Кит еле встал утром. Он не выспался. Ехать никуда не хотелось, но было ужасно любопытно посмотреть на всякие самодельные летательные средства. Да и Янику он вчера так и не поздравил. На улице опять был небольшой туман, сквозь него светило тусклое солнце. Телефон про волшебный туман не знал и обещал прекрасную погоду.

Кит пошёл на кухню. Мама ещё спала. Он вспомнил, что на этой неделе у неё было много занятий и она говорила вчера вечером, что утром будет отсыпаться.

Папа пил кофе. Вид у него был усталый. Под глазами круги. Он оторвался от чашки:

— Как твоё корпоративное мероприятие?

— Нормально. Сегодня последний день! А твоя работа?

— Сегодня вечером сдаю! Окончательно! Еду вечером в Москву, к заказчику. Сидел сегодня, доделывал всю ночь! — Папа потёр шею, грудь и немного поморщился. — Всё тело ломит. И грудь болит. Устал, наверное. Всё, сегодня сдам и точно буду отдыхать! Я посмотрел, речные трамвайчики ещё ходят, да и погода прекрасная! Маме позвони днём, чтобы она не волновалась.

Кит допил кофе. Посмотрел на часы и помчался на Волшебную почту.

Перед зданием почты стоял синий микроавтобус. Водитель щёткой сметал с него рыжие сосновые иголки, нападавшие за ночь.

— Вы, кстати, можете сегодня не брать Гуся-Лебедя, а поехать с нами, — предложила София Генриховна.

— Нет, мне на Сером привычнее! — отказался Кит.

Яники не было.

Гусь-Лебедь уверенно расправил крылья и полетел на Почтовый фестиваль.

На лётном поле прогуливались толпы народа.

В палатках шла торговля. На дальней полосе стояли только Горынычи и старинные рыбы. Площадок для самодельных механизмов было две. На одной были выставлены всякие небольшие штуки, вокруг которых суетились дети и подростки. Здесь проходили какие-то лекции, встречи, мастер-классы.

Другая площадка вытянулась вдоль второй взлётной полосы. На ней расположились крупные летательные аппараты. Полоса перед трибунами была свободна, наверное, для того, чтобы вечером над ней могла пролететь техника.

Кит пошёл искать Марата с Харлампычем, но первый, кого он увидел из знакомых, был Фёдор Гансович. Он стоял рядом с полупрозрачной черепахой и разговаривал с молодым человеком в лётном шлеме. Женя и Вера прыгали рядом с инвалидным креслом, в котором сидела Ольга Кирилловна, сжимая в руках маленькую сумочку.

Кит подошёл ближе.

— Идея была в том, чтобы средство могло и летать, и плавать. И чтобы могло передвигаться по земле, ну, если придётся. У нас в посёлке большая водная черепаха живёт у Тихона Карловича. В пруду, на участке. Она как-то приспособилась зимовать в нашем климате. Говорят, она у него уже лет сто живёт, от прадеда, говорят, перешла, по наследству. Я её как-то увидел, ну, она выплыла к нам в речку, жемчужник ела… знаете, у нас он растёт в некоторых местах. Я и подумал: а ведь удобная форма может быть и для воздуха, и для воды. А если сделать так, чтобы панцирь мог становиться непрозрачным, она легко может маскироваться под камень…

— Но ты хочешь совместить три стихии — воздух, землю и воду, это сложная штука, аппарат может запутаться и потерять управление…

Кит поздоровался и пошёл дальше.

Марат уже выгрузил свою гирлянду и сейчас проверял, всё ли с ней в порядке.

Рядом с ним стояли несколько человек с какими-то новыми видами рыб, затем Харлампыч с птеродактилем.

Кит погладил крыло птеродактиля. Иван Харлампович просиял:

— Вот! И я считаю, что живая составляющая очень важна. При всей моей любви к механике — так считаю! Как бы Марат меня ни убеждал в обратном! Яника же вчера не просто так выиграла, значит, сумела наладить хороший контакт со своим Гусём-Лебедем! А этот твой — ну просто змей в душе, а не птица, раз выкаблучивается. Я не сомневаюсь, что, уговори ты его, мог бы тоже занять какое-нибудь место в этой гонке.

Кит пожал плечами. За ночь вчерашние эмоции улеглись, и он уже не так остро реагировал на упоминания о соревновании.

Кит пошёл дальше, рассматривая механических существ и странные конструкции. Потом достал телефон, чтобы позвонить маме. Но экран показывал, что на поле нет связи.

Кит пошёл дальше.

