«София Генриховна меня прибьёт! Или будет долго ругать!» — Кит подумал об этом сразу же, как проснулся. Потом зашипел от боли: на коленке красовался огромный синяк.

Вчера, когда он прибежал обратно, в отделении остались только Эльвира Игоревна и Мила. Они сидели у окна и оживлённо разговаривали:

— Я ему говорю, тигра надо кормить один раз в день. Не чаще, и точно не надо ему скармливать все конфеты…

— Да, это тиграм, как и детям, не очень полезно…

— Я там, на столе… пироги забыл! — Кит прошмыгнул в помещение с Гусями-Лебедями. Тут было тихо, только на столе сонно гудели несколько мелких хвостатых механизмов, собранных Харлампычем. В окно падал свет от уличного фонаря. Серый Гусь-Лебедь дремал у дальней стены.

Кит подошёл к нему. Беспокойство, весь день царапавшееся внутри, пропало. Он достал свисток и тихонько подул. Серый Гусь-Лебедь поднял голову и посмотрел на Кита. Кит залез в кабину. Набрал на экране: «Ты хочешь участвовать в завтрашней гонке?»

Гусь-Лебедь повернул голову и несколько секунд внимательно рассматривал Кита. Потом на экране появилась надпись: «Нет!»

Кит знал, что спрашивать «почему?» бессмысленно, Серый не отличался многословностью, но тем не менее набрал на экране:

«Почему не хочешь?»

«Не люблю гонки».

Это было что-то новое, раньше птица не особо объясняла что-то.

Кит вылез из кабины и погладил Гуся-Лебедя.

— Ну, значит, это… не будем участвовать!

Гусь-Лебедь ещё раз посмотрел на него, потом, как показалось Киту, чуть усмехнулся и замер.

* * *

Обратно Кит шёл с лёгкой душой. Он понимал, что завтра его ждёт большой скандал, но внутри росла тихая уверенность, что он поступил правильно.

В руках у него была чуть тёплая коробка с пирогами.

Антошки на платформе уже не было. Пятнистой собаки тоже. У автомата, который выдавал билеты, стоял человек в полосатом шарфе и говорил по телефону. Кит остановился у лестницы, ведущей на платформу.

— Да, завтра утром. Да, в Жуковском. Ещё один адрес, сейчас скину. Мне нужен только один предмет, остальное можете оставить себе. Последний раз предупреждаю, если опять будет сбой — я вам больше помогать не буду…

Подъехала электричка, идущая в сторону Москвы. Человек в шарфе шагнул в освещённый тамбур и не оглядываясь прошёл в вагон.

Кит поднялся на платформу. В нужную ему сторону никто не ехал. Над пустой платформой ветер носил лёгкий пластиковый пакет, то поднимая его к проводам, то опуская обратно на светлые плитки. Некоторое время Кит стоял и рассматривал этот пакет.

— Добрый вечер! — раздался за спиной чей-то голос. — Ты почему едешь так поздно, молодой человек?

Кит оглянулся.

Рядом с ним стояли дядя Миша и дядя Гриша, местные полицейские. Они были почти одинаковые, плотные, невысокого роста, с короткими стрижками. Кит видел их как-то весной, но тогда с ним рядом был Златогоров.

— А я это… с занятий. У нас был факультатив, и Тихон Карлович поздно отпустил.

— А-а-а-а! Понимаем, — заулыбались полицейские, и Кит невольно подумал, что они немного похожи на двух упитанных акул. — Занятия — это хорошо!

— Ты, кстати, ничего странного не видел в эти дни?

— У нас тут несколько дач ограбили. Вдруг ты заметил кого?

— Нет! — уверенно ответил Кит. Как грабили дачи, он точно не видел.

— Да и в Жуковском обнесли… ну то есть того… этого… грабанули несколько квартир, читал, наверное, в местной группе?

Кит кивнул.

Подошла нужная ему электричка.

Полицейские стали рассматривать выходящих людей.

— Ладно, бывай!

— А мы пойдём дальше патрулировать!

Кит вскочил в вагон. Дядя Миша и дядя Гриша потопали дальше по платформе.

Кит подумал, что, будь рядом с ним Тётьлида, она наверняка бы язвительно заметила, с чего полицейские патрулируют освещённую станцию, а никак не тёмные улицы посёлка.

Дома папа снова сидел за компьютером.

