Человек в шарфе добежал до рыбы, кинул сумку в кабину, запрыгнул внутрь.

Рыба начала медленно подниматься в воздух.

Кит на бегу осмотрелся. Вокруг блестели старинные рыбы, но на рыбах он никогда не летал. Неподалёку скучал птеродактиль Харлампыча. Недолго думая, Кит кинулся к птеродактилю. Провёл рукой по крылу. Птеродактиль открыл жёлтый глаз, узнал Кита и улыбнулся во всю свою зубастую пасть.

Кит вскочил в кабину. Нажал «Старт».

Птеродактиль начал подниматься в воздух.

«За рыбой!» — На всякий случай Кит набрал на экране режим автоматической работы. Вдруг он сам по каким-то причинам не справится с управлением.

«За которой?» — ехидно осведомился птеродактиль.

И тут Кит заметил, что с земли взлетела ещё одна старинная рыба.

Внутри неё сидела рыжая барышня в замшевой куртке.

Старинная рыба с человеком в полосатом шарфе мчалась к Жуковскому. Птеродактиль скользил за ней и явно получал удовольствие от погони. Вокруг пел ветер, качая деревья и поднимая стаи пёстрых листьев.

Кит посмотрел вниз. На шоссе не было машин. Начался дождь. Осенний, сильный.

Сверкнула молния. Наверное, они догнали тучу, унесённую с фестиваля.

Барышня в куртке поравнялась с птеродактилем и крикнула:

— Спускайся! У него всегда много сюрпризов!

Кит помотал головой.

— Это опасно! — Рыба с барышней резко ушла вперёд.

Человек в шарфе открыл кабину и посмотрел назад. Чертыхнулся, увидев за собой ещё одну рыбу и птеродактиля, потом достал маленький камешек, что-то прошептал и кинул его на землю.

Камешек долетел до земли, разбился на кучу осколков. Из осколков начали расти скалы. Огромные, острые.

— Вверх! — закричала барышня.

Но птеродактиль на автоматическом управлении уже сориентировался сам. Он лавировал между скалами, то поднимаясь выше, то неожиданно ныряя вниз. Кит не знал, прошёл бы он с такой лёгкостью эти скалы или нет. Ему оставалось только смотреть, как мастерски на автопилоте летит сам птеродактиль.

Как только скалы кончились, Кит попробовал снова перевести управление на себя. И тут же понял, что птеродактиля заклинило: механический зверь уверенно скользил за старинной рыбой и явно не хотел, чтобы им кто-то управлял. Кит несколько раз попробовал отменить свою предыдущую команду, задать новую, но система не реагировала.

Вторая рыба мелькала где-то сбоку.

Человек в шарфе снова выглянул из кабины и бросил на дорогу ещё один предмет. Кит не видел, что это, но вспомнил, что, кажется, в описи, которую человек читал, стоя на почте, была гребёнка. Берёзовая.

Гребёнка упала на землю и начала прорастать странными деревьями. У деревьев были высокие светлые стволы с чёрными полосками и гибкие длинные ветки. Ветки извивались, как змеи, пытаясь схватить рыбину, в которой сидела барышня, и опутать лапы птеродактиля.

— Ничего себе берёзки! — присвистнул Кит.

Рыбина ловко уворачивалась от веток, чувствовалось, что её водитель не в первый раз сталкивается с такими боевыми растениями.

Птеродактиль щёлкал клювом и с лёгкостью перекусывал мешающие ему ветки.

Наконец лес кончился. Кит посмотрел вокруг и обнаружил, что дождь перестал, а на улице стало темнеть. Мир заливала прозрачная вечерняя синева. Впереди была центральная площадь города с фонарями и подсвеченным Домом культуры. Кит удивился, ему казалось, что они не успели улететь так далеко.

Старинная рыба развернулась над площадью и полетела в обратную сторону. Человек в шарфе снова выглянул из кабины. Увидев, что птеродактиль почти догнал его, он вдруг резко ушёл вниз, к дорожке, которая проходила через дворы и арки. Кит успел заметить, что вторая рыбина не повернула за ним, а помчалась над центральным бульваром города.

