Кит сидел на математике и улыбался.

Давно у него не было такого прекрасного вечера!

Вчера они с Семёном Евдокимовичем выпустили в вольер всех рыб. Маленькая рыбка, самая последняя из улетевших, сидела на деревянной калитке и как будто ждала их. Кит легко поймал её рукой и донёс до вольера.

Потом они сходили к станции, купили вкуснейших пирогов и хачапури. На ночной платформе никого не было, только какая-то девочка в белой куртке ждала последнюю электричку. Кит и не обратил бы на неё внимания, если бы Карасёв не вздохнул: мол, какие времена настали, дети бродят в тумане, как им вздумается.

Старик не задавал лишних вопросов, типа, почему Кит не может поздно прийти домой и всякое такое. Просто рассказывал про редкие деревья и кустарники, росшие у него на участке. И почему-то Киту от этого делалось спокойнее. Наверное, действительно хорошо, когда у человека есть любимое дело! Можно погружаться в него и не забивать голову прочим, внешним. Впрочем, у Карасёва не было Тётьлиды. Интересно, а если бы была? Мог бы он тогда заниматься всем этим или регулярно ссорился бы с ней из-за того, что она не туда передвинула горшок с рассадой или не вовремя полила какую-нибудь колючку?

Спать Кит лёг в маленькой комнате под крышей. Разобрался с математикой и лёг. На окне стояли аквариумы, в которых нежились росянки, венерины мухоловки и какие-то неведомые Киту растения с зубастыми то ли цветами, то ли листьями. Всю ночь они тихонько пощёлкивали — то ли кого-то ловили в темноте, то ли просто разговаривали.

После школы Кит позвонил маме, сказал, что у него всё в порядке. Обещал вернуться домой пораньше.

Дождя не было, туман уже не висел в воздухе, а мягкими клочьями стелился у самой земли. В этот раз от школы до почты Кит пошёл пешком. Больше всего ему хотелось встретить Омутова, которого он так и не увидел вчера.

На Железнодорожной заметил Антошку. Тот шёл навстречу и стучал палкой по всем заборам.

— А мне вчера разрешили стучать по заборам! По всем заборам. По всем твёрдым заборам! Но у глупой бабки забор как туман! Как туман забор, из тумана забор!

Увидев Кита, Антошка остановился. Кит замедлил шаг. Но Антошка то ли не узнал его, то ли забыл, то ли вовсе не помнил. Он просто кивнул головой, типа, привет, пацан. Кит поздоровался и продолжил путь.

Антошка пошёл своей дорогой.

— Забор как туман! Забор как обман, значит, за забором сидит серая хмарь! Серая хмарь пришла ужо, ужо!

Про серую хмарь Антошка пел часто, но впервые Кит почувствовал какую-то мысль и логику в Антошкиной песне.

А вдруг действительно кто-то жуткий, опасный заполз на участок и притаился в доме? Какая-нибудь серая хмарь, большая и ядовитая? И не пускает в дом старушку? Хотя, гм… зачем тогда не пускать, наоборот, надо пустить и съесть, во всяких страшных фильмах всегда так происходит! Но Кит подумал, что, наверное, не стоит заходить в такой дом одному, мало ли кто или что там сидит.

Первым делом, придя на почту, Кит посмотрел на посылку для зелёной дачи. Коробка опять поменяла цвет. Теперь она была нежно-оранжевая.

— Завтра наверняка станет рыжая-рыжая! Быстро она меняется, — Яника тоже рассматривала посылку. — София Генриховна вчера ходила на Спортивную.

— И что?

— Тоже не смогла дотронуться до забора. Вот вообще не смогла! Значит, там какой-то запрет на вход. Для любого. Хитрая штука!

— Почему хитрая?

— Потому что иногда, если в такое пространство входит хотя бы один человек, запрет на вход пропадает и в дом может прошмыгнуть кто-то ещё. Я читала про такое.

— И что теперь делать?

— Искать старушку и вручать ей извещение.

— То есть теперь мы должны будем бегать по всему Кратову и искать эту дурацкую бабушку? — Марат только вошёл в зал, но сразу понял, в чём дело, и начал возмущаться.

— Не обязательно, — Деметра Ивановна, как всегда, раскладывала у окошечка небольшие конверты. — Если там случилось что-то серьёзное, бабушка, скорее всего, обратится к кому-то за помощью или будет стараться находиться там, где больше людей. Если несерьёзное, она постарается решить проблему так, чтобы та не вышла за рамки семьи.

