Утром Кит съездил в школу. Понятно, что последние дни перед каникулами можно было бы забить на учёбу, тем более многие в классе так и сделали. Но Кит всегда любил эти странные дни, когда приходила только половина одноклассников, а учителя становились менее строгими, шутили, рассказывали истории из жизни и не особенно придирались к ошибкам. На первом этаже в холле стояла большая ёлка с игрушками, которые вешали на неё ещё, наверное, с дней основания школы. Вокруг суетились первоклашки.

В этот раз праздничное настроение немного испортил Гулюкин.

— Никитос, мы же это тебя видели ночью в Кратове? Ты чё там забыл в такое время?

Кит пожал плечами. Вступать в полемику не хотелось.

— Ты это, не броди там так поздно! Это наша территория! И нам не нравится, когда всякие понаехавшие там бродят! — подошедший Фролов выразительно посмотрел на Кита.

После школы Киту снова надо было в Москву. Сегодня играли два спектакля. Один в садике, куда ходил младший брат Васька. Другой в больнице.

Потом позвонил отец. Оказалось, что он приезжает вечером, как раз когда Кит освобождался после спектаклей. Кит встретил отца на Курском вокзале. Они купили пирожков с джемом и жареную курицу, чтобы самим не готовить. Доехали до Казанского, сели в электричку.

По дороге Кит рассказал, что он устроился на курьером на почту, не особо вдаваясь в подробности. Просто сказал, что типа хочет сам зарабатывать карманные деньги.

— Понимаю, взрослеешь! — Отец уважительно посмотрел на него.

Кит сошёл в Кратове. Отец поехал дальше, до Есенинской.

В этот раз на почте было тихо.

— Технический день, чего ты хочешь? Многие с пониманием относятся к этому, стараются по вторникам не приходить. — Эльвира Игоревна держала в руках стопку листов и отмечала в них стоящие на полках двух больших шкафов коробки и свёртки.

У двери в гараж стояли двое хмурых ребят, постарше Кита, и мелкая девчонка, которая улыбнулась Киту и помахала ему рукой.

— Это ты Птичку отвозил?

— Я, — удивился Кит, — ты откуда знаешь?

— Дед рассказал, что ты клетку ему помог дотащить! Он слышал, что можно прийти на почту, поработать здесь. Вчера весь день мне про это зудел. У нас же нет своего Гуся-Лебедя, а мышей, да и прочих, часто приходится возить. Завтра опять будет нужно везти: дед в какой-то заброшке целую колонию мышей и разноцветных летучек нашёл. Прикинь, они так по-идиотски зазимовали, прямо между оконными рамами! Он вчера весь день их домой перетаскивал.

Видимо, взгляд у Кита стал каким-то не таким при слове «перетаскивал», потому что девочка затараторила быстрее:

— Не волнуйся, он их не просто в коробке нёс. У него для таких случаев есть тёплые кошачьи переноски. Очень удобно, они мягкие внутри, мыши не ранятся. И никто внимания не обращает, ну, если в электричке ехать. Все думают, внутри котик. Только много мышей за один раз не унесёшь, но на деда всё равно мало кто смотрит.

Кит вспомнил зелёную шубу, шапку с помпоном и усомнился.

У девочки были светлые волосы, заплетённые в две тоненькие косички. Белые кроссовки, серебристая куртка, розовые брюки, через плечо — сумочка с нарисованными фламинго.

— Фирмы «Жемчужная река» сумочка! — зачем-то гордо заявила девочка. — Родители подарили. Меня, кстати, Яника зовут.

Подошла София Генриховна, и все отправились за ней в гараж.

Кит не пошёл. Его сразу отправили в зал к операторам. Надо было в компьютере отметить кучу пришедших писем, поставить галочку, мол, «отправление ожидает вас в вашем почтовом отделении». Компьютеры Кита всегда хорошо слушались, не мигали, не висли. Он отмечал письма и прислушивался к тому, что происходит в гараже. Но ни одного звука не было слышно, как будто на дверь наложили какое-то звуконепроницаемое заклятие.

Когда Кит почти разобрался с письмами, дверь открылась. Ребята с негодованием что-то доказывали Софии Генриховне.

— Так же не может быть!

— Она сжульничала!

