Утром Кит забежал в школу на пару уроков. Сегодня был последний день учёбы. Он бы совсем не ходил, но мама настояла, чтобы он поздравил хотя бы пару учителей. Мама почему-то считала, что это надо сделать, хотя Кит в этой школе учится всего несколько месяцев.

Спектакль сегодня был один. Последний. Кит отыграл его, попрощался с Васьком и остальными.

— Ну ты как? Будешь после Нового года участвовать в таком?

Кит растерялся, раньше он точно знал, что да, будет! Но сейчас… Он ответил, что подумает, хотя в душе понимал, что это маловероятно, ведь столько интересного происходило вокруг!

Потом вернулся домой. Родители уже съездили в магазин и на рынок, и теперь в доме пахло картошкой, варившейся для салатов, мандаринами и еловыми лапами, которые мама поставила в самую большую вазу.

К четырём часам Кит пришёл к мостику. Вокруг были тихие, перламутровые сумерки. Кит очень любил такие, идёшь по ним — и как будто шагаешь внутри огромной большой ракушки.

К мостику вела утоптанная тропинка. Вот рядом с тропинкой пробежала собака, следы большие, чёткие, вот прошла кошка или мелкая собака. Вот кто-то кого-то вёз на санках. А тут явно кто-то упал со снегоката…

— А что мы хотим найти? — Марат подошёл с другой стороны мостика.

— Не знаю… — Кит заглянул в туннель под насыпью. Раньше по этому туннелю легко было пройти в летнее время, так как у одной стены тянулась удобная дорожка. Но пару лет назад туннель зачем-то сделали более округлым, и теперь пройти по нему можно было только по воде. Сейчас вода тоненьким чёрным ручейком утекала в туннель. Кит посветил телефоном, но ничего интересного там не увидел. Туннель как туннель, все местные дети, замирая от ужаса, по нему не один раз проходили на другую сторону.

Потом осмотрел мостик. В одном месте снег был припорошён золотым порошком со звёздами.

По дороге обсуждали, что кроме Омутова никто точно не будет таким заниматься.

— А Мила наверняка порошок заказывает для отвода глаз! На неё точно никто не подумает, — горячился Марат.

— А может быть, это Семихвостов? Он же тоже по посёлку ходит.

— Нет, точно не он! Зачем ему это? А вот Златогоров… Тем более он с филином иногда для понтов таскается!

Мысль про Златогорова показалась Киту интересной. Что-то внутри него склонялось к правильности именно этой мысли, но что — Кит никак не мог вспомнить.

Фролова с Гулюкиным у магазинчика не было. Зато на автобусной остановке пел песни Антошка. «Надо же, — удивился Кит, — я думал, он только на нашей станции околачивается».

На почте в такую рань оказалась только Эльвира Игоревна, которая что-то печатала на компьютере.

Кит разбудил Гуся-Лебедя. Новая краска успела высохнуть, и Гусь теперь выглядел как новенький! Марат взял большую синюю сумку, и они полетели.

Разносить письма оказалось не так сложно. Просто нудно и муторно. Надо было обойти улицу. Найти нужные дома. Засунуть всё в почтовые ящики или просто ткнуть между дощечками забора, так как ящики были не у всех.

Когда вернулись на почту, вместе с Харлампычем погрузили всё для сортировочного пункта. В этот раз посылок было много.

Яника уже пришла. Решили лететь вместе.

Марат тоже напросился слетать с ними, пусть пассажиром.

— Должен же я тоже увидеть, как всё там работает!

София Генриховна не возражала.

На площадке у большого ангара стоял огромный зелёный дракон. Кит такого ещё не видел. У дракона был узорчатый хвост и три головы. На его боку вязью шла надпись «Горыныч».

— Ого, туристический приземлился! — присвистнул Марат.

Яника махнула рукой в сторону.

Из большого серого ангара к «Горынычу» вереницей шли реликтовые лесовики.

— Наверное, куда-то в тёплые края полетят на каникулы или в Питер на экскурсию!