Мама от пирогов отказалась.

На работу утром Кит пришёл позже всех.

Яника уже улетела. Перед почтой стоял синий микроавтобус, в который садились Мила и Эльвира Игоревна.

Марат сидел внутри и крикнул из окна:

— Я сегодня так поеду, чтобы не нагружать твоего Серого перед гонкой!

София Генриховна из автобуса помахала Киту рукой.

Кит хотел было сразу сказать, что он не полетит, но, пока набирался храбрости, автобус закрыл двери и отъехал.

Кит прошёл в почтовое отделение, разбудил Серого, и они полетели на фестиваль.

Поле пестрело людьми. Сегодня их было гораздо больше, чем вчера. Зрители рассаживались на высоких трибунах, появившихся за ночь перед одной из взлётных полос. Где-то играла музыка.

Старинной техники, к которой вчера можно было подойти, сегодня не было.

— Отогнали, — авторитетно пояснил Марат. — Сейчас они подготовятся, а потом будут пролетать над полосой, с трибуны как раз хорошо будет видно!

— Я больше всего хочу посмотреть на летучие корабли, бабка говорила, что один раз в молодости летала на таком! — Кит и не заметил, как Яника подошла к ним. — Я даже бинокль принесла, чтобы было удобнее смотреть!

Яника достала из сумочки маленький театральный бинокль.

Втроём они забрались на самый верх трибуны.

Кит рассматривал людей, сидевших внизу. На первых рядах — места для почётных гостей. Там расположились солидные люди в деловых костюмах, среди которых почему-то был Тихон Карлович. Чуть выше, на обычных местах, сидели Беренголь с сёстрами, Харлампыч, Мила с Омутовым, Затонский в окружении нескольких красивых женщин. И много-много незнакомых Киту людей.

Кит думал, как объяснить Марату и Янике, что он не будет участвовать в гонке, но слова почему-то застревали у него в горле.

Внизу, слева от трибуны, стоял человек с микрофоном.

— Начинаем ежегодный осенний парад старинной техники!

Кит посмотрел туда. Рядом с говорящим жестикулировал какой-то знакомый человек. Кит присмотрелся. Это был вчерашний хозяин редкого Горыныча. Он что-то объяснял ведущему, указывая рукой куда-то в дальнюю часть поля, над которой уже взлетали первые избушки и воздушные замки.

Неподалёку от них стояла Деметра Ивановна, которая почему-то не пошла на трибуну. Рядом с ней в траве дремала пятнистая собака.

«Та самая, с которой вчера разговаривал Антошка!» — с удивлением отметил Кит.

Чуть поодаль хохотали какие-то молодые люди. А за ними… Кит не поверил своим глазам.

— Можно мне на минутку твой бинокль?

Кит взял у Яники бинокль. Да, он не ошибся. Чуть в стороне от всех стояла рыжая барышня, которую он видел в Жуковском! Та же замшевая куртка, веснушки, очки, замотанные проволокой!

«Как такое может быть?» — изумился было Кит, но потом подумал, что в полиции тоже может работать кто-то, ну, кто с лёгкостью попадает на этот фестиваль или на Волшебную почту. Может быть, барышня просто пришла сюда отдохнуть от работы, расслабиться, посмотреть на всякое необычное. Но эта мысль тут же пропала. Слишком цепким был взгляд барышни, слишком внимательно она осматривала всех, кто проходил мимо.

— Кит, давай бинокль, вон уже показалась первая техника! — Яника устроилась поудобнее.

Кит отдал бинокль.

К пространству перед трибунами подлетали избушки.

Кит первый раз в жизни видел столько всевозможных избушек сразу. Не однотипных, какие иногда стояли перед сортировочным пунктом, а самых разнообразных: больших и маленьких; с лапами и без лап; простеньких и с необычными причудливыми пристройками.

За избушками полетели рыбины. Они проплывали перед трибунами, сверкали на солнце чешуёй всех цветов радуги, помахивали прозрачными или металлическими хвостами и плавниками.

— Это сколько же времени делали украшения для одной такой рыбины! — восхитилась Яника.

На трибуне внизу что-то сверкнуло. Кит посмотрел туда — человек в полосатом шарфе достал бинокль и внимательно рассматривал проплывающих мимо рыб. Рыжая барышня делала вид, что смотрит на рыб, но время от времени бросала взгляд в сторону человека в шарфе.

