Утром мама была в более добром расположении духа.

— Ладно, понимаю. Я тоже когда-то работала в одной фирме, и у нас раз в месяц были всякие корпоративные мероприятия, ну, для поднятия командного духа, для улучшения результатов труда и всякое такое. Не знала, что теперь так бывает и на обычной почте!

Ещё весной, после того, как Тётьлида уехала, Кит объяснил родителям, что подрабатывает на почте, как он им сразу говорил, а в магазинчике, про который рассказывала Тётьлида, он был так, временно. И что он оттуда ушёл. Не объяснять же, как всё было на самом деле, ну, что Мила всё перепутала, что он вообще там никогда не работал.

Папа завтракал со всеми.

— Сдал наконец свою огромную работу! Теперь буду несколько дней отдыхать! Или неделю!

Он даже пошутил про то, что маме надо было давать Инессе Вениаминовне его, папин, телефон. Уж он бы точно придумал, что ответить по поводу прогулов!

На душе у Кита стало немного лучше. Папа снова шутил, мама не сердилась. На улице стоял ослепительно-жёлтый солнечный день! И можно вполне официально пойти к Марату. Мама обещала написать классному руководителю, что он два дня пропустит школу по семейным обстоятельствам. Правда, строго добавила потом, чтобы больше подобных пропусков не было. Кит кивнул, сел на велосипед и умчался к Марату.

Марат скучал у калитки, вокруг него кружились красные кленовые листья, и земля под ногами напоминала старинный восточный ковёр.

— Пойдём скорее! Как раз все мои ушли, кто на работу, кто в институт, кто в школу. Можно будет во дворе собирать!

Гаража для работы у Марата не было. Вернее, гараж был, но там стояла родительская машина и места, чтобы поставить ещё какую-то конструкцию, просто не было. Зато за домом, за клумбами и небольшим садом пряталась удобная площадка, на которой можно было играть в бадминтон. Рядом Марат построил маленький сарай, в котором работал в тёплое время года. Именно туда они и шли сейчас.

— Я тут уже начал собирать немного. Кабина у меня будет стандартная, круглая, на одного человека. Мне Харлампыч ещё летом отдал такую, она у него лежала без дела. Он когда-то заказал их несколько в Туле, прямо на заводе, и одна осталась. А вот вокруг…

Кит посмотрел вокруг.

На одной стороне площадки стояла круглая кабина, к ней был прикреплён длинный трос. Вокруг лежало несколько десятков пластмассовых шаров разного размера. Шары были белые, красные, розовые, синие, оранжевые, фиолетовые…

— Ты будешь делать гроздь шаров и корзину? Это же, небось, уже не один раз было. Ну, когда кто-то летает на шарах.

— Нет, — Марат улыбнулся, — Конечно нет! Смотри!

Он показал Киту несколько фотографий. На фотографиях в небе над домами летели шары, но не букетом, как всегда рисуют в сказках или мультфильмах. А длинным червяком.

— Это же наверняка улетела часть гирлянды с открытия какого-то магазина! — Кит пожал плечами. — Я тоже такие видел несколько раз.

— Вот! — Марат торжествующе посмотрел на него. — Видел! Несколько раз! И пошёл себе дальше по своим делам. Ну подумаешь, где-то открыли новый торговый центр или ларёк. Шары, по безалаберности, плохо закрепили, и часть унёс ветер. Если сделать за кабиной хвост, похожий на такую гирлянду, никто на неё тоже не будет обращать внимания, даже когда она летит прямо над домами.

— А режим невидимости?

— Эх… Режим невидимости — это секрет компании «Волшебный транспорт». Они ставят его только на свою технику. Или надо специально пригонять к ним на завод свою машину, получать разрешение… Но это очень дорого и сложно. Харлампыч говорил, что когда-то давно заказывал у них какие-то простые модели для полётов, развинчивал, чтобы понять, как всё устроено, но так и не смог разобраться с этой невидимостью. Всегда после того, как он собирал всё снова, режим невидимости переставал работать. Наверное, там стоит какая-то защита от таких исследователей.