Пока Яника бегала за талончиками, Кит с Маратом перетаскали посылки. Другой серый Гусь опять стоял у ангара, и пока ждали в очереди, Кит снова напряжённо рассматривал посетителей Магической почты. Потом спросил у Марата:

— Чем серый Гусь-Лебедь отличается от белого?

— Серый — более старая модель! — Марат помолчал. — Сначала делали серых. Это был заказ именно для почты, Гусей-Лебедей редко кто держит как домашний транспорт. И всё шло хорошо несколько веков. Но потом, начиная с какой-то партии, оказалось, что серые иногда… даже не знаю, как сказать… В общем, иногда они действовали не по инструкции.

— Это как?

— Ну, в любом механическом существе компании «Волшебный транспорт» заложены некоторые правила поведения, сам понимаешь, без этого никак. В серых они тоже были заложены. Но по непонятным причинам с какого-то момента во всех выпущенных моделях оказался сбой…

Кит неприятно похолодел. Значит, действительно Гусь мог куда-то свалиться в первый раз, когда он на нём летел?

Как бы прочитав его мысли, Марат продолжил.

— Это не значит, что Гусь может упасть или перестать слушаться в полёте. «Волшебный транспорт» — старинная тульская компания. Уважаемая. Известная во всём мире! В ней вся механика лучше швейцарских часов работает! Какой-то сбой произошёл с живой частью птицы. В некоторых ситуациях серый Гусь перестал обращаться к инструкции, а поступал так, как сам считал нужным. Понятно, что это приводило… гм… к некоторым инцидентам… — Марат задумался. — Не помню уже, когда-то давно листал у деда в библиотеке книжку про этих Гусей-Лебедей… Тогда в компании решили, что надо выпустить новую модель, а чтобы Гуси не путались, сделали нового Гуся другого цвета. Белый Гусь покупателям понравился больше: он был крупнее, мог поднять больше грузов, да и внешне, понятно дело, выигрывал.

— А почему тогда серых не отозвали из почтовых отделений?

— А зачем? Многие, особенно не в столице, привыкли именно к этой модели. И компания решила не морочить себе этим голову, тем более, что со временем оказалось, что всё меньше детей могут разбудить серого Гуся. Не знаю, почему так. Хотя… — Марат снова задумался, — мне тоже спокойнее было бы летать на белом!

Посылок для их отделения опять было много. Кому-то пришли какие-то длинные узкие коробки, которые еле-еле уместились в Гуся-Лебедя, ещё была куча разноцветных цилиндрических коробок и странный ящик, на котором значилось: «Категорически не переворачивать».

На площадке перед ангарами снова сидели маленькие избушки.

— Удобная модель! — улыбнулся Марат. — В любом месте нашей страны могут приземлиться, сядут хоть в центре города на детской площадке — никто и не заметит, что что-то не так!

— А вдруг они унесут ребёнка? — забеспокоилась Яника.

— Нет, они так устроены, что не могут взлететь, если внутри находится кто-то живой! — Кит с восхищением смотрел на избушки. — Вот с моделью «Ракета» были несколько раз неприятные случаи…

Обратно летели медленно. Гуси-Лебеди неторопливо взмахивали крыльями, плывя ровно над светящейся линией железной дороги.

Потом все помогали раскладывать посылки по полкам, всё равно больше заняться было нечем и ничего интересного не происходило. Пили чай. Кит заметил, что у растения было уже шесть симметричных веточек, по три с каждой стороны, и седьмая — самая верхняя. На одну из веточек кто-то повесил маленький красный шарик.

Через полчаса на почту ворвался Омутов. В руках у него была огромная охапка тюльпанов.

— Новый год — душа поёт! Понимаю, ёлка была бы более к месту! Но мне вдруг так захотелось тюльпанов! — Омутов сел на пол и обнял тигра: — Что, Киса, сегодня переезжаешь ко мне?

Потом достал из кармана куртки поводок с ошейником.

Пришёл Семихвостов, бросил взгляд в сторону Омутова, спросил, почему тот до сих пор не увёл тигра. Омутов ничего не ответил.

Семихвостов пожал плечами, потом поинтересовался у Эльвиры Игоревны, не пришло ли что-то ещё для Грозы. Марат толкнул Кита в бок. Семихвостов был один, без обещанного домашнего животного.