«Решила не преследовать дальше?» — удивился Кит.

Неожиданно ему удалось переключить управление, и птеродактиль начал снижаться.

«Наверняка человек в шарфе уверен, что птеродактиль не пролетит сквозь арки!» — подумал Кит. Воображение живо нарисовало новостную ленту интернета: «В Жуковском в один из домов в старой части города врезался частный летательный аппарат в виде птеродактиля…» Кит помотал головой.

Рыбина тем временем проскочила первую арку и скользнула во вторую.

Кит сосредоточился на управлении. Птеродактиль, не замедляя движения, пролетел за рыбой, сложив по бокам перепончатые крылья. Ловко нырнул под провода, прошёл вторую арку.

Дальше был двор с ёлкой.

Рыбина впереди чуть не врезалась в неё и только в последний момент успела вильнуть в сторону.

Эта заминка позволила Киту приблизиться к улетавшим.

Почти вплотную друг к другу птеродактиль и рыба вошли в третью арку, перелетели через одну улицу, потом другую.

«Он движется к клумбе с восемью дорожками! — неожиданно догадался Кит. — К Восьмидорожью!»

Не долетев до клумбы, рыба приземлилась. Человек выскочил из неё и помчался вперёд. Птеродактиль не мог так быстро затормозить. Кит попытался, но ящер вдруг опять стал неуправляемым и сам перешёл в автоматическим режим.

В несколько взмахов птеродактиль догнал человека, бегущего по дорожке, окружающей клумбу. И аккуратно, как пинцетом, цапнул его длинной пастью. Человек повис в воздухе, прижимая к груди сумку.

Птеродактиль приземлился и замер.

Кит вылез из кабины.

— Мне очень интересно, молодой человек, что вы собирались делать дальше? — раздался со стороны бетонной совы чей-то насмешливый голос. — Ну, если бы оказались в этой ситуации в одиночестве?

Кит посмотрел в ту сторону. На дорожку вышла рыжая барышня.

— Не знаю, — честно ответил Кит. — Скорее всего, отнесли бы его обратно, на фестиваль.

— В клюве несли бы?

— Э-э-э-э-э… — Кит посмотрел на человека, который висел в клюве, пытаясь достать ногами до земли.

Барышня подошла ближе.

— Так-так, господин Бакрыгин, давно мы с вами не встречались.

— Пять лет, — просипел человек в шарфе.

— И вы опять за старое…

— Так оно, это самое… опять не так рассредоточилось… — Он крепче прижал к себе сумку. — А я, это, сами знаете, распределяю…

— Знаю, знаю. Но тем не менее сейчас вас арестую, не бегать же нам, как в прошлый раз, по перекрёсткам десятка городов. Обратно вы полетите со мной. А наша рыбушка и сама долетит обратно, тем более что вы её предусмотрительно бросили, помня, что через Восьмидорожье техника не проходит…

Барышня подошла к старинной рыбе, на которой прилетел человек в шарфе, что-то набрала на экране. Потом захлопнула дверь и посмотрела, как рыба сама, без человека внутри, поднялась в воздух и полетела в сторону аэродрома, на котором проходил фестиваль.

Затем барышня обратилась к Киту:

— Попросите, пожалуйста, вашу зверюгу отпустить его.

Кит снова залез в кабину птеродактиля. Некоторое время он думал, что написать: «Фу, брось», «Он невкусный!», «Не надо его есть, плюнь»? Потом набрал на экране: «Разожми пасть!»

Птеродактиль обернулся, как бы проверяя, правильно ли он понял команду.

Кит кивнул головой. Железные челюсти разжались, и человек упал на землю.

Рыжая барышня подошла к нему и застегнула наручники. Человек в шарфе не сопротивлялся.

— Рыба-то вам зачем была нужна, а, Бакрыгин? Рыба по рисункам Фаберже существует в единственном экземпляре. Я ещё могу понять ваши истории с музеями, воровством у случайных покупателей волшебных предметов и прочим, как вы говорите, «возвратом исходным владельцам» и «перераспределением». Но эта рыба всегда была собственностью компании. У неё не было других владельцев, кроме членов моей семьи…

Человек в шарфе вскинул голову.