За рыбами полетели разные звери: пегасы, летающие львы, сказочные птицы с длинными хвостами.

Ведущий увлечённо рассказывал про всё то, что летит мимо, как бывает на любом параде техники, но Кит не особенно слушал, стараясь смотреть не только на воздушные механизмы, но и на заинтересовавших его людей.

— А сейчас перед нами пройдут летучие корабли нескольких моделей…

Яника достала телефон и начала фотографировать всё вокруг.

Марат рассматривал большие громоздкие конструкции с видом человека, который абсолютно не понимает, как такое вообще когда-то могло подняться в воздух.

— Завершает парад пролёт Горынычей. Первыми летят самые старые из сохранившихся механизмов. Они являются собственностью компании «Волшебный транспорт». В обычные дни их можно увидеть в Тульском музее компании…

Перед трибунами пролетело несколько небольших Горынычей, среди них был тот, возле которого Кит остановился вчера.

За ними летели более крупные звери с несколькими головами.

— Интересно, насколько сложнее управлять Горынычем с несколькими головами? — задумчиво протянул Марат. — Харлампыч говорит, что у какого-то его друга есть такой. Вот бы упросить его попробовать полетать!

Перед трибунами летели более простые модели Горынычей, украшенные всякими рогами и гребнями.

— Замыкают парад самые старые модели из сохранившихся Гусей-Лебедей.

За Горынычами плавно пролетела пара серых Гусей-Лебедей, на вид ничем не отличающихся от того, на котором летал Кит. За серыми Гусями пролетела пара белых.

— Парад старинной техники завершён! Через три часа ждём вас здесь же, на наших удобных трибунах, на ежегодных соревнованиях почтовых Гусей-Лебедей.

Народ стал медленно спускаться с трибун.

— Ну что, пошли к Гусям-Лебедям? — Яника на ходу убрала бинокль обратно в сумочку. — Я уже узнала, нам надо будет их перегнать к месту старта, а потом…

Кит не знал, как ей сказать, что он не полетит.

— Да я это… сейчас подойду.

— Ладно, не опаздывай!

Яника увидела внизу каких-то знакомых ребят и унеслась к ним.

Марат уже спустился вниз и куда-то пошёл с Харлампычем.

Кит посмотрел в сторону. Трибуны больше не интересовали рыжую барышню, она медленно двигалась по полю в некотором отдалении от человека в полосатом шарфе!

«Ого! — удивился Кит. — Интересно, почему она следит за ним? Человек в шарфе сам не грабил квартиру и наверняка сам никуда не залезал…»

Кит спустился с трибуны и пошёл в ту сторону, куда удалялись эти двое.

В разноцветных торговых палатках, которые стояли сбоку от лётного поля, сегодня продавали не только пироги и сувениры, но и яблоки.

Яблоки были самые разные, как в той сказке, которую Жене и Вере читала Валентина Сергеевна. На прилавках возвышались горы огромных красных яблок, над которыми кружили ленивые осенние осы. Рядом высились кислые холмы зелёных, которые, с точки зрения Кита, есть было невозможно, но которые расцветали даже в самом простом яблочном пироге. Были тут и жёлтые яблоки, с нежной кожицей, усыпанной мелкими веснушками; и белые, кажущиеся на просвет почти прозрачными. В корзинах пестрели осенние полосатые яблоки и мелкая китайка. Кто-то продавал терпкие и твёрдые дикие яблоки. У кого-то были редкие сорта, типа желтоватых яблок, на срезе не светлых, как обычные, а кораллово-розовых. Кит видел такое яблоко, мама недавно показывала ему на телефоне фотографии и говорила, что хотела бы посадить такое у них в саду, не ради яблок, а потому что весной она цветёт розовыми цветами. Яблоня Недзвецкого, Кит почему-то даже запомнил название.

Человек в полосатом шарфе вдруг заинтересовался яблоками. Он ходил от прилавка к прилавку, приценивался, пробовал, иногда покупал одно яблоко и клал в сумку.

Барышня делала вид, что тоже рассматривает яблоки.

Кит старался не потерять их из вида.

Когда ряды яблок кончились, человек в шарфе повернул на поле, туда, где приземлялись старинные рыбы. Кит хотел было снова пойти за ними, но заметил Софию Генриховну, стоявшую рядом с одной из палаток.

