Как ни комфортно чувствовал себя Дакк среди гребней на спине тупи, но все же, в конце концов, он устал сидеть, а дороге, казалось, не было конца, она всё петляла и петляла меж сравнительно невысоких, коричневатых, с зелеными прожилками мхов, горных гряд, которые, то вплотную приближались к ней и порой даже нависали над дорогой, заставляя Дакка опасливо коситься на свисающие над головой каменные отроги, то разбегались далеко в стороны и становились едва видны в знойном дневном мареве. В такие моменты, Дакк плотнее прижимался к высокому и прохладному гребню животного, которое, казалось совершенно не зная усталости, бежало и бежало вперед с одной и той же скоростью, нигде не замедляя свой ход, но нигде и не ускоряясь, будто всю свою жизнь бегало по этой дороге, однозначно зная, куда нужно доставить своего седока. Дакк и действительно полностью доверился тупи, лишь рассеянно смотря на коричневое полотно дороги и пытаясь выработать механизм своего поведения при встрече с кем-либо из жителей этой странной планеты. К своему раздражению, он, вдруг, вспомнил, что так и не узнал, какое имя имел разум его носителя и лихорадочно перебирая сохраненные образы, пытался в них найти ответ, которого, к его недовольству, так и не находилось.

Оба солнца уже склонились к закату, когда горные гряды, вдруг широко разошлись, дорога резко скользнула вниз и перед взором Дакка оказалась огромная зеленая долина с виднеющимися вдали многочисленными островерхими строениями. Но этот город был совсем не похож на тот, который ему удалось видеть в информационном поле своего носителя: тот был какой-то яркий, блестящий, словно лакированный, а этот – серый, больше навевающий уныние и настороженность, нежели восторг предстоящих встреч.

Дакк топнул обеими ногами и тупи, сделав еще несколько шагов, остановился.

Дакк поднялся и механически прислонив руку ко лбу, прикрывая глаза от света низких солнц, всмотрелся в полотно дороги, по которой ему предстояло подойти к городу, до которого было наверное ещё не менее нескольких километров.

Неужели отсюда приходил атлет? Далековато. Всплыли у него мысли. Если он пришел утром, то отсюда он должен был выйти, по крайней мере вечером и идти всю ночь. К тому же, сегодня не было его тупи, значит он и его отряд шли пешком. Неужели расправа с хозяином моего носителя является столь значимой причиной, чтобы гнать его в такую даль? Странно это всё. Но скорее всего, я много ещё не знаю.

Дорога на которой сейчас находился Дакк, видимо, была малопользуемой, так как на всем её протяжении до города, на ней не было видно ни одного движущегося объекта, да и во время движения по ней, ему тоже никто не встретился. Почти у самого города она вливалась в другую дорогу, темно-серого цвета, видимо более значимую, так как на ней сейчас что-то двигалось. Был ли это какой-то механизм или такой же тупи с седоком, с такого расстояния рассмотреть было невозможно, так как они, практически, сливались с темным полотном дороги. Дорога шла далеко в сторону от красно-коричневой дороги, и постепенно растворялась в зеленом покрове долины.

Вдруг, в сиреневом небе над городом появилась черная точка и описав несколько замысловатых фигур, скользнула вниз. Сердце носителя Дакка дрогнуло – грот на своем летательном аппарате.

Может там он не один такой? Мелькнула у него одновременно и тревожная и обнадеживающая мысль.

Он принялся внимательно всматриваться в небо над городом, но никаких точек больше не наблюдалось. Тогда он принялся осматривать горизонт и когда повернул голову в левую сторону невольно отшатнулся – прямо на него летела огромная темная птица, широко раскинув свои громадные крылья. Она летела настолько низко, что Дакку показалось, что она неминуемо заденет его.

Рука Дакка молниеносно выхватила катран и воздух прочертился яркой розовой полосой. Птица, словно поняв его намерение, взмахнула своими черными крыльями и заложив крутой вираж, отвернула в сторону. Мощный поток воздуха ударил Дакку в грудь, он пошатнулся и не удержавшись, сел. Тупи, видимо приняв это действие за сигнал к движению, тронулся с места и неторопливо набирая скорость, побежал по дороге.

Дакк мысленно чертыхнулся, засовывая катран в чехол. Ему показалось, что на спине птицы сидел человек.

Появление птицы несколько озадачило его. В горах птиц не было или они не встретились ему и он совершенно забыл о них. Выходило, что та черная точка над городом могла быть отнюдь не летательным аппаратом, а подобной птицей.

Между тем дорога спустилась в долину и из красно-коричневой превратилась в серо-коричневую, с приближением к городу все больше и больше теряя свою коричневую составляющую. Дакк постоянно крутил головой, изучая флору планеты растущую вдоль дороги. Это был уже не мох гор, а вполне нормальная трава, с заметным синим отливом, похожая на траву из рощицы. Была в этой траве, как здесь, так и там, в горах, какая-то странность, которую Дакк пытался понять, скользя по ней взглядом и уже когда до основной дороги осталось совсем чуть-чуть он, наконец, разгадал эту загадку – среди травы, совершенно, не было цветов.

А ведь, действительно. Брови Дакка взметнулись вверх. В рощице не было ни одного цветка. Похоже, что нет их и здесь. Мир без цветов. Безликий, серый, вернее, сине-зеленый, мир.

Тупи замедлил свой ход. Дакк вскинул голову и понял, что животное подбегает к перекрестку. Он покрутил головой, осматриваясь – поодаль, ему навстречу что-то двигалось. Он напрягся, так как это было, явно, не животное.

Тупи остановился. Дакк встал. Мимо них с громким шелестом проследовало какое-то приземистое овальное движущееся средство – толи летательный аппарат, толи авто. Оно так низко стлалось по дороге, что было совершенно непонятно, что им двигало, так как это был шелест, отнюдь, не колес. Так же было непонятно, как можно было сидеть в столь низкой машине, но вспомнив о летальном аппарате грота, Дакк лишь состроил гримасу, провожая взглядом движущийся аппарат, который вскоре растворился в полотне дороги. Других движущихся предметов на дороге видно не было.

Дакк сел. Тупи продолжал стоять, опустив голову, словно окружающая обстановка была ему совершено безразлична.

Видимо, ждет от меня команды, в какую сторону двигаться? Догадался Дакк и принялся крутить головой по сторонам, осматривая дорогу, которая вблизи оказалась совершенно черного цвета, состоящая из какого-то твердого, явно, искусственного покрытия.

Откуда она шла было ясно – до крайних строений города было не более пятисот метров, но куда, было непонятно, так как на полпути к горизонту она сворачивала в сторону и терялась из вида.

Скорее всего, путь сейчас у меня один – город. Всплыла у Дакка очередная мысль. Нужно быть, лишь, очень внимательным и всё обойдется. Не очень-то похож этот город на город высокотехнологичной цивилизации.

Топнув левой ногой, он направил тупи в нужную сторону и проверив надежность скрытия своего поля, принялся строить механизмы своего поведения при встрече с чужим разумом. Скорее всего так, как он вел себя в горах, здесь вести себя было навряд ли возможно.

Чем ближе были первые постройки, тем сильней сжималось сердце его носителя, тем тревожнее он вглядывался в окраинную улицу города, пытаясь увидеть его жителей, но улица была пустынна, словно город был безлюден. Даже не было видно и ни одного транспортного средства, похожего на тот аппарат, который он встретил, стоя на перекрестке.

Наконец тупи поравнялся с первым островерхим строением круглой формы. Оно было не очень большое, но и не маленькое, выстроенное из какого-то серого, с розовыми прожилками, аккуратно обработанного камня. Высокая островерхая крыша строения, скорее всего, тоже каменная, была красного цвета и ступенчатой формы. По обе стороны от строения росла высокая зелено-голубая островерхая трава, но не на столько высокая, чтобы не было видно, что делается за ней. Но и за ней никого не было видно.

Казалось, обычное строение, но оно вызвало у Дакка некоторую противоречивость. Что-то в нем было неестественно. Он несколько раз скользнул по нему внимательным взглядом и наконец понял – оно не имело окон. Не было видно у строения и дверей.

Хотя… Состроив гримасу, Дакк дернул плечами. Двери могут быть и с противоположной от улицы стороны.

Он поравнялся со следующим строением, практически, похожим на первое. Все в нем повторялось, словно они были клонированы. Копией двух первых было и третье строение и четвертое. Дакк повернул голову в другую сторону – там была аналогичная картина.