Эльвира Игоревна пошла искать найденную на сортировочном пункте часть посылки.

— О, это как раз то, чего не хватало! — обрадовался Семихвостов, увидев вытянутую коробочку.

И тут в зал вошёл Златогоров с несколькими мальчишками.

— Я тут решил, что стоит попробовать на тигре своё новое заклинание, для которого мне понадобятся помощники. — Он посмотрел на своих учеников.

— Уже не надо! — подошла к нему София Генриховна. — Омутов его как раз забирает.

Омутов выступил вперёд.

— Мне Мила вчера рассказала, что вы его пытались обратно превратить! Не надо! Я его забираю! Он тут больше не будет никому мешать.

— Непорядок, неживое должно быть неживым, живым не мешая! — Златогоров медленно поднял руку.

Тигр отошёл подальше и спрятался за Милу.

— Слушайте, — Омутов перестал улыбаться, — «неживое должно быть неживым, живым не мешая», да, знаю я всю эту лабуду, но только зачем вы тогда Призрачных Сов на всех напускаете? Неживое натравливаете на живое?

Наступила тишина.

Златогоров прищурился:

— И на чём же основывается ваше подозрение? Насколько я помню, Эдуард, в Быковской усадьбе сов выпустили именно вы. Вас видело несколько человек, и кто-то даже не поленился обратиться в Магический суд. Именно, вам, вам, Эдуард, не мне, выписали штраф за нарушение общественного порядка…

— Да, но это был единственный раз, когда я придумал сов. Я же не думал, что кто-то будет меня косплеить!

Златогоров поморщился.

— Вечно я не успеваю за этим вашим новомодным сленгом! Но судя по рассказам, которые я слышал даже здесь, на почте, это был отнюдь не единственный раз!

Омутов взмахнул руками:

— Вы думаете, я стану повторять снова и снова один и тот же розыгрыш?

Златогоров невозмутимо продолжил:

— Я думаю, что в последние дни только вы с Миленой Евгеньевной заказывали столько порошка для иллюзий. То у вас, Омутов, рыбы пляшут, то швабры летают, мне вообще непонятно, как можно так неразумно обращаться с магией!

— Но нам для представления…

— Простите, я буду вынужден применить к вам заклинание неподвижности, вы мне мешаете.

Златогоров поднял руку, что-то белое вырвалось из его пальцев. И вдруг тигр прыгнул — и оказался ровно напротив Омутова, — и заклинание попало точно в него…

Тигр застыл. Упал и — рассыпался на кучу фарфоровых осколков…

Сначала в наступившей тишине заплакала Мила. Потом мигнул свет. Потом вдруг громко закричала Яника.

— Я знаю… Я знаю, что делать… У нас же есть…

Она протиснулась к Киту, на ходу открывая свою сумочку с фламинго…

— Тебе же профессор дал. Значит, ты можешь…

Она достала из сумочки странный флакончик с двумя крышками, который Карапетов подарил Киту. Руки у Яники почему-то немного тряслись.

— Профессор дал ему, а оно у вас в сумочке? — уточнил Семихвостов.

— Кит всё равно не знал, что это такое, я собиралась объяснить и забыла, столько всего вокруг случилось.

— Он не знает, что это?

— Не знаю. — Кит понимал, что все на него смотрят и он выглядит круглым дураком.

— Это, молодой человек, живая и мёртвая вода, — неожиданно вмешался в разговор Златогоров. — Интересно только, почему кто-то решил отдать флакон именно вам. Насколько я вижу, молодой человек, вы даже не знаете, как этим пользоваться…

— Думаю, знает! — Семихвостов ещё раз посмотрел на Кита, потом усмехнулся, вышел вперёд и встал напротив Златогорова.

Кит вдруг подумал, что они чем-то неуловимо похожи: высокий, статный старик с белыми усами, небольшой бородой и строгими чёрными глазами — и стоящий перед ним темноволосый, сероглазый мужчина. В каждом из них была сила. Воздух опять стал как будто плотнее…

«Интересно, кто из них считается светлым, кто тёмным? — подумал Кит. — Кажется, так всегда делят волшебный мир?»