Кит никогда не задумывался про невидимость, просто знал, что это удобная штука, которая в Гусе-Лебеде включается автоматически, и не нужно даже помнить про это.

— А как же тогда ты пригонишь свою гирлянду на фестиваль или Харлампыч — птеродактиля?

— Никак, — Марат пожал плечами. — Они сами привезут. Для этого подаётся заявка, и компания сама организует перевозку, присылая сотрудников и специальный транспорт.

— А кто далеко живёт?

— Тогда заявка подаётся заранее, за месяц, кажется, до фестиваля.

Несколько часов они прикрепляли шары к длинному тросу. Потом пошли в дом, наспех перекусили бутербродами и вернулись. Между делом Кит спросил, знает ли Марат, что такое Восьмидорожье.

— Конечно! Это парк в Раменском. Мы как-то ездили туда с одноклассниками кататься на великах. Парк как парк, на лес немного похож тропинками.

Больше Кит не спрашивал, тем более что Марату явно было не до таинственных перекрёстков. Он осматривал конструкцию и раскладывал вдоль неё шары, подбирая их по размеру и цвету. Затем они вместе начали присоединять шары к каким-то креплениям, которые уже были установлены на хвостовую конструкцию.

— Хорошо, что у Харлампыча оказался этот базовый хвост. Вообще-то изначально он был сделан для стрекоз или бабочек. Но я его немного апгрейдил…

Конструкция обрастала шарами и всё больше и больше напоминала часть гирлянды. Когда всё было готово, Марат сел в кабину. Аппарат чуть поднялся над землёй, и хвост начал плавно покачиваться в воздухе.

— Отлично! Работает! Осталось только несколько мелких шаров прикрепить, для красоты.

У Кита в кармане запищал телефон. Это была Эльвира Игоревна. Кит изумился. Она ни разу ему раньше не звонила.

— Добрый день!

Из трубки донёсся собачий лай, какое-то всхлипывание, потом неизвестный голос запричитал: «Как вы могли! Завтра же надо регистрировать технику!»

Потом трубка снова залаяла. Наконец голос Эльвиры Игоревны произнёс:

— Никита, не могли бы вы сейчас подойти? У нас большая проблема, — добавила она шёпотом, — посылка, которую вы привезли вчера, ну, для Беренголя Фёдора Гансовича, не дошла!

— Как?

— Пропала по дороге.

— И что теперь?

— Он пришёл на почту, сердится! Говорит, что ему какие-то важные детали должны были прийти. Ну, для той штуковины, которую он сейчас проектирует, а без них он не сможет её доделать.

Марат, который стоял рядом и всё слышал, выхватил трубку из рук Кита:

— Так, может быть, у нас там, ну то есть у Ивана Харламповича, в хозяйстве найдётся что-то, что ему подойдёт?

— Так я не могу до него дозвониться! И до тебя, Марат, не могу!

Марат достал из кармана телефон. Звук был отключён. На экране значилось десять пропущенных вызовов.

— Тогда вы это, скажите, пусть не уходит. Мы сейчас с Китом приедем, посмотрим, как исправить дело.

В трубке что-то зашуршало и стихло.

— Поехали! Осталось всего несколько шаров закрепить, я с этим и сам управлюсь. Марат вывел велосипед из-под навеса, Кит взял свой, и они поехали на почту.

Почему-то Кит был уверен, что таинственный Фёдор Гансович — старенький профессор. Ну, такой, как рисуют на картинках, с седыми волосами, в очках, в каком-нибудь рабочем халате, с микроскопом в руках или пробирками. Наверное, именно таким Фёдор Гансович Беренголь и должен был стать. Когда-нибудь. Примерно через полвека. Пока это был молодой человек, всего лишь лет на десять старше них с Маратом. Высокий, светловолосый, худой, он сидел у окна и читал какую-то книжку. Рядом с ним сидели две девочки с косичками. Одной было лет восемь, другой пять. В косички были вплетены тонкие разноцветные ленты. На полу дремал толстый рыжий спаниель.