«Наверное, будет правильно, если я ей сейчас всё скажу, до начала гонки, — подумал он. — Она должна понять, почему я не буду участвовать».

Кит с сожалением посмотрел в сторону рыб. Барышня в очках прошла мимо, но вдруг обернулась, посмотрела на Кита и с лёгкой усмешкой двинулась дальше, за человеком в полосатом шарфе. Кит похолодел. Он был абсолютно уверен, что барышня узнала его и вспомнила, что видела тогда, в Жуковском, в день ограбления.

— Гонка начнётся через полчаса, почему вы всё ещё бродите тут?! — голос Софии Генриховны был полон недоумения.

— Я как раз вас искал! Хотел поговорить с вами.

— Давайте тогда отойдём куда-нибудь, здесь шумно, — София Генриховна шагнула в сторону от палаток с яблоками.

Кит был спокоен.

— Я не буду участвовать в гонке! — Кит думал, что ему будет сложно сказать эту фразу, но слова вдруг произнеслись неожиданно легко.

— Почему?

— Гусь-Лебедь не хочет!

— А почему вы его спросили?

Кит замялся — чтобы объяснить это, пришлось бы рассказать о нескольких событиях вчерашнего дня.

— Ну, это… было бы странно не спросить его, он же главный участник. — Кит не знал, что ещё добавить. — Я понимаю, что вы это… рассчитывали на меня. Мне говорили, что серые выигрывают чаще белых… они это… менее толстые… ой, ну то есть более лёгкие…

Он замолчал, не зная, что ещё сказать. София Генриховна тоже молчала.

— Хорошо, — наконец произнесла она. — Хорошо, что вы это сказали. Обидно, конечно, что не сразу. Но я уже не первый раз слышу подобную фразу. Второй раз. Да. Второй раз! И именно с этим Гусём-Лебедем! Лёша тоже когда-то… Ладно, пойдёмте к трибунам. Будем болеть за Янику. Она знает, чего хочет. И её белый Гусь-Лебедь сегодня точно полетит!

София Генриховна взяла Кита под руку, как будто боялась, что он не пойдёт даже смотреть гонку, и они вместе пошли обратно к трибунам.

Площадка для старта была напротив трибун. Гуси должны были пролететь перед зрителями, сделать семь огромных кругов над лётным полем и потом приземлиться там, где на земле было написано «Финиш». Чем-то это напоминало забег лошадей, Кит такое видел в каком-то фильме. Только основное действие происходило не на земле, а в воздухе.

Гуси уже стояли на площадке. На груди и боках у них были прикреплены номера. В основном это были белые Гуси, серых было немного. Кит попытался отыскать глазами Янику или её Гуся-Лебедя с номером семьдесят семь, но у него не получилось. Он хотел подняться повыше и сесть в одиночестве, без знакомых, но София Генриховна его не отпустила.

— Я знаю, что будет дальше, поэтому лучше вы посидите сейчас рядом со мной!

София Генриховна села. Киту пришлось устроиться рядом с ней.

Пришли Эльвира Игоревна, Мила с Омутовым.

— А ты чего не летишь? — удивился Омутов. — Мы с Милой уже настроились болеть за тебя и Янику. Я даже, — Омутов понизил голос и прошептал так, чтобы София Генриховна не услышала, — ставки сделал. На каждого из вас, больше ни на кого!

— Значит, будем болеть только за Янику! — невозмутимо ответила за Кита София Генриховна.

Пришли Марат с Харлампычем.

— Ты с ума сошёл? Ты чего не на поле? Ты совсем… того? — Марат явно хотел сказать что-то другое, но осёкся, увидев Софию Генриховну.

Харлампыч собрался было что-то добавить, но промолчал.

Мимо прошли Ильмар и Ефим и какие-то молодые люди, незнакомые Киту.

— А ты чего не летишь?

— Сдрейфил, что ли?

— Ну ты даёшь — не пойти на гонку, когда зарегистрировался!

— Слабак!

— А я говорил, что он испугается!

Киту вдруг стало нестерпимо жарко. В глазах потемнело. Он сжал кулаки и уже собрался ответить что-то резкое, но следом за Ильмаром и Ефимом поднимался Тихон Карлович. Он окинул взглядом Кита, Софию Генриховну. Потом хмыкнул.

