Утром Кит сходил в школу. Спектакль сегодня был только один, так что он успел заехать домой, поесть. По дороге на почту Кит зашёл в магазин, купил пастилы к чаю и несколько котлет — для тигра!

Оказалось, еду тигру принесли все! Мила, Эльвира Игоревна и Харлампыч тоже принесли котлеты. Яника — сосиски. Но тигр от всего отворачивался. Только когда пришла София Генриховна и принесла мармелад, тигр заинтересованно поднял голову.

— Так, значит, он ест сладкое. Уже хорошо.

На почте из посетителей пока был только Нил Степанович.

Он стоял перед тигром, что-то бормотал и махал руками.

— А почему он не использует волшебную палочку? — тихо спросил Кит у стоящего рядом Марата.

— Так у нас же в стране никто их не использует! Традиционно! У нас всегда считалось, что не стоит перекачивать магию из окружающего мира, как это, подпитываясь, делает палочка, если, например, хозяин слаб или просто у него по каким-то причинам мало сил в момент колдовства. Надо использовать строго свою энергию. А для этого палочка не нужна… Вот ведь, ну я просто как на занятии у Семихвостова. — Марат ухмыльнулся.

— А он у вас в магической школе преподаёт?

— Он вообще не учитель. Я в обычной школе учусь, в Раменском. К нему просто на дополнительные занятия хожу, раз в неделю, ну, знаешь, стандартный набор родителей: бассейн, английский, прочее. Вот меня когда-то и отправили, типа надо соблюдать старые традиции, ученик волшебника, всякое такое. Вообще, самым хорошим учителем считается Златогоров, он же историк, профессор, в куче стран был на раскопках, про всякое, гм… неживое рассказывает. Цифры, факты, случаи, кто куда ходил, кто с кем воевал за мир во всём мире. Говорит, кто не знает истории, не может ориентироваться в настоящем. Но у него — толпы учеников. Родителям это не понравилось, ну, когда толпы, вот они и решили договориться с кем-то ещё.

— А Семихвостов про что рассказывает? — Киту вдруг стало интересно.

— Про живое. Он много знает про животных, растения, всякое ползающее, летающее, с жабрами там или хвостами.

— А зачем тебе это? Ты же всякое механическое любишь…

— А наше механическое, сам знаешь, всегда не мёртвое. Оно и живое и неживое. Поэтому мне было всё равно, у кого заниматься. Родители так сказали.

Кит перевёл взгляд на тигра. Тот продолжал улыбаться, глядя на Нила Степановича, жмуря нефритовые глаза, но в керамическое изделие не превращался.

— Не получается! Крепко его что-то замкнуло. Может быть, вы это, Семихвостова попросите? Алексей Петрович в таких вопросах лучше разбирается. Или Златогорова, ну, Тихона э-э-э-э-э… Карловича? Тихон хорошо чувствует, как бы это сказать… мёртвые предметы. — Нил Степанович развёл руками и вернулся в общий зал.

Там уже стояло несколько конструкций на колёсиках, к которым крепились кошачьи переноски. Переносок было несколько десятков.

— И как только дотащили? — удивился Кит.

— Я привезла, на Гусе! — ответила Яника. — Два раза летала!

В одних сидели летучие мыши, в других — какие-то крылатые существа, похожие на маленьких дракончиков.

— Волшебные летучки. Они иногда зимуют вместе с мышами! — пояснила Яника.

Сегодня на ней была белая куртка и фиолетовые джинсы. На плече — всё та же сумочка с фламинго.

— Оформляем как срочную доставку? — Эльвира Игоревна брала переноски и по одной аккуратно взвешивала.

— Как самую срочную! — беспокоился Нил Степанович. — Сегодня надо отвезти, там некоторые очень плохи!

Когда всё было оформлено, Кит с Милой перенесли всех мышей в гараж и погрузили на Гусей-Лебедей. Часть на серого, часть на того белого, которого выбрала Яника. Кит взял мешки с бандеролями и письмами, несколько посылок, синюю сумку.

— И чтобы никаких гонок! — напутствовала София Генриховна непонятно кого, то ли Кита и Янику, то ли проснувшихся Гусей-Лебедей.

Гуси не соревновались. Просто то опускались ниже к земле, то поднимались высоко-высоко и плавно скатывались вниз по воздушным потокам. В этот раз сначала летели не на почту, а к профессору Карапетову.