Но, странное дело, Кит не чувствовал ничего опасного, злого или тёмного. Сила, которая шла от Златогорова, просто была холодная, спокойная, как глубокая вода в озере или как бескрайнее пространство в космосе. Ну, то есть, как себе представлял космос Кит. Что-то бездонное, бесконечное, куда падаешь, падаешь, падаешь, кружишься вместе с планетами и галактиками, и невозможно вдохнуть, потому что там просто нет воздуха. Да и не нужно тебе там дышать, потому что раз ты попал туда, значит, ты уже умер — и летишь, летишь, летишь, лёгкий, свободный, не живой в обычном понимании этого слова. И кто-то там, в этой тишине, вдруг зовёт тебя… Кит вздрогнул.

Сила, которая окружала Семихвостова, была совершенно иной. Она казалась тёплой, живой, подвижной. Она звучала, дышала, пела, кружилась, текла, переливалась, меняла форму.

Мигнул свет.

Кит опять вздрогнул. Мёртвое и живое? Не тёмное и светлое?

Разбитый тигр лежал ровно между Златогоровым и Семихвостовым.

Вокруг стояла полная тишина.

Кит молча взял у Яники флакон, опустился на колени и посмотрел на кучу осколков. На несколько секунд он задумался. Опять показалось, что идёт экзамен. Кит ещё раз посмотрел на пузырёк. Одна половинка бутылочки была из белого стекла, другая из чёрного. Белое и чёрное. Живое и мёртвое. Не две бутылочки, а одна, состоящая из двух частей. Как там в сказках, кажется, серый волк воскрешал кого-то при помощи такой воды? И там какая-то фишка странная была, что сначала надо полить умершего мёртвой водой, чтобы он стал целым, и только потом живой. И ни в коем случае не перепутать.

Кит открутил крышку с чёрной стороны флакона. Осторожно, почти не дыша, полил водой осколки. Сначала ничего не произошло. А потом над осколками повис лёгкий тёмный туман, и кусочки начали медленно складываться, собираться в единое целое. Вскоре на полу лежал целый фарфоровый тигр.

— Вот! — услышал он голос Златогорова. — Вы же все сами хотели когда-то, чтобы тигр стал снова фарфоровым. Вот он лежит. Целый, невредимый, полосатый и в мелких цветочках, классический китайский тигр!

Кит смотрел на тигра. Кто-то что-то ответил Златогорову, но слова долетали до него как сквозь сон. Потом стали различимы только два голоса:

— Интересно, выберет он живое или неживое!

— Неживое он уже собрал! Сможет ли перевести неживое на сторону живого!

— Вот и посмотрим!

Потом голоса пропали. И остался только тигр. Кит, не раздумывая, перевернул флакончик, отвинтил крышечку с белой стороны и вылил на тигра всю воду, которая там была. Потом погладил ледяной бок тигра.

— Просыпайся, Киса, ну просыпайся же!

Несколько минут ничего не происходило. Совсем ничего! Кит снова и снова гладил тигриный бок. Потом над тигром повисло светлое, лёгкое облачко. Тигр дёрнул лапой, потом моргнул раз, другой. Кит снова погладил его, на этот раз его бок уже не был таким холодным.

Тигр начал приподниматься, открыл пасть. Тихон Карлович вдруг улыбнулся и посмотрел на Семихвостова.

— Я вспомнил, где, а главное, у кого и когда я видел такую магию!

Ни с кем не попрощавшись, он вышел из зала. За ним, нервно оглядываясь, убежали его ученики.

Семихвостов усмехнулся и тоже вышел за дверь.

— Я опять не успела отдать ему посылку. — Эльвира Игоревна вдруг села на стул и заплакала. — Я так испугалась. Так испугалась! Нервная у нас всё-таки здесь работа! Нервная!

Марат и Яника с недоумением смотрели на неё.

— Зато интересно!

София Генриховна протянула Киту чашку с чаем.

Омутов и Мила кинулись обнимать тигра.