Чего-то в них ещё не хватает. Вдруг, всплыла у него мысль. Эти травяные изгороди… Деревья!

Он покрутил головой по сторонам и действительно, на сколько хватало взгляда, нигде не было видно ни одного не только дерева, даже куста.

Вот почему у них такие крыши, догадался он, им камни просто класть не на что, кроме, как на самих себя.

Ситуация складывалась достаточно странной, создавая впечатление мертвого города. Это было явно ненормально. Определенно, в городе что-то или произошло или должно было произойти.

Вдруг, Дакку показалось, что за одним из домов мелькнула тень. Он тут же остановил тупи и спрыгнув на дорогу, механически потянулся, расправляя грудь своего носителя и покрутив головой по сторонам и не увидев ничего подозрительного, зашагал во двор дома с промелькнувшей тенью, прямо через травяную изгородь, сминая её, хотя до сих пор ни у одного из домов не видел, чтобы она была как-то испорчена. Трава изгороди оказалась не слишком жёсткой и не изранила его носитель.

Зайдя за дом он, наконец, увидел вход – узкий проем в стене, закрытый серой шкурой какого-то животного. Проверив надежность защиты своего поля, Дакк еще раз покрутил головой и никого не увидев, шагнул к проему, который оказался ещё уже, чем показался изначально и ему пришлось развернуться боком, чтобы войти внутрь дома.

После света улицы в доме было сумеречно, но все же не настолько, чтобы нельзя было рассмотреть его обстановку. Несмотря на то, что дом действительно не имел окон, освещен он был вполне сносно: верхние камни были подогнаны не так плотно, как нижние, возможно специально и сквозь щели меж ними в помещение проникали лучи света, создавая несколько феерическую игру света. На пути у некоторых лучей рядом со стеной стояли, словно специально отполированные, камни, рассеивая лучи и делая обстановку в доме ещё более необычной. Помещение внутри было гораздо меньше, чем казалось снаружи, наверное не более четырех метров в диаметре. Посреди комнаты лежал круглый ковер, составленный из нескольких разноцветных шкур животных. На противоположном краю ковра, вне лучей света, как бы в тени, стояли два взрослых человека. Взрослыми они были потому, что меж них, на уровне их пояса, выглядывала детская голова. Сделав от входа полшага, Дакк остановился, взявшись за рукоять катрана, уставившись в стоявших перед ним людей.

Несомненно, это были молодые люди, примерно одного роста, где-то на полголовы выше роста носителя Дакка и практически, одного внешнего вида и было совершенно непонятно, кто это – мужчины, женщины или они разного пола. Они были смуглокожи, хотя возможно освещение делало цвет их кожи таким темным, круглолицы и круглоглазы. Темные волосы на их головах были длинны, спутаны и свисали им на плечи в виде пакли, губы были большими и оттопыренными далеко вперед. Затем шла довольно длинная шея. В остальном же они были типичными людьми, среднего телосложения, весьма похожими на тех аборигенов, что приводил с собой в горы атлет. Через пол-лица одного из них шла какая-то темная полоса. Присмотревшись, Дакк понял, что это глубокий шрам Этот же человек со шрамом сжимал обеими руками какую-то короткую палку, явно, нервно скользя по ней руками, которая, возможно, была оружием в его руках. В отличие от, практически голого Дакка, эти двое были одеты в одежду, представляющую собой или какое-то полотно или шкуру убитого животного с круглым вырезом, в который была просунута их голова. Одежда заканчивалась чуть выше колен и на поясе была подвязана, чем-то похожим на веревку, концы которой свисали у них с разных сторон.

Лицо выглядывающего ребенка было копией лиц взрослых, только меньшего размера и лишь его волосы не висели паклями, а торчали во все стороны, словно наэлектризованные.

Молчание затянулось. Дакк не решался нарушить его первым, так как опасался оказаться непонятым и потому упорно ждал, когда кто-либо из стоявших перед ним взрослых скажет хотя бы слово. Наконец губы человека, сжимающего в руках палку шевельнулись.

– Шур шин гое хыы чой тор! – Донеслись грубые отрывистые звуки: определенно, обладать таким голосом мог лишь мужчина.

Дакк сдвинул брови. Несомненно, это был тот же язык, на котором с ним разговаривал в горах атлет.

Что привело освободителя злого огня в мой дом?

Механически выстроились в голове Дакка произнесенные звуки в примерную понятную смысловую форму. Наиболее противоречивой оказалась связка шур шин – она могла быть как его именем, так и утверждающей его профессиональную деятельность. Однако то, что он был освободителем злого огня или ещё хуже – колдуном, сразу же вселило в Дакка определенную тревогу. Он мог оказаться, совсем, не желанным гостем в этом доме.

– Что здесь происходит? Почему все попрятались? – Переложил он свои мысли в два набора отрывистых звуков.

– Хаго той дуту хай-й! – Произнес мужчина.

Предмет в его руках раздвоился, обнажив узкую блестящую полосу – скорее всего, это был нож.

Тебе лучше знать, отдавшийся злым силам. Сложилась в голове Дакка ещё одна смысловая форма.

Его тревога подтверждалась – он действительно был нежелательным гостем, да и демонстрация оружия говорила о решительности его хозяина. Поражало и поведение ребенка – он совершенно не испугался за действия взрослого, хотя блестящее лезвие, сжимаемого рукой взрослого, колебалось прямо перед его лицом.

– Мне нужна пища. – Произнес Дакк, решив поинтересоваться тем, что его сейчас больше всего беспокоило, оставив выяснение остальных вопросов воле случая.

– Шур Шин ту-у! – Продолжил говорить мужчина и его рука, сжимающая нож, дрогнула.

Уходи Шин колдун. Перевел Дакк негостеприимное предложение в свой адрес.

– Скажите, где я могу найти еду и я уйду. – Ответил он, дернув плечами.

– Ту-у! – Мужчина, вдруг, поднял нож на уровень своего лица и шагнул к Дакку.

Дакк молниеносно выхватил катран и выбросил его навстречу мужчине. Мужчина замер. Нож выпал из его руки. Искрящийся белыми разводами конец катрана колебался всего в каком-то десятке сантиметров от его лица. В бледном свете своего оружия Дакк увидел глаза мужчины – они были совершенно черные и без зрачков.

Донесся громкий крик. Дакк скосил взгляд в сторону. Это вскрикнул второй взрослый и потому, что его голос был заметно выше стоявшего перед катраном, Дакк определил, что кричавший, была женщиной. И лишь ребенок совершенно не принял никакого участия в разыгравшемся в доме спектакле – так как мужчина отошел от него, Дакк увидел, что он был, совершенно, без одежды.

Кто он был мальчик или девочка, определить было невозможно, но в нижней части его живота была точно такая же складка, какую имел и носитель Дакка. А так как мужчина называл Дакка колдуном, то значит настоящий Шин был мужчиной и тогда выходило, что ребенок, возможно, был мальчиком.

Вдруг женщина метнулась в сторону и подбежав к одному из камней, опустила в него руки, видимо камень был полым и что-то достав из него, шагнула к Дакку и вытянула руки в его сторону. Её губы шевельнулись.

– Хор! – Слетел с её губ тихий отрывистый звук.

Хотя её голос тоже был достаточно груб, но он был заметно выше голоса мужчины, что утверждало догадку Дакка, что она женщина.

Возьми. Понял Дакк.

Дакк скосил взгляд на предмет, который ему предлагала взять женщина. Что это было, он совершенно не представлял. Предмет был коричневым полуовалом и мог быть чем угодно: и пищей, и чем-то ещё. К тому же Дакк совершенно не чувствовал его запаха.

Дакк освободил свое поле и коснулся им женщины – совершенно никакой защиты у неё не было. Она имела обычное биополе живого организма, которое сейчас находилось в возбужденном состоянии, лишь может с некоторыми не существенными местными особенностями.

Оставив женщину, Дакк коснулся своим полем мужчины. Никаких признаков психотронного поля не было и у него, а его биополе было возбуждено до такой степени, что совершенно не представлялось возможным прочитать его информационное поле, не причинив ему вред.

Раздосадованный, Дакк убрал свое поле.

– Хор! – Повторила женщина.

Вырвавшийся из стены луч света, упал женщине на лицо и Дакк отчетливо увидел, как испуганно дрожат её губы.

