Марат и Яника ждали его.

Яника забралась в своего Гуся, Кит в своего. Сегодня Яника летела не на почту, а домой. София Генриховна разрешила. Марату надо было идти обратно, следить за тем, как грузят его летающую гирлянду.

— До завтра!

— До завтра!

Кит махнул рукой и закрыл кабину. Потом набрал на экране «На почту», достал телефон и положил его рядом, на сиденье.

«Как появится связь, сразу позвоню маме, скажу, что скоро буду!»

Гусь-Лебедь размеренно махал крыльями.

Кит перевёл птицу в автоматический режим и посмотрел на экран телефона — там высветилось двадцать неотвеченных вызовов от мамы. Кит похолодел. Мама никогда не звонила столько раз.

Он набрал номер.

— Мам, привет! У меня всё нормально, я уже скоро буду дома. Прости, у нас тут не работала связь…

В трубке раздались всхлипывания.

— Что случилось?

— Папа в больнице. Поехал на какое-то там совещание сдавать работу, и его прямо оттуда увезли на скорой. Сердце.

Кит вдруг почувствовал, что вокруг стало меньше воздуха. Вспомнил, как папа утром говорил о боли в груди.

Гусь-Лебедь оглянулся.

Кит расстегнул куртку.

— А куда увезли?

— В Склиф, ну, знаешь, на проспекте Мира. Я звонила, но пока нет информации, говорят — ждите, идёт операция. А сейчас звоню, телефон вообще не отвечает.

— Не волнуйся! Я сейчас слета… заеду туда, может быть, там проще будет узнать?

— А ты где?

— Да рядом…

Кит набрал на экране:

«Ты знаешь, где клиника Склифосовского?»

«Да».

«Сколько до неё?»

«Минут двадцать».

Гусь-Лебедь снова посмотрел на Кита. Потом плавно развернулся и полетел в сторону Москвы.

Ветер свистел вокруг. Ни разу ещё Кит не летал на Гусе-Лебеде так быстро.

Перезвонила мама.

— А как ты потом приедешь? Электрички же не ходят.

— А я не на электричке… то есть тут есть на чём приехать, меня довезут! Мой коллега с почты… — Кит посмотрел на серые крылья Гуся-Лебедя, спокойно взмахивающие в густой темноте.

— И ведь мы все, все говорили, что не надо ему набирать столько работы, что ну его, этот очередной сайт. Подумаешь, ну не сделал бы он его… — Мама всхлипнула. — Позвони, когда что-то узнаешь.

Кит положил трубку. У него просто не было сейчас сил слушать дальше.

Серый уже летел над Москвой. Внизу светились золотые улицы, в домах горели редкие огоньки, где-то сбоку мелькнула Площадь трёх вокзалов, потом какие-то переулки. Гусь-Лебедь снизился и теперь уверенно летел к большому корпусу напротив Аптекарского огорода.

«Садимся», — набрал Кит.

«Нет!» — неожиданно ответил Серый.

Он пролетел мимо одного из верхних этажей, где светились все окна, потом прошёл чуть выше и завис перед освещённым стеклом, медленно помахивая крыльями. Потом развернулся чуть боком, чтобы Киту было лучше видно.

Кит посмотрел в окно. В комнате шла операция. У стола стояли люди в светло-зелёной медицинской одежде и в масках. Тихо гудели незнакомые Киту приборы. Горели лампы.

Кит почти перестал дышать и не отрываясь смотрел на слаженную работу людей вокруг стола, где лежал человек. На их чёткие, отработанные движения. Он не слышал слов, но понимал, что люди вокруг стола точно знают, что и зачем они делают.

Дышать стало легче. Серый чуть отлетел от окна, потом снова приблизился. Видимо, ему трудно было неподвижно висеть на одном месте. Кит, как заворожённый, смотрел и смотрел в окно.

Один из людей в операционной вдруг оглянулся и тоже посмотрел в окно. Прищурился, вглядываясь в темноту, чуть приподнял бровь, потом отвернулся и снова занялся работой.

Гусь-Лебедь несколько раз взмахнул крыльями и стал уверенно спускаться вниз.

На экране появилась надпись: «Сейчас кончится операция, и он спустится».

Серый опустился на асфальт и застыл рядом с парковкой.

Кит вылез из кабины, вдохнул прохладный ночной воздух, потом прошёл в небольшой холл, огороженный с двух сторон стеклянными стенами. В третьей стене было стандартное небольшое окно, куда можно было обратиться с вопросами. За ним дремала женщина.

Кит не стал ничего спрашивать. Просто сел на стул и стал ждать, когда спустится Алексей Петрович.

Домой Кит вернулся только под утро.

«Операция прошла успешно. Состояние пациента стабильное». Сразу после разговора с Семихвостовым Кит перезвонил маме и успокоил её.

Потом вышел на улицу. По проспекту Мира проносились редкие машины. В ресторане неподалёку играла музыка. Ветер гонял с места на место рыжие листья и мелкие бумажки. Он то собирал их в одну кучу, то вытягивал длинной змейкой вдоль тротуара, то поднимал выше и кружил, кружил.

Кит сел на асфальт, прислонился к тёплому боку Гуся-Лебедя. Теперь у него был номер Алексея Петровича, и если что, можно бчыло позвонить, задать вопросы. Он смотрел на листья, на ветер, но перед его глазами всё ещё была операционная и люди вокруг стола. Серьёзные, сосредоточенные. Вне суеты, вне остального мира. На душе впервые за эту неделю было спокойно и тихо. А ещё Кит вдруг понял, чем ему хотелось бы заниматься в жизни.

Кит не помнил, сколько времени он так просидел.

А потом птица понесла его домой, в Кратово.