Больше всего народа собралось вокруг летающего синего осьминога. Воображение Кита живо нарисовало картину с небом, полным металлических осьминогов, и он невольно вздрогнул. Неподалёку стояли несколько единорогов, десяток маленьких замков и конструкций, имитирующих облака. Рядом несколько разноцветных рыб и домиков. За ними — штуковина, напоминающая первый спутник Земли, а следом за ней — большое летающее дерево, похожее на реликтового лешака. Небо, по которому будут летать деревья, тоже показалось Киту странным, и он подошёл поближе послушать, что рассказывает создатель этого необычного аппарата, бородатый дядька в жилетке с множеством карманов.

— Да, это дуб! Классическая форма дерева! Нет, он не должен летать. Вернее, ну, может быть, один раз, до того места, где стоит. И всё! А дальше… — дядька нажал какую-то кнопку, и в дереве открылось много окошечек, — дальше это может быть удобный механизм для хранения мелких посылок и писем. Человек получает ключ от своего дупла и может забирать письма, не заходя на почту. И почтальону не надо обходить сто участков. Можно просто разложить всё по дуплам, люди сами заберут!

Дерево чуть покачало ветками, и дупла закрылись.

Кит отправился дальше. Иногда он замечал в толпе человека в полосатом шарфе. На этот раз на плече у него висела большая спортивная сумка. Киту никак не удавалось подойти к нему близко, да и не особенно хотелось после вчерашнего происшествия. Человек в шарфе задерживался у старинных рыб, что-то отмечал в телефоне, потом снова шёл к современным моделям. Рыжей барышни не было видно, а вот к ней Кит подошёл бы — всё же, наверное, стоило рассказать ей про лягушку.

И вдруг Кит заметил Янику. Она стояла спиной к нему, неподалёку от другой рыбы. Кит подумал, что вот он, удобный момент, никого поблизости нет, можно подойти и поздравить. Волосы у Яники были заплетены в косички, на заколках серебрились маленькие летучие мыши. Кит почему-то стал любоваться этими мышами. Просто мышами.

Яника оглянулась. Махнула рукой. Кит остановился.

— Я это… Поздравляю тебя! Вчера не смог подойти… — пробормотал Кит. — Сначала надо было идти на комиссию, потом толпилось много народа, потом и вовсе… — Кит запутался, не зная, что ещё сказать.

— Знаю. Мне Марат сказал, что ты не полетел из-за птицы. Я тоже своего Гуся-Лебедя спрашивала. Он хотел участвовать! А ты дурак, что не спросил своего раньше! — Яника улыбнулась.

У Кита вдруг стало очень легко на душе. Даже несмотря на то, что Яника назвала его дураком, а может быть, именно поэтому.

Вместе они немного побродили среди конструкций, потом захотели посмотреть на маленькие летающие механизмы. Время текло незаметно. Они заглянули в палатку к Миле и Омутову, выпили чаю, купили пирогов для Марата и Харлампыча и вернулись к птеродактилю.

Трое солидных посетителей что-то спрашивали у Харлампыча, критически оглядывая птеродактиля.

— Вы сняли ограничения по высоте?

— Да, я знаю, что самодельные конструкции на фестивале не могут подниматься выше десяти метров в целях безопасности. Но для птеродактиля не получилось ввести это ограничение, так как технически ему требуется…

— А лапы? Если я правильно понимаю, у него есть колёса, на которых он может катиться, когда взлетает, потом они убираются и дальше птеродактиль летит с когтистыми лапами?

— Ну мало ли, я подумал, а вдруг ему понадобится что-то схватить…

Около конструкции Марата стоял владелец маленького Горыныча:

— Интересная идея! Если вы согласитесь привезти модель к нам, проведём развёрнутые испытания. Интересно будет посмотреть, действительно ли с земли ваша штуковина читается как улетевшая гирлянда…

Марат отвечал на вопросы и старался казаться серьёзным, но Кит видел, что он светится от гордости.

В начале пятого зрители начали рассаживаться на трибунах.

— Дорогие гости фестиваля! — объявил человек с микрофоном. — Просим всех, кроме конструкторов и испытателей техники, покинуть поле и пройти на трибуны для зрителей!

Яника с Китом забрались на верхний ряд, где ещё были свободные места.

— Тебе бинокль нужен? — Яника протянула Киту бинокль. — Я взяла его сегодня, вспомнила, что ты любишь долго всех рассматривать.

Кит взял бинокль, навёл его на тех, кто ходил у взлётной полосы, у механизмов, готовившихся к пролёту. Человек в шарфе по-прежнему стоял у гоночной рыбы. Потом подошёл ближе к трибунам, но подниматься не стал, сел на траву сбоку.

«Что-то здесь не так, — думал Кит. — В прошлые показы он сидел на трибунах, а сейчас явно не собирается…»

— Давай спустимся? Мне кажется, сегодня там будет удобнее.

