Как разум Дакка ни старался контролировать канал перемещения, но это получалось у него крайне плохо, да собственно, он его, практически и не контролировал: строение энергополей канала существенно отличалось от тех энергополей, из которых строился канал перемещений зевсов и разум Дакка постоянно терял с ним контакт и проваливался в никуда, словно растворялся в какой-то непонятной субстанции, и затем, вдруг, вновь материализовавшись, и не чувствуя канала, думал, что достиг места назначения и бросался в сторону, но получив обжигающий энергетический удар, возвращался в реальность, вновь обретая контакт с каналом, чтобы через какое-то время в очередной раз провалится в черную пропасть небытия.

Все эти провалы и возвраты были непохожи друг на друга и потому он никак не мог приспособиться к ним, а последний возврат и вовсе был какой-то странный, будто чего-то не хватало вокруг него. Подождав несколько мгновений, но так и не почувствовав канал, разум Дакка осторожно двинул свое поле по сторонам и тут же осознал, что действительно нет того сумасшедшего вихря энергий, создающего канал. Он был в свободном пространстве. Вихрь разносторонних эмоций захлестнул его информационное поле.

Дошёл!

Он закрутился на месте, разбрасывая свое поле дальше по сторонам, насколько это было возможно и тут же почувствовал на грани его восприятия огромную холодную массу, настолько огромную, что она полностью поглощала всё пространство за собой и настойчиво манила к себе. Насколько он знал, подобным образом чувствовались планеты и их спутники, либо очень крупные астероиды.

Разум Дакка, сдерживая нетерпение, осторожно двинулся в направлении массы, стараясь держать под контролем, как можно больше пространства вокруг себя, чтобы не попасть в какой-либо энергетический луч, хотя он до сих пор ни одного из них не почувствовал. С одной стороны, это придавало уверенность в том, что он без проблем достигнет той большой массы; с другой – вызывало некоторую тревогу за то, что большая масса несет в себе признаки интеллекта, как это было вокруг не только населенных планет и их спутников его галактики, но даже многих больших астероидов, несущих на себе исследовательские станции. Такие энерго лучи, обычно, шли сплошным потоком и требовалась большая внимательность, чтобы не перехлестнуться с одним из них.

К его раздражению, первое восприятие расстояния в чужом пространстве получилось искаженным и до большой массы оказалось гораздо дальше, чем чувствовалось и ему пришлось добираться до неё очень и очень долго. В конце-концов он понял, что это, всё же, планета, но с несколько смещенным центром тяжести, что, скорее всего и искажало, как её восприятие, так и пространство вокруг неё. К тому же, как разум Дакка ни старался, никаких энергетических лучей, ни от планеты, ни к планете, в течение всего времени пути, он так и не почувствовал, что его основательно встревожило, вызвав на поверхность информационного поля устойчивую досадную мысль о том, что планета необитаема.

Отсутствие энерголучей придавало некоторый дискомфорт, так как это был один из основных источников перемещения разумов зеннов. Собственно, благодаря энерголучам, они, внедряясь в них, часто путешествовали по своей галактике от планеты к планете, оставаясь совершенно невидимыми для других рас. В носителях же для своих разумов, на тех планетах, где была разумная жизнь, они проблем никогда не испытывали.

Сколько времени разум Дакка уже был в пути к этой планете, он мог лишь предполагать – его внутренний хронометр говорил уже о многих десятках часов времени его галактики. Это и раздражало и тревожило.

Наконец он почувствовал, что какие-то энергополя планета все же имеет и чем ближе походил к ней, тем мощней и напряженней они становились.

Вместе с тем, разуму Дакка сейчас никак не хотелось оказаться в гуще цивилизаций планеты, идеальным был бы вариант – встреча с одним из носителей разума, где-либо поодаль от остальных интеллектов, чтобы внедрившись, спокойно разобраться в его информационном поле, а значит и в жизни планеты.

Опасаясь быть замеченным, разум Дакка быстро скользнул к поверхности планеты и осторожно разбросил по сторонам свое поле, постепенно расширяя его горизонт, но к досаде, не почувствовал не только ни одного поля разума, но даже и ни одного поля живого организма. Под ним, насколько хватало его поля, простирался какой-то мощный однородный энергетический фон. Разуму Дакка стало не по себе: перед ним явственно замаячил самый худший из возможных вариантов – необитаемой планеты. Встревоженный, он метнулся вдоль энергетического фона.

Сколько он нёсся вдоль него, разум Дакка не представлял, ему казалось, вечность, пока, наконец, впереди он не почувствовал смену энергополя, с однородного на несколько более мощных, рваных и бистабильных. По разуму Дакка прокатилась волна возбуждения. Он метнулся в гущу бистабильных полей и сразу же почувствовал среди них массу полей живых организмов.

Поля были разными: и достаточно мощными, с признаками психотронного поля и очень слабыми, но у всех их не было той составляющей, которая бы указывала на их разумность. Однозначно, все эти поля принадлежали каким-то животным. Но все же это вселило в разум Дакка некоторую надежду: если здесь есть животные, то почему бы не быть и человеку.

Разум Дакка заскользил дальше.

Вскоре биополя животных остались где-то позади, перед ним простиралось небольшое пространство со всех сторон окруженное разновеликими энергополями, среди которых отчетливо почувствовалось одинокое биополе.

Он тут же замер, пытаясь понять, кому может принадлежать подобное биополе, которое ничем особым не отличалось от массы подобных полей, с которыми ему уже приходилось сталкиваться в своей галактике. Оно было средней величины, с отчетливыми признаками психотронного поля средней мощности и определенно, принадлежало носителю разума, хотя, возможно, и не обладающему высоким интеллектом – примитивный разум. В другой ситуации он, прошел бы мимо него, не обратив внимания, но сейчас, здесь, оно было одно и выбирать больше было не из чего, а искать дальше – терпение разума Дакка иссякло: неизвестность угнетала, напряженность связей его информационного поля достигло апогея, предвещая неконтролируемый срыв.