Когда Марат с Китом вошли, Беренголь вскочил, опрокинул чернильницу. Чернила залили часть стола и начали капать на пол. Молодой человек кинулся вытирать чернильную лужу. Девочки бросились ему помогать. Спаниель проснулся и принял живейшее участие в процессе, размазывая лохматыми лапами сиреневые лужи на полу.

— Да что же это за полоса такая! — причитал молодой человек. — Утром варил кашу — подгорела! Потом поставил стирку — чуть не запер кота в машине, хорошо, девчонки его вытащили. Вчера посылку ждал — не пришла. Понимаю, что вы не виноваты. Ну то есть понятно, что с кашей точно не вы, и с котом тоже… Но посылки всегда раньше сами приходили!

— Да, это наша вина. Простите!

Кит не заметил, как подошла София Генриховна.

— Сотрудник почты должен был отдать вам посылку в руки!

— Ну, обычно посылки всегда добирались! — Молодой человек взъерошил волосы рукой, фиолетовой от чернил.

— И тем не менее вы должны были приходить на почту и получать их!

— Я сам просил их отпускать! Я же и говорю, у меня нет к вам никаких претензий. Я просто пришёл проверить, ну, мало ли… вдруг посылку не отпустили ещё? Или она где-то тут заблудилась? — Молодой человек обвёл взглядом помещение почты, как будто посылка могла застрять где-то среди шкафов или коробок.

— А что там было? — спросил Марат.

Беренголь начал сыпать какими-то названиями, которые ничего не говорили Киту, но Марат, кажется, всё прекрасно понял.

— Пойдёмте, у нас всё это есть.

Молодой человек пошёл за Маратом в помещение с Гусями-Лебедями.

Кит протёр влажной тряпкой стол. Потом пол. Потом попытался оттереть от чернильных пятен свои руки и руки девочек. И только тут обратил внимание на посетителя, стоявшего у окошечка Милы.

Это был человек в полосатом шарфе! На этот раз на его голове была серая шляпа с фазаньим пером. Человек неодобрительно посмотрел на пол, где остались фиолетовые разводы, на лапы спаниеля. Кит опустил голову ниже и сделал вид, что занят оттиранием пятен с руки. Подумал, что в книгах герой обычно прячется в таких ситуациях за какой-нибудь газетой, заботливо положенной рядом судьбой и автором. Но газеты на столе не было, а если и была, то наверняка её использовали для борьбы с чернильной лужей.

Не то чтобы Кит боялся, что человек в шарфе его узнает. Ну узнает, и что? Не так много народа ходит на Волшебную почту, и многие знакомы друг с другом. Но вдруг спросит, не подбирал ли он чего-то рядом с лавкой?

Но человек почти сразу повернулся обратно к окошечку — Мила как раз принесла для него небольшую посылку.

— Тут опись. Вскрывать будете?

— Конечно! — Человек нахмурился. — А то вечно они что-нибудь напутают!

Мила протянула посылку.

Человек аккуратно отрезал верхнюю часть пакета и начал смотреть, что внутри.

— Так, гребень есть. Берёзовый? Ну, пусть будет берёзовый. Кремешок положили, — бормотал он, — клубочки на этот раз я не заказывал, они не нужны нам для последнего дела. Ага, недостающую лягушку положили. Вдруг подойдёт, вместо пропавшей. Да, всё в порядке! Забираю!

Человек расписался в бланке и быстро вышел. В дверях он остановился, пропуская двух девиц, которые с хохотом несли большую полосатую коробку, поморщился и быстро скользнул за дверь.

— Осторожно, голубчик, здесь же лестница, — послышался голос Тихона Карловича. Раздался какой-то стук, как будто упало что-то тяжёлое. Потом хлопнула входная дверь.

Тихон Карлович невозмутимо вошёл в помещение. Он был в сером пиджаке и с сумкой-тележкой. За ним в дверях возник Алексей Петрович. Тихон Карлович заглянул в окошечко, где сидела Эльвира Игоревна.

— Мне нужно отправить несколько мелких пакетов ускоренной доставкой. — Он начал вынимать из сумки-тележки небольшие пластиковые пакеты.