Ленинский проспект светился огнями. Над площадью, в оранжево-синем небе, раскинул руки памятник Юрию Гагарину. Сделав круг над двором, Гуси-Лебеди приземлились не на детской площадке, а возле лестницы. Кит её в прошлый раз не заметил. Она шла как раз с той стороны дома, где был нужный им подъезд, спускалась во двор с небольшого холма, на котором стояла школа. Яника приземлилась рядом.

— А почему не на детской площадке?

— Наверное, здесь ходит меньше людей. — Киту такое решение показалось правильным. Вечер, предпраздничные дни, во дворе точно есть какой-то народ.

Понятно, что за один раз они всех мышей не перенесли, пришлось ходить несколько раз.

— Лучше не торопись, аккуратнее их носи, аккуратнее! — волновался Василь Ефимович. — Я пока буду их вынимать, а ты, Яника, похозяйничай на кухне.

В квартире висел всё тот же туман. Пахло опавшими листьями и свежемолотым кофе. На столе в кухне стояла старинная ручная кофемолка. Яника сварила кофе, разлила его по миниатюрным чашечкам из тончайшего фарфора. Потом достала из холодильника молоко. Перелила его из пакета в маленький молочник.

— Профессор так любит, мы один раз с дедом вместе ездили отдыхать, так это кошмар какой-то был, то, по его мнению, к рыбе в ресторане подали не те вилки, то нет щипчиков для сахара, то не те рюмки принесли к обеду… не знаю, и зачем нужно всё это запоминать? — Яника рукой достала из сахарницы кусок сахара и бросила его в кофе.

Кит последовал её примеру. Но профессор, который уже стоял в дверях кухни, не обратил на это безобразие никакого внимания.

— Дед видел, что там аж три вида летучек зимовало? С мышами вместе? И два из них никогда раньше не встречались в этом ареале? — Профессор радостно потирал руки. — Какую статью можно будет написать для «Зоомагического Вестника»! Просто ах! Где, говоришь, они зимовали?

— На какой-то заброшенной даче! Дед туда не собирался залезать сначала. Но потом увидел, как из окна вылетела стая Призрачных Сов, и решил проверить это странное место!

Кит подумал, что он точно никогда бы не сунулся в заброшку, из окна которой вылетают огромные полупрозрачные совы. Ни раньше, ни тем более сейчас, после нескольких дней работы на почте.

— Призрачные совы?

— Ну да, кто-то баловался, наверное. Потом что-то бабахнуло вдалеке, вся стая куда-то кинулась! — Яника пожала плечами.

Когда уходили, Василь Ефимович сунул в руку Киту странный флакончик. Половина флакончика была из светлого стекла, половина из тёмного. Пластмассовые завинчивающиеся крышечки были у него с двух сторон. Больше всего флакончик напоминал стеклянную конфету. Только вместо хвостиков фантика с двух сторон были крышечки.

— Бери, бери, нужная штука!

Кит замялся. Неудобно было говорить, что дед Яники предупреждал, чтобы тот ничего не брал у профессора.

— О, как удачно сделано! — восхитилась Яника. — А то вечно одна половинка то потеряется, то разобьётся! Бери, это можно! Давай я пока к себе положу! — Она схватила флакончик и бросила его в сумочку. — Всё, мы полетели, нам ещё на сортировочный пункт надо!

— Лёгких крыльев!

Пока бежали вниз по ступенькам, Кит подумал, что даже не спросил у профессора, что это такое. Нужно обязательно разузнать у Яники!

На сортировочном пункте царила суматоха. Внизу разгружали сразу трёх небольших фиолетовых драконов. Над ними кружилась пара золотистых, которые ждали, когда можно будет сесть. Гусь Яники еле увернулся от длинного драконьего хвоста. Серый спланировал увереннее. Вместе приземлились у синего ангара.

— Синий — почтовый, — с видом бывалого курьера пояснил Кит.

Кофточка барышни на ресепшене в этот раз была усыпана розовыми стразами, её длинные белые ногти были украшены сверкающими рыбками.

Пока Кит брал талончик, Яника отошла в сторону и с восхищением рассматривала барышню.

— Какая классная морская дева! Я и не знала, что у нас такие есть! Наверное, из Калининграда приехала!