Ничего больше ни говоря, Дакк сделал полшага назад, опустил катран и став боком к выходу шагнул в него и оказавшись снаружи, сунул катран в чехол и обойдя дом, направился к терпеливо ожидавшему его у края дороги тупи.

Усевшись на спину животного, он дал ему команду двигаться вперед, а сам погрузился в размышления.

Несомненно, его положение сейчас было достаточно тревожным. За те дни, проведенные на этой планете, он пока нажил себе лишь одних врагов, не считая тупи. Определенно в этом городе шур Шин был прежде и оставил о себе весьма скверное впечатление и скорее всего, кроме неприятностей, здесь его больше ничего не ожидает. В горы возвращаться смысла тоже никакого не было. Атлет видимо был значимой фигурой и его смерть ничего хорошего ему не принесет. Шур Шина скоро будут искать, чтобы убить, если уже не ищут. Возможно, этим и подтверждается агрессивность хозяина того дома, в котором он только что был. Выходило одно – нужно было менять носитель. Но менять наугад, Дакк не хотел, ситуация могла повториться. Конечно, можно было потом вновь его поменять, но бесконечная чехарда с носителями тоже ничего хорошего не несла – в конце концом немудрено было запутаться и потеряв контроль над собой, оказаться раскрытым.

Если бы носитель грота…

Дакк поднял голову и посмотрел вверх – в его сторону по воздуху двигалась черная точка. Его рука механически легла на рукоять катрана. Он поднялся. Тупи остановился.

Точка стремительно приближалась, разрастаясь в размерах и вскоре стало понятно, что это огромная птица, похожая на ту, которую он встретил у входа в долину. Почему он вновь стал объектом её внимания, Дакк мог лишь гадать.

Может потому, что я один нахожусь на улице, остальные все попрятались? Всплыла у него мысль.

Птица уже подлетела настолько близко, что Дакку стали видны её ноги. Они не были привычно отставлены назад, как у птиц при полете, а наоборот вытянуты вперед и на концах её шести пальцев на каждой ноге, блестели длинные розовые плоские, словно ножи, когти. Определенно, птица видела в нем добычу. Она резко скользнула вниз.

Дакк выхватил катран и в воздухе сверкнула розовая молния. Воздух огласил громкий резкий крик, заставивший Дакка втянуть голову в плечи. Ударивший в него мощный поток воздуха бросил его назад и ткнувшись спиной в высокий нарост тупи, он сел. Птица громко крича, стремительно удалялась, набирая высоту. И вновь Дакку показалось, что у неё на спине сидит человек.

Посидев некоторое время, Дакк спрятал оружие и решил продолжить путь по дороге, но больше не прятать свое поле, а активно использовать его, решив, что, если он считается колдуном, то, возможно, и проявление чего-то необычного в его действиях, вполне, может сойти за проявления колдовства. Хотя происходящие события и в какой-то степени заглушали голод, но он, все же, с настойчивым упорством регулярно напоминал о себе. Дакк решил во чтобы то ни стало найти сегодня пищу.

Он дал команду тупи – двигаться вперед и освободив свое поле, разбросил его по сторонам, проникая во все подряд, стоящие вдоль дороги, дома. Во многих домах ощущались биополя живых организмов, но они ничем не отличались от биополей людей дома, который он посетил, многие из них находились в явном тревожном возбуждении и безразлично скользя по ним своим полем, Дакк оставлял их в покое.

Отбрасываемые предметами тени заметно удлинились, что указывало на приближение ночи. Дакк был недоволен. Определенно, он уже проследовал через большую часть города, но никаких признаков строения, где можно было бы утолить голод, не встречалось. Он уже начал обдумывать вариант вновь войти в какой-либо из домов и каким-то образом добыть там пищу, как, вдруг, улица резко оборвалась и тупи вышел на большую круглую площадь, заставленную разных размеров камнями, к тому же достаточно замусоренную. Ему показалось, что эту площадь он встречал среди исчезнувших образов своего носителя, что подтверждало догадку, что его носитель бывал здесь. Скорее всего это был центр города, так как однообразность строений тоже резко поменялась – они по-прежнему были каменными и островерхими, но стали значительно больше, как в высоту, так и в диаметре и многие из них приобрели овальные многокупольные формы. Прямоугольные проемы, почти под самыми крышами зданий, явно служили им окнами, но как Дакк ни всматривался, блеска стекол в этих проемах не увидел.

Он разбросил свое поле по сторонам. Ни в каких строениях биополя не ощущались, за исключением одного, двухкупольного здания большой овальной формы, находившегося слева от него. Биополя внутри дома были возбуждены, но это было совсем не то возбуждение, которое он чувствовал прежде, в них, явно, не было тревоги.

Немного поколебавшись, Дакк спрыгнул с тупи и не зная зачем, вытащил из-за пояса обломок ланхора, направился к этому зданию, решив, что его приход в столь многолюдное место может оказаться незаметным. К его удивлению, вход в здание был со стороны площади. Подойдя ко входу и постаравшись изобразить на лице полное безразличие, он шагнул внутрь. На него тут же обрушился разноголосый гвалт человеческого общения.

Дакк неторопливо шел вперед, стараясь идти мягко, не топать и не шаркать ногами, одновременно пытаясь держать под контролем все происходящее вокруг. Поле он не прятал, но особо и не высовывал, держа его в полной готовности. Казалось, на него, действительно, никто не обращал внимания.

Помещение представляло собой нечто, похожее на ресторан низкого разряда, только что колонизированной планеты. Оно было плохо освещено – лучи заходящих солнц, проникающие внутрь сквозь небольшие проемы у потолка, были тусклы и потому помещение казалось серым и безликим. По всей его площади были расставлены разновеликие прямоугольные и квадратные каменные столы со стоящими вокруг них каменными тумбами, служившими стульями. Все столы, вдоль которых он шел, были заняты и лишь некоторые стулья около них были свободны. На столах перед посетителями стояли каменные тарелки, с какой-то непонятной серо-коричневой едой и каменные кружки: чем они были заполнены, Дакку было не видно, но многие посетители периодически брали их со стола и подносили ко рту.

Как непонятна для Дакка была еда на столах, но она все же имела запах, который дошел до него. Ему нестерпимо захотелось есть. Он был готов броситься к ближайшему столу и схватить с тарелки первый же кусок, чтобы это ни было. Но пересиливая себя, он шел дальше – в самом конце ресторана находился длинный каменный стол, за которым сновали два человека. Несомненно – это были или хозяева ресторана или его обслуживающий персонал. Перед столом стояли несколько человек, видимо о чем-то бурно разговаривая, так как часто доносились их громкие отрывистые звуки, к тому же к столу подошла пара посетителей, как понял Дакк с кружками и ткнув их в стол, и видимо, наполнив чем-то, отошла. Дакк тоже направился к этому же столу.

Еще по пути, он попытался решить, к какой части стола ему подойти. На краю стола, куда подходили посетители с кружками, стояли ещё несколько кружек, а тот край, где посетители кричали и махали руками, был пуст. Поразмышляв, Дакк направился к кружкам.

Подойдя к столу достаточно близко, он увидел, что в нем выдолблено большое углубление в котором что-то налито и видимо посетители зачерпывали кружкой эту жидкость.

Дакк подошел к этому краю стола, взял кружку, она оказалась пустой и опустив её в углубление, зачерпнул жидкость и…

Большая четырехпалая ладонь обхватила его руку и крепко сжала. Пальцы ладони были толстыми, длинными и очень крепкими. Дакк сразу же почувствовал, как его рука в их тисках начинает неметь. Он поднял взгляд – перед ним стоял огромный гуманоид, с, явно, свирепым выражением на лице. Дакк разжал руку и кружка пошла ко дну выдолбленного в столе углубления. Гуманоид, не меняя выражения лица, сунул вторую руку в жидкость по локоть и, видимо, найдя там отпущенную Дакком кружку, достал её и резким, коротким взмахом, выплеснул её содержимое Дакку в лицо.

– Вию шур Шин хаас! – Донесся его скрипучий, очень грубый голос.

Пей шур Шин, ползучий гад! Выстроились услышанные слова, в голове Дакка, в понятную ассоциацию.