— Она должна стоять в музее!

— Она там и стоит!

— Да, но не в том, который для всех! А должна стоять где-то в Питере или в Москве! — в голосе человека послышался фанатизм и абсолютная уверенность.

Барышня устало прикрыла глаза.

— Вы бы хорошо вписались в послереволюционное время, Бакрыгин! Идеально! Хотя нет… Просто счастье, что вас там не было!

Она снова посмотрела на Кита.

— У меня к вам, молодой человек, есть несколько вопросов. Вы сможете вернуться на фестиваль на вашей зверюге?

— Да, — кивнул Кит, подумав, что у него тоже есть вопросы.

Барышня и человек в шарфе пошли к спортивной рыбине.

Кит сел в птеродактиля. Вокруг горели фонари и стояла плотная стена осеннего тумана, отделявшая площадку с клумбой от остального двора.

Кит набрал на экране «На фестиваль», и птеродактиль плавно начал подниматься в воздух.

Когда они прилетели, уже совсем стемнело.

Над полем плавали светящиеся разноцветные шары. Изобретатели грузили свои конструкции в специальные машины, чтобы везти домой. Торговцы разбирали стенды и прилавки с товаром, чьи-то уставшие дети спали на огромных подушках в игровой зоне.

Не успел Кит поставить птеродактиля, как к нему подбежал Харлампыч. Кит внутренне сжался. Хвалить его сейчас точно не будут, скажут, угнал с фестиваля экспонат и всякое такое.

Кит спрыгнул из кабины на землю, настроился на нравоучения.

Но Харлампыч ликовал.

— Про то, что ты угнал экспонат, тебе кто-нибудь другой скажет, для этого у нас есть София Генриховна. Тут даже не сомневайся! Но какая реклама! Как наша зверюшка красиво взлетела! Какой размах крыльев! И ведь моментально, звероящер такой, понял задачу! А?

Прибежали Марат и Яника.

— Ну ты даёшь!

— Это было эффектно!

— Как он в полёте?

— Слушался или творил фигню?

Кит не успевал отвечать на вопросы, просто стоял и смотрел на всех.

Подошла София Генриховна с Милой и Эльвирой Игоревной.

— Вы знаете, что за попытку угона летательного средства вас больше не будут пропускать ни на один почтовый фестиваль? — строго спросила София Генриховна.

— Будут! — К ним приближалась рыжая барышня.

Бакрыгина рядом с ней уже не было. Двое неприметных людей в костюмах вели его к самой обычной полицейской машине. Один из них нёс спортивную сумку.

— Позвольте мне забрать у вас на время этого молодого человека! — Рыжая барышня чуть наклонила голову в сторону Софии Генриховны. И добавила, ухмыльнувшись: — Вы его потом покусаете.

Она указала рукой на один из пока не собранных шатров.

— Нам туда. Не волнуйтесь, я понимаю, что уже поздно, я не займу много вашего времени.

Кит пошёл за ней.

В шатре стоял небольшой круглый стол. За ним спорили Анджей Михайлович с Тихоном Карловичем.

— Нет, это официально не мой ученик! К сожалению! У него вообще нет учителя, и это многое объясняет. Но да, я за него отвечаю! И я точно знаю, что в данном происшествии не было никакого умысла, скорее, раздолбайство и абсолютное непонимание рисков…

Анджей Михайлович что-то тихо отвечал, но Киту не было слышно, что именно. Зато голос Тихона Карловича он слышал хорошо!

— Да, я знаю, что он прекрасно чувствует неживое. Но также знаю противоположные случаи. А это ещё большая редкость! И вы же понимаете, что дело вообще не в способностях, а в выборе… — Тихон Карлович замолчал, увидев входящих в шатёр Кита и рыжую барышню.

— Как на этот раз всё прошло? — Анджей Михайлович поднялся с места и подошел к ним.