— Почему морская дева? — удивился Кит. Потом посмотрел на стойку ресепшена с того места, где стояла Яника. Сбоку стойка оказалась прозрачной, и был виден большой серебристый рыбий хвост. Барышня плавала в аквариуме, а не сидела на стуле и не крутилась на нём, как в прошлый раз показалось Киту. Она просто кружилась в воде.

Почту сдали быстро.

Яника пошла оформлять письма и бандероли. Кит — посылки.

Небольшая очередь возникла у двадцать второго окна, где надо было получать корреспонденцию для их отделения. Сначала толстый парень никак не мог погрузить на тележку коробки. Потом у высокого старика в руках расползлась посылка, из которой высыпалась гора маленьких заводных курочек. Естественно, все кинулись их собирать. Потом кто-то долго пересчитывал письма, и число никак не сходилось с тем, которое было указано в документах.

Когда подошли Кит и Яника, молодой человек с усиками на какое-то время прикрыл глаза, как бы не замечая ничего вокруг.

— Сто тринадцатое отделение, — сказал Кит.

Посылок, писем и бандеролей опять было много, удачно получилось, что в этот раз они прилетели вдвоём!

Они уже грузили всё на Гусей, когда к ним подошёл высокий человек в синей форме, но в зелёной фуражке.

— Серафим Павлович Волк-Лесовский, — представился он. — Заместитель начальника Сортировочного отдела. У нас там нашлась ваша посылка. Из старых. Мелкая, видимо, выпала из какого-то большого отправления. Вам надо пройти со мной!

— А почему мы её не получили со всеми? — удивился Кит.

— Понимаете… тут такое дело. — Начальник немного замялся. — Мы понимаем, что часть посылки не пришла вовремя по нашей вине. Она была утеряна в отделе сортировки. А тут пришла бумага… мы поискали… не знаю, каким образом она попала в дупло. Белки хулиганят. Простите. Пойдёмте, вам надо расписаться у нас, что она найдена и что вы её получили. Не отсылать же её обратно, если её кто-то ждёт!

Кит с Яникой ничего не поняли ни про белок, ни про дупло, но им стало очень любопытно.

Отдел сортировки находился под землёй на одном из нижних этажей.

Кит и не догадывался, что под землёй находится многоэтажное здание! Просто думал, ну стоят себе ангары у железной дороги.

Все вместе спустились на лифте на минус третий этаж и оказались в огромном зале, где под потолком горело множество ламп с нежным, зеленоватым светом.

Через зал проходило несколько лент конвейеров, по которым ехали всевозможные коробки, свёртки, ящики. Возле конвейеров стояли и сидели огромные многорукие существа, которые сортировали всё это, то перекладывая с одной ленты на другую, то складывая в металлические тележки. Больше всего существа напоминали ожившие высокие пни или обрубки деревьев, у которых сохранилось несколько веток, но почему-то появились глаза, рты и уши. Ветки некоторых из них покрывала желтоватая листва. У других в боках были дупла, где сидели совы и какие-то непонятные мелкие зверушки.

— Реликтовые лешаки! — с восхищением произнесла Яника. — Я и не знала, что они могут жить где-то вне тайги или старого бора!

Лешаки неторопливо грузили руками-ветками коробочки в пакеты, щурились, читая адреса, с лёгкостью перетаскивали с места на место огромные и явно тяжёлые тюки и коробки.

— Ну не людям же таскать такие тяжести! Тем более магию к почтовым отправлениям нельзя применять, да и технику приспособить не получается, то кто-то старинной вязью адрес напишет, то рунами, то почерк не той яркости, техника надолго и зависает. А для лешаков у нас созданы все условия! — Серафим Павлович с гордостью посмотрел на работников. — Солярий, отдых в теплицах с любым, на выбор, видом почвы. Раз в год бесплатный перелёт туда и обратно в любую точку нашей страны на машинах компании «Магический транспорт».

Он подошёл к столу, который находился рядом с одним из конвейеров.

— Вот ваша посылочка! Простите, пожалуйста, что так получилось!

Он протянул Киту небольшой прямоугольный свёрток, на котором стояла печать «Вдали-экспресс». По краю свёртка шёл ряд аккуратных дырочек, как будто его несли в зубах или когтях.

Киту даже не надо было смотреть, для кого эта коробочка, и так было понятно.