В следующее мгновение Дакк себя уже не контролировал. Он мгновенно выбросил перед собой свое поле. Жидкость, остановленная им в нескольких миллиметрах от лица, широким грязным пятном растеклась по невидимому препятствию. И в следующее мгновение, он уже вонзил иглу своего поля гуманоиду в голову. Дернувшись, тот отпустил его руку и рухнул куда-то за стол. За спиной Дакка раздался грохот. Он оглянулся – к нему, от ближних столов, бежало несколько человек. Он развернулся и выхватив катран, выставил его перед собой. Самый резвый, ткнувшись в него грудью, отскочил, словно мяч от стены и упав на спину, стоная, начал корчиться, извиваясь на полу. Остальные, отскочив в стороны, замерли, сверля Дакка своими расширенными беззрачковыми глазами.

Из глубины помещения донесся противный свист. Дакк стрельнул взглядом по сторонам – в его сторону неслось несколько черных предметов. Он мгновенно выстроил перед собой мощную защиту из своего поля и предметы, оказавшись каменными кружками, ударившись в неё, полетели в стороны. Стоявшие неподалеку гуманоиды, бросились от них в рассыпную.

– Воат, воат!

Громкий отрывистый крик, донесшийся из глубины помещения, заставил Дакка машинально повернуть голову на голос – от входа в его сторону бежал тот самый мужчина в дом к которому он заходил, беспорядочно махая руками и продолжая кричать одно и тоже слово.

Наездник, наездник. Наконец понял Дакк, что кричал вбежавший мужчина.

Что там ещё за наездник? Всплыла у него тревожная мысль. Может это тот, кто управляет той огромной птицей? А если у них это тот, кто управляет животным. По его лицу скользнула гримаса. Уж не атлет ли это? Проклятье! Нужно было гарантированно убедиться, что он мертв, а потом уходить. А может это я наездник? Вдруг появилась у него догадка. Когда я ушел, он вышел из дома и увидев удаляющего тупи, решил, что это наездник и бросился сюда, чтобы предупредить жителей. Но ведь тупи неподалеку? А если наездники не ходят в этот ресторан?

Между тем обстановка в помещении начала стремительно меняться. Сидящие ближе всех к выходу, повскакивали и бросились к двери. Около неё образовалась давка. Донеслись громкие вопли, в воздухе замелькали кулаки и началась самая настоящая потасовка, которую Дакк не раз видел на ночных улицах Риганы, среди находящихся на взводе и выясняющих отношения членов каких-либо кланов.

Принесший весть о наезднике гуманоид, видимо увидев стоящего с поднятым катраном Дакка и видимо, узнав его, ещё больше замахал руками, скорее всего, пытаясь быстро остановился, но это ему не удавалось и в конце-концов, плюхнувшись на пол, он отчаянно заработал ногами и отталкиваясь от пола, заскользил на заднице назад. Его рот застыл в немом крике, беззрачковые глаза, расширившись до невообразимых размеров, казалось, занимали, теперь, половину его лица.

Стоявшие перед Дакком гуманоиды, попятились, повернув руки ладонями друг к другу и соединив их, непрерывно махали этой связкой перед собой, видимо в каком-то местном знаке внимания.

Сбоку от Дакка раздался шум. Он скосил взгляд в ту сторону – из-за стола, громко кряхтя, пытался выбраться, огромный, невообразимо толстый гуманоид, не сводя своих беззрачковых глаз с Дакка, но видимо увидев, что тот смотрит на него, замер и будто окаменел, с идиотским выражением на лице, вызвав у Дакка невольную усмешку. Он вытянул в сторону толстяка руку с катраном.

Видимо решив, что его собираются убить, толстяк, вдруг затрясся, словно в него сунули вибратор и опустившись на колени, ткнулся головой в пол.

– Мне нужна еда. – Негромко произнес Дакк несколько отрывистых фраз.

Подняв голову, толстяк уставился в Дакка своими черными беззрачковыми глазами.

Не понял. Мелькнула у Дакка досадная мысль.

– Еда.

Он махнул рукой в сторону своего рта, желая понятным жестом подтвердить свою просьбу, но увидев зажатый в ней обломок лоанхора, бросил его на стол и повторил жест, делая его более выразительным.

Но по окаменевшему лицу толстяка понять что-либо было совершенно невозможно, он так и не сдвинулся с места, словно, действительно, окаменел.

Мысленно отпустив в его адрес несколько нелестных слов из лексикона зевсов, Дакк решил сам найти здесь еду. Сунув катран в чехол и будто забыв о том, что только что здесь произошло, он направился к проходу который сейчас загораживал толстяк и с трудом протиснувшись мимом него, оказался по другую сторону большого каменного стола.

За столом стояли несколько высоких камней с выдолбленной серединой, видимо служившие емкостями, из которых доносились будоражащие аппетит запахи. Сунув руку в первую же каменную емкость, Дакк достал из него какой-то теплый серый кусок и не раздумывая, поднес ко рту. Его зубы, словно по своей воле, тут же вонзились в кусок и отхватив его немалую часть, он принялся быстро разжевывать оказавшуюся во рту пищу. Скорее всего это было мясо, напоминающее то, которое он обжаривал на своем костре в пещере, только посыпанное какими-то специями.

Быстро расправившись в куском мяса, Дакк вновь протянул руку к этому же камню, но, вдруг, опустил её и повернувшись в сторону толстяка, вошел в его информационное поле.

К его досаде, информационных образов в голове толстяка оказалось не много, да и те, в основном, показывали лишь это помещение, стол рядом с которым он сейчас находился, лица местных гуманоидов, да площадь, на которой стояло это здание. Несколько раз среди образов мелькнула огромная птица, но рассмотреть её детально, как Дакк ни старался, не удалось. Он попытался проникнуть вглубь информационного поля толстяка, но тот, вдруг, повалился на пол и задергался в неприятной агонии. Состроив гримасу отвращения, Дакк покинул его информационное поле и покрутил головой, осматривая помещение.

В нем уже никого не осталось, не считая распростертых на полу, толстяка; того гуманоида, который ткнулся грудью в его катран; и того бармена, который отобрал у него кружку, который неподвижно лежал меж каменных емкостей.

Толстяк уже не дергался, а лежа на животе, молча смотрел на Дакка, приподняв голову и уставившись в него своими большими темными глазами.

– Вставай! – Дакк махнул рукой снизу вверх, жестом подкрепляя свои слова.

Толстяк заворочался и продолжая смотреть на Дакка, медленно и неуклюже поднялся. Его шатнуло и чтобы не упасть он обеими руками ухватился за стол.

– Мне нужна еда. – Произнес Дакк, вытягивая руку в сторону каменных емкостей.

Толстяк безостановочно закивал головой, выражая толи понимание проблемы Дакка, толи давая согласие на то, чтобы он взял еду из емкостей.

– Дай…

Дакк умолк. Он подумал о пакете, но вдруг осознал, что не знает аналога этого слова на местном языке. Он стоял мысленно перебирая короткие слова местного наречия, совершенно не представляя, какое из них может означать нечто похожее, но так и не определившись, повернулся к столу и обвел его взглядом – под крышкой стола было выдолблено множество ниш, в которых что-то лежало. Из одной из ближних ниш торчала какая-то веревка. Протянув руку, Дакк потянул за неё – из ниши выползло что-то похожее на кожаный пакет.

Кут – механически всплыло у него название кожаного пакета.

Вытащив кут, он шагнул к той емкости, из которой уже брал мясо и перенеся все куски, которые там были в кут, который основательно потяжелел, направился к выходу. Уже пройдя мимо толстяка, он, вдруг, вернулся и взяв со стола обломок ланхора, сунул его сломанным древком толстяку в руку.

– У меня нет денег, лишь этот обломок. – Произнес он и подойдя к емкости с жидкостью, взял стоявшую на столе каменную кружку и зачерпнув жидкость, начал пить.

На удивление, жидкость оказалась бодрящей и приятной на вкус. Скорее всего, это был какой-то местный хмельной напиток. Опорожнив кружку, Дакк направился к выходу.

Оказавшись на улице, он направился к тупи, который продолжал стоять на том месте, где он его и оставил, лишь опустив голову, словно спал, но видимо почувствовав запах мяса, вдруг, встрепенулся и издал громкий, протяжный, словно, просящий, вопль.

Вняв его просьбе, Дакк достал из кута два куска мяса и протянул их животному. Тупи далеко вытянул губы, и обхватил ими куски. Раздался свист втягиваемого воздуха и мясо с руки Дакка исчезло. Тупи вновь вытянул губы в сторону Дакка.

