-Лебедю…

— Вы скормили Гусю молодильное яблоко?

— Да, это… вот…

— С семенами скормил, представляете? А я давно ищу такую яблоню, — продолжал Карасёв. — Говорят, она растёт у кого-то в посёлке. Во всяком случае, такие слухи ходят. Будто кто-то привёз её в посёлок из старого забытого сада. Я каждую весну хожу, смотрю, отмечаю, у кого цветут деревья.

— И как Гусь-Лебедь после яблока? — улыбнулся Семихвостов, казалось, ему было вообще не интересно слушать про яблони.

— Нормально. Скрипеть перестал! И перья стали не такие тусклые, — Кит посмотрел на часы. Пора было идти на почту.

Он попрощался со всеми и побежал к станции.

* * *

— Представляете, старик-погодник, с которым Эдик давно договорился, передумал! — Мила сидела у своего окошечка и громко возмущалась. — Не хочу, говорит, так далеко тащиться и вообще не собираюсь нарушать мировое энергетическое равновесие ради какого-то детского мероприятия! И не приехал! Солнце светит! Телефон показывает ясную погоду. Все оставшиеся до субботы дни — только солнце вместо обещанных снегопадов! А нам бы побольше снега для снеговиков!

Кит только вошёл в помещение и теперь старательно топал перед дверью под строгим взглядом бабы Шуры, которая подметала лестницу.

— А кто-то из здешних, ну, кто в посёлке живёт, может пригнать тучи?

— Может, — Мила задумалась. — Кажется, кто-то из стариков раньше такое умел. У меня точно не получится, я пробовала. У меня получается позвать только лёгкие ветерки. Эдик говорит, мне кто-то в пару нужен.

— А Ольга Кирилловна? — вспомнил Кит. — Она на Осеннем фестивале легко прогнала тучу с дождём.

— Точно, — просияла Мила. — Про неё я не подумала!

— И она, кстати, уже выходит из дома, я её недавно встретила в магазине, — Эльвира Игоревна оторвалась от компьютера.

Мила начала набирать номер на телефоне.

Эльвира Игоревна посмотрела на Кита.

— Так, Никита, сегодня у вас обычные отправки для сортировочного пункта, письма и бандероли и одна срочная доставка в Малаховку, для бабы Марты. Помните, вы перед прошлым Новым годом к ней летали? Ей всегда дочка с внучкой что-то посылают перед праздниками.

Она достала из-под стола картонную коробку, замотанную почтовым скотчем, и подала её Киту.

Коробка была большой, но не тяжёлой, и яблоками от неё на этот раз не пахло.