Разум Дакка колебался. Носитель психотронного поля, явно, был чем-то занят, так как перед ним беспорядочно мельтешило небольшое, но достаточно мощное энергополе, с очень высокой напряженностью. Складывалось впечатление, что носитель психотронного поля сражается с энергополем, хотя энергополе особо и не металось по сторонам. Ситуация была непонятной и не однозначной, но неизвестность раздражала все больше и больше и разум Дакка метнулся в сторону примитивного разума…

На удивление, интеллектуальный центр носителя чужого разума оказался почти в том же участке мозга, где он находился и у одной из рас галактики зевсов – землян. Без проблем подавив его, разум Дакка прометнулся по чужому информационному полю. Информации в информационном поле оказалось столь мало, что разум Дакка на какое-то мгновение засомневался – стоит ли связываться с ним? К тому же, информационное поле было достаточно странным – в нём присутствовали какие-то непонятные вставки, которые ни с какими образами не идентифицировались. Они представляли собой нагромождения каких-то абстракций и определенно, требовали глубокого анализа. Но сейчас разум Дакка был раздражен неизвестностью и потому решил отложить изучение этих участков информационного поля чужого разума. Прометнувшись ещё несколько раз по чужому информационному полю и не найдя никаких, могущих вызвать тревогу, образов, решил всё оставить, как есть и ещё раз просканировав пространство вокруг и не почувствовав рядом никаких других биополей, послал импульс глазным нервам, возбуждая их.

* * *

Левая рука Дакка резко опустилась, раздался громкий стук, молнией блеснула яркая красная вспышка и что-то застучало, будто посыпались мелкие камни.

Дакк вздрогнул и не меняя позы, стрельнул глазами по сторонам: он стоял перед каменным постаментом; его правая рука лежала на нем, сжимая какой-то продолговатый красно-коричневый предмет, похожий на камень; левая висела в воздухе, тоже сжимая какой-то темный, блестящий, заостренный предмет, скорее всего тоже из камня, так как Дакк чувствовал его тепло; чуть поодаль, за постаментом, лежал еще один коричневый камень, длинный и тонкий.

Дакк приподнял правую руку и покрутил сжимаемый ею камень, рассматривая его – в одном из торцов камня хорошо просматривался круг черного цвета с массой серых вкраплений. Торец имел отчетливый свежий скол. Дакк поднес торец к лицу, намереваясь рассмотреть его поближе – в голову ударил ощутимый энергетический фон, заставив его поспешно убрать руку от лица.

Он перевел взгляд на продолговатый камень лежащий за постаментом. Определенно, тот продолговатый камень и сжимаемый им камень были одним целым и он только что, невольным движением расколол его на две части. Как к этому нужно было относиться, Дакк сейчас мог лишь догадываться. Нужно было обращаться к информационному полю своего нового носителя.

Вдруг, Дакк почувствовал резкий всплеск стороннего биополя, шедший откуда-то сзади. Он обернулся. Буквально в десятке метров за его спиной, поляна на которой он сейчас находился, начинала резко сужаться, превращаясь в тропинку, которая шла по ущелью вниз и вдали, в самом низу ущелья, по вьющейся красно-коричневой тропинке, шли три человека, которые, определённо, направлялись в его сторону.

Дакк повернулся к ущелью и начал внимательно рассматривать шедших по тропинке людей, пытаясь к их приходу предугадать их возможное поведение, благо зрение у его носителя оказалось отменным.

По мере приближения, фигуры людей детализировались, вызывая у Дакка все большее и большее удивление своими явными противоречиями. Это были мужчины.

Шедший первым был высок и даже по своему строен: высокий, даже чересчур, лоб; темные густые волосы были зачесаны назад и красивой волной спадали ему на плечи; немного худощавое лицо; большие темные глаза, без видимых зрачков; прямой нос; полные, подрагивающие в такт шагам, яркие губы; мощная нижняя челюсть; толстая высокая шея и широкие плечи с буграми мышц недвусмысленно показывали о его недюжинной физической силе. Одежды на нем, практически, не было, если не считать какой-то непонятной накидки на спине, да узкой полоски белой материи, больше похожей на кусок кожи, прикрепленной к его широкому черному поясу и болтающейся у него между мощных прямых мускулистых ног, обутых в подобие легких, сплетенных из кожи сандалий. Одним словом – атлет. Широкий пояс, опоясывающий его торс был великолепен, под стать хозяину, играя разноцветьем блесток при каждом шаге. С левой стороны к поясу был прикреплен какой-то продолговатый темный предмет, верхнюю часть которого обхватывала левая рука атлета. Руки атлета вдруг вызвали у Дакка невольную усмешку – они были явно коротковаты для столь мощной фигуры, его правая рука висящая вдоль тела, едва доставала ему до пояса. Была еще одна странность в фигуре атлета: то что Дакк вначале принял за одежду покрывающую его спину, оказалось ничем иным, как густым волосяным покровом, растущим на его спине, хотя ни на груди, ни на животе, ни даже на лице атлета не было видно ни единого волоска.

Спутники же атлета были не такие колоритные фигуры. Они были меньше ростом и толще, их спутанные темные волосы на голове торчали во все стороны словно наэлектрилизованные, пухлые, явно, свирепые лица, недвусмысленно говорили об их жестокости: беззрачковые черные глаза были слегка прищурены, носы толсты, толстые мясистые губы оттопырены, подбородки широки и выдвинуты вперед, короткие руки, одна из которых сжимала что-то вроде длинной палки с мерцающим розовым цветом наконечником с её одной стороны – скорее всего это было какое-то оружие. Ланхор – проявилось в информационном поле Дакка незнакомое слово, видимо обозначавшее название этого оружия. Из одежды на них были совсем узкие грязно-коричневые пояса с широкими набедренными повязками, у одного – черная и другого – красная и такие же, как и у атлета, волосатые спины.

Красный и Чёрный, тут же дал им мысленные прозвища Дакк.

Поднявшись вверх, атлет остановился у самого края поляны, его глаза вспыхнули и неприятно покраснели, волосы на спине заметно приподнялись.

Явно, чем-то недоволен. Мелькнула у Дакка тревожная мысль.

Губы атлета разжались, обнажая верхний ряд длинных белых зубов, нижние же зубы у него были настолько короткие, что едва просматривались, из его рта донеслись отрывистые, словно лай, громкие короткие звуки.

– Чой! Чу! Нард! Го! – Он резко взмахнул перед собой правой рукой. – Вато! Го! Ду-у!

Дакк на мгновение замешкался, пытаясь своим разумом осознать смысл произнесенных звуков, но тут же спохватившись, метнулся к информационному полю своего носителя.

Гадкий чу. Ты заслужил смерти. Сложились в понятную ассоциацию произнесенные атлетом звуки.

– Та-ай! Чу! – Вдруг невольно вырвались у Дакка несколько отрывистых гортанных звуков, что, как он понял, могло означать: сам ты чу.

Челюсть атлета отвисла, он на какое-то время словно остолбенел. Лица его спутников тоже вытянулись еще в более идиотской мимике. Дакку, вдруг, стало смешно, его губы растянулись в широкой улыбке, которая, видимо, вывела атлета из ступора.