– Довольно. – Дакк покрутил головой. – Не будь обжорой.

Словно поняв, тупи подобрал губы, по его морде скользнуло нечто, вроде гримасы.

С усмешкой покачав головой, Дакк забрался на спину животного и усевшись, развернул его и дав команду двигаться, достал кусок мяса и принялся за еду. После третьего куска, он почувствовал, что голод исчез. Закрыв кут, Дакк откинулся на высокий нарост тупи и принялся в очередной раз анализировать ситуацию, в которой он оказался.

Однозначно, носитель шур Шина совсем не тот, который позволит ему решить поставленную зевсами задачу и от него нужно непременно избавиться. Кандидатами на новый носитель были грот и наездник: как он только что убедился, наездник, совсем не последняя фигура в этом мире и даже наделен какими-то карающими функциями и его в этой части планеты боятся. Но он, скорее всего, подвластен носителям более высшего разума, в лице гротов. Значит грот более предпочтителен. Остается лишь выяснить, они тоже аборигены этой планеты или её колонизаторы. Наездники и гуманоиды, однозначно живут здесь, хотя, возможно, принадлежат к разным планетным расам. Скорее всего грота в этом городе встретить весьма сложно и значит его нужно искать где-то ещё. Однозначно, в информационном поле шур Шина он видел совсем не этот город, хотя, несомненно, здесь он бывал, но скорее всего, совсем не желанным гостем. Но где может находиться тот блестящий город? Куда ведет эта дорога? А может вначале завладеть носителем наездника, а уже через него выйти на одного из гротов? Скорее всего, что гроты с ними гораздо чаще контактируют, чем с колдунами. Всплыла у него неожиданная мысль.

Дакк покрутил головой по сторонам и увидел, что тупи уже подходит к концу города. Оба солнца спрятались и стемнело. К тому же утоленный голод вызвал ещё одну потребность – ему захотелось спать. Немного поерзав по наросту тупи, устраиваясь поудобнее, Дакк закрыл глаза…

* * *

Дакк вздрогнул и от резкого толчка подался далеко вперед. Его руки механически вытянулись и он уперся ими во что-то мягкое. Открыв глаза, он понял, что его руки лежат на низком наросте на спине тупи. Выпрямившись, он покрутил головой – вокруг было совершенно темно. Он поднял голову – мелкая россыпь крохотных звездных крупинок, почти равномерно заполнявшая все небо над головой, мрак, практически, не рассеивала. Вспомнив о катране, Дакк вытащил его из чехла и поднял над головой – много света не прибавилось, но стало видно, что тупи стоит посреди какой-то дороги и перебирая ногами, издает странный звук, похожий на шипение. Перед ним, явно, кто-то был, кто мешал его движению.

Дакк освободил свое поле и разбросил его вокруг: впереди, совсем неподалеку, чувствовались несколько слабых психотронных полей.

Поля показались знакомыми. Дакк напрягся, пытаясь сопоставить их с известными ему полями и… Это были поля тупи. Впереди, перед ними стояли ещё три тупи. Но почему его тупи не шел к ним, а скорее даже проявлял агрессию, Дакку было непонятно.

Он разбросил свое поле еще дальше и где-то впереди почувствовал ещё несколько психотронных полей, которые быстро двигалось в его сторону. Эти поля тоже были знакомы и напоминали поле атлета. Определенно, это были наездники, прибывшие сюда на этих трех тупи.

Дакк поднялся и спрыгнув с тупи, медленно пошел вперед, навстречу идущим в его сторону наездникам. Наездники были одни, так как рядом с ними не чувствовалось никаких биополей живых организмов.

Вероятнее всего они приехали сюда, чтобы расправиться с шур Шином, наслушавшись россказней убежавших аборигенов, но не найдя колдуна, видимо решили, что он сбежал и теперь возвращались назад. Промелькнули у Дакка догадки.

Он остановился. Его губы вытянулись в усмешке.

Переоценил я свой носитель. Всего-то трое пришли расправиться со мной, а не сотня, как я предполагал. Продолжил размышлять он. Или сбежавшие воины недостаточно красноречиво описали произошедшие здесь события, или наездники им не поверили. Скорее всего второе. Дакк механически покрутил головой. Болван я. Нужно же было проконтролировать тупи до перекрестка. Откуда же ему было знать, что я хочу, отнюдь, не в пещеру. А он рассудил по своему и решил, что я, как раз, туда и хочу вернуться. Сообразительный.

Между тем наездники уже были где-то недалеко. Их психотронные поля были неспокойны и метались вокруг своих носителей, чем-то походя на поля сармат, хотя были гораздо слабее. Скорее всего они не чувствовали психотронного поля Дакка, так как шли, явно, ничего не опасаясь.

Определенно, они знают, какое грозное оружие представляет из себя невидимое психотронное поле, но контролировать его не могут, а может и боятся из-за того что плохо знают, что это такое. Замелькали у Дакка очередные догадки. Это хорошо было видно по взаимоотношению грота и атлета: хотя грот физически, явно, был слабее атлета, но тот перед ним готов был стать на колени, хотя, возможно, и не по своей воле. Заключил он свои размышления.

Впереди, в ночи, замелькали розовые огоньки, видимо наездники освещали себе путь катранами. Желая обозначить свое присутствие, Дакк механически поднял над головой свой катран, даже не подумав, нужен ли ему прямой контакт с наездниками.

Двигающиеся к нему розовые огоньки на несколько мгновений замерли, видимо, наездники увидели его жест, затем выстроились в линию и вновь пришли в движение.

Дакк не пошел им навстречу, а продолжал стоять на месте, пытаясь решить: как ему поступить с ними. Их смерти ему совершенно не были нужны, но в тоже время он понимал, что они сделают все, чтобы убить его.

Вызвать у них испуг? Всплыла у него снисходительная мысль. Но тогда мной, наверняка, заинтересуются гроты, а это уже будет проблема. Ещё с тремя-четырьмя гротами я мог бы потягаться в искусстве владения психотронным полем, но с большим количеством… Он механически мотнул головой. Выходит, наездников нужно убивать и самому немедленно уходить, чтобы, если и придут сюда гроты, то у них сложилась бы картина, что здесь образовалась какая-то аномалия, негативно влияющая на биологическую материю. Но тогда мне придется бросить и носитель шур Шина и уж точно не придется воспользоваться одним из носителей, идущих к нему наездников. Но где тогда искать ещё одного наездника? Определенно не в том городе, где он только что был, а в городе из информационного поля колдуна. Но где этот город? Его лицо исказилось гримасой досады.

Наездники уже подошли настолько близко, что в бледном свете их катранов стали видны серые контуры их носителей. Желая хоть как-то придать своим дальнейшим действиям легитимность, а заодно и попытаться узнать истинное намерение наездников, в надежде, что их визит сюда связан отнюдь не для уничтожения шур Шина, Дакк громко заговорил.

– Что привело вас сюда? – Выкрикнул он несколько отрывистых гортанных звуков.

– Шур Шин! Подлый чу! Ты заслужил смерть! – Донесся громкий грубый голос и наездники разошлись в стороны, видимо, пытаясь окружить его.

– Здесь стало неспокойно! – Вновь заговорил Дакк. – Все здесь, почему-то, умирают!

Наездники остановились. Видимо последняя фраза вызвала у них озабоченность. Но их замешательство длилось всего несколько мгновений. Вдруг, один из них, взмахнув своим катраном, прыгнул в сторону Дакка.

Ответная реакция со стороны Дакка была мгновенной. Молниеносно сконцентрировав свое поле в иглу, он бросил её навстречу летящему наезднику. Не проронив ни звука, наездник шлепнулся на дорогу и замер в двух шагах от Дакка.

Следующий наездник оказался более изобретательным. Он не просто бросился на Дакка сломя голову, а взвился вверх и описав замысловатый пируэт, ринулся на Дакка сверху – видимо наездники были отлично тренированы, не зря они выглядели атлетами. Дакк метнул ему навстречу иглу своего поля и едва успел отскочить в сторону, как наездник, нанизавшись на иглу, словно гнилой фрукт, замертво рухнул рядом с ним, подняв облако пыли, заслонившее собой третьего наездника и который неприменул этим воспользоваться, нырнув в пылевое облако.

