На улице было тепло. Вечернее солнце покрывало дома и деревья тончайшим слоем золота. Ветер кружил листья, то позволяя им опуститься до самой земли, то снова подняться выше и лететь вместе с птицами и облаками.

Фёдор Гансович шагал впереди. В одной руке он держал сумку, за другую его руку цеплялась младшая девочка. Та, что постарше, вела на поводке спаниеля. За ним шёл Алексей Петрович, спокойно, легко, как будто сумки совсем ничего не весили. Кит плёлся позади всех. Сумка была тяжёлая. Очень тяжёлая. На долю секунды Кит даже пожалел, что вызвался её тащить. Можно же было погрузить всё на Гуся-Лебедя и довезти. И почему он про это сразу не подумал?

Но теперь ему было любопытно. Алексей Петрович явно давно знал и Беренголя, и двух девочек и даже заходил к ним! А ведь никто на почте ни разу не видел получателя странных посылок.

В молчании прошли несколько улиц. Потом старшая девочка начала рассказывать:

— Мы тут утром все кусты облазили на всех улицах. Всюду заглядывали. Даже до озера дошли. Подумали, вдруг посылка не туда свернула. Мы даже Проглота просили взять след, — она кивнула на спаниеля, — дали ему понюхать старую посылку, а он только морду отворачивал и ничего не делал. Странно, обычно он любит что-то искать…

Наконец пришли к участку.

Фёдор Гансович немного замялся, посмотрев на Кита, как будто не знал, стоит его впускать внутрь или нет. Потом посмотрел на Алексея Петровича, как бы отыскивая в лице того ответ на свой незаданный вопрос, — и открыл калитку.

Дом на этом участке стоял недалеко от входа. Обычная дача, ничего интересного. Несколько окошек, терраса, крыльцо со ступеньками. Но дети и Фёдор Гансович туда не поднялись. Они обошли здание и направились к небольшому домику с несколькими флюгерами, укреплёнными на крыше.

Кит было удивился, что с другой стороны у большого дома тоже есть крыльцо, к которому ведут не ступени, а длинный пандус, но удивление тут же пропало: по пандусу спускалась пожилая женщина, которая везла перед собой инвалидную коляску.

Женщина в коляске была очень красива, с тонкими чертами лица и светлыми волосами. Она задумчиво смотрела куда-то вдаль и даже не повернула голову в сторону пришедших. Она была очень похожа и на девочек, и на Фёдора Гансовича, вернее, это они были похожи на неё.

— Мама, мы уже пришли!

— И принесли детали!

— И с Проглотом погуляли!

Коляска съехала на землю, девочки подбежали к женщине, но она даже не повернула голову в их сторону.

— Добрый день, Алексей Петрович! — поздоровалась женщина, которая везла коляску.

— И вам доброго дня, Валентина Сергеевна, и вам, Ольга Кирилловна, — Семихвостов поставил сумки на землю и подошёл к ним. — Как у нас дела?

Валентина Сергеевна начала что-то тихо говорить.

— Нам туда! — Фёдор Гансович махнул рукой в сторону небольшого домика. — У меня там мастерская!

Вместе с Китом они отнесли в домик свои сумки. Потом вернулись за сумками, поставленными Алексеем Петровичем.

Девочки вместе со спаниелем убежали в сад.

Кит поставил вторую сумку возле домика, сел на лавочку, к спинке которой было прикреплено несколько флюгеров. С другой стороны участка, за деревьями, виднелась пара небольших домиков. На них тоже были флюгеры. И ещё несколько флюгеров — на большом доме. Неподалёку, за деревьями, тянулся ряд кольев разной высоты, на которых тоже были прикреплены всякие крутящиеся штуки. Среди них были хижины и замки, флажки и животные, резные деревянные и металлические, покрытые цветной эмалью и обычной краской. Некоторые были неподвижны, строго указывая в определённую сторону. Другие непрерывно крутились, будто с ними играл какой-то маленький заблудившийся ветерок. А под крышей домика иногда мелодично звенели прикреплённые там китайские колокольчики для ловли ветра.