— Спокойно. Без происшествий. Рыба вернулась. Бакрыгин уже уехал. Вернее, его увезли…

— Ну, то, что «без происшествий», — это ты, Марфа, точно подметила, все трибуны смотрели на рыб и на птеродактиля, куда там нашим парадам или гонке, — Анджей Михайлович подошёл к рыжей барышне, обнял её и похлопал по спине.

«Собственность компании», «не было других владельцев, кроме членов моей семьи», — вспомнил Кит слова барышни.

Анджей Михайлович посмотрел на Кита, потом перевёл взгляд на барышню.

— Ну, что вы даже не познакомились, гм… в процессе погони, я совершенно не удивлён. Это, — Ницковский показал рукой в сторону Кита, — Никита Буранин, молодой человек, который заметил, что с нашим мелким Горынычем что-то не так, а потом не пришёл на гонку, хотя, судя по сегодняшнему пролёту, у нас явно мог быть другой чемпион.

Кит хотел возразить, что больной зуб у дракона первая заметила Женя, и что часть пути птеродактиль вообще прошёл в автоматическом режиме, и что Яника лучше всех… ну то есть летает лучше всех…

Но Анджей Михайлович продолжил, показав рукой на рыжую барышню:

— А это — моя дочь Марфа Анджеевна Ницковская, следователь по необычным делам в Особом департаменте полиции…

— Лучше просто Марфа, — рыжая барышня поправила очки и протянула Киту руку. — Будем знакомы. Ну, Никита, рассказывайте.

— А с чего начинать?

— Вот с того дня, как первый раз заметили что-то странное, и начинайте.

Минут пятнадцать Кит рассказывал, что произошло за эти дни.

— …Ну а потом подошли двое полицейских, и это… я кинул чемодан на рельсы, а они арестовали жуликов…

— Надо же как! Я позвоню дяде Мише и дяде Грише, не зря они платформу патрулируют! — Тихон Карлович посмотрел на Марфу. Та развела руками.

— Я бы вмешалась, обязательно! Тем более там была угроза жизни несовершеннолетнего. Никита забыл сказать про нож, который был у одного из воров, нанятых Бакрыгиным.

Лицо Тихона Карловича стало суровым. В палатке как будто стало темнее.

— А зачем ему нужно было воровать все эти драгоценности и деньги, если они оставались у жуликов? — спросил Кит, чтобы немного разрядить атмосферу.

— Бакрыгин всегда работает только с необычными предметами с волшебной составляющей. Он может забрать пару редких вееров, рубаху с вышивкой, тибетский зонтик, несколько волшебных палочек, привезённых откуда-то из Европы, но не взять бриллианты или золото. Или оставить всё это своим подельникам. Чаще всего он специализируется на предметах, которые когда-то пропали из музеев или хороших частных коллекций. Иногда его кто-то нанимает. Иногда он ворует по велению души, как он там говорит, «перераспределяя волшебную энергию правильно». Всегда продаёт ворованное тем, кто точно знает, что покупает. Первый раз он отошёл от этого правила, что очень странно. Рыба никогда не стояла в государственных музеях и была во владении только одной семьи…

— А лягушки?

— Лягушки ему были нужны, чтобы вызвать дождь. И замедлить технику, которая может за ним погнаться. Он не знал, что лягушек невозможно украсть. При краже главная лягушка всегда теряется. Но кто ожидал, что её найдёте именно вы, да ещё и отдадите в руки человека, который знает, как лягушкой пользоваться…

— И что теперь будет с этой лягушкой? — Кит вспомнил, как Ольга Кирилловна плакала, сидя на трибуне, а дети обнимали её.

— Ничего. Пусть остаётся у того, к кому пришла. Остальных мой помощник уже собрал, и мы их вернём законному владельцу, он даже не вспомнит, сколько их было. Но, — Марфа посмотрела на часы, — вам, наверное, пора, молодой человек. Давайте я вас провожу к вашему Гусю-Лебедю.

Кит встал.

Тихон Карлович тоже.

— Постарайтесь найти время и зайти ко мне завтра или во вторник!

Кит кивнул и пошёл к площадке, где был припаркован серый Гусь-Лебедь.