Увидев краем глаза, как из пыли ему в голову несется розовая молния, Дакк все же успел приподнять свою руку с катраном, ставя его на пути оружия наездника. Но наездник оказался физически сильным мужчиной и свое оружие держал в руке крепко. Сверкнув в ночи, две розовые молнии схлестнулись и катран Дакка, взвившись вверх, исчез в темноте. Но и катран наездника, тоже изменил свою траекторию и мелькнул в стороне от лица Дакка. Сам же наездник врезался в Дакка и они покатились по дороге в разные стороны.

Удар для носителя Дакка оказался настолько ощутимым и болезненным, что он на несколько мгновений потерял над ним контроль. Этих нескольких мгновений наезднику хватило, чтобы вскочить и развернувшись, начать новую атаку, на барахтающегося в пыли противника. Но теперь, скорее всего, противник без катрана был ему плохо виден в темноте и его оружие промелькнуло высоко над головой, ещё не поднявшегося Дакка.

И уже Дакк оказался в более выгодной ситуации: пока наездник переориентировался для нового удара, Дакк успел подняться и выстроив из своего поля щит, поставил его перед катраном наездника. Соприкоснувшись со щитом психотронного поля, катран, словно прилип к нему. Ничего не понимая, наездник принялся дергать его, пытаясь освободить. Высвободив часть своего поля из защиты, Дакк вошел в мозг наездника. Отпустив катран, наездник застонал и обхватив голову руками, опустился на колени.

Информации в голове наездника оказалось гораздо больше, нежели той, которую до сих пор Дакку удалось выуживать из предыдущих жителей этой планеты.

Здесь был и достаточно красивый город с блестящими куполами и плоские летательные аппараты и несколько гротов на какой-то площади города, перед высоким многокупольным овальным зданием. Мелькнули несколько гуманоидов с испуганными лицами, что-то истошно кричавшие и затем два наездника, мчащихся на тупи по красной дороге.

Да это же они за мной, мелькнула у Дакка догадка. Он оставил этот информационный пласт и вошел в мозг наездника глубже. Его охватил восторг: он наконец увидел, то ради чего и пришёл в эту галактику – портатор. Даже целую площадь портаторов.

Определенно это были портаторы. Они совершенно не были похожи на портаторы зевсов и даже на тот портатор, который остался от гротов, а представляли собой покоящееся над землей на элегантных изогнутых мачтах огромные массивные кольца, под которыми вдруг появлялись люди или плоские летательные аппараты. Тоже самое было и с портацией в другую сторону – человек подходил под кольцо и исчезал. Причем Дакк совершенно не увидел никаких ярких блесток, которые предваряли работу портатора зевсов, зато был какой-то белый туман, который на несколько мгновений окутывал зону портации.

Дакк вошел ещё глубже в информационное поле наездника и ощутил пустоту. Тогда он разбросил свое поле по телу наездника и не чувствовал его биополя. Наездник был мертв.

Проклятье!

Дакк нашел другого наездника и вошел в его мозг – он был совершенно пуст. Раздосадованный, он оставил наездника, ещё раз убедившись, в странности разума чужого мира: его информационное поле, практически, мгновенно исчезало, вслед за смертью своего носителя.

Решив, что делать ему здесь больше нечего, Дакк отстегнул от поясов наездников чехлы и рассовав по ним катраны, взобрался на своего тупи, сел и положив рядом добытое оружие и развернув животное, пустил его по дороге назад, а сам откинувшись на его высокий нарост, устало прикрыл глаза.

* * *

Дакк открыл глаза и потянувшись, покрутил головой по сторонам, он сидел на спине тупи, который опустившись на свои шесть лап, спал посреди той самой площади, с которой они ушли вчера вечером. Видимо не зная куда ему идти дальше, он решил тоже отдохнуть, как и его хозяин.

Дакк поднялся, потянулся и спрыгнул на землю. Видимо почувствовав это, тупи встрепенулся и издав протяжный трубный звук, тоже поднялся и повернув голову в сторону Дакка, шумно втянул носом воздух. Поняв, что он хочет, Дакк стянул с его спины сумку с мясом и достав два куска, протянул их животному – раздался громкий свист втягиваемого воздуха и мясо исчезло у тупи во рту. Облизнувшись, он вытянул губы в сторону сумки. Дакк заглянул в неё, там лежало ещё три куска.

– Довольно! – Дакк отстранил сумку от губ животного. – Один съем я и нам останется ещё по одному. Не известно ещё сколько мы будем добираться до того города.

Словно поняв его слова, тупи убрал губы и фыркнув, отвернулся.

В очередной раз подивившись понятливости животного, Дакк взобрался ему на спину и направив его в нужном направлении, достал кусок мяса и съев его, принялся осматривать окрестности дороги.

Было раннее утро и было прохладно, заметно прохладнее, чем в горах. Тупи бежал очень резво, гораздо резвее, чем он бегал в горах и быстро достигнув того перекрестка, откуда ответвлялась дорога в горы, замедлил бег, но Дакк, поняв его намерение, приказал ему двигаться прямо и животное, как бы нехотя, медленно набирая скорость, продолжило бежать по дороге с твердым покрытием. Спать больше не хотелось и Дакк крутил головой, рассматривая скользящие мимо придорожные окрестности.

Пейзаж, вдоль дороги был достаточно однообразным и состоял лишь из одной сине-зелёной травы. Иногда к дороге почти вплотную подступали невысокие холмы, покрытые такой же сине-зеленоё травой. Нигде не было видно ни одного дерева. Ни о чём не думалось. Когда взошло оранжевое солнце, стало жарко и Дакку мучительно захотелось пить.

Остановив тупи, он спрыгнул на дорогу и подойдя к обочине, взялся за ближайшую травинку и потянул, желая разорвать её и узнать, есть ли в ней вода, как в листьях деревьев. Травинка оказалась достаточно прочной. Дакк дернул её сильней. Она не поддалась и даже более, вдруг оказалась скользкой и ерзанув в руке, выскользнула из неё. Почувствовав резкую боль, Дакк невольно вскрикнул и посмотрел на ладонь – через неё шла яркая красная полоса.

Вдруг он почувствовал сбоку от себя громкий шелест и от неожиданности вздрогнул и резко повернул голову на звук – тупи, склонив голову, осторожно брал в рот травинку и, видимо надкусывая, оставлял, переходя к следующей. Из надкусанной травинки обильно текла вода, а сама она через несколько мгновений прямо на глазах начинала желтеть и вянуть.

Он предлагает мне воду, понял Дакк и опустившись на корточки, наклонился и прильнул к одной из надкусанных травинок – приятная прохлада скользнула ему в рот.

Испив из нескольких травинок, Дакк поднялся.

– Благодарю! – С усмешкой на губах, он кивнул животному головой. – Ты гораздо умнее тех двуногих тварей своей планеты, с которыми мне пришлось столкнуться.

Будто поняв, что его хвалят, тупи состроил гримасу, затеем словно улыбнулся, оскалив зубы – Дакк увидел кровь на его языке и понял, что он, надкусывая траву для своего хозяина, порезался. И для него трава, тоже была очень жесткой.

Подавив усмешку, Дакк посмотрел по сторонам – дорога в обе стороны была совершенно пустынна.

Вновь усевшись между наростов тупи, он приказал животному двигаться дальше…

Дакк пока не знал, имели ли жители планеты какое-то понятие о времени, у тех, в чьи информационные поля он проникал, о нем ничего не упоминалось, но по ощущению времени им самим, как зенном, прошло ещё не менее шести часов их путешествия, прежде, чем планетный ландшафт начал меняться – появились стелющиеся над землей кустарники и низкорослые деревья с большими сине-зелеными листьями. К тому же, вдалеке, по сторонам от дороги, на высоких холмах, просматривались ансамбли серых овальных зданий, обнесенные розовыми, скорее всего каменными, стенами. Иногда, на дорогах, ведущих к этим зданиям, виднелись черные движущиеся точки, толи каких-то механизмов, толи людей. Но в тоже время, дорога, по которой продолжал бежать, словно заводной, тупи, по-прежнему оставалась пустынной, будто какой-то заколдованной.

Прошло еще не менее часа, как, уже подступившие вплотную к дороге и даже нависающие над ней, деревья, вдруг, расступились и она уперлась в ещё одну дорогу, такую же черную, но более широкую и блестящую, словно лощеную, по которой в обе стороны проносились, причудливых форм, механизмы и машины.