– Ха-ай! Чу! – Вновь выкрикнул он и сорвав с пояса продолговатый предмет взмахнул им в сторону Дакка.

В воздухе сверкнула яркая розовая полоса около полуметра длины, испещренная белыми разводами. Донеслось потрескивание электрических разрядов. Дакк увидел, что на поясе у атлета осталась часть продолговатого предмета, видимо какой-то чехол, который до сих пор скрывал сверкающий разрядами предмет.

Катран – механически всплыло у Дакка откуда-то из информационного поля его нового носителя название сверкающего предмета.

Вместе с тем, один из спутников атлета, с чёрной набедренной повязкой, вдруг, резко отклонился назад, подбросил своё оружие и в следующее мгновение ланхор уже летел в сторону Дакка, сверкающим наконечником вперед.

Убей чу. Осознал Дакк произнесенные атлетом последние звуки.

Крутые парни! Интересно, что я такого сделал, что заслужил смерти? Промелькнули у Дакка тревожные мысли.

Однако брошенное в его сторону оружие стремительно приближалось, направляясь ему в грудь. Нужно было что-то делать.

Дакк сделал резкий шаг в сторону и чуть развернувшись, молниеносным движением ударил, сжимаемым левой рукой острым предметом, по пролетавшему мимо древку ланхора, оно переломилось и его обломки, противно щелкая, закувыркались по земле.

Второй спутник атлета в красной набедренной повязке, не стал бросать своё оружие, а взяв его на перевес бросился к Дакку, которому ничего не осталось, как сконцентрировать свое поле и вонзить его в голову бегущему гуманоиду.

Красный, вдруг, резко остановился, словно наткнулся на невидимое препятствие и не проронив ни звука, рухнул лицом вниз в шаге перед Дакком. Выскользнувший из его рук ланхор, скользнув по земле, замер у самых ног Дакка, едва не коснувшись блестящим наконечником обуви его носителя. Дакк невольно сделал шаг назад и уперся в постамент.

Полуприкрытые глаза Чёрного, широко раскрылись и он, проявив недюжинную сноровку, вдруг, прыгнул в сторону и спрятался атлету за спину, но уже через мгновение на Дакка смотрели его широкораскрытые беззрачковые темные глаза, выглядывающие из-под вытянутой в сторону Дакка, руки атлета, которому, теперь, ничего не осталось, как самому разобраться с расторопным противником. Шагнув в сторону Дакка, он махнул перед собой рукой, сжимающей катран – в воздухе прочертилась яркая замысловатая розовая полоса. Атлет сделал ещё шаг и вновь взмахнул катраном.

Его намерение, явно, не дружелюбное. Мелькнула у Дакка ещё одна тревожная мысль.

Скосив взгляд вниз, он увидел, что совсем недалеко от наконечника под древком ланхора, лежащего перед ним, было углубление в земле. Не раздумывая, он сделал короткий шаг вперед, сунул ногу в это углубление и поддел ланхор, который стал вертикально и его сверкающий наконечник оказался перед лицом Дакка.

Отшвырнув, сжимаемый левой рукой, острый камень, Дакк схватил ланхор и вскинув его над головой, развернул сверкающим наконечником в сторону атлета.

Выглядывающие из-за спины широкораскрытые глаза Чёрного, мгновенно спрятались. Атлет, уже подняв ногу, чтобы сделать следующий шаг, остановился, его рука с катраном замерла, видимо, решительность действий Дакка вызвала в нем обоснованную тревогу.

Атлет попятился и ткнувшись в стоящего за ним Черного, замер. Его рука, сжимающая катран, опустилась и в следующее мгновение, молниеносным, видимо отработанным до автоматизма, движением, он вернул оружие в чехол на поясе и приподняв голову, устремил свой взгляд вверх. Чёрный, получив толчок, отскочил назад и тоже задрав голову, закрутил ею по сторонам.

Что-то ещё происходит. Понял Дакк. И скорее всего более значимое, чем выяснение со мной отношений.

Он опустил ланхор и чуть приподняв голову, но стараясь не потерять из вида атлета, повел глазами по сторонам: какое сейчас было время суток, понять было трудно, но определенно это был не день, а либо утро, либо вечер: по небу скользили странного сиренево-розового цвета огромные, причудливых форм, разводы; проглядывающее меж них небо было не привычным голубым, а скорее сиреневым. Солнца видно не было, не было видно и его лучей и где оно сейчас могло быть, было совершенно непонятно. Ничего, что могло бы вызвать тревогу, не наблюдалось. Тогда Дакк разбросил свое поле по сторонам, но не почувствовав вокруг ничего тревожного, вернул его и состроил недоуменную гримасу: либо он чего-то не понимал в действиях местных аборигенов; либо их органы чувств были гораздо чувствительней органов чувств его носителя.

Вдруг, его слух уловил тонкий высокотональный звук, похожий на звук, издаваемый летательными аппаратами зевсов, когда резко менялся режим полёта. Звук быстро нарастал, видимо его источник был уже где-то недалеко.

Однако слух у них отменный, мелькнула у Дакка мысль, даже я своим полем ничего не почувствовал. Наверное нужно спрятать его. Я слишком опрометчив. Хотя они, определенно, его не чувствуют.

Он попытался растворить свое психотронное поле среди нейронов мозга своего нового носителя, не нарушая его информационных связей. С трудом, это удалось.

Высокотональный писк уже вырос настолько, что отдавал болью в ушах, показывая, что со слухом у его носителя не так хорошо, как со зрением. Наконец, по земле перед Дакком скользнула неясная тень и неизвестно откуда, вниз скользнул плоский широкий аппарат с закругленным носом и будто обрубленной кормой. Зависнув в полуметре от поверхности, он мягко опустился на четыре, выскользнувшие из его корпуса опоры и чуть качнувшись, замер.

Дакк попытался сопоставить его с одним из летательных аппаратов своей галактики, но он не был похож ни на один из них. Аппарат был настолько плоским, что в нем навряд ли можно было нормально сидеть: либо им управлял чрезвычайно низкорослый человек, либо он управлялся лежа. Он был странного сплошного зелено-розового цвета, хотя выскользнувшие опоры выглядели серыми; совершенно не было понятно, где у него входная дверь – в идеально вылизанной форме аппарата не просматривалось ни единого, заметного шва, не имел он никаких ни выступов ни впадин, даже опоры были, словно приклеены к нему снаружи, хотя Дакк отчётливо видел, что они выскользнули из его днища.

