Утро началось плохо. На улице царил туман. Солнце с трудом пробивалось сквозь серое марево, и его неяркие лучи расходились во все стороны, как на детском рисунке. А Кит так надеялся, что будет хороший и ясный день!

Когда Кит вышел на кухню, мама мрачно пила кофе. Оказалось, что вчера вечером папе позвонил заказчик, которому надо было сделать что-то срочное. И папа всю ночь просидел перед компьютером, расставляя на страницах сайта красивые фотографии с видами далёкой северной страны.

Кит не знал, что сказать. Это было неожиданно. Папа всегда устраивал короткий отдых после того, как сдавал большую работу. Он или отказывался от новой работы, или говорил, что сможет взяться за неё только через неделю. И они все вместе выбирались в зоопарк, в театр или просто гуляли по городу, смеялись, обедали в каком-нибудь уютном кафе по пути. А сейчас — снова работа.

Кит пообещал, что вернётся не очень поздно, возвращаться в темноте не хотелось, мало ли кто опять встретится.

— Как вы знаете, Большой почтовый фестиваль проводится в наших местах не так давно, — рассказывала София Генриховна. — Старые работники почты помнят, что раньше он проходил в Тульской области и только последние лет десять проходит здесь. Компания «Волшебный транспорт», которая курирует фестиваль, пока не решила, вернётся ли фестиваль на старое место, останется здесь или будет перенесён куда-то ещё.

Первый день фестиваля исторический, посвящён старым летательным средствам. Это такой день осенних пирогов и старинной техники. Кто хочет посмотреть всякое раритетное и музейное — сходите! Там, говорят, в этом году привезут много интересного! Но для нас важно, — тут она строго посмотрела на Кита, Марата и Янику, — что в первый день фестиваля проводится квест, соревнование для сотрудников разных почтовых отделений. И надо будет решить, кто пойдёт от нашего отделения.

— Я могу! — Иван Харлампович поднял руку.

— И я, — присоединилась к нему Эльвира Игоревна. — Мы же всегда ходим.

— И всегда проигрываем! — усмехнулся Харлампыч.

— Я могу сходить с вами, — вызвался Марат, — я везучий! Да и инструкцию я перечитал недавно.

— А мы вчера пироги приготовили! — встряла в разговор Мила. — Эдик сейчас принесёт.

— Обсудим по пути! — София Генриховна продолжила рассказ: — Второй день фестиваля самый интересный — день яблок и птиц. В шатрах продают яблоки и всё связанное с яблоками, потом проходит парад старинной техники, а во второй половине дня — гонка Гусей-Лебедей! Мы много лет не участвовали в ней. Но в этом году у нас есть аж два возможных участника, — она выразительно посмотрела на Кита и Янику. — Прошу вас подойти к этому ответственно и не пропустить сегодня регистрацию на завтрашнее соревнование. Ну и третий день — день всего, что летает, — посвящён посвящён запуску всевозможных новых моделей, представленных разными фирмами и отдельными участниками. И завершает его парад всего нового и летающего!

Добираться будем, как всегда, автобусом компании. Он приедет минут через десять. А вы, — тут она снова посмотрела на Марата, Янику и Кита, — можете полететь на Гусях-Лебедях. Встретимся на фестивале!

Кит пошёл в помещение с Гусями-Лебедями.

— А куда лететь-то?

— Птица знает! — Яника уверенно залезла в кабину своего Гуся-Лебедя.

— А туман?

— В дни фестиваля всегда бывает туман, чтобы проще было отвести глаза от всего, что там происходит, — Марат сел на пассажирское сиденье к Киту. — На фестиваль обычно все прилетают или добираются специальными автобусами компании. Редко бывает, когда кто-то приходит сам.

Кит набрал на экране «На Почтовый фестиваль», и Гусь-Лебедь неторопливо вылетел на улицу.

* * *

Гусь-Лебедь двигался в сторону одного из аэродромов Жуковского. Над частью лётного поля туман стал гуще. Гусь-Лебедь уверенно нырнул в серое марево и через несколько минут вылетел в ясное и солнечное пространство, где не было никакого тумана и суетилось множество людей.

Кит посмотрел вниз. К полю то и дело приезжали обычные автобусы, похожие на те, на которых их в школе возили на экскурсии. Из них выходили люди, самые обычные люди в привычной, хотя и праздничной одежде, лишь некоторые были одеты во что-то необычное или карнавальное.