Дакк резко стукнул обеими ногами тупи по спине, приказывая ему немедленно остановиться, но тот и сам уже замедлил свой бег и не доходя до перекрестка двух-трех шагов, замер.

Дакк поднялся и принялся рассматривать дорогу перед собой: она была достаточно широкой и имела по две полосы движения в обе стороны, причем полосы движения были расположены достаточно странно, они просто-напросто чередовались. Хотя на полотне дороги не было видно никакой разметки, машины двигались уверенно, будто заключенные в невидимые ограничители, к тому же все они были бесколесые и скользили, буквально, по дороге, хотя никаких искр ни за ними, ни под ними не наблюдалось. Многие машины были настолько низкие, что в них навряд ли можно было нормально сидеть, если только лежать. Как Дакк ни старался, он так и не смог рассмотреть в них ни окон, ни дверей. Машины скользили над полотном дороги, практически, бесшумно, лишь сопровождаемые легким шелестом рассекаемого ими воздуха. Что касается их цвета, то они не отличалась разнообразием: серые и сиреневые и лишь изредка мелькала ярко-красная или розовая машина. Что касается их форм, то с этим было все в порядке – их было столь много, что казалось, что среди машин не было двух одинаковых.

Откуда и куда вела эта транспортная магистраль было совершенно непонятно, так как её концы терялись среди густой зелени растущих вдоль неё деревьев. К тому же Дакк был в некотором замешательстве – среди машин он не увидел ни одного наездника на тупи и потому не мог решить, стоит ему вливаться в этот механический поток, чтобы начать движение в какую-то сторону, либо двигаться рядом с дорогой, по неширокой серой обочине, будто специально отделенной от дороги узкой зеленой полосой невысокой травы. К тому же та дорога, на которой он сейчас стоял, определенно, не имела выхода на магистраль, так как на перекрестке полоса травы отделяющая обочину от магистрали не имела никаких изъянов, будто никогда не пересекалась.

Постояв ещё какое-то время, он, наконец, решился начать движение по обочине, навстречу ближнему потоку машин, так как решил, что: во-первых – тупи навряд ли сможет двигаться со скоростью машин, а обгоняющие его машины, причем обгон по этой дороге шел через голову, могут его пугать и во-вторых – двигаясь навстречу потоку, он будет хоть как-то контролировать обстановку и в случае опасности успеет отвернуть тупи в сторону. Вытащив катран, Дакк разрезал несколько листьев, висящих прямо над головой и напившись сам и напоив тупи, сел и дал команду животному двигаться в выбранном им направлении.

И вновь настал, казалось, бесконечный бег. Прошло наверное не менее двух часов, а дорога не заканчивалась, петляя и петляя меж невысоких холмов. Хотя была середина дня, но от растущих вдоль обочины деревьев веяло ощутимой прохладой и потому дневной зной был, вполне, терпим. На них совершенно никто не обращал внимания и Дакку казалось, что он соприкоснулся с каким-то виртуальным пространством, существующим самим по себе, вне реальностей этой планеты.

Однако придорожный ландшафт постепенно менялся: становилось заметно меньше деревьев, да и травы тоже; исчезли и стоящие на холмах строения. А когда дорога, сделав очередной поворот, нырнула вниз, перед Дакком открылся, совершенно, новый пейзаж, заставивший его остановить тупи и поднявшись, замереть в его немом созерцании – впереди была огромная серая долина, вдали примыкающая к красному морю, на берегу которого раскинулось огромное нечто, похожее на промышленный город и даже, наверное, с космодромом.

Что это был космодром, Дакк, просто, был уверен, так как ни чему другому такое величественное сооружение, распростертое над частью города и покоящееся на бесчисленных огромных опорах, принадлежать не могло.

Дакк с замершим сердцем рассматривал город в чужой галактике. Что это был промышленный город, говорило и то, что здания города не были овальными и островерхими, которые он видел до сих пор, а большей частью имели круглые приплюснутые формы с торчащими во все стороны трубопроводами и ещё какими-то отростками. Далеко, на самом горизонте, в красное море вдавалось какое-то протяженное сооружение или огромный механизм, из второго конца которого, находящегося на берегу, к нескольким сооружениям города тянулись трубопроводы. Машины, входя в промышленный город, совершенно незримо растворялись в нем и лишь на некоторых улицах были видны их несколько. Точно так же, словно ниоткуда, они материализовывались, почти у самой дороги и уносились прочь от города. Людей же на улицах, совершенно, не было видно и складывалось впечатление, что эти прибывающие машины и управляли производственным процессом города. К тому же город был не похож на город из информационных полей шур Шина и наездника и выходило, что Дакку предстоят новые поиски.

Никаких, могущих нести угрозу, полей вокруг не ощущалось и Дакк решился воспользоваться своим полем, чтобы попытаться оценить обстановку в городе. Он освободил поле и осторожно двинул его в сторону города.

К его удивлению со стороны города совершенно не чувствовалось никаких энергополей. Дакк послал свое поле дальше и вновь ничего. Тогда он выбросил свое поле вперед настолько, насколько хватило мощности его разума, но впереди так ничего и не ощутилось, лишь где-то на самой границе его восприятия он почувствовал знакомый фон красного песка, скорее всего, это красное море было ничем иным, как все той же песчаной пустыней, рядом с которой жил и работал шур Шин.

Состроив гримасу, Дакк вернул свое поле и бросил его в сторону дороги. Его охватил приступ неприятного страха – он совершенно не почувствовал, что мимо него стремительно проносятся машины и механизмы.

Озабоченный странностью своего поля, Дакк спустился с тупи и сканируя вокруг себя пространство, осторожно двинулся в сторону дороги. По-прежнему ничего не происходило, он не чувствовал дорогу своим полем, будто её и не было, словно перед ним был какой-то мираж.

Проклятье! Что за наваждение? Мысленно выругался он и сделал несколько быстрых шагов к дороге, но едва он в очередной раз выбросил ногу в её сторону, как вдруг, какая-то невидимая сила, мощно швырнула его назад. Удар был настолько силен, что мрак на какое-то время окутал разум Дакка и он провалился в пустоту…

Очнувшись, Дакк тут же почувствовал, как по лицу ползет какая-то липкая противная слизь. Он дернул головой, пытаясь стряхнуть её и увидел перед глазами шевелящийся серый язык на кончике которого висела большая капля мутной жидкости. Тогда он дернулся всем телом, уворачиваясь от этого ужаса и увидел перед собой морду тупи, который, видимо, таким образом, решил привести его в чувство.

Перекатившись, Дакк вскочил и закрутил головой по сторонам, пытаясь определиться со своим местоположением – он стоял метрах в двадцати от дороги. Живот горел. Он опустил взгляд – кожа на нем была основательно содрана и выступившая кровь скатывалась вниз и смешиваясь с серой пылью, покрывавшей живот его носителя, оставляла за собой грязные темно-красные дорожки.

Мелькнул яркий язык и коснулся живота. Дакк вскрикнул и отпрыгнул назад, причиняя себе ещё большую боль. Подняв голову, он увидел довольную морду тупи, который высунув язык, вновь тянул его к животу.

– Да что…

Дакк умолк, почувствовав, что боль из той часть живота, где прошелся язык животного, перестала ощущаться. Он вновь опустил взгляд – на животе отчетливо выделялся блестящий след от языка тупи и рана в этом месте затягивалась прямо на глазах стремительно генерируемой в среде слизи новой розовой кожей. Язык тупи работал словно биосалфетка зевсов – больно и стремительно.

Дакк механически провел руками по своему лицу и понял, что если не вся, то большая часть кожи на нем только что прошла регенерацию. Состроив гримасу, он отвернул голову в сторону. Язык тупи вновь коснулся его живота, вызвав приступ резкой боли.

Видать порядочно мне досталось? Всю пыль с обочины смел. Поплыли у него досадные мысли. А тупи в очередной раз доказал свою верность. Что это за животное? Откуда он взялся в роще? Уверен, он не последняя составляющая в жизни этой планеты и это не последняя его странность.

Язык перестал ходить по животу его носителя и Дакк посмотрел на живот – он был розов и чист, будто только что побывал в реанимационной.