Алексей Петрович окинул взглядом помещение, потом неожиданно для Кита улыбнулся сидящим девочкам.

— Привет, сёстры-разбойницы! А брат где? — Он присел на корточки рядом с девочками.

— Пошёл детальки забирать, — младшая девочка показала пальцем на дверь в помещение с Гусями-Лебедями.

— У нас посылка потерялась и не пришла, — добавила старшая девочка. — Мы на всех улицах искали.

Алексей Петрович посмотрел на Кита.

Кит похолодел: неужели сейчас ему опять скажут про ответственность за возможные последствия? Внутри него как будто сжалась какая-то ледяная пружина.

— Бывает, — спокойно сказал Алексей Петрович. — Иногда очень сложно настаивать на своём. Особенно в разговоре со взрослыми. У меня тоже раньше это не часто получалось.

Пружина внутри Кита исчезла, растаяла, словно её никогда не было.

Алексей Петрович снова посмотрел на девочек:

— Как мама?

— Как обычно.

— Нет, не как обычно! Она нам косички сегодня заплела! Вот, смотрите, Федя так не умеет! Мы ей стали читать сказки! И ей точно это нравится!

— Очень хорошо!

Алексей Петрович поднялся и встал у окошечка, за которым сидела Мила.

Дверь в помещение с Гусями-Лебедями открылась, и оттуда вышли Марат и Фёдор Гансович. Оба несли какие-то большие тяжёлые сумки.

— Потом, как ваша посылка придёт, ну, новая, просто занесёте такие же детали. На замену. И то, что не пригодится, приносите обратно. А сейчас лучше возьмите чуть больше, на всякий случай, чтобы точно всё доделать. Нет, Иван Харлампович не будет ругаться. Он точно не будет против. Ой… — Марат ещё раз посмотрел на сумки. — А вы сами их донесёте? А то я не смогу помочь, мне мою штуковину ещё надо доделать, — Марат развёл руками.

— Донесу! — уверенно ответил Беренголь, потом окинул взглядом сумки и потёр лоб.

Кит посмотрел на сумки, на толстого спаниеля, на двух девочек с нежно-фиолетовыми руками.

— Я могу помочь донести! Сегодня всё равно не моя очередь лететь на сортировочный пункт.

— Нам довольно далеко идти…

— Знаю, я как-то шёл за вашей посылкой! Смотрел, чтобы она точно дошла.

— Правда? — почему-то обрадовался Фёдор Гансович.

— И я могу с вами прогуляться, всё равно собирался зайти, — Алексей Петрович взял две сумки и направился к двери.

Фёдор Гансович взял ещё одну сумку, Кит — другую.

— Не забудьте только, что я жду вас всех завтра утром, в восемь! — раздался за спиной голос Софии Генриховны.

Кит оглянулся.

— Это касается и вас, Марат. И вас, Никита. Яника придёт, тоже напомню ей об этом. У нас завтра несколько мероприятий! И да, три дня фестиваля почта будет работать для посетителей только часть дня. Надо будет сейчас написать объявление и здесь, и на нашем сайте, — София Генриховна прошла к компьютеру, потом обернулась. — И да, три дня вам двоим можно не летать на сортировочный пункт. Я сама в субботу слетаю. А вашу очередь тогда перенесём с пятницы на понедельник.

Кит кивнул.

Тихон Карлович всё ещё стоял у окошка, выкладывая перед Эльвирой Игоревной содержимое последних двух пакетов. В зал проковыляли две старушки, потом влетел запыхавшийся огромный бородатый дядька. За ними вошла Деметра Ивановна с большой сумкой, похожей на бывшее лоскутное одеяло. Поздоровалась со всеми.

— Давно к вам не заглядывала. Совсем продаж не было в конце лета. А сейчас вот опять начали потихоньку покупать…

Кит спустился по лестнице за Алексеем Петровичем. За ними — Фёдор Гансович. Девочки прицепили к ошейнику спаниеля красный поводок, и они все вместе вышли на улицу.