— Так, так… Знакомая картинка. Но вам, София Генриховна, я сочувствую больше! Он-то сейчас знает, что делает, и вон готов даже драться, а вам потом ещё разбираться с кучей бумаг и формальностей.

София Генриховна выпрямила спину, поджала губы и посмотрела на Тихона Карловича с некоторой долей благодарности.

Перед площадкой с Гусями-Лебедями появился человек с микрофоном. Рядом с ним встал ещё один — со стартовым пистолетом.

— Начинаем ежегодную гонку почтовых Гусей-Лебедей. На соревнование было зарегистрировано сто двадцать пять участников из разных областей нашей страны. На поле вышли сто двадцать. Пожелаем им всем победы и лёгких крыльев!

«Надо же, — подумал Кит, — ещё кто-то не полетел, хоть не я один такой!»

— На старт. Внимание. Полетели!

Раздался выстрел из пистолета.

Долю секунды ничего не происходило. Потом все Гуси-Лебеди замахали крыльями и начали подниматься в воздух. Несколько белых Гусей вместо того, чтобы взлетать, начали шипеть друг на друга, бить крыльями, мешая взлетать тем, кто оказался рядом. Через несколько минут большая часть Гусей-Лебедей была в воздухе. Гусей десять остались на поле. Одни продолжали наскакивать друг на друга, другие просто сидели неподвижно. Кит ни секунды не сомневался, что если бы он не спросил своего Серого, то сейчас был бы в числе этих замерших бедолаг.

Поднявшиеся первыми были уже довольно далеко, остальные кинулись догонять их.

Кит очень надеялся, что Гусь Яники успел улететь раньше драки.

Некоторое время он не мог понять, где проходит круг, по которому должны лететь Гуси, но вскоре заметил несколько небольших ярких шаров, висящих в воздухе, которые, как буйки в воде, обозначали трассу в небе. Подул ветер, шары заплясали на своих местах, но не отлетели куда-то в сторону.

— Первыми идут Гуси под номерами четырнадцать, двадцать восемь и пятьдесят четыре. За ними шестьдесят два, тринадцать, сто один и семьдесят семь!

— Ура! — заорал над ухом Кита Марат. — Молодец Яника! Вперёд! Вперёд!

Кит первый раз за эти полчаса улыбнулся.

София Генриховна тоже.

Гуси сделали первый круг и прошли перед трибунами.

Трибуну обдало ветром от несущейся мимо стаи.

— Быстрей! Быстрей! — Все вокруг свистели и размахивали руками.

Кит ни разу в жизни не был на спортивных соревнованиях или на бегах, только иногда смотрел с папой по телевизору эстафету по биатлону или лыжные гонки во время Олимпиады. Но его вдруг охватил азарт, он тоже махал руками и очень хотел, чтобы победила Яника.

Гуси-Лебеди пошли на второй круг, потом на третий. Несколько птиц сошли с дистанции. Они плавно опускались на поле, и к ним сразу же подбегала команда техников и какие-то ещё люди. Пара серых Гусей вылетела за пределы круга и тоже была вынуждена опуститься на землю.

— Первыми идут номер двадцать восемь, четырнадцать и девяносто два, номер пятьдесят четыре отстаёт. Его нагоняют номера тринадцать и семьдесят семь. Какая гонка! Какой накал страстей! Номера пять и восемьдесят четыре сходят с дистанции. Номер пятьдесят дисквалифицирован…

Гуси-Лебеди снова пронеслись мимо трибуны. Потом ещё раз и ещё — и ушли на последний круг. Атмосфера становилась всё более и более напряжённой.

— Первым по-прежнему идёт номер четырнадцать. Гусь-Лебедь приписан к почтовому отделению девяносто два, находящемуся в Вологде. За ним следует номер двадцать восемь. Этот серый Гусь-Лебедь служит в почтовом отделении номер девятнадцать в Санкт-Петербурге. Замыкает тройку лидеров номер семьдесят семь, почтовое отделение сто тринадцать, посёлок Кратово…

Сквозь рёв толпы Кит слышал, как Мила, Эльвира Игоревна и Харлампыч скандировали: «Я-ни-ка! Я-ни-ка!» Даже София Генриховна встала с места и махала руками. Кит оглянулся. Ефим и Ильмар размахивали самодельными флажками, на которых было написано 113. Только Тихон Карлович невозмутимо смотрел в небо, положив обе руки на трость. Чуть выше, также неподвижно, сидел человек в полосатом шарфе.