Пришёл Златогоров с сумкой на колёсиках.

Достал знакомую Киту посылку. На ней всё так же стоял знак «Осторожно! Стекло!». Кивнул головой в сторону Яники и Кита.

— Ещё не летали на сортировочный пункт? Отлично! Значит, сегодня же доставите! Давайте я её сразу отвезу к вашей птичке. Она тяжёлая!

Он невозмутимо пошёл в ангар с Гусями-Лебедями. Сидевшая у окошечка София Генриховна вскочила.

— Подождите, надо поставить печать! Оформить.

Она прошла за Тихоном Карловичем с какой-то бумагой. Кит немного поболтал с Маратом и Яникой и тоже пошёл в ангар. Сегодня ему надо было лететь на сортировочный пункт. Яника вообще могла не приходить. Но она, скорее всего, надеялась уговорить Затонского, если он вдруг придёт на почту. Она разложила на столе какие-то разноцветные блокнотики с рисунками и несколько то ли маек, то ли платьев с вышивками.

Кит разбудил своего серого Гуся-Лебедя. Открыл кабину.

Потом достал из сумки Златогорова посылку.

— Осторожно, осторожно! Вы, когда на сортировочный пункт прилетите, скажите, что у вас особая посылка…

— А что в ней? Мне же надо знать, чтобы там объяснить. Особые тоже бывают разные.

— Там вода, Буранин, — голос Златогорова был спокойным, как будто он читал лекцию. — Самая обычная вода, живая и мёртвая. Так и скажите.

Кит оглянулся, Софии Генриховны в помещении не было. А вопросы начали возникать сразу. Много вопросов.

«Самая обычная вода!» Всю дорогу Кит только об этом и думал. Хорошо, что Гусь-Лебедь точно знал направление, иначе бы они точно улетели куда-нибудь не туда.

«Значит, получается, вчера на мостике… Выходит, воду просто настраивают два человека? Не набирают одну в каком-то волшебном роднике, а вторую где-нибудь в гиблом болоте? И что, так может любой человек — ну, настроить воду? А почему именно Златогоров и Семихвостов? Почему не София Генриховна или не Карасёв? У Карасёва бы получилось про жизнь, вон у него сколько всего растёт на участке!» — вопросов было много, и очень хотелось задать их кому-то знающему.

Интересно, а если набрать вопрос на дисплее, вдруг Гусь-Лебедь знает?

Кит застучал по клавишам.

«Скажи, живую и мёртвую воду создают два волшебника?»

Ответ появился сразу:

«Да!»

«Всегда?»

«Да».

«Любые два волшебника могут её сделать?»

«Нет. Только разные».

Кит немного подумал. Да, более непохожих людей, чем Златогоров и Семихвостов, в посёлке он не знал. Да и не в посёлке тоже. Тем не менее он набрал на экране:

«Насколько разные?»

«Один должен беречь живое, другой — охранять мёртвое».

«И вода будет работать?»

«Да».

«Оживлять кого-то?»

«Повтор вопроса. Полёт окончен. Сортировочный пункт «Андроновка»».

На сортировочном пункте на этот раз не было ни одного дракона. На большой площадке перед ангаром стояли избушки. Кит такие уже видел несколько раз. Маленькие деревянные избушки, похожие на те, что часто стоят в городах на детских площадках или пристраиваются в ряды палаток, из которых летом продают квас, лимонад или свежую клубнику. На этот раз избушки были совсем небольшими, серенькими. В каждую избушку грузчики носили одинаковые коробки.

Первым делом Кит спросил на ресепшене, куда сдавать особую посылку. С водой. Барышня невозмутимо дала ему квиток с номером двенадцать и указала на небольшую тележку.

— Погрузите на неё, чтобы не таскать.

У двенадцатого окна никого не было. А жаль! Кит очень надеялся, что в очереди попадётся кто-то разговорчивый. У окна дежурил большой розовощёкий дядька. На его бейджике не было имени, просто половина карточки была запечатана чёрным цветом, а часть оставлена белой. Дядька поставил печать на бланке, который прикрепила к коробке София Генриховна. Кит расписался на какой-то кипе бумажек, и розовощёкий закатил тележку в соседнюю комнату с надписью «Временный отдел сортировки».

— Лиза, тут новую партию привезли! — крикнул он кому-то внутри помещения.