Фёдор Гансович стоял рядом с Алексеем Петровичем.

— Понимаю, что вам всем хочется более явных изменений. Но то, что она уже начала хоть чем-то интересоваться, очень хорошо. Давайте попробуем немного другие лекарства. Я всё подробно написал Валентине Сергеевне.

Фёдор Гансович улыбнулся.

— Она давно не заплетала девчонкам косички, а тут два дня, как вспомнила про это. Может быть, она потихоньку поймёт, что всё… что ничего не вернуть и надо начинать новую жизнь…

— Я на это надеюсь! — уверенно ответил Алексей Петрович. — Ну, мне пора!

Он посмотрел на Кита.

Но тут к ним подбежали девочки с какой-то большой книгой.

— Оставайтесь, оставайтесь, посмотрите, как мама слушает сказку!

— Не могу, разбойницы, у меня завтра дежурство! — Алексей Петрович махнул рукой в сторону Кита. — Вот, оставлю вам молодого человека.

Семихвостов ушёл. Фёдор Гансович пошёл его провожать.

Девочки уселись на лавку. Валентина Сергеевна подвезла поближе коляску с женщиной. Потом села и взяла книгу.

— Садитесь, молодой человек. Федя попросил, чтобы вы дождались его.

Кит обернулся на флюгеры.

Валентина Сергеевна погладила книгу.

— Нет, это не его хозяйство. Это их отец собирал коллекцию. Любил слушать ветер и следить за тем, как он меняет направление. А потом произошла эта идиотская авария… — Она посмотрела на женщину. — Хорошо хоть Алексей Петрович помог. И оформить опеку над Женей и Верой, да и потом, со всем остальным…

Она открыла книгу и начала читать.

Давным-давно жила на большой горе одна женщина. Вокруг её дома был огромный яблоневый сад. Созревали в этом саду самые прекрасные яблоки. А ещё говорили, что одна яблоня в этом саду была волшебная. Тот, кто съедал с неё яблоко, становился моложе на много лет, старик мог стать молодым человеком, молодой человек — маленьким ребёнком. Многие знали про этот сад, но никто не знал, как точно выглядит волшебная яблоня и какие у неё яблоки — большие ярко-красные или жёлтые с тонкими тёмно-розовыми полосками, а может быть, мелкие жёлтые или большие кисло-зелёные. Некоторые люди думали, что эти яблоки светлые, как луна, другие — что они золотые, как вечернее солнце.

Как-то раз пришли к горе два раненых солдата. Долго и трудно шли они к горе от того места, где было сражение, много всего повидали на своём пути. Один солдат был старый, с белой бородой. Другой моложе, но уже успевший пройти сложную и нерадостную жизнь. Переночевали они у подножия горы, потом, помогая друг другу, тяжело поднялись к саду. Из кустов на них смотрели олени и лисы, с деревьев — вороны и совы.

Поднялись они и постучали в ворота. Но никто им не открыл. То ли женщина не захотела открывать, то ли просто была занята чем-то и не услышала стук.

Тогда они нашли дырку в ограде и попали в сад. Долго они ходили среди деревьев, не зная, какая яблоня нужная…

Валентина Сергеевна задумалась.

— Наверняка день был солнечный, трава сырая от росы. На деревьях пели синие утренние птицы.

…Но ни одного яблока эти двое не сорвали.

Пришли к дому, постучали в окно, положили оружие на землю у стены дома. Сели на лавку.

Через некоторое время вышла на крыльцо женщина, обычная женщина, не худая, не толстая, не молодая, не старая, такую в электричке встретишь — внимания не обратишь, волосы мышиного цвета, на щеках веснушки…

— В книге так и написано про электричку? — удивилась старшая девочка.

— Раз я сегодня читаю, значит, могу немного дополнять сказку, — невозмутимо ответила Валентина Сергеевна.