Кит поискал глазами барышню в замшевой куртке, не увидел, но ни секунды не сомневался, что она где-то рядом.

Гуси-Лебеди приближались к финишу.

— На первое место вырывается участник под номером семьдесят семь. Сумеет ли этот Гусь-Лебедь сохранить лидерство? За ним на половину крыла отстаёт участник под номером двадцать восемь. Их догоняют номера четырнадцать, девяносто два и сто один.

— Я-ни-ка! Я-ни-ка! — Кит вскочил с сиденья и кричал вместе с Маратом и Харлампычем!

Гуси-Лебеди приближались.

Кит видел, вернее, скорее чувствовал, как они устали, как машут крыльями из последних сил, как вытягивают шеи, чтобы первыми пересечь финишную черту, до которой оставалось метров двадцать… Десять… Пять…

— В сегодняшней гонке побеждает Гусь-Лебедь под номером семьдесят семь! Второе место — номер четырнадцать. Третье — Гусь-Лебедь под номером сто один!

Трибуна прыгала и кричала. Сияющая Яника вылезла из кабины и картинно подняла руки, приветствуя всех.

Кит был счастлив! Он вдруг подумал, что, наверное, не был бы так счастлив, если бы сам победил в этой гонке.

Народ стал спускаться с трибун.

— Вы со мной, — София Генриховна взяла Кита за руку. — Сейчас поздравим Янику, посмотрим награждение, а потом нам надо будет зайти в шатёр к устроителям и объяснить, почему наш участник не явился на соревнование.

— Зачем? Ну не пришёл и не пришёл.

— Такие правила, — София Генриховна пожала плечами.

Неподалёку от линии финиша уже устанавливали пьедестал для победителей. Вокруг Яники стояло множество знакомых и незнакомых людей, сквозь толпу которых невозможно было бы пробраться…

Подошёл Марат.

— Слушай, я всё равно не понимаю, почему ты не полетел?

— Гусь-Лебедь не захотел!

— Так прямо и сказал?

— Написал на экране.

— А зачем ты его вообще спрашивал? Вот именно это я и доказывал летом Харлампычу — что в первую очередь у того, что летает, должна быть крепкая механика. Просто ме-ха-ни-ка! А уже потом эта ваша «живая составляющая»! Не спросил бы — сейчас наверняка тоже занял бы какое-нибудь призовое место.

Кит знал, что это не так, но не стал спорить.

Улыбающаяся Яника стояла на верху пьедестала. Слева от неё стоял какой-то высокий парень. Справа — пожилая женщина, чем-то похожая на Людвигу Ивановну.

К пьедесталу подошли люди с огромными букетами. Ведущий что-то говорил, но Кит как будто не слышал его слов. Просто стоял и любовался Яникой.

Победителям торжественно вручили цветы и медали. Потом они в толпе журналистов и друзей пошли куда-то к шатрам давать интервью для каких-то изданий. И опять вокруг них было столько людей, что не подойти.

— А нам с вами туда! — София Генриховна показала в сторону шатра, где вчера проходила регистрация на соревнование. — Если вас попросят объяснить, почему вы не полетели, не надо ничего придумывать. Вот как вы мне объяснили, так и говорите.

Кит не думал, что придётся объяснять ситуацию кому-то ещё. Но ему точно не хотелось оставаться на поле и снова и снова слышать вопросы от знакомых, почему он отказался лететь.

* * *

София Генриховна осталась на улице.

— Не волнуйтесь, я вас здесь подожду.

В шатре сидели несколько членов жюри. Три пожилых человека, мужчина с рыжей бородой и темноволосая насмешливая тётка.

— Так, четверо неучаствовавших бумаги сразу заполнили… — сказал бородатый, просматривая какие-то листочки. — А вот и последний.

Он протянул Киту листочек и ободряюще сказал:

— Не волнуйтесь, молодой человек, вам просто надо будет, как и раньше, заполнить анкету с вопросами.

Кит взял листочек.

«Были ли у вашего Гуся-Лебедя какие-то неполадки в системе управления?»

— Нет!

«Всегда ли он выполняет то, что от него требуется?»

— Да!

Какой-то человек подошёл к столу и начал говорить с комиссией. Потом обратился к Киту:

— Добрый день, молодой человек! Неожиданно, что мы с вами увиделись именно здесь! Интересно, интересно!