Часть аэродрома с несколькими взлётными полосами была заставлена всякими невообразимыми конструкциями. Тут был целый ряд всевозможных Горынычей и разных драконоподобных тварей, куча избушек и домиков, несколько летучих кораблей, воздушные рыбы всех форм и размеров, замки и какие-то неведомые Киту звери.

Гусь-Лебедь стал снижаться.

— В этом году тема фестиваля — модерн и драконы, поэтому будет много Горынычей. Я даже отсюда вижу, что не знаю некоторые модели, — радовался Марат. — А ещё вон, смотри, старинные рыбы! Они, конечно, не для частого использования, со всеми этими узорами, но красиво! Сходим потом, всё рассмотрим!

Гусь-Лебедь приземлился на краю специальной площадки, на которой уже стояла стая белых почтовых птиц. Серых было всего несколько.

Кит с Маратом вылезли из кабины.

— Я к автобусам. Мы с Харлампычем договорились, что сразу утром сходим, зарегистрируем на воскресенье птеродактиля и мою конструкцию. А потом я с ними схожу на квест. Давно хотел посмотреть, что это за мероприятие. Харлампыч столько баек про него рассказывал!

Кит выдохнул. Он терпеть не мог участвовать во всяком таком. Несколько раз у них в старой школе проводили разные викторины, и он каждый раз чувствовал себя очень неуютно, когда приходилось отвечать на умные вопросы или выполнять дурацкие задания.

Гусь-Лебедь Яники приземлился неподалёку.

Не успела Яника спрыгнуть на землю, как София Генриховна подошла к ним.

— Понимаю, что вокруг много интересного, но первым делом мы с вами пойдём регистрироваться на завтрашнее соревнование.

Кит никогда не летал на Гусе-Лебеде на скорость. Но Яника прыгала от радости:

— Вот! Будет возможность показать всем моим бабкам, что могу хорошо летать, а то замучили уже — и того ты не знаешь, и то не умеешь!

Киту точно не надо было никому ничего показывать, и что-то внутри него сомневалось: а надо ли им с Гусём-Лебедем завтра лететь? Он не боялся проиграть, его не беспокоили скорости или высота, но сейчас что-то его смутило. Он не мог сформулировать, что именно вдруг вызвало у него такое беспокойство, но покорно шёл за Софией Генриховной.

— Доброго дня! — раздался голос Златогорова.

Тихон Карлович шёл им навстречу, как всегда с кучей народа вокруг. Кит поздоровался с Ефимом и Ильмаром.

— Мы только приехали, ещё не смотрели ничего, давайте вместе!

— Они пока не могут! — София Генриховна поджала губы. — Им надо зарегистрироваться на завтрашнюю гонку.

— Вау!

— Круто!

— О, наконец и наше отделение себя покажет! Буду болеть за вас, — улыбнулся Тихон Карлович.

Беспокойство внутри Кита усилилось.

Подошли к двум большим шатрам. Около одного толпились люди, регистрируя на воскресенье всякое самодельное летающее. Кит заметил в толпе Марата и Харлампыча. Неподалёку от них стоял Беренголь с девочками и ещё несколько человек, которых Кит точно встречал когда-то на сортировочном пункте.

У другого шатра тоже собрались не только ровесники Кита и Яники, но и люди постарше. Кит заметил впереди Людвигу Ивановну в лётном шлеме и джинсах, но она была далеко и просто махнула рукой им с Яникой. София Генриховна решила отстоять с ними всю очередь.

— Я специально освободила вас от работы на три дня. Сегодня птицы отдохнут перед гонкой, завтра полетят, а потом ещё день отдыха, — говорила она, пока все продвигались ближе к входу в шатёр. — Так что сегодня, Никита, вам никуда вечером лететь не нужно. Полетите в понедельник.

Кит почти не слушал, рассматривал людей вокруг и не мог понять, что его так беспокоит. Прошёл Затонский в длинном зелёном пальто, беседуя с какой-то высокой дамой в пышном платье с вышитыми на нём единорогами. Мила с Омутовым хохотали и тащили не только свои сумки, но и ещё несколько корзинок. За ними семенили старушки. Кит вдруг понял, что некоторых из них он точно видел по утрам у станции, рядом с цветами и тыквами. Он посмотрел в ту сторону, куда они все шли, и увидел, что там в длинных разноцветных палатках торгуют пирогами и сувенирами не только люди, но и несколько реликтовых лешаков. Светило солнце. Дул тёплый ветер. Вокруг не было ничего страшного или странного. Кит почти успокоился, что всё идёт правильно, когда заметил Семихвостова. Алексей Петрович остановился неподалёку и разговаривал с Деметрой Ивановной.