Вдруг Дакк почувствовал высокую энергетическую напряженность воздуха, почувствовал, как у него на спине что-то шевельнулось. Он бросил быстрый взгляд на свое правое плечо – густая поросль серых волос на задней стороне плеча стояла дыбом. Он вновь повернул голову в сторону летательного аппарата – воздух перед ним заискрился и в следующее мгновение на красно-коричневой тропинке стоял высокий худощавый мужчина в какой-то странной одежде.

С одной стороны, мужчина мало чем отличался от мужчин, населявших галактику Зевс: голова, две руки, две ноги, но были в его облике и некоторые странности: цвет его кожи был смуглым, ближе к коричневому цвету, хотя, возможно, тусклое освещение делало его таким; его голова была совершенно без волос и, похоже, что они никогда на ней и не росли, так как кожа на ней имела несколько довольно грубых морщин, даже больше похожих на складки или какой-то нарост, чем на морщины; глаза были или прикрыты веками или были настолько узкими, что, практически, были не видны; нос был небольшим, но не безобразным, к тому же, насколько смог понять Дакк, он имел всего одно отверстие; рот, если судить по плотно сжатым тонким губам, был небольшим; довольно худое лицо, с заметно впалыми щёками, придававшими мужчине даже болезненный вид; узкий длинный подбородок; уши ничем не выделялись и были соизмеримы с его лицом. Одет он был в сиреневый мешковатый костюм, больше похожий на комбинезон; обувь была высокой и массивной, темного цвета, явно, несоизмеримой с его худой фигурой и походила на огромные ботинки, которые носили десантники заградительного отряда станции узла. Была ещё одна странность, которую Дакк заметил лишь в последнюю очередь – мужчина дышал совершенно необычно, его грудь не поднималась, а как бы расширялась в стороны. Дышал он глубоко и шумно, что опять же наталкивало на мысль о его нездоровом состоянии.

Дакк бросил беглый взгляд на свою грудь – он дышал правильно.

Мужчина, покрутив головой по сторонам, направился в сторону Дакка. Дакк напрягся. Мужчина, дойдя до лежащего перед Дакком Красного, присел и положил свою руку ему на затылок – его лицо исказилось какой-то непонятной гримасой. Он поднялся и повернувшись к Дакку, уставился ему в лицо. Дакк почувствовал, как какой-то непонятный энергетический ток вонзился в мозг его носителя. Его рука, держащая ланхор, невольно сжалась и приподнялась, сверкающий наконечник качнулся в сторону мужчины. Брови мужчины дрогнули и Дакку показалось, что он увидел его глаза, совершенно черные, без каких-либо признаков зрачков. Но это был лишь миг и в следующее мгновение глаза мужчины приняли прежний вид. Исчез и энергетический ток из головы Дакка.

Мужчина шагнул в сторону от Дакка и обойдя его, зашел за постамент, взмахнул правой рукой и покачав головой, развернулся и направился к атлету и чем ближе он к нему подходил, тем ниже становился атлет, будто каким-то волшебным способом уменьшался в росте.

Дакк состроил гримасу недоумения, но тут же мысленно выругал себя, поняв тайну уменьшения роста атлета – его голова просто втягивалась в плечи.

Остановившись напротив атлета, они оказались одного роста, мужчина негромко произнес какую-то короткую фразу. Атлет, склонил голову и быстро заговорил, периодически вытягивая руку в сторону Дакка.

Дакку показалось, что он, словно, залаял. Его отрывистые слова были едва слышны, но те из которых были произнесены громко и их удалось расслышать, были совершенно непонятны, будто атлет говорил не на том языке, на котором только что разговаривал с ним.

Хотя Дакк не понимал, о чём говорил атлет, но по тому, что он несколько раз вытягивал руку в его сторону, догадывался, что речь шла о нём. Неизвестность угнетала. Несомненно, незнакомый мужчина обладал психотронным полем, но какой силы, Дакк мог лишь предполагать, но по первому впечатлению, не слишком большим, ниже уровня силы поля сармата. Прибыл ли он один в летательном аппарате или внутри был кто-то ещё, тоже можно было лишь догадываться.

Дакк опустил ланхор и покрутил головой по сторонам: Черный, прятавшийся за спину атлета, сейчас стоял в нескольких шагах позади него, так наклонившись вперед, что было непонятно, как он не падает и не отрываясь смотрел на мужчину. Мужчина и атлет были заняты непонятным разговором и, казалось, забыли о Дакке и Дакк, поколебавшись ещё несколько мгновений, решился.

Освободив своё поле, он осторожно ввёл его в голову мужчины и тут же рванул его назад – мозг незнакомца кишел бесчисленным количеством феерических сполохов, весьма похожих на те, которые он ощущал в головах гротов на пространстве узла.

Грот! Догадка больно кольнула мозг носителя Дакка. Влип!

Грот, видимо почувствовав попытку проникновения, резко оглянулся и покрутил головой, его лицо было искажено неприятной гримасой, явно указывающей на его недовольство, нос приподнялся и было отчетливо видно, как играло его отверстие, то сужаясь, то расширяясь, будто он пытался по запаху определить источник атаки.

Дакк вновь приподнял свое оружие и качнул наконечником в сторону мужчины. Гримаса на лице грота изменилась. Он отвернулся, скорее всего даже не предполагая, что угроза могла исходить от Дакка и продолжил разговор с атлетом.

– …Чу! – Донёсся его громкий голос и ткнув кулаком атлету в плечо, он исчез и лишь несколько серебристых блесток, порхавших в воздухе, обозначили то место, где он только что стоял.

Атлет пошатнулся и подняв левую руку медленно провел ею по своему лицу.

В воздухе вновь сверкнули блестки и к ногам атлета упал коричневый продолговатый предмет, похожий на тот длинный камень, который невольно расколол Дакк. Атлет заметно вздрогнул и сделал шаг назад.

Донесся высокотональный писк, летательный аппарат дрогнул и оторвавшись от поверхности, быстро скользнул вверх и исчез из вида.

Шагнув к коричневому предмету, атлет, вдруг подцепил его ногой и резко швырнул в сторону Дакка.

Кружась, предмет летел точно в Дакка. Дакк механически выставил перед собой ланхор и предмет, ударившись о него, упал и ерзанул в сторону, подняв столб коричневой пыли.

Правая рука атлета сжалась в кулак, его глаза налились яркой красной краской и выхватив левой рукой из чехла катран, он шагнул в сторону Дакка. Дакк мгновенно переориентировал ланхор сверкающим наконечником навстречу атлету.

– Вато! Го! Чу! – Резко выкрикнул атлет и отвернувшись от Дакка, быстро пошел прочь, по той же тропинке, по которой и пришёл.