В приоткрытую дверь Кит успел заметить, что в помещении сидят несколько реликтовых лешаков, которые работали на Волшебной почте, разбирая и сортируя посылки и письма. Сейчас лешаки своими большими узловатыми руками-ветками аккуратно открывали большие коробки, такие же, как та, что привёз Кит. Доставали из них маленькие чёрно-белые флаконы с крышечками с двух сторон и бережно складывали эти флаконы в коробочки поменьше.

— Ну всё, молодой человек, можете идти! — Розовощёкий дядька закрыл дверь.

Кит сходил к Гусю-Лебедю за остальными посылками.

На обратном пути Гусь-Лебедь не отвечал на вопросы, делал вид, что очень занят дорогой.

— Да что же это такое, — сердилась Яника, когда Кит прилетел обратно, — я весь день сижу тут, а Затонский не пришёл.

— Ну, у него же, наверное, подготовка к показу, свет там поставить, всякие спецэффекты наладить, расписать, кто откуда выходит, винтики всякие подкрутить, всякое такое, — Марат авторитетно помахивал в воздухе недоделанным щупальцем какого-то мелкого металлического существа, явно копируя любимый жест Харлампыча. Щупальце поскрипывало и извивалось.

— Какие винтики? Там платья!

— Всё равно суета!

— А где София Генриховна? — спросил Кит.

— Пошла к пруду, — Марат невозмутимо повернул щупальце в сторону окна. — Ну то есть я сейчас ходил разносить почту на ту сторону и видел, что наша опасная старушка сидела у пруда и кормила птиц. Но мне кажется, она сама ела булку, а птицы были так, для отвода глаз. Вот София Генриховна и пошла.

У операторского окна сидела одна Эльвира Игоревна.

Перед ней стояли несколько посетителей.

Худенький лысый человек с бегающими глазками, замотанный в огромный клетчатый шарф, водил тонким пальцем по строчкам описи, сверяя её с тем, что находилось внутри коробки.

— Ну вот смотрите, она пишет: «Посылаю вам гребень». Гребень — в хозяйстве штука нужная. Всегда пригодится. Но я при вас, при вас коробку открыл, а там нитки. В смысле клубочки! Я понимаю, хороший, правильный клубочек не менее нужная штука, чем гребень. И катится сам, и вообще… Гм… Но в этот раз нам был нужен именно гребень!

Эльвира Игоревна терпеливо объясняла, что надо делать дальше, раз такое несоответствие.

За человечком в очереди беседовали две старушки с корзинками.

— Представляешь, на той неделе Кудыкин приходил получать посылку. Ну этот наш Кудыкин, с Авиационной. Ему какой-то прибор должны были прислать, нужный в евонном хозяйстве, то ли микроскоп, то ли кофемолку. Я ему говорю: «Не берите посылку. Мало ли что!» А Кудыкин такой — да ну, буду я заморачиваться, мне серьёзная компания прибор отправляет. И что ты думаешь? Вскрыл он дома посылку, а там земля! Представляешь, целая коробка земли насыпана! Вот мы теперь с ним думаем: если её поливать, прорастёт что-нибудь эдакое или нет?

Вошла незнакомая Киту женщина с ребёнком. Увидев, что работает только одно окошко, посадила ребёнка на стул.

— Ну ма-а-ам… — заныл ребёнок.

— Привыкай!

— Ну, может, домой пойдём?

— Посиди немного. На телефон, поиграй, вон ребята сидят и не ноют. И вообще здесь никто никуда не торопится.

Худенький человечек отвлёкся от разглядывания содержимого посылки и ехидно заметил:

— Должно же быть в этом мире хоть одно место, где никто никуда не торопится!

Кит ещё немного поболтал с Маратом и Яникой и пошёл домой. Он же обещал вернуться пораньше. Он специально пошёл по той стороне пруда, где было больше лавочек, но ни старушки, ни Софии Генриховны не заметил. Наверное, они уже ушли. На Нижнюю Береговую и мраморный мостик поворачивать не стал, пошёл дальше, по Речной улице, потом по Луговой. Почему-то ему очень хотелось пройти по мостику через Хрипанку, на котором вчера стояли Златогоров и Семихвостов. А заодно можно будет потом заглянуть на Спортивную, посмотреть, есть там исчезающая дача или нет. Там же рядом всё!

Да, Кит шёл домой пораньше, но понимал, что делает сейчас всё, чтобы удлинить свой путь.

На мостике сидел тигр. Белый тигр в синих цветах, хорошо знакомый Киту. Рядом, облокотившись на перила, стоял Омутов и смотрел на рыжую весеннюю воду. Кит посмотрел туда же и ещё раз удивился, как это они могли плыть на лодочке, пусть и самой лёгкой в мире, по такой мелкой реке.