«Надо же, — удивился Кит, — я думал, он никогда не приходит на всякие такие мероприятия».

Будто почувствовав его взгляд, Алексей Петрович оглянулся. Посмотрел на очередь в палатку, на Кита с Яникой, на стоящую рядом с ними Софию Генриховну. Потом чуть прищурился и сделал шаг в их сторону. Но тут же остановился и ещё раз посмотрел на Кита.

Киту стало неуютно. Беспокойство росло, как снежный ком, несущийся с огромной вершины по липкому весеннему снегу.

Очередь двигалась быстро. Не прошло и нескольких минут, как София Генриховна втолкнула их в полумрак шатра.

— Берём анкеты, заполняем, проходим с ними к столу, — молодой человек с тонкими усиками, знакомый Киту по сортировочному пункту, раздавал анкеты. — О, решили участвовать? Отлично, молодой человек!

Кит взял листочек и сел его заполнять. Вопросы были простые: в каком почтовом отделении он работает, как давно летает на Гусе-Лебеде, какого цвета модель и так далее.

Яника быстро всё заполнила. Кит почему-то медлил. «Отдавать листочек или нет?»

— Ответили? — София Генриховна взяла у него листочек. — Вот и отлично!

Она отдала листочек барышне за столом и передала Киту номер участника — для него и для Гуся-Лебедя. Им достался номер 108.

Яника ждала у входа.

— Теперь пойдём болеть за наших на квесте! А потом к Горынычем и рыбам!

Кит огляделся. Ни Алексея Петровича, ни Деметры Ивановны поблизости уже не было. Беспокойство камнем лежало внутри, мешая радоваться всему вокруг.

На квест Кит не попал.

Они с Яникой подошли к отгороженной для соревнований части поля, откуда слышался смех, свист и крики болельщиков. Кит успел заметить, как Иван Харлампович и Эльвира Игоревна прыгают в каких-то дурацких мешках. Он успел подумать, что ему вот совершенно непонятно, какое отношение могут иметь прыжки в мешках к работе почты, сложным ситуациям и прочему командному духу.

Яника умчалась вперёд. Кит хотел побежать за ней, как вдруг увидел человека в полосатом шарфе и шляпе с пером. Человек шёл совсем в другую сторону, туда, где на взлётной полосе была выставлена старинная летательная техника.

Кит замер, потом уверенно повернул за ним, туда, где стояли всевозможные избушки и возвышались Горынычи.

Человек шёл спокойно, не прятался. Он подолгу рассматривал тот или иной механизм и внимательно читал поставленные рядом таблички с описанием летательных средств. Иногда он подходил к группам людей, явно коллекционеров и владельцев всей этой техники, слушал разговоры и шёл дальше.

Кит двигался неподалёку.

Он тоже попробовал было читать, что написано рядом с экспонатами, но описания были скучные и мало чем отличались от описаний в каком-нибудь музее: «Ступа резная. XVIII век. Архангельская губерния. Сделана из вековой сосны. Резьба представляет собой изображения львов и рыб, характерных для этого региона».

Но человеку в шарфе явно было интересно. Кит чувствовал, что человек что-то ищет во всех этих скучных для Кита строчках, но что именно, не мог понять.

После ступ стояли всевозможные избушки. Человек быстро прошёл мимо, вообще их не рассматривая. Дальше шли какие-то существа, похожие на разных реальных и сказочных животных, но человека они тоже не заинтересовали.

Затем начинались Горынычи. Первые Горынычи были маленькие, примерно с Гуся-Лебедя. Постепенно, с течением веков, они становились всё крупнее, внушительнее, обрастали чешуёй, когтями, шипами. У некоторых было три головы и даже больше. Ближе к нашему времени модели снова становились меньше, проще, на них не осталось ничего устрашающего и свирепого. Зато они часто были украшены всякими завитушками, инкрустацией, орнаментами.