Кит поднял взгляд от анкеты. У стола стоял вчерашний владелец маленького Горыныча.

— Добрый день!

— Можете не заполнять анкету. Просто ответьте мне: почему вы не полетели?

— Гусь-Лебедь не захотел.

— И объяснил почему? — насмешливо спросила темноволосая женщина.

— Да. Написал, что не любит соревнования.

— Они же никогда не отвечают!

— Мой ответил, — тихо сказал Кит.

Человек в костюме улыбнулся.

— Всё интереснее и интереснее. Можете идти, молодой человек. Очень надеюсь, что когда-нибудь у нас с вами будет время поговорить поподробнее. — Человек проводил Кита к выходу. — Поверьте, не все задают вопросы своим птицам. Не все замечают живое в механическом…

София Генриховна ждала на улице. При виде выходящего Кита и его сопровождающего, который сразу же вернулся обратно в шатёр, её лицо стало серьёзнее.

— Что-то пошло не так?

— Почему? Я ответил на вопросы, потом просто рассказал, ну, как оно было…

— Тогда почему сам Анджей Михайлович шёл с вами?

— Кто?

София Генриховна остановилась и посмотрела на Кита.

— Анджей Михайлович Ницковский, владелец компании «Волшебный транспорт».

Обратно Кит опять возвращался поздно. Он хотел улететь сразу, но София Генриховна настояла на том, чтобы пойти всем праздновать победу Яники. Кит боялся, что его опять будут спрашивать, почему он не полетел. Отвечать и объяснять это каждому очень не хотелось. Но оказалось, что, пока его не было, Марат по-простому объяснил всем, что все серые Гуси-Лебеди — чокнутые и если лететь не захочет — его не сдвинешь с места. Даже если у кого-то и были сомнения, почему Кит не полетел, больше к нему никто с вопросами не приставал. Кит немного расслабился.

Счастливая Яника сидела в центре стола. Её бабушка и дед радовались больше всех. Рядом с ними сидел знакомый Киту Василь Ефимович Карапетов, специалист по летучкам, к которому Кит попал в свой первый день работы на Волшебной почте.

— Ишь, стрекоза, не зря, не зря столько летучек помогла отвезти! Вон как теперь с птицей легко управилась!

София Генриховна ликовала, принимая поздравления от знакомых начальников других почтовых отделений.

— Надо же, какую барышню нашли!

— Мелкая, а не побоялась участвовать наравне со всеми!

Кит устроился с самого края стола, рядом с Затонским. Тот листал фотографии на своём ноутбуке, отдавая распоряжения стоящему рядом молодому человеку в фиолетовом пиджаке:

— Так! Вот эти фотографии с весеннего показа, где Яника у нас модель, отправь в журнал «Мода и магия», эти — в «Основы волшебства». Нашу одежду, получается, носит чемпион гонки! Так, а эти обязательно нужно выложить на сайте компании…

— Там же сейчас фотографии Акулины Травушкиной!

— Ничего, уберём их. Временно.

Кит молча сидел и просто слушал разговоры. Первый раз за эти несколько дней у него на душе было спокойно. Он очень хотел подойти к Янике, но она постоянно была занята, вокруг неё было море незнакомых людей.

Марат с Харлампычем уехали раньше: транспорт, который перевозил самодельную летательную технику, должен был прийти сегодня, чтобы за ночь всё было расставлено на поле и готово к последнему дню фестиваля.

Кит посидел немного, взял рюкзак и пошёл к Гусю-Лебедю: надо было перегнать его обратно на Волшебную почту.

На платформе Кратово было безлюдно. Ветер рассыпал и кружил мелкие листья. В свете фонарей листья казались лёгкими и нежными, но, попадая в тень, меняли цвет, становились темнее и тяжелее. Кит достал телефон, чтобы посмотреть, когда будет электричка.

Потом немного прошёл вперёд, вспоминая сегодняшний день. Интересно, куда после гонки пошёл человек в полосатом шарфе? А рыжая барышня в очках? И хорошо, что София Генриховна села рядом. Один он бы точно с кем-то поссорился. Или подрался. Кит не любил драться, но он точно не выдержал бы поток подколок и ироничных вопросов. Получается, София Генриховна знала, что так будет… Кит задумался.