Посмотрела женщина на солдат и говорит:

— То, что без спроса вошли в мой сад, — нехорошо! Но то, что не сорвали там ни одного яблока, уже лучше! Раз так… — возможно, она прищурилась при этих словах, — дам вам одно волшебное яблоко — одно на двоих. Кто из вас больше заслужил это яблоко — пусть тому оно и достанется! — Тут женщина наверняка посмотрела на оружие, лежащее у стены. — Или достанется тому, кто сильнее! А если разделите яблоко — вся его волшебная сила пропадёт!

И положила на перила яблоко. Не красное и не жёлтое, не большое, не маленькое, совсем неприметное яблоко, такое на ветке увидишь, точно мимо пройдёшь. Положила и ушла в дом.

Посмотрели солдаты на яблоко.

Старый говорит:

— Я уже свою жизнь прожил, а ты пока от своей только часть, так что пусть тебе достанется яблоко.

А тот, что помоложе, отвечает:

— Ну и что? Я только сражаться и умею, а прочим не умею заниматься, моя жизнь не так нужна, как ваша…

До вечера спорили солдаты. Ни один из них не соглашался взять яблоко.

Спорили, спорили, да так и уснули возле лавки.

Утром вышла женщина на крыльцо. Видит — лежат солдаты, а яблоко на перилах светится…

Кит посмотрел на женщину в инвалидном кресле. Она внимательно слушала.

Валентина Сергеевна подняла глаза от книги и продолжила, даже не глядя на строчки:

Уж не знаю, испугалась женщина или нет, но наверняка на секунду подумала, что они умерли. Или убили друг друга. Так тоже бывает в некоторых сказках и при таких обстоятельствах. Посмотрела — нет, всё в порядке, оружие как лежало у стены, так и лежит. Окликнула она солдат.

Солдаты проснулись. Встали, поклонились ей и говорят:

— Прости, хозяйка, решили мы — не нужно нам твоё яблоко! Какая жизнь была, длинная или короткая, хорошая или плохая, лёгкая или тяжёлая, такая пусть и завершится.

Женщина усмехнулась. И веснушки наверняка стали ярче на её щеках!

— А если старая завершится, а потом начнётся совсем новая? Другая жизнь.

Сможете вы прожить её так, чтобы не цепляться за старое, не повторять прошлые ошибки, учиться чему-то новому и других учить?

Почему-то я думаю, что не говорила она им про всякое такое, ну, правильное, про честь и совесть и что надо, мол, куда-то нести добро. Просто спросила, смогут ли они жить по-другому. Времена были давние, тёмные, суровые, и это «по-другому» много всего значило.

Переглянулись солдаты. Старый говорит:

— Интересное условие! А попробуем!

Дала им женщина ещё одно яблоко.

Съели солдаты по яблоку. Помолодели.

А что дальше с ними было, как они новую жизнь прожили, про это в сказке не написано. Просто говорится, что стали они жить новую жизнь, хорошо и по-человечески…

Валентина Сергеевна отложила книгу.

Женщина в инвалидном кресле не отрываясь смотрела, как ветер крутит флюгер с двумя маленькими человечками.

— Алексей Петрович сказал, что можно показать вам, что я готовлю для фестиваля почтовой техники, — Фёдор Гансович появился с другой стороны дома.

В руках у него был платок, которым он укутал плечи женщины.

— Валентина Сергеевна, мы тогда в дальнюю мастерскую! — Он махнул рукой и пошёл куда-то вдоль ряда флюгеров.

Кит пошёл за ним. Там, за деревьями и зарослями смородины и крыжовника, была площадка, на которой стояло что-то похожее на небольшой купол. Сверху купол был прозрачным. Внизу шла широкая полоса из какого-то светлого материала, блестящего на солнце.

Фёдор Гансович погладил прозрачный бок.

Минуту ничего не происходило. Потом из-под купола высунулась металлическая голова с крючковатым клювом и на Кита посмотрели внимательные чёрные глаза. Несколько минут черепаха разглядывала его, потом высунула из панциря крепкие лапы с заметными когтями.