Проходя мимо своего спутника, он что-то негромко произнёс. Черный попятился, но затем, остановившись, потер рукой свою грудь и медленно двинулся в сторону Дакка, не сводя с него своих широко раскрытых глаз.

Через несколько его шагов Дакк понял, что идет он не совсем к нему, а обходит его по кругу.

Не понимая, что он хочет, Дакк внимательно следил за ним, поворачивая блестящий наконечник ланхора по ходу его движения.

Обойдя Дакка, Черный дошёл до обломков брошенной им в Дакка палки, поднял их, затем подошёл к валявшемуся за постаментом отколотому куску камня и тоже поднял его.

Дакк перевел взгляд на свою второю руку и увидев, что продолжает сжимать в ней вторую часть камня, швырнул её к ногам гуманоида.

Черный отпрыгнул в сторону, но камень не поднял, а вновь пошел по дуге, обходя Дакка. Вдруг он резко повернулся и шагнул к лежащему Красному и схватив его свободной рукой под мышку, попытался приподнять, но видимо Красный оказался тяжелым для его одной руки и Черному удалось лишь оторвать от земли его плечо.

Усмехнувшись, Дакк шагнул к ним и взяв Красного под вторую руку, потянул вверх. Красный действительно оказался тяжелым и Дакку пришлось приложить достаточно сил, чтобы верхняя часть тела гуманоида оторвалось от земли. Он был жив, но видимо психотронный удар для него оказался слишком сильным, хотя Дакк и не пытался убить его, лишь только отпугнуть от себя. Не зная, что делать дальше, Дакк вопросительно кивнул Черному головой.

Черный отшатнулся, но видимо поняв, что Дакк хочет ему помочь, с каким-то гортанным звуком ткнул свободной рукой в направлении ушедшего атлета.

Дакк и Черный потащили безвольное тело Красного по красно-коричневой тропинке.

Было видно, что Черный физически очень силён. Шёл он так быстро, что Дакк, практически, бежал за ним и вскоре его дыхание сделалось хриплым и глубоким, видимо, его новый носитель не был таким сильным, как у Чёрного. Чёрный же, будто забыл о Дакке и вскоре уже тащил не только своего соплеменника, но и Дакка, который бежал вслед за ним, просто держа Красного за руку, скорее для того, чтобы не отстать от Черного, чем помогать ему. Красный же, практически, волочился по земле, поднимая за собой шлейф цветной пыли, которая, однако не устремлялась вверх, а стлалась над тропинкой, быстро оседая.

Тропинка шла вниз, извилисто петляя меж двух коричневых каменистых гряд, в некоторых местах поросших низкорослой сине-зеленой травой и Дакку казалось, ей не будет конца. Наконец, вильнув, тропинка выскочила на простор и уперлась в неширокую, такую же красно-коричневую дорогу.

Посреди дороги стояло странное существо, серого цвета с темными разводами, скорее всего, какое-то местное животное, напоминающее огромную черепаху, которых Дакк видел в одном из зоопарков своей галактики, только более плоскую и шестиногую. Голова животного, покоящаяся на длинной толстой шее, была поднята высоко вверх, но так как она была повернута в противоположную сторону, то детально морду животного Дакку рассмотреть не представлялось возможным. Единственно, что было видно – это торчащие вверх его большие круглые уши. На спине животного стояло что-то вроде кресла, на котором уже сидел атлет, держа катран над животным.

Черный, с разбега швырнул своего соплеменника на спину животному и Дакк едва успел отпустить его руку, чтобы не улететь вместе с ним. Не останавливаясь, Черный продолжил бежать по дороге дальше.

Атлет опустил катран животному на спину, раздался треск и во все стороны брызнул сноп ярких искр – животное издало громкий гортанный крик и качнувшись, побежало по дороге, с каждым шагом ускоряя свой бег. Его прыть оказалась достаточно стремительной и вскоре оно обогнало Черного, но тот видимо тоже хорошо бегал и пристроившись за животным, не отставал. Дакк отметил, что несмотря на скорость, животное бежало настолько плавно, что пыли за ним, практически не было, да и лежащий на его спине Красный, даже не шевелился. Вскоре все они скрылись из вида, завернув за гряду.

Постояв еще несколько мгновений, Дакк развернулся и медленно побрёл по тропинке назад, пытаясь осмыслить только что произошедшие события и возможные для себя от них последствия.

Вскоре он почувствовал, что тропинка достаточно круто пошла верх, его дыхание сделалось частым и глубоким.

Однако носитель не очень. Скользнула у Дакка досадная мысль. А что я из себя, вообще-то, представляю?

Он опустил взгляд, осматривая себя и механически попытался состроить гримасу разочарования – его носитель, определенно был, достаточно, старым, так как его грудь и живот были покрыты густыми складками дряблой светло-коричневой кожи. Живот был опоясан тонким ремешком, под которым болталась узкая полоска серой, скорее всего, шкуры какого-то животного. Дакк приподнял её. Его удивление стало ещё большим, так как под полоской ничего не было, не было того человеческого органа, неизменно указывающего на его принадлежность к мужскому роду. Состроив гримасу, Дакк провел рукой по тому месту где должно было быть мужское достоинство, но там была лишь какая-то толстая безволосая складка кожи.

Так я женщина, что ли? Всплыла у него тревожная мысль.

Полный досады, он вошел в информационное поле своего носителя.

Видеообразов в информационном поле оказалось не очень много, да и были они, в основном, однотипные: бесконечные ряды каменных гряд; какая-то пещера с очагом; иногда всплывали образы людей похожих на тех, которые только что ушли; несколько раз появлялись образы летательных аппаратов и таких же, который только что был здесь, и совершенно других, высоких, больше похожих на летающие ящики, рядом с которыми часто находились безволосые пилоты; но больше всего было изображений катранов, аналогичных тому, которым размахивал атлет. Они были самых разных размеров, от коротких, не больше длины пальца руки и до длины, не менее метра. Нашлось несколько неясных образов каких-то серых шестиногих животных и словно скрытых в тумане, нескольких овальных островерхих строений. Человеческих образов было очень мало, что указывало на то, что носитель Дакка был человеком совершенно необщительным и по всей видимости, большую часть своей сознательной жизни проводил в одиночестве. К тому же было, совершенно, непонятно, как звали его носителя, словно к нему никогда и никто не обращался по имени.