Он перевел взгляд на тупи и попытался громко хмыкнуть, но вместо этого издал какой-то громкий пронзительный звук, который, однако, не произвел на тупи пугающего действия, а скорее наоборот, его морда, словно, расплылась в улыбке. Состроив непонятную для себя гримасу, Дакк отвернулся от животного и перевел взгляд на дорогу – по ней, по-прежнему скользили причудливые механизмы, создавая впечатление своей нереальности.

Забравшись на тупи, Дакк двинулся вдоль дороги в обратном направлении, пытаясь осмыслить только произошедшие с ним события, но едва дорога сделала первый поворот, как откуда-то сверху донёсся высокотональный свист. Дакк насторожился. Этот писк напоминал писк того летательного аппарата, на котором прилетал в горы, возможный, грот. Остановив тупи, он спрыгнул с него и прикрыв сверху глаза рукой, закрутился на месте, всматриваясь в горизонт в поисках источника свиста, но нигде никаких летательных аппаратов не наблюдалось. Вместе с тем свист стал громче. Он шел как бы отовсюду.

Проклятье! Всплыла у него раздраженная мысль, своей недогадливостью. Он же, наверное, над головой.

Дакк задрал голову и действительно, высоко над ним висел летательный аппарат, напоминающий своими очертаниями аппарат, который он видел в горах, но только больших размеров.

Черт! Что они оттуда высматривают. А если меня? Была попытка проникновения через защитное поле и они отреагировали, ища источник угрозы.

Летательный аппарат нырнул вниз.

Сердце носителя Дакка сжалось. Он проверил надежность защиты своего поля и приготовился к встрече.

Описав полукруг, летательный аппарат мягко коснулся почвы своими опорами шагах в десяти от Дакка. Был он примерно такого же строения, как и прилетавший в горы, только несколько больше.

Прошло несколько томительных мгновений, доведших Дакка до нервного возбуждения. Наконец в воздухе мелькнули едва видимые блестки и шагах в трех перед ним возник силуэт человека в одежде грязно-желтого, песочного цвета. Песочник – тут же дал Дакк ему прозвище. В руках песочник сжимал темный предмет, похожий на палку, его лицо было закрыто темным стеклом шлема из которого донеслись громкие свистящие звуки и палка в его руках повернулась своим свободным концом в сторону Дакка и заплясала на уровне его груди. Скорее всего – это было какое-то оружие. Дакку захотелось дотронуться до этой палки, чтобы почувствовать, что она из себя представляет и насколько опасна, так как она была примерно на расстоянии его вытянутой руки и даже его левая рука невольно дернулась, но тут же подавив непрошенное желание, Дакк остался неподвижен, молча смотря на песочного человека, совершенно не поняв, что тот произнес, ожидая дальнейшего развития событий.

Вновь раздалось несколько свистящих звуков, пришедших со стороны песочника.

Дакк, скорее механически, нежели осознанно, постаравшись состроить гримасу недоумения, покрутил головой.

Это действие, видимо, вызвало какую-то отрицательную эмоцию у незнакомца, так как он сделал быстрый шаг, даже скорее резкий выпад и конец его палки, вспыхнув ярким красным светом, коснулся груди носителя Дакка.

Грудь вспыхнула, будто в неё ткнули каленым железом. Невольно вскрикнув, Дакк отпрыгнул назад и опустил взгляд – на груди образовалось темное пятно, которое стремительно расширялось во все стороны. Он почувствовал, как кожу его носителя стягивает к этому пятну. Ему стало трудно дышать. Не давая себе отчета, Дакк мгновенно освободил свое поле и сконцентрировав всю его мощь в иглу, вонзил в шлем песочного человека.

Защита у человека оказалась достаточно мощной, но она была построена не психотронным полем разума, а каким-то другим полем, с не совсем ясной структурой, которое прежде Дакку не встречалось, по крайней мере, ни в его родной галактике, ни в тех космических кораблях, на которых в пространство узла приходили гроты.

Защита человека, несомненно, почувствовала проникновение, но толи она не ожидала подобной атаки от местного аборигена, толи она была не столь мощной и чувствительной, как показалось Дакку и игла его психотронного поля, лишь на мгновение замедлив свой ход, проткнуло незнакомую защиту и вонзилось в мозг песочника, который, вытянулся, будто, вдруг, увидел перед собой командира и больше не проронив ни звука, рухнул вниз. Дакк едва успел отскочить в сторону, чтобы не утонуть в поднявшейся туче серой пыли.

Едва осела пыль, Дакк, вдруг, в полной мере осознал суть произошедшего и шагнул к распростертому человеку, намереваясь привести его в чувство. Он понял, что это совсем не атлет и отвечать за его смерть придется не перед недоразвитыми аборигенами, а перед высокоразвитой и хорошо организованной цивилизацией, которая в состоянии расправиться не только с его носителем, а и с ним самим, зенном Дакком, но появившееся пространственная напряженность заставила его остановиться. В воздухе вновь сверкнули блестки и перед ним появился ещё один человек в такой же одежде – скорее всего это была какая-то служба безопасности или служба охраны дороги. Ничего не говоря, второй песочный человек метнулся к Дакку, выставив перед собой свою палку-оружие, конец которой стремительно наливался кровавым светом, словно раскалялся.

Дакка словно парализовало – он с видом человека не понимающего что происходит, безучастно созерцал, как налившийся красным цветом конец палки-оружия воткнулся ему в грудь.

Полученный энергетический удар отбросил его назад, но ему как-то удалось устоять. Дыхание его носителя замерло на полпути. Дакк чувствовал, как уже, не только кожу, но и весь его носитель стягивает в какой-то клубок, как замирает ток его крови. Через мозг стремительно катилась нестерпимая боль. Это был или паралич, или и вовсе смерть. Не желая знать, что произойдет с его носителем в следующее мгновение, разум Дакка метнулся прочь из носителя шур Шина.

* * *

Разум Дакка бросил свое поле вниз – под ним были лишь два поля живых организмов: одно из них очень слабое и неподвижное, скорее всего это было биополе его умирающего носителя; второе поле быстро удалялось, видимо это убегал тупи. Поля атаковавшего его человека совершенно не чувствовалось, так же не чувствовал разум Дакка энергополей, как дороги, так и летательного аппарата, лишь пространственные возмущения указывали их расположение. Это было, совершенно, непонятно.

Разум Дакка начал лихорадочно манипулировать своим полем, меняя, как его поляризацию, так и структуризацию. Наконец в какой-то фазе он почувствовал слабый энергетический всплеск, пришедший извне. Дальнейшая манипуляция с перестройкой мало что дала, может лишь, чуть четче стали токи энергии. Но вместе с тем, он вдруг осознал, что, практически, перестал чувствовать биотоки полей живых организмов.

Энергетических токов сейчас было достаточно много, но все они были очень слабыми и лишь некоторые чувствовались более или менее уверенно: один из них, тянувшийся сплошной полосой, видимо, принадлежал дороге; другой – заметно слабее, был похож на небольшое облачко и скорее всего, принадлежал летательному аппарату; ещё два, едва ощутимых, колебались внизу и скорее всего принадлежали одежде портировавшихся из летательного аппарата людей.

Неожиданно, мимо разума Дакка, едва не задев его, пронесся ещё один энергетический ток, самый мощный из всех токов. Разум невольно метнулся в сторону и в тот же миг, с той стороны мимо прошел ещё один мощный энергетический поток, заставивший его замереть. Потом ещё и ещё… Потоки шли снизу вверх и их, определенно, генерировал человек в одежде песочного цвета.

Проклятье! Неужели он чувствует меня? Но как? Ведь таких приборов не существует. А если для них это не проблема? Проклятье! Теперь не отвяжется. Поплыли у разума Дакка тревожные мысли. Нужно попытаться как-то успокоить его. Но как? Я ведь совершенно не чувствую его биополя. Что у него за одежда? Пробью ли я её защиту? А если…

Он вновь перестроил свое поле на прежние фазовые переходы и тут же почувствовал под собой едва ощутимое биополе живого организма. Несомненно – это был носитель шур Шина. Разум метнулся к нему.

* * *

Дакк с трудом приоткрыл глаза. Мощный спазм боли ворвался в его разум и заставил простонать. Его мутный взгляд уловил светлый силуэт человека, стоящего перед ним. Через носитель прошла волна судороги и Дакк понял, что сердце носителя шур Шина остановилось. Но этого мгновения жизни Дакку хватило чтобы сориентироваться и его разум метнулся в сторону светлого человеческого контура.