— А крылья? Как она будет лететь? — Почему-то Кит привык, что у большинства летательных аппаратов, с которыми он сталкивался, были крылья. Хотя… Хотя ведь были ещё избушки и прочее не сильно похожее на что-то летающее.

Фёдор Гансович похлопал черепаший бок.

— У неё базовая комплектация, как для самых маленьких летучих рыб. А потом я добавил своего всякого… И ветер она неплохо чувствует. Надеюсь, она сможет летать в дождь! Вы ведь знаете, что большая часть летающих аппаратов очень не любит дождь? А ещё она умеет плавать! Это же будет очень удобно, если аппарат будет уметь садиться на воду и плыть.

— Классная черепаха! — восхитился Кит, вспоминая, что Харлампыч тоже летом читал им целую лекцию про воду и говорил, что большая часть самодельной техники её не любит.

Беренголь тоже пустился в длинные объяснения про влияние воды на механизмы, но тут прибежал Проглот. В зубах у него было что-то странное, похожее на кусочек картона с приклеенными винтиками. Фёдор Гансович схватился за голову.

— Это же от посылки! Где, где она?

Спаниель побежал куда-то за деревья к небольшому сараю с флюгерами в виде кораблей. Под сараем был выкопан лаз. Проглот встал рядом и завилял хвостом.

Фёдор Гансович похлопал себя по карманам, выудил из одного из них маленький фонарик и посветил в лаз.

— Она там сидит!

Кит взял у него фонарик, посветил куда-то в темноту под домиком.

Там оказалось большое пространство с мягким белым песком. В углу сидела шестилапая посылка с чуть подранным боком.

Прибежали Женя и Вера. Вместе с Проглотом стали копать землю, расширяя лаз так, чтобы в него мог залезть человек.

— Наверное, лучше я полезу? — предложил Кит. — А то мало ли… Или, может быть, мы её чем-то выманим?

Лезть в полумрак к странной посылке Киту не очень хотелось.

Вера убежала и вернулась с куском колбасы, Женя принесла розового медведя и мячик.

— Вообще-то обычно они сразу отключаются, как приходят. А с этой что-то произошло, раз она так странно себя ведёт и не отключилась, — Фёдор Гансович потёр лоб и налил в блюдечко немного машинного масла, пузырёк с которым оказался у него в кармане.

Даже Проглот, видя, что происходит что-то интересное, принёс резиновую косточку.

Кит не знал, что ему положить у входа. Он открыл рюкзак. Там была пара тетрадей, ручка, ключи от дома и маленькая лягушка. Кит достал золотую лягушку и посадил её рядом с остальными предметами.

Несколько минут ничего не происходило. А потом лягушка вдруг квакнула. Сначала негромко и неуверенно. Потом громче и громче.

— Ой, вы носите с собой главную дождевую лягушку?

Кит никогда не видел ни на чьём лице такого изумления, как у Жени с Верой.

— Как это главную? Просто ношу лягушку!

— Так та, которая сама запевает, всегда самая главная! Остальные только подхватывают, но никогда-никогда не поют первыми. У нас есть несколько. Но они всегда молчат.

— А зачем они?

— Дождь приманивать! — раздался тихий голос у них за спиной.

Кит не заметил, как к ним подъехала женщина в инвалидном кресле.

— Или дождь останавливать! Когда квакают все семь лягушек — начинается дождь! Когда молчат и прыгают — дождь заканчивается! Вы носите с собой главную лягушку и не знаете? — Ольга Кирилловна сильно удивилась.

Но ещё сильнее удивились все, кто стоял рядом с Китом.

— Мама!

— Мама!

Женщина продолжала смотреть на лягушку.

— У меня была в детстве похожая. Но ваша точно сильнее!

Из-под домика выглянула посылка, про которую все забыли, и уселась рядом с блюдечком, полным машинного масла.

Фёдор Гансович тут же схватил её и прижал к себе.

— Можно мне посмотреть лягушку поближе? — попросила Ольга Кирилловна.

Кит поднял лягушку и протянул её женщине.