Яника не возражала.

На этот раз места для особых гостей были только в первом ряду. Там уже разместились люди в деловых костюмах. Кит с Яникой сели во втором, с самого края. Постепенно трибуны заполнялись. Прошёл Тихон Карлович с учениками. Деметра Ивановна поздоровалась и села за Китом и Яникой. С другой стороны трибуны Беренголь подкатил кресло с Ольгой Кирилловной, потом поднял его куда-то в середину трибуны. Женя и Вера махали флажками. София Генриховна, Мила и Эльвира Игоревна тоже разместились на одном из центральных рядов.

Кит достал мобильный, но на экране снова не было ни одной полоски.

— Здесь нет связи! На почтовых фестивалях всегда так, — заметила Яника.

Кит убрал телефон.

Снова появился человек с микрофоном.

— Дорогие зрители! Начинаем смотр самодельной техники, завершающий наш фестиваль. Первая модель, которая пролетит перед вами, — «Летающий пегас». Автор модели…

Перед трибуной поплыли самодельные летающие штуки.

Вдруг какой-то еле слышный звук насторожил Кита. Он сам не понимал, почему вдруг услышал его за голосом ведущего и прочим шумом. Подул ветер. Странный, неожиданно сильный. Звук раздался снова. Кит обернулся и посмотрел на людей на трибунах. Казалось, никто, кроме него, не слышал этот звук, все смотрели на пролетающую технику. Ветер продолжал дуть. Над полем появилась небольшая туча. Стало темнее. Упали первые капли дождя. Звук повторился. Кит прислушался. Где-то квакала лягушка. Маленькая-маленькая лягушка. А следом за ней заквакало ещё несколько.

Дождь становился сильнее.

Кит посмотрел в сторону звука. Человек в шарфе держал на ладони лягушку. Других лягушек Киту не было видно, но он не сомневался, что они сидели где-то в траве.

Раздался грохот. Летевший перед трибунами синий осьминог запутался в щупальцах и упал на землю. Несколько замков и избушек, летевших за ним, резко и неуклюже опустились рядом.

Люди на трибуне начали вскакивать с мест.

— Дождь?

— Почему дождь?

— На показе никогда не бывает дождя!

Лягушки продолжали петь. Дождь усиливался.

И вдруг Кит заметил, что вдоль вереницы севших на землю аппаратов скользит прозрачная черепаха Беренголя. Черепаха немного не долетела до лежащего на земле осьминога и начала кружиться вокруг своей оси.

— Потерял управление! — ахнула Яника.

— Нет! — закричал детский голос на трибуне.

Кит рывком поднялся с места. И увидел, что с другой стороны трибуны Ольга Кирилловна тоже встала с кресла, достала из сумочки что-то маленькое и подняла руку.

Ветер вдруг подул в другую сторону. Теперь это был ледяной, сильный ветер, совершенно не похожий на тот, что дул раньше. Кит посмотрел на небо. Туча двигалась то в одну, то в другую сторону, как будто на неё с разных сторон дули два ветра. На несколько минут дождь прекратился, но где-то снова квакнула лягушка. Упали новые капли.

Ольга Кирилловна стала подниматься по трибуне выше, выше. Ветер трепал её длинные светлые волосы, крутился, танцевал вокруг неё, как огромный пёс, который долго не видел своего хозяина. А на её руке, Кит это точно знал, молча прыгала маленькая лягушка.

И вдруг другие лягушки затихли. Кит снова глянул на человека в шарфе. Тот с недоумением смотрел на лягушку, которая теперь не пела, а тоже прыгала на его ладони. Человек с негодованием отбросил лягушку в сторону.

Дождь прекратился.

Ветер утих.

Туча медленно уходила в сторону Жуковского.

Над фестивалем осторожно показалось солнце.

Прозрачная черепаха перестала крутиться и опустилась на землю. Из неё вылез бледный Фёдор Гансович.

Ольга Кирилловна неожиданно села на ступеньки и закрыла лицо руками. Беренголь, Женя и Вера кинулись к ней.

Кит снова посмотрел вниз. Человека в шарфе рядом с трибунами не было. Народ суетился около самодельной техники. Деметра Ивановна что-то говорила Анджею Михайловичу. Харлампыч помогал барышне в лётном шлеме вылезать из синего осьминога. Тихон Карлович успокаивал маленькую старушку, капал в стакан с водой какие-то капли и проверял пульс.

— Всё в порядке с вашей внучкой, не волнуйтесь, голубушка…

А человек в полосатом шарфе мчался через поле к старинной гоночной рыбе.

И никто, никто на него не смотрел!

Кит, сам не понимая почему, кинулся за ним.