Около большинства экспонатов стояли коллекционеры и что-то рассказывали собравшимся рядом людям. Кит как-то не задумывался раньше, что все старые экспонаты кому-то принадлежат, а ведь да, было логично, что ступой или летающей рыбой в семье пользовались из века в век. Или несколько поколений летали на одном и том же Горыныче. Не сдавали же его в металлолом в сложные времена — своя зверушка, родная!

Возле отдельных моделей народу было больше. Кит заметил, что некоторые владельцы разрешают посетителям немного посидеть в кабине их чудищ.

«Надо будет потом пройти здесь ещё раз с Маратом, посмотреть, какая у Горынычей кабина!» — подумал Кит.

Но сейчас ему было не до этого.

Человек в шарфе снова стал останавливаться и подолгу читать таблички. Кит тоже попробовал изучать их, но текст в них был ещё скучнее, чем в первых. Здесь было много цифр типа размаха крыльев, дальности и высоты полёта, грузоподъёмности и прочего. К прочему относилось умение плеваться огнём, садиться на высокие здания, взлетать без разгона, хватать лапами разные предметы, живые и неживые.

Один Горыныч вдруг очень заинтересовал человека в шарфе. Он стоял перед ним дольше. Этот змей не отличался каким-то большим размером, красотой крыльев или длиной хвоста. Наоборот, он был довольно неприметным и мелким, почти как самые старые модели. У него была всего одна голова и серебристые перепончатые крылья. Возле этого экспоната никто не останавливался, все проходили мимо. Горыныч лежал, вытянув шею, положив морщинистую серую голову на асфальт взлётной полосы. Было похоже, что он очень устал или ему плохо.

«Может быть, его издалека пригнали? — удивился Кит. Он не знал, может ли уставать волшебный транспорт. — Надо будет потом спросить у Харлампыча».

Человек, кажется, тоже удивился, что Горыныч просто лежит, а не стоит, красиво изогнув шею, как остальные драконы и змеи. Он осторожно потрогал ногой бок зверя, потом огляделся и уверенно пошёл дальше, туда, где стояла большая стая старинных летающих рыб.

Первой стояла огромная усатая рыбина, на тёмно-голубых боках которой словно прорастали белые лилии с золотыми листьями. Кит уже собирался отправиться за человеком в шарфе, но вдруг заметил, что к лежащему Горынычу подошла одна из сестёр Беренголя, та, что постарше, — Женя.

Кит огляделся. Фёдора Гансовича нигде видно не было. Человек в полосатом шарфе затерялся в толпе. Возможно, Кит мог бы его легко найти, если бы побежал за ним. Но девочка была одна, без взрослых. Она стояла и внимательно рассматривала голову Горыныча. Кит подошёл к ней.

— Привет! Ты что тут делаешь одна?

Девочка оглянулась.

— Ой, здравствуйте! Брат был где-то здесь…

— Ты не знаешь, где он?

— Не-а, я на Горыныча смотрела. Ему плохо. У него что-то с зубом…

Кит присмотрелся, но ничего необычного не заметил. Ну лежит механическая зверюга, глаза закрыты, крылья сложены. Хотя да, лежит только этот Горыныч, и лапы у него как-то странно сжаты. Кит сел на корточки и дотронулся до змеевой лапы. Лапа была сухая и тёплая. Горыныч не пошевелил ею, когда Кит дотронулся до него.

— Да, что-то его беспокоит, точно!

— Зуб! Я тоже не люблю, когда у меня болит зуб или шатается, — Женя села рядом с Китом на корточки и осторожно потрогала пальцем морду Горыныча.

Кит дотронулся рукой до морды Горыныча. Горыныч даже не открыл глаз. А вот это точно было неправильно!

— Добрый день! Что вас тут заинтересовало, молодые люди? — раздался рядом чей-то голос.

Кит оглянулся. Возле них стоял высокий седеющий человек с небольшой бородкой. На нём был светлый костюм, на ногах — элегантные туфли, в руках — трубка, какие на картинках часто рисуют у моряков.

— Это мой экспонат. Очень редкий. Такой тип Горыныча существует только в одном экземпляре. И мне очень интересно, почему вы остановились именно перед ним.

— У вашего Горыныча болит зуб! Вы зачем его сюда притащили в таком состоянии? — строго спросила Женя.

Человек улыбнулся.

— Не знал, что именно зуб. Думал, у него просто плохое настроение. Не спросил.