Выйдя из информационного поля своего носителя, Дакк посмотрел на свою свободную руку и увидел, что на ней всего четыре пальца. Он перевел взгляд на другую руку, сжимающую ланхор – на ней тоже было четыре пальца. Тогда он расправил свободную ладонь и принялся её рассматривать: пальцы находились в одной плоскости и были попарно равны – два средних и два крайних были совершенно одинаковой длины и толщины – отсутствовал большой палец, по сравнению с рукой его настоящего носителя. Конструкция руки показалась Дакку, весьма, неуклюжей. Он пошевелил пальцами и понял, что два крайних пальца могут разворачиваться, практически, перпендикулярно к двум средним, что придавало руке необходимую гибкость. Он перевел взгляд на руку державшую ланхор и попробовал поманипулировать хватом – рука держала оружие цепко и надёжно. Причём крайние пальцы не только переходили в другую плоскость, но и вращались.

Тогда он перевёл взгляд на ноги: обут он был в какие-то легкие плетёные сандалии, с толстой и грубой подошвой. Из сандалий торчали не пальцы, а какие-то сплошные роговые пластинки. Дакк попробовал пошевелить ими – они послушно исполнили его команду.

Произнеся что-то вроде хмыканья, он решил проложить изучение информационного поля своего носителя, проникнув в него, как можно глубже и если нужно, даже разрушить его целостность.

Но информация, практически оставалась на прежнем уровне, от уже познанной им и Дакк, достаточно раздраженный скудностью жизни своего носителя, уже собрался покинуть его информационное поле, как, вдруг, появились достаточно четкие изображения каких-то кругловерхих каменных строений, которые вскоре выстроились в улицы, и разрослись в подобие каменного города. Насколько велик был город понять было невозможно, так как ни на одном из изображений он не просматривался целиком, а лишь фрагментарно. В одном из мест города была широкая площадь, заполненная большим количеством волосатоспиного народа и где, очевидно, происходила какая-то торговля. Все люди были похожи друг на друга и были ли среди них мужчины и женщины, чтобы сопоставить себя с кем-то из них, Дакк понять никак не мог, как ни старался. Несколько раз над городом мелькали летательные аппараты, но принадлежала ли раса ими владеющая к населению этой планеты или нет, понять было невозможно, так как Дакк не увидел на улицах города ни одного человека, похожего на, только что приходившего сюда на летательном аппарате, мужчину. Да уж и слишком они были непохожи. Промелькнул и образ странной шестиногой черепахи с седоком на спине. Но как понял Дакк, его носитель пытался уйти от встречи с этим животным, а скорее всего, от встречи с его седоком. Опять же, осталось неясным имя его носителя, так как совершенно не встретилось ни одного образа, на котором бы его носитель с кем-то разговаривал.

Но все же, больше всего в информационном поле носителя было образов, сверкающих белыми сполохами, розовых катранов и как понял Дакк, они имели прямое отношение к профессиональной деятельности его носителя.

Он вышел из информационного поля своего носителя и с огорчением шумно вздохнул – информации оказалось совсем мало, однозначно подтверждая отшельническую жизнь его нового носителя.

Дакк остановился и осмотрелся – он уже дошел до того места, где у него произошёл конфликт с атлетом и его спутниками и сейчас стоял перед лежащим на дороге коричневым продолговатым камнем, который портировал из своего летательного аппарата, возможный, грот. Наклонившись, Дакк поднял камень и поднес его к лицу – в мозг ворвался неприятный шум и он почувствовал довольно сильное энергополе. Состроив гримасу, Дакк опустил руку и, вдруг отметил, что он стал хуже видеть. Он поднял голову и увидел, что разводы на небе из розовых превратились в красные, а его фиолетовый цвет стал заметно темнее.

Наступает ночь Понял он. Не мешало бы где-то укрыться.

Дакк вспомнил, что несколько раз в информационном поле видел какую-то пещеру. Определённо, это было жилище его носителя.

Он покрутил головой, пытаясь понять, где она может находиться – красно-коричневая тропинка шла дальше, но за постаментом, который, по-видимому, был его рабочим местом, она была значительно уже.

Скорее всего пещера где-то там, решил Дакк и направился в сторону узкой тропинки.

Проходя мимо постамента, он на мгновение задержался около него и оставив на нём продолговатый камень, двинулся дальше.

К его досаде темнело очень быстро и едва он отошел от постамента на несколько десятков шагов, как стало настолько темно, что он едва мог что-то видеть в двух шагах впереди себя. В темноте лишь ярко блестел наконечник ланхора. Он выставил его перед собой – мрак чуть рассеялся, проявив тропинку на расстоянии двух-трех шагов впереди. Дакк двинулся по ней дальше.

Вдруг его слух уловил какой-то шум чуть в стороне от тропинки и через мгновение, совсем рядом, мелькнула какая-то неясная тень. Ему в лицо дохнул горячий поток воздуха и в свете наконечника появилась огромная оскаленная пасть, затмившая собой все видимое в ночи пространство.

Не раздумывая, Дакк ткнул наконечником в оскаленные зубы, ланхор повело в сторону и наконечник, блеснув, исчез из вида.

Проклятье! Зверь сломал мое оружие. Понял Дакк, невольно пятясь и скорее механически, нежели осознанно, махая перед собой палкой, остатком своего оружия.

Горячее дыхание стало ещё ближе и он почувствовал резкий противный запах изо рта животного.

Мгновенно освободив свое поле Дакк метнул его в направлении горячего воздуха.

Громкий пронзительный рев оглушил его, заставив лихорадочно закрутить головой от пронзившей уши боли. Забыв обо всем, Дакк механически закрыл уши руками и замер.

Сколько он так простоял, Дакк не представлял. Наконец ему показалось, что уши уже не так болят. Он опустил руки, но в ушах ещё стоял такой звон, что кроме него больше ничего слышно не было.

Ночь! К чёрту осторожность. Иначе, я навряд ли, здесь, до утра доживу. Решил он.

Разбросив свое поле по сторонам, Дакк понял, что перед ним лежит, какое-то огромное животное. Оно ещё было живо, но чувствовалось, что умирает, так как его части дергались в лихорадочной агонии. Чуть в стороне чувствовался слабый энергоисточник. Дакк повернул голову в том направлении – в темноте блестел розовый светлячок, скорее всего это был отломанный наконечник его ланхора. Он направился к нему.

Действительно, на земле лежал сверкающий наконечник на небольшой палке. Отбросив оставшуюся в его руке бесполезную часть оружия, Дакк поднял палку с наконечником и поводил ею перед собой – из темноты проступили очертания огромного животного лихорадочно дергающегося в конвульсиях. Обходя его стороной, Дакк двинулся дальше и вскоре, буквально в десяти шагах за животным он, наконец, увидел, что тропинка ныряет в черный провал зева пещеры.