Когда они прилетели на почту, оказалось, что Семихвостов уже ушёл.

— Ничего, завтра его обрадуем! — София Генриховна положила коробочку на полку. — Что, в отделе сортировки опять про белок говорили? Ну не знаю, зачем им там такое количество белок, если от них одни неприятности!

Возле почты стояла синяя железная рыба с крыльями. На боку у неё была надпись «Магическая почта. Весьегонское отделение». Мальчишка, который управлял рыбой, собирался улетать и на ходу доедал пирожок.

— Может быть, у нас переночуешь, а завтра полетишь? — Эльвира Игоревна держала в руках тарелку таких же пирожков. Марат ходил вокруг рыбы, рассматривая её со всех сторон.

— У нас завтра праздник, не могу!

Мальчишка сел в кабину. Летучая рыба легко поднялась в воздух и — пропала.

— Не сразу режим невидимости включается, у Гусей-Лебедей быстрее! — со знанием дела сказал Марат.

Кит раньше и не задумывался о том, почему никто не показывает пальцем на летящего Гуся-Лебедя.

На почте толпился народ. Кит заглянул в общий зал, потом сел в любимое кресло. Яника и Марат пошли в гараж к Харлампычу.

У окошек сердились старушки. Одни были тихие, в белых платочках. Другие — в ярких пальто и шляпках с перьями. Но все держали в руках квитанции, платили за газ и электричество и возмущались, когда Мила говорила им, что такие квитанции лучше оплачивать на обычной почте.

Несколько молодых людей хотели, чтобы в небольшой коробке поместились сразу три огромных плюшевых единорога.

Молодая женщина с младенцем в коляске наклеивала марки на целую стопку разноцветных конвертов. Младенец не шумел, не кричал, а мирно играл с погремушкой в форме котика.

Толстая тётка, Деметра Ивановна, сидела у окна с большой сумкой и ждала своей очереди.

Бородатый господин в шубе и цилиндре расписывался на каком-то бланке. У его ног, на красном собачьем поводке, сидела большая пятнистая щука с лапками-плавниками. Щука открывала зубастую пасть и рассматривала посетителей круглыми золотистыми глазами.

— Прилетела, голубушка. Как хорошо, что до Нового года успела! Тебе тут у нас понравится! У нас пруд есть, и маленькая речка Хрипанка, и речка ещё меньше — Куниловка. — Человек улыбнулся и положил на стойку бланк и несколько монеток. — Не отказывайтесь, не отказывайтесь, тортик купите, чайку попьёте!

— Не положено, Степан Михайлович! — София Генриховна строго посмотрела на господина, но потом смягчилась. — Вы лучше сами с тортиком заходите на чай!

— Всенепременно, всенепременно! Вот запустим весной новую коллекцию в продажу, и зайду! Давно, давно я ничего нового не запускал!

Потом пришёл весёлый молодой парень с длинными волосами, собранными в хвост. На нём была чёрная замшевая куртка с бахромой. Джинсы у него были расклёшенные и в заплатках, в таких вечно ходят хиппи в старых фильмах. В руке парень держал пёстрый рюкзак, из которого доставал небольшие букетики из веточек сирени.

— Вот, шёл сейчас по мостику через Куниловку, дай, думаю, проращу цветочки, порадую Милу да Софию Генриховну с Эльвирой Игоревной.

Парень захохотал и стал раздавать букетики.

— Судебные, сразу говорю, получать не буду! Я за бандеролью пришёл!

— Посмотри там бандероль для Омутова! — крикнула Киту Мила.

Бандероль нашлась быстро. Небольшой белый пакет, внутри которого было что-то мягкое, как будто в пакет кто-то насыпал мелкий речной песок.

— Слышали уже про сов? — спросил Омутов. — Говорят, иногда по посёлку летает стая Призрачных Сов. Сами огромные, раза в два-три больше, чем простой филин или неясыть. Глаза — как жёлтые плошки. Когти в-о-о-от такие… — Омутов показал руками что-то неприятно большое и выжидающе посмотрел на собравшихся. Но потом заметил ожившего тигра.

— Какая Киса! Давно о такой мечтал! Можно погладить?

Эльвира Игоревна открыла дверку, ведущую в зал с посетителями.

— Да вот, вчера ожил. И никак его не получается превратить обратно.

Тигр проскользнул в дверцу и подошёл к Омутову.