Человек достал из кармана небольшой свисток, похожий на те, которыми будили Гусей-Лебедей, и дунул в него. Горыныч открыл глаза и вздохнул.

— Дома сказать не мог? — укорил его человек. — Открывай пасть!

Горыныч послушался. Зубы у него были железные и не очень чистые.

Но человека это совершенно не смутило. Он по очереди потрогал зубы. Один зуб шатался.

— Так. Понятно. Сейчас перегоню тебя в ангар и займусь зубом. Спасибо, молодые люди! Интересно, как вы поняли, что ему больно? — Человек достал из кармана белый платок и протёр грязные руки. Потом повернулся к Киту. — Хорошая у вас сестра!

— Это не у меня, — Кит посмотрел вокруг, — мне ещё надо найти её брата.

— Значит, кому-то повезло и с сестрой, и со знакомым. — Человек забрался в кабину Горыныча. — Думаю, ещё увидимся.

Горыныч замахал крыльями и легко поднялся в воздух.

— Женя, вот ты где! — Фёдор Гансович бежал к ним, держа за руку Веру. — Говорил же тебе ничего не трогать, с незнакомыми не разговаривать, не отставать, идти только рядом со мной!

— Она не трогала, — заступился Кит, — да и я оказался рядом.

Беренголь посмотрел вслед дракону.

— Редчайшая модель. А какие характеристики по воде! Не понимаю, почему её не стали когда-то выпускать, гм… более массово. Ой, Маришка, как хорошо, что ты тоже тут, — он замахал руками, потом крепко схватил за руки сестёр и побежал к барышне в рабочем комбинезоне, которая остановилась рядом с полосатым драконом.

Кит подошёл к табличке, но не заметил в тексте ничего интересного.

С Маратом и Яникой они встретились у избушек. Кит шёл обратно, к месту, где проводился квест, они — ему навстречу.

— Где тебя носило? — сердилась Яника.

— Мы заняли третье место! — сиял Марат. — Не первое, понимаю, но София Генриховна счастлива!

— Они сейчас будут праздновать где-то в зоне шатров! Сейчас Горынычей и рыб посмотрим — и к ним! А то завтра утром будет парад старой техники, а потом, в два часа, начнётся гонка на Гусях-Лебедях. На третий день всякое древнее уже не увидишь в таком количестве, иногда некоторые коллекционеры увозят своих зверей раньше.

Втроём они прошли до конца весь ряд с механизмами.

Больше всего Киту понравились старинные рыбы.

— Это же надо — сделать рыбу с боками в виде витражей!

— А инкрустированную перламутровыми цветами?

— Наверное, оно всё не особо хорошо летает?

— Та модель, с лилиями, была скоростной для своего времени. Она, кстати, была сделана именно для гонок и, как любая модель для гонок, очень удобна тем, что на ней может лететь кто угодно. Ну то есть её не нужно будить свистком, как Горыныча или Гуся-Лебедя…

Когда шли обратно, Марат остановился у таблички улетевшего Горыныча.

— Жаль, что этого нет. Мы когда с Харлампычем делали птеродактиля, смотрели параметры именно этой модели и придумывали, как повторить, как доделать.

— А что в нём особенного?

— Он летает в дождь!

— Так в дождь летают и Гуси-Лебеди, и всевозможные рыбы…

— И только! Избушки дождь не любят, только сухую погоду или когда уже идёт снег. Разные звери, замки и прочее — тоже не любят, когда сыро. Быстро устают. Не могут лететь далеко. А этот — мог летать не только когда сыро, но в ливень и в грозу! Харлампыч, кстати, помнишь, несколько раз летом проверял птеродактиля на умение мокнуть.

Действительно, несколько раз летом Харлампыч старательно поливал птеродактиля из шланга. И каждый раз после этого что-то переделывал в его внутренних механизмах.

Кит ещё раз посмотрел на табличку. Потом на пустое место, на котором лежал Горыныч, — и утихшее было беспокойство вдруг вернулось с ещё большей силой. Что-то было не так, и мучительно не получалось понять, что именно.

В зоне палаток и пирогов было шумно. Все что-то продавали, покупали, носились дети и собаки.

Яника с Маратом набрали разноцветных пряников в форме луны, цветов и звёзд. Кит купил пару пирогов, которые положил в рюкзак. Можно будет вечером посидеть вместе с родителями, и маме не надо будет что-то готовить!

Потом пошли к столам, около которых стояли София Генриховна и прочие.

— Наконец, наконец у нас получилось! — ликовала София Генриховна. — Я понимаю, что третье место — это не первое. Значит, есть к чему стремиться! Я очень надеюсь, что завтрашний день будет не хуже! Не подведите! — Она махнула рукой в сторону Кита и Яники.

Мила с Омутовым и Эльвира Игоревна стояли тут же. Марат и Иван Харлампыч разговаривали с каким-то большим бородатым дядькой. Все вокруг смеялись, общались друг с другом. Бородатые коллекционеры рядом с Китом обсуждали найденный недавно старый склад с моделями прошлого века, который был в какой-то отдалённой северной деревне. Яника о чём-то спорила с Софией Генриховной и несколькими незнакомыми Киту женщинами.

Кит переходил от компании к компании, но беспокойство не проходило. Оно не просто сидело, как заноза, и уже не казалось лежащим камнем. Оно, скорее, было похоже на семечко, которое прорастало новыми и новыми колючими ветками, заполняя всё пространство внутри.

* * *

На лётное поле опускались синие осенние сумерки, людей вокруг становилось всё меньше.

Марат решил поехать на автобусе, поэтому обратно Кит летел один. Он решил пролететь над вечерним Жуковским. Дул ветер. По сторонам от Гуся-Лебедя в синем пространстве проносились хрупкие, почти сухие листья. Долетев до города, Гусь-Лебедь сделал круг над центральной площадью, над вечерними фонарями, над оградой Дома культуры с пёстрыми афишами концертов и мероприятий, а потом почему-то полетел не над бульваром, как предполагал Кит, а над той дорожкой, по которой Кит шёл несколько дней тому назад. Сначала Кит испугался — внизу были люди, — но потом вспомнил, что для всех птица идёт в режиме невидимости.

Гусю-Лебедю явно нравилось лететь через город. Он сложил крылья и нырнул в первую арку. Аккуратно прошёл под проводами и влетел в следующую. Обогнул ель в центре двора и пронёсся сквозь третью арку. Потом несколько раз резко взмахнул крыльями, поднимаясь выше, выше, и полетел в Кратово.

Кит смотрел вниз, на дворы, на домики с тёплыми разноцветными окнами, за которыми жили свою жизнь незнакомые ему люди. У них были свои заботы и свои радости, свои печали и достижения. Кит снова подумал о завтрашних соревнованиях. Он не боялся проиграть. Он понимал, что никогда ни в чём подобном не участвовал и было бы странно считать, что он может так вот сразу прилететь первым. Хотя это было бы очень круто: раз — и стать чемпионом! Ну или хотя бы занять одно из призовых мест! Он чувствовал, что беспокойство было как-то связано с самим фактом соревнования, но никак не мог разобраться, с чем именно.

До почты Кит добрался позже всех. Все давно приехали и теперь сидели в зале для посетителей, пили чай и обсуждали сегодняшний день.

Кит поставил Гуся-Лебедя, немного поболтал со всеми и пошёл к станции.

На платформе, у ближней к входу скамейки, маялся Антошка. Один рукав его рубашки был оторван, к другому прицепилось несколько жёлтых листьев, как будто Антошка долго лежал на земле. Неподалёку от него сидела пятнистая собака, которую Кит видел летом.

— А я тебе говорю, псина, иди домой! Наверняка у тебя есть дом. Я не люблю собак, — Антошка шагнул к собаке. — Реально не люблю! На, возьми сыр, у меня остался! — Антошка протянул собаке кусочек сыра. — Вон у тебя какие зубы! Зачем ты таскаешься за мной, я тебя спрашиваю?

Собака молчала.

— Не хочешь отвечать? Ладно, но я всё равно спрашиваю…

«Спрашиваю… Спрашиваю. Спрашиваю?» — Кит вдруг вспомнил, что владелец редкого дракона тоже сказал, что он не спросил, почему дракон не хочет лететь на выставку. Не спросил. Не спросил?

— Эй, пацан, тебе собака не нужна? — Антошка вдруг посмотрел на Кита. — Не нужна, говорю, собака? Хорошая вроде, не такая, как прочие. Я её с лета знаю… Эй, ты куда?

Но Кит уже не слушал. Он споткнулся на лестнице, упал, расшиб колено. Потом поднялся и побежал обратно, на Волшебную почту.