— Я понимаю, что у вас очень редкая лягушка, — Фёдор Гансович зачем-то снял очки и посмотрел на Кита. — Но не могли бы вы хотя бы на несколько дней оставить её у нас? Понимаете, целый год мама ничего не говорила, ну, после аварии… И почти не ходит сама, хотя могла бы заниматься. И первое, что её заинтересовало за всё это время, — ваша лягушка. Мама как будто проснулась…

Они стояли у ворот. Начинало темнеть, и Киту надо было возвращаться на почту, возле которой он оставил свой велосипед.

— Хорошо… — неуверенно ответил он, — только это, в общем-то, не совсем моя лягушка. Я её нашёл…

— Естественно! — Беренголь даже не удивился. — Такую лягушку редко можно купить или украсть, они вечно теряются в магазинах, пропадают при перелётах и пересылке, если чувствуют, что могут попасть не туда. Если вы её нашли, значит, она точно ваша!

Кит не был уверен в этой логике. Но в то же время что-то внутри него подсказывало, что будет правильно оставить лягушку тому, кто понимает, зачем она нужна.

— Ну тогда да… Хорошо! Пусть пока побудет у вас!

Он положил лягушку на ладонь Фёдора Гансовича и пошёл по вечерней улице по направлению к почте.

Велосипед одиноко стоял у почтового отделения. Марат уже уехал. На улицах включили фонари. Но Кит подумал, что ему не хочется ехать на велосипеде через посёлок. Проще было добраться на электричке.

Когда стоял на станции, позвонила мама.

— Представляешь, я сейчас разговаривала с соседкой, оказывается, у нас несколько дач в посёлке ограбили!

— Так вроде бы каждую осень куда-то залезают, ты сама рассказывала…

— Да, но в этот раз всё не так. Раньше могли залезть в пустующие дачи, а сейчас в те, где кто-то живёт. И представляешь, так удачно подгадывают, когда хозяев нет дома или сломалась сигнализация…

Подошла электричка.

Кит завёл велосипед в вагон и тут же развернул его так, чтобы удобнее было выкатывать.

Проехать надо было всего одну станцию.

В вагоне почти никого не было. Только на сиденье неподалёку, спиной к Киту, дремали какие-то люди. Мама продолжала рассказывать про ограбленные дачи:

— И, говорят, не просто так собирают кастрюли или старые керосиновые лампы, как раньше было. Залезают именно туда, где есть что брать…

— А зачем лезть туда, где нечего брать? — с удивлением спросил Кит.

Один из людей обернулся и с интересом посмотрел на Кита.

Это был человек, похожий на цаплю!

Несколько секунд он рассматривал Кита, потом толкнул второго, встал с лавки и пошёл по направлению к Киту.

Электричка подъехала к станции. Двери открылись. Кит быстро выкатил велосипед, вскочил на него и поехал к выходу с платформы.

Человек, похожий на цаплю, успел выскочить через закрывающиеся двери и побежал за Китом.

— Эй, пацан, погоди, дело есть!

Второй, похожий на капибару, выйти не успел и, что-то крича и барабаня по стеклу, уехал дальше, к Фабричной.

Кит скатился с платформы и как ветер понёсся мимо новых лавочек и фонарей, по Первой линии, к парку.

«Лучше поеду прямо, а потом поверну пару раз и только потом — к себе». Он оглянулся. Человек-цапля несколько раз метнулся по платформе, то в сторону Кита, то в сторону уезжающей электрички, где остался его друг. Потом остановился у лестницы, достал из кармана мобильный и стал кому-то звонить.

Кит долетел до конца улицы, повернул направо, потом ещё раз направо. У калитки быстро достал ключ, огляделся. На улице никого не было. Он загнал велосипед во двор. Запер калитку и прислонился к воротам.

Сердце колотилось как сумасшедшее. Руки дрожали.

«Он услышал мою фразу и решил, что я тоже собираюсь куда-то залезть? Или вспомнил, что видел меня?» — Кит не мог решить, какая мысль его пугает больше.

Постепенно дыхание немного восстановилось. Кит загнал велосипед в сарай и пошёл домой.