И тут кто-то схватил его сзади за рюкзак.

— Ага, ну наконец-то!

Кит попытался оглянуться. Потом вывернулся из лямок рюкзака и отскочил в сторону, и тут же кто-то сильно сжал его руку.

А рюкзак… Рюкзак остался в руках человека, похожего на цаплю!

— Чё-то ты слишком часто, пацан, попадаешься нам на пути, — задумчиво протянул человек-цапля.

Человек, похожий на капибару, держал Кита за руку, рядом с ним стоял чёрный чемодан на колёсиках.

— Я же говорил, он точно был в тот день возле клумбы и потом на станции. Наверняка не просто так! Предупреждал же старикан, чтобы мы были внимательней!

— Если он был у клумбы, наверняка мог подобрать выпавшую лягушку. Старик уже нам весь мозг выел этой фигнёй…

Кит попытался вырваться, но человек, похожий на капибару, держал его крепко.

— Нет у меня никакой лягушки!

Кит вдруг подумал с иронией, явно неуместной в этой ситуации, что говорит абсолютную правду.

— Нет, говоришь? А это мы сейчас проверим!

Человек, похожий на цаплю, открыл рюкзак и начал копаться в его содержимом.

— Так, пара тетрадок, ручка, карандаш, фантики от жвачки, недоеденный пряник…

И правда, лягушки нет.

Вдалеке, у входа на платформу, показались знакомые коренастые фигуры.

«Дядя Миша и дядя Гриша!» Ни разу в жизни Кит не был так рад видеть полицейских.

— Стой и не рыпайся! А то хана тебе! — Человек, похожий на капибару, отпустил чемодан на колёсиках, сунул руку в карман и чуть вытянул рукоятку ножа.

Дядя Миша и дядя Гриша подходили всё ближе, ближе. Кит лихорадочно соображал, что делать.

— Добрый вечер, молодой человек! Куда-то едешь с родственниками? — дядя Миша посмотрел на чемодан, потом на двух людей рядом с Китом.

— Я это… добрый вечер! Да, вот так вышло…

— Ну бывай тогда!

Взгляд Кита заметался по платформе: как их задержать? К станции подъезжала электричка. На табло светилось «Голутвин».

И тут Кит увидел, что может дотянуться до чёрного чемодана! «Голутвинская здесь не остановится…» Кит схватил чемодан, размахнулся и, сам не понимая как, швырнул его на рельсы.

Чемодан грохнулся прямо перед подъезжающей электричкой! Электричка, не снижая скорости, помчалась над ним. Послышался хруст.

— Да что же ты творишь, урод! — Человек, похожий на капибару, бросился к краю платформы.

Человек, похожий на цаплю, — за ним. Дядя Миша кинулся за первыми двумя. Дядя Гриша схватил Кита за руку.

— Ты чего, пацан? С родственниками поссорился?

— Они не родственники! Они жулики!

Электричка пронеслась мимо.

Все посмотрели вниз. На рельсах лежали куски разбитого чемодана, пачки бумажных денег, сверкали украшения и золотые кубки.

Дядя Гриша сориентировался быстрее всех. Он выхватил пистолет и заорал:

— Всем стоять! На землю! — и выстрелил в воздух.

Человек, похожий на капибару, вытащил было нож, но дядя Миша выбил его у него из рук. И тоже достал пистолет. Потом и дядя Миша, и дядя Гриша синхронно повернулись к Киту, ища у него объяснений.

— Я это… видел их… как-то… в городе… — выдохнул Кит.

Потом он что-то ещё говорил. Дядя Гриша строчил в протоколе. Дядя Миша связался с кем-то по рации. Через пять минут подъехала полицейская машина с несколькими людьми в форме. Деньги и драгоценности собрали с рельсов в чёрный мешок.

— Спасибо, пацан!

— Бывай!

— Если что, мы тебя вызовем!

— Тихону Карловичу — привет!

— Позвоним ему, скажем спасибо за такого ученика!

Подъехала новая электричка. Кит подобрал свой рюкзак, валяющийся на платформе, и шагнул в тамбур. В голове была странная пустота. Ноги казались ватными. Кит встал перед дверями. И вдруг заметил, что у другого края платформы стоит рыжая барышня в замшевой куртке. Она махнула Киту рукой и усмехнулась.

Двери электрички закрылись, и она медленно поехала дальше.