Омутов был, как всегда, в своей чёрной куртке с бахромой, в джинсах. За плечом у него висел неизменный рюкзак со значками, но вид у него был не весёлый, не такой, как раньше, зимой.

— О, — обрадовался Кит, — а я вас как раз искал!

— Зачем это?

Кит рассказал, что Мила неожиданно сказала его тётке, что он тоже работает в хозяйственном, вернее, что он не продаёт мётлы, веники и вёдра, а просто с ней работает.

Омутов улыбнулся.

— Да, никак, никак она не вернётся. Всё читает, читает всякое в интернете. Интервью разные смотрит. Затянуло её как-то… Не знаю уже даже, что придумать, чтобы её отвлечь. — Он задумчиво почесал тигра за ухом, и тигр оглушительно замурлыкал. — Ничего, сейчас погуляем ещё и придумаем!

Кит пошёл дальше, на Спортивную.

Дача была на месте. Кит подошёл к забору. Дача не исчезла. Кит попробовал коснуться серых, выцветших от времени досок, но его рука прошла сквозь них и наткнулась на какую-то твёрдую невидимую преграду. Кит прикоснулся в другом месте — с тем же результатом. Он стал рассматривать дачу. Самая обычная старая дача. Несколько окошек внизу, две террасы. На верхней горит свет, занавески в соседней комнате чуть раздёрнуты. Киту показалось, что за занавеской мелькнула какая-то фигура. Свет на террасе погас.

— Пропустите меня, пожалуйста! — крикнул Кит. — Или хотя бы забор сделайте плотным! Мне надо положить извещение в почтовый ящик!

Тишина. Было слышно, как где-то капает вода и громко кричит ворона на огромной старой ёлке.

Мама суетилась на кухне. Она тоже решила вернуться пораньше.

— А то неудобно как-то перед тёткой, она приехала, а мы все стараемся с ней не встречаться. Ссоримся с ней всё время.

Пахло пирогом. С яблоками! Пахло корицей, теплом, праздником, который можно устроить так просто, в любой день, просто затеяв пироги!

Тётьлида пришла через час, когда пирог уже стоял на столе.

— Что же вы, Олечка, его не украсили никак? — заметила она. — Я всегда яблоки сверху так раскладываю, чтобы выходили розочки! А потом ещё сахарной пудрой посыпаю! У вас есть пудра?

Сахарной пудры не оказалось.

Тётьлида села за стол.

— Нет, Никита, чай удобнее наливать в чашки на отдельном столике, а потом ставить на стол. У вас чайник старый, все капли будут на столе. А ещё у вас очень старая клеёнка, вон дырка на ней. И вообще, кто ест на клеёнке, да ещё живя за городом?! Надо купить скатерти. Да, да, самые обычные скатерти. Хлопковые или льняные. У вас же есть стиральная машина? Ну вот, тогда вообще проблем нет.

Мама что-то отвечала. Кит размышлял о терпении, спокойствии и любви… Но мысли о них ни терпения, ни спокойствия, ни какой-то там любви к тётке не прибавляли. А потом он вдруг подумал: а как бы поступил на его месте Карасёв? Не Семихвостов, не Златогоров, а именно Карасёв. Кит вспомнил про рыб, про собаку, про колыхающийся в воде жемчужник. Карасёв — учёный, он нашёл бы какой-то научный подход…

— Никита, посмотри, может быть, в шкафчике всё же есть сахарная пудра. Оленька, у вас очень бестолково висит этот шкафчик, удобнее было бы, если бы его дверца открывалась в другую сторону.

Точно! Карасёв начал бы собирать факты. Считать что-то. Считать? Кит начал считать замечания, которые делала Тётьлида. Одно, второе, третье… Злость и раздражение, которые сидели внутри весь день, начали постепенно проходить.

Пятнадцать, шестнадцать… А теперь семнадцать!

Сели пить чай.

Через полчаса Кит насчитал ровно двадцать девять замечаний. «Фигасе, это же, если округлить, одно замечание в минуту!» — неожиданно восхитился он. Тётьлида явно была супермастером критики!

Мама продолжала спорить про что-то. Кит просто улыбался своему открытию и ел пирог.

А потом вернулся папа, прошёл в свой кабинет… И оттуда раздался крик боли.

Оказывается, Тётьлида утром навела там порядок, расставила и разложила всё так, как ей показалось удобным.