Остановившись у входа, Дакк осторожно вбросил внутрь пещеры свое поле – там никого не было. Он протянул туда руку со сверкающим наконечником и поводил им перед собой, но холодный свет едва смог рассеять два шага мрака пещеры и ему, совершенно, ничего не удалось рассмотреть. Держа импровизированный светильник над головой, Дакк вошел внутрь.

Продолжая водить светящимся наконечником по сторонам он двинулся вглубь пещеры. Сделав несколько шагов, Дакк почувствовал, что в пещере прохладно. Он поежился. Впереди мелькнула какая-то неясная тень. Дакк замер и настороженно разбросил свое поле по сторонам – никого. Он сделал ещё шаг и увидел перед собой какое-то возвышение из камней. Подойдя к возвышению вплотную он понял, что перед ним выдолбленное в большом камне углубление, напоминающее кресло с откинутой спинкой, явно, предназначенное для отдыха. Он обошел вокруг каменного кресла и увидел, что с обратной стороны, внизу есть еще одно углубление, в котором что-то лежало. Дакк присел и подавшись вперед, коснулся плечом кресла – камень оказался теплым, гораздо теплее воздуха пещеры. Дакк потрогал то, что лежало под камнем, несомненно, это был кусок дерева. Он выпрямился. Определено, эта пещера служила жилищем для его носителя, по крайней мере на ночь.

Он решил продолжить осмотр пещеры и водя импровизированным светильником перед собой, двинулся дальше, но сделав несколько шагов, уперся в стену. Пещера оказалась совсем неглубокой. Покрутив светящимся наконечником по сторонам, Дакк вернулся к каменному креслу и усевшись в него, откинулся на спину, выдолбленное углубление оказалось точь-в-точь по фигуре его носителя и держа импровизированный светильник перед собой, предался размышлениям.

Конечно, с одной стороны, мне чрезвычайно повезло – портатор вынес меня рядом с обитаемой планетой, но с другой – уровень интеллекта, занятого мной носителя, находится на весьма низком уровне и, к тому же, я сразу же вступил в конфликт. Потекли у Дакка неторопливые мысли. Кто были те трое, которые пытались меня убить – можно лишь гадать, но их интеллект, однозначно, не велик, но атлет, определенно, не простой житель этой планеты и есть вероятность, что может вернуться, чтобы все же расправиться с тем, чей носитель я занял. Является ли вероятный грот жителем этой планеты, можно лишь гадать, но, видимо, всё же – нет. И скорее всего, это не та планета, на которой решается судьба галактики и, несомненно, с неё придется уходить. Дакк некоторое время погримасничал. Пока неясно куда, но, всё же, надежда есть это узнать, так как вероятный грот, однозначно, имеет более высокий интеллектуальный уровень развития и несомненно знает, кто вершит судьбу галактики. Возможно, что он и есть настоящий грот, хотя не исключено, что он представитель ещё какой-то галактической расы. Но смогу ли я понять его информационное поле, состоящее из сполохов? Возможно! Дакк механически покачал головой. Если займу его носитель. В этом же носителе я, навряд ли, смогу это сделать. Определённо, носитель вероятного грота очень заманчивый, но как и где его найти?

Стоп, стоп! Дакк состроил гримасу. Несомненно, он через какое-то время придёт за тем, что нужно сделать из того продолговатого камня, что он оставил. Значит нужно его дождаться. Скорее всего это произойдет через несколько дней. Что ж, чтобы время не оказалось бездарно потерянным, разберусь с профессиональной деятельностью своего носителя. Вдруг, это полезное занятие. Завтра с утра этим и займусь.

Дакк прикрыл глаза, его голова склонилась на бок…

* * *

Дакк вздрогнул и открыл глаза. Было сумеречно и прохладно. Одним резким движением он выпрыгнул из своего каменного кресла и ожесточенно замахал руками, пытаясь согреться, прыгая и скача по сторонам и одновременно осматриваясь.

То место, где он находился скорее всего было не пещерой, а небольшим залом, выдолбленным в скале, так как стены помещения имели резкие изломы и не были похожи, что они естественного происхождения. Примерно посреди этого зала находилось то самое кресло, где он провел ночь. Под креслом, скорее всего, находился очаг, так как из под него выглядывали обугленные предметы, напоминающие поленья, похожим способом обогрева пользовались зенны холодных районов его родной планеты. Рядом с креслом лежали несколько больших белых костей. Дакк, вдруг, почувствовал голод. Он попытался подавить это непрошенное чувство, подавляя возбужденные нейроны мозга своего носителя, но это не помогало, а наоборот, ему казалось, что голод ещё больше усиливался.

Это чувство не было ему по настоящему знакомо, как зенну – его настоящий носитель мог обходиться без биологической пищи десятки дней, а его разуму какая-либо пища вообще была ни к чему – его разум питался энергией, которая всегда присутствовала там, где бы он ни находился. Впервые голодным он почувствовал себя, находясь в носителе Марка Дубровина, но тогда ему удавалось без труда удовлетворять мозг своего носителя в пище. Сейчас же это чувство оказалось настолько обостренным, что Дакк оказался в некотором замешательстве. Ему казалось, что он готов сейчас грызть эти белые кости, лишь бы заглушить это неподдающееся подавлению чувство.

Он вспомнил, что ночью убил какое-то животное и направился к выходу.

Выйдя наружу, он осмотрелся. Скорее всего, было раннее утро. Сиреневое небо было свободно от розовых сполохов и с одной стороны было несколько светлее, возможно, что в той стороне должна была появиться из-за горизонта местная звезда. Рядом со входом в пещеру лежали несколько сухих веток дерева, хотя деревьев нигде видно не было. Ветки были странной, плоской и сморщенной формы.

Какие-то дряблые, словно состаренные. Всплыла у Дакка удивленная мысль.

Он тут же вспомнил, что видел какие-то деревья внизу, когда вчера провожал незваных гостей и, возможно его носитель принёс их оттуда.

В обе стороны от пещеры шли две горные гряды, но в одну сторону тропинка меж них просматривалась не столь четко, показывая, что в ту сторону ходили не столь часто, чем в другую, куда тропинка была достаточно четкой, будто нарисованной. Земля вокруг была покрыта низкорослой сине-зеленой травой, больше похожей на густой мох. Шагах в десяти от пещеры вдоль четкой тропинки лежала неподвижная туша большого бесшерстного серого животного.

Дакк медленно направился к туше, но едва до неё осталась пара шагов, как во все стороны от туши метнулись несколько небольших приземистых, даже скорее плоских коричневых зверьков. Что было характерно – они были шестиногие.

Издав какой-то гортанный звук, хотя Дакк хотел просто хмыкнуть, он обошёл вокруг туши: зверь действительно был большим. Особенно поразила его морда, весьма похожа на грубую подделку человеческого лица, только гораздо крупнее и безо лба, но с огромными зубами, которые зловеще торчали наружу из-за уже объеденных, видимо, только что убежавшими зверьками, губ. К тому же зверь имел две ноги и две – руки. Это действительно были руки, так как они имели явные ладони с четырьмя пальцами. Но, определенно, это был не человек, а какое-то, возможно что и наделенное некоторым интеллектом, животное, этой странной планеты.

Дакк осторожно провел пальцем по коже зверя – она была настолько грубой, что его палец вспыхнул, будто он его расцарапал. Дакк посмотрел на палец, он был красный.

В животе Дакка громко заурчало и он тут же почувствовал сильный голод. Видимо, близость пищи до предела обострила его.

Проклятье! Дакк состроил гримасу. Наверное придется есть мясо этой твари. Только как его отрезать? Он механически провёл рукой по поясу и наткнулся на какой-то небольшой предмет, висевший с правой стороны, почти на спине. Дакк потянул его и почувствовал, что предмет приобрел свободу. Он поднес его к лицу – в руке блестел белыми разводами розовый наконечник. Он провел рукой по поясу – там, скорее всего, остался висеть чехол, в котором прятался этот самый сверкающий наконечник. Но голод напомнив о себе, вернул его в реальность.

Дакк подошел к ноге животного и осторожно провел по ней сверкающим наконечником. Раздалось легкое шипение и кожа разошлась, обнажив ярко красное мясо.

В животе носителя Дакка вновь заурчало. Голод стал нетерпим. Он готов был вцепиться в мясо зубами, но сдерживая себя, вырезал большой кусок из ноги животного и, сунув свой сверкающий наконечник в чехол и держа мясо в вытянутых руках, направился в пещеру. Как нетерпим был голод, он, все же, решил попытаться развести огонь и обжарить на нём мясо: как это делается, он не раз видел на планете дворов, где употребление в пищу настоящего мяса животных не было запрещено.

Подойдя к каменному креслу он наклонился, положил мясо на лежащие под креслом деревяшки и закрутил головой по сторонам, пытаясь увидеть источник огня, но то, что могло им служить, по его понятию, в пещере не было. Тогда он пошёл вдоль кресла и с его обратной стороны увидел лежащий на полу сверкающий наконечник.

А если его использовать? Всплыла у Дакка мысль.

Он поднял палку с наконечником и подойдя к дровам, ткнул им в одно из пален – никакого эффекта не последовало, даже более того, ему показалось, что наконечник сделался менее ярким.

Состроив гримасу, Дакк приподнял наконечник и случайно чиркнул им по каменному креслу – вниз упал яркий сноп искр и тут же вверх заструился легкий дымок. Ободренный, он принялся тереть наконечником о камень. Вниз посыпался сплошной поток ярких розовых искр и вскоре раздался треск и из глубины дров вырвался робкий огонёк. Дакк потер наконечником о камень в другом месте и через какое-то время из-под кресла вырвались мощные языки пламени. Запахло горелым.

Мясо горит, понял Дакк. Так я останусь голодным.

Тогда он воткнул наконечник в кусок мяса и приподняв его над огнем, принялся вертеть.

Прошло какое-то время. Дрова прогорели. Кусок мяса почернел. Глубоко вздохнув, Дакк поднёс его к лицу, в нос ударил какой-то непонятный горелый запах, но терпеть голод уже не было сил и он, вытащив из мяса наконечник и отшвырнув его в сторону, взялся за обгорелый кусок двумя руками и вонзил в него зубы своего носителя.

Опомнился Дакк, когда в руках ничего не осталось. Он с недоумением смотрел на черные от гари руки и пытался осознать, что он сейчас сделал. Выходило, что он какое-то время совершенно не контролировал свой носитель. Это было в высшей степени недопустимо, но в тоже время чувство голода исчезло.

Дакк чувствовал, что его живот вздулся от проглоченного большого куска полугорелого мяса, но появилось другое, не менее настойчивое чувство – жажды.

Проклятье! Дакк покрутил головой. Подозреваю, что мой носитель долго ничего ни ел и ни пил. Весьма скверно. Но если с пищей всё уладилось, то как быть с водой? Я не встретил в его информационном поле ничего, что напоминало бы воду на этой планете. Но этого не может быть. Они состоят из органической плоти и значит им нужна вода. Скорее всего она есть где-то в той долине, куда я вчера спускался, но в пещере нет никакой емкости для воды. Выходит, что он в ней не нуждался, либо вода хранится здесь, каким-то, неизвестном мне способом.

Дакк подошел к палке со сверкающим наконечником, поднял её и покрутив, хотел отбросить, но передумав, помахал палкой перед собой, пытаясь сделать это так, как делал атлет и решив, что это ему удалось, направился на поиски воды, так как жажда становилась все сильнее и заглушить её своим полем не удавалось, видимо это требование исходило уже не только от мозга его носителя, но и от него всего.

Сколько времени Дакк проблуждал по долине, он не представлял, но определенно, очень долго, так как утренняя прохлада, как то незаметно исчезла и к жажде добавилась жара. Никаких признаков воды в долине не было. Он остановился и поднял голову – в сиреневом небе сияли два солнца, большое красное и значительно меньших размеров, но гораздо более яркое – бело-голубое.

Проклятье! Дакк опустил голову. Теперь понятно, почему у этой планеты смещен центр тяжести, и такая странная цветовая гамма. Немудрено от такой жары испариться всем водоемам. Но где-то же они берут воду? Однако, долго при двух солнцах не простоишь, нужно где-то укрыться.

Покрутив головой, Дакк увидел чуть в стороне небольшую рощицу из невысоких деревьев, среди которых он безуспешно пытался найти воду, как только оказался в долине. Он направился к деревьям, в надежде, хотя бы, укрыться под их тенью.

Тень в этой небольшой рощице действительно оказалась отменной и не только тень но и отличная прохлада, которую Дакк почувствовал, едва оказавшись среди деревьев, чего он совершенно не почувствовал первоначально, видимо из-за того, что ещё не было зноя двух солнц.

Забравшись в середину рощицы, где действительно было наиболее прохладно и постояв некоторое время без дела, Дакк решил исследовать рощицу более внимательно, тем более, что деревья были несколько странными, чему он первоначально не придал значения: они были не высоки и возвышались над головой носителя Дакка едва ли на полметра; имели не один ствол, а из одного места почвы торчали их не менее десятка, расположенных по кругу и скорее всего это были не деревья, а огромные