— Хорошая Киса! Зачем тебя превращать обратно? Завтра я тебе пастилы принесу и пряников!

— Вы знаете, что тигр ест сладкое?

— Конечно, с ожившими предметами вечно так, вот раз оживил я диван… — Омутов осёкся. — Ну, что с совами? Видели уже?

Ребята, упаковывавшие единорогов, отвлеклись от этого занятия.

— Вчера, говорят, стая Призрачных Сов кружилась над Мраморным мостиком у пруда. Там неподалёку, на одной даче, народ праздновал чей-то день рождения. Ну, все весёлые к пруду пошли, бенгальские огни позажигать, фейерверки позапускать. Понятное дело, встали на мостике. И только первая ракета вылетела — появилась стая сов. Огромных, как птеродактили в фильмах. — Молодой человек нервно хихикнул. — Летят, глазами сверкают, когтями так неприятно делают: вжик-вжик-вжик. Ну, народ, понятное дело, побежал с мостика. А совы раз — и просто растаяли в воздухе!

Омутов поцеловал тигра в нос. Потом взял пакет и пошёл к выходу, бурча себе под нос:

— Вот! Вечно заведут непонятно кого, а потом оно летает или бегает бесхозное по посёлку!

Вечером Кит опять столкнулся у магазина с Фроловым и Гулюкиным. Рядом с Фроловым стояла некрупная рыжая собака.

— Что, Никитос, снова бродишь? — Кит хотел пройти мимо, но Гулюкин толкнул его. — Чё молчишь, с тобой разговаривают!

Фролов промолчал. Собака сделала шаг в сторону Кита.

Кит продолжал идти вперёд. На платформу подниматься не стал, мало ли когда электричка, а стоять и разговаривать с одноклассниками не хотелось. Просто быстрым шагом перешёл через пути, потом повернул налево и побежал по улице.

Фролов с Гулюкиным за ним не побежали, свернули вместе со своей собаченцией в какой-то магазинчик.

«Ну вот чего они ко мне привязались, — думал Кит, — достали уже. Придётся теперь идти домой пешком».

Идти надо было минут двадцать. Дорогу по-прежнему не расчистили, словно все тракторы, которые обычно расчищали снег в посёлке, разом сгинули. Через вечернее густо-синее пространство с сосенками по бокам тянулись две колеи, накатанные машинами. Вдоль железной дороги, через маленькую речку Куниловку ездило много машин. Народ объезжал пробку на дороге между Жуковским и Раменским.

Справа от дороги, в холодном синем пространстве горели тёплые окошки старых дач. Белели покрытые снегом башенки и террасы. Пахло печным дымом и блинами.

На этой стороне через Куниловку мостка не было. Все ходили так, перепрыгивая по брёвнышкам, кем-то заботливо брошенным в воду. Или забирались по лесенке на высокую железнодорожную насыпь. Летом машины проезжали прямо по воде, в этом месте воды в Куниловке было немного выше щиколотки. Зимой — проносились по льду.

В этом году речка почему-то до конца не замёрзла. Между пышными сугробами змеился чёрный ледяной ручеёк, раскатанный в одном месте машинами на две глубокие колеи, заполненные водой.

На камнях возле туннеля, проходящего под железнодорожной насыпью, валялся чей-то рюкзак с болтающимся на нём розовым игрушечным зайцем. Кит подобрал рюкзак и решил донести до детской площадки неподалёку. Там рюкзак точно быстрее увидят.

На площадке сидели знакомые ребята с соседних улиц. Кит всех знал. Большинство из них приезжало сюда летом и на праздники.

— Может быть, вернёмся? Заберём рюкзак, вдруг эти твари не вернутся?

Кит подошёл поближе.

— А это нам точно не померещилось?

— Всем сразу?

— Слушайте, я точно видел на том конце туннеля какого-то невысокого человека. На мостике. А потом он пропал.

Кит поздоровался.

Оказалось, что часа полтора назад ребята пошли гулять, зажгли бенгальские огни, кто-то достал хлопушки. Только хлопнула первая…

— Прикинь, Кит, на нас из туннеля вылетела целая стая сов, ну, как в фильме ужасов. Капец просто! Хорошо, наверху электричка пронеслась, испугала их.

Кит отдал рюкзак и решил вечером почитать, что пишут в местных группах во «ВКонтакте».