— Это не честно!

— Мы Тихону Карловичу расскажем!

— Рассказывайте! Но если вам так хочется работать у нас — можете поработать почтальонами, как Индриков, — казалось, София Генриховна вообще не слышит их возмущения.

Мальчишки ушли, сердито хлопнув дверью.

Яника с ними в общий зал не вышла. Сразу прошла к операторам и плюхнулась в кресло за спиной у Кита.

— Удачно получилось, — радовалась она, — как раз завтра дед кучу мышей принесёт, и мы с тобой вдвоём отвезём!

— Какой Гусь проснулся? — на всякий случай уточнил Кит.

— Все белые! — небрежно ответила девчонка.

Как ей удалось сделать, чтобы по свистку проснулись сразу шесть белых Гусей-Лебедей, приписанных к почтовому отделению номер сто тринадцать, Яника так и не рассказала.

Потом Кит с Маратом расставляли коробки и пакеты. Шкафы стояли у стены, за спинами операторов. Между ними была ещё дверь, которая вела в небольшое помещение, занятое огромными стеллажами для хранения.

— На стеллажи в подсобке — всё огромное и тяжёлое! В шкафы — мелкие пакеты и бандероли. В шкафы слева — для тех улиц, которые находятся на нашей стороне железной дороги. В шкафы справа — для противоположной стороны, там все улицы в окрестностях пруда.

Посетители тоже заходили. Пришла баба Марта, принесла огромный свёрток.

— Скатёрку праздничную внученьке срочно переслать! Всю ночь вышивали.

— Так технический день, видите? Сегодня курьер не летит!

— Но нам очень надо!

— Я могу! — Яника даже светилась от радости, что сразу полетит на Гусе!

— И я! — закричал Кит.

Они с Маратом тащили в дальний зал огромного фарфорового тигра, непонятно зачем сделанного и ещё более непонятно зачем купленного кем-то и отправленного по почте. Тигр был белый. Между его чёрными полосами неизвестный китайский мастер нарисовал мелкие синие цветочки. Щёки у тигра были нежно-розовыми. Глаза — нефритовыми.

— Ну и кто в здравом уме поставит такое в доме? — удивлялся Марат.

— Да ладно, хороший тигр! — Кит погладил тигра. — Вон какой гладкий, упитанный.

— Ты нам нужен здесь! — София Генриховна строго посмотрела на Кита, потом с неодобрением — на тигра. — Третью неделю за ним никто не приходит. И обратно не отошлёшь, странное такое отправление, без обратного адреса, и как только такие где-то принимают.

Кит зачем-то продолжал гладить тигра, наблюдая, как Яника забрала у бабы Марты свёрток и унеслась в гараж.

Потом коробки расставлял уже один Марат, а Киту с Милой дали список людей, которых надо было обзвонить с напоминанием, чтобы они забрали посылки, у которых истекал срок хранения.

— Ты, главное, не спорь! И ничему не удивляйся, — наставляла Мила. — Просто проси зайти, что бы ни происходило на том конце провода. Считай, что это такая игра на тренировку терпения. Или спокойствия. Вот здесь отмечай, если тебе говорят, что за посылкой точно не придут. Как срок хранения истечёт, будем возврат делать. Вот смотри.

Она взяла мобильный.

— Добрый день! Это вас беспокоит «Волшебная Почта». Для вас лежит посылка. Да, я понимаю, что вам до неё нет дела, но она поменяла цвет с персикового на фиолетовый. Нет, мы не знаем, что в ней такое. Приходите!

Кит набрал первый в списке номер.

— Добрый день! Эдуард Омутов? Вас беспокоит «Волшебная Почта».

— И что? — Молодой голос на том конце провода явно не собирался вести серьёзные разговоры. Слышались музыка, хохот и перезвон колокольчиков.

— Вам пришли бандероль и несколько судебных извещений. Забирать будете?

— Бандероль — обязательно! А извещения — про что они? А… вспомнил… Но это не я заколдовал все швабры в магазинчике у станции. И рыбы не из-за меня плясали на мраморном мостике у Кратовского пруда. А уж в Быковской усадьбе…

— Я не сомневаюсь, что не вы!

— Вечно обвиняют первого попавшегося…

— Значит, извещения отослать обратно?

— Ага! И отметьте, что я ничего не получал! Но они так красиво летели строем, эти швабры! Они явно давно скучали на витрине, да и рыбы…

— Добрый день! Гражданка Самолётова? Вас беспокоят с «Волшебной Почты».

— Неужели ежи пришли?

— Про ежей не знаю, но у нас лежат для вас несколько бандеролей…

— Добрый день! Вас беспокоит «Волшебная Почта». Мы не можем больше хранить вашего фарфорового тигра. Не нужен? Бестолковая вещь? Но, может быть, вы всё же зайдёте и распишетесь в уведомлении, что вы его получили?

— Мы не можем сделать возврат. — Мила вырвала трубку из рук Кита. — Я вообще не понимаю, как этого тигра отправили, на нём же нет обратного адреса! Да, я понимаю, что следующий год — не год белого тигра. Я не спорю, что идиотский подарок. Но вы же наверняка проходите мимо почты, когда идёте на электричку. Не идёте, а пролетаете? Ну значит — залетайте!

Потом пришла тётка в куртке с крокодилами. И принесла кучу конвертиков. Мила отвлеклась от сверки списка с тем, что лежало на полках, и начала взвешивать конвертики. Марат остался один раскладывать посылки и свёртки.

— Простите, что я во вторник. Понимаю, технический день, но много заказов перед Новым годом.

— Да я вообще не понимаю, Деметра Ивановна, зачем вы к нам-то ходите? У вас же что там в конвертах? Куколки? Брошечки? Обычная же бытовая магия! Вы их и через обычную почту можете отправить!

— Могу. Но там вечно очереди! Все ругаются! Говорят, — она заговорщицки понизила голос, — Семихвостов поставил там несколько воронок, ну, для тёмной энергии. Там же её море образуется!

— А зачем ему столько тёмной энергии?

— Как зачем? Зверя подкармливать! Или птицу! Говорят, он какую-то дикую тварь завёл! А может быть, не одну! Выращивает теперь! Слышали, на днях стая Призрачных Сов носилась по парку у Быковской усадьбы? Народ только вышел фейерверки позапускать, как они появились. Сами серые, глаза огромные, жёлтые, когти острые. Кучу народа перепугали, а потом раз — и просто растаяли в воздухе! — Она осеклась.

В дверях показался Семихвостов.

— Здоровья вам, Алексей Петрович! — Деметра Ивановна ничуть не смутилась и продолжала доставать из сумки пакетики и коробочки.

София Генриховна махнула рукой Семихвостову, и они вышли из зала в коридор.

«Интересно, про что они там разговаривают, наверняка опять Гусей-Лебедей обсуждают».

И тут его кто-то толкнул. Потом ещё раз. И ещё. Кит с возмущением обернулся, да сколько же можно — и остолбенел: у шкафов творилось что-то невообразимое. У части коробок и пакетов выросли небольшие лапы, как у варанов или крокодилов, и теперь отправления бродили по помещению, наталкиваясь друг на друга. Именно такая большая коробка с лапами изумрудного цвета и толкнула Кита. У некоторых коробочек и пакетов появились крылья. У одних крылья были с перьями, у других перепончатые. Посылки медленно перелетали с места на место и бестолково кружились в воздухе, сталкиваясь друг с другом. На полу одна посылка с рычанием набросилась на другую, и теперь обе с утробным воем катались около кресла.

Мила ойкнула и сразу выскочила через дверку в общий зал.

— У меня мало магии, я не смогу их остановить!

Эльвира Игоревна отбивалась от нескольких посылок, которые урчали и норовили запрыгнуть к ней на колени.

Тётка в куртке с крокодилами трясла какую-то коробку, у которой кроме лапок появилась пасть. И эта пасть решила, что в мире нет ничего вкуснее маленьких конвертиков.

В проёме, ведущем в помещение со стеллажами, стоял растерянный Марат.

— Я думал, они так на полки сами быстрее залезут…

— Применение оживляющей магии к почтовым отправлениям недопустимо!

Никто не заметил, как в зале появилась София Генриховна. Она махнула рукой — почти все посылки мгновенно стали обычными и упали на пол.

— Инструкции надо читать, прежде чем приступать к работе!

— А вы это, не выдавали…

София Генриховна махнула рукой, и с полки прямо в руки Марата и Кита спикировали небольшие брошюры с желтоватыми страницами.

— Изучайте, молодые люди. А на будущее запомните: оживляющая магия, если действует долго, может сильно повредить то, что находится внутри посылок.

Кит открыл брошюру. «Волшебная почта появилась в незапамятные времена. С давних пор расстоянием между населёнными пунктами считалось расстояние от одной почтовой станции до другой. Но дороги были неспокойными, труднопроходимыми значительную часть года, а расстояния — большими, поэтому рядом с обычной станцией размещалось отделение Волшебной Почты. На наших землях издревле проживало много людей, которым надо было отправить что-то такое, что не могла легко и быстро доставить обычная почта. Да и многое было опасно оправлять по дорогам. Поэтому так повелось, что большую часть перевозок сотрудники Волшебной почты осуществляли по воздуху. Для этого в разных областях нашей страны использовались самые разные конструкции: деревянные ступы, избушки нескольких модификаций, рыбы, птицы и драконы. Конструкция должна была по возможности не привлекать внимания или, напротив, быть настолько фантастической, чтобы казаться случайным видением или фантазией того, кто о ней рассказывает.

Компания «Волшебные механизмы», переименованная потом в «Волшебный транспорт», возникла в 1712 году в Туле, в один год с тульским оружейным заводом. Её основателем был Януш Ницковский…»

Кит растерянно посмотрел на Софию Генриховну.

— Да, да, Буранин, вам тоже следует изучить инструкции!

— Но я же не умею колдовать! — Кит растерялся. — Я же обычный человек.

— Обычный? — София Генриховна приподняла бровь. — Обычные на нашу почту в двенадцать часов ночи не приходят. Да и потом, вы же знаете, что у нас в стране нет такого деления: обычные люди и необычные. У нас же любой немного владеет простейшей, хотя бы бытовой магией. Кто-то домовых видит, кто-то с водяным на рыбалке договаривается, кому-то голос является и предупреждает, мол, так и так, не надо вам сегодня на машине в пять вечера ехать, ничего хорошего из этой поездки не выйдет. Кто-то обереги делает. — Она неодобрительно посмотрела на тётку, пересчитывавшую оставшиеся конвертики и растерянно смотревшую на посылку с пастью, которая сидела на стойке возле окошечка и не собиралась превращаться обратно. — Просто в одних этой магии чуть больше, в других меньше!

София Генриховна подошла к посылке, осторожно вынула из её пасти несколько маленьких конвертиков. Потом погладила — и та снова стала самой обычной, ничем не примечательной коробкой.

Кит вздохнул с облегчением. Снова сел к компьютеру и вдруг заметил, что под столом лежит и бьёт хвостом оживший фарфоровый тигр.

Два часа София Генриховна пыталась превратить тигра обратно. Тигр зевал, вытягивал лапы с большими белыми когтями, но становиться опять «фарфоровым изделием из Старого Китая», как было написано в отправлении, явно не собирался.

Остальные тихо и молча сортировали посылки и раскладывали их по полкам. Марату тоже не удалось вернуть тигру первоначальный вид.

— И зачем вы только к Семихвостову ходите! — неодобрительно поджала губы Эльвира Игоревна.

Прилетевшая Яника обрадовалась тигру больше всех.

— Хорошая киса! Ну пусть, пусть пока поживёт здесь. А завтра дед зайдёт и попробует его обратно превратить. Дед хорошо с животными ладит.

— Это фарфор!

— Всё равно — ладит!

Потом Кит с Маратом и Харлампычем делали вид, что наводят порядок в гараже. Кит включил Гуся-Лебедя и просто сидел рядом, зачем-то рассказывая тому о спектакле. Трогать любые железки ему запретил Харлампыч, «положишь ещё не туда куда-нибудь, я потом и не найду даже».

Когда всё было разложено, пошли пить чай.

На почте было тихо. На полках царил идеальный порядок. Все списки были сверены. Все номера введены в компьютеры.

На окне в горшке, куда вчера закопался змеючник, торчал росток, похожий на небольшую золотую вилку с тремя зубчиками. Тигр мирно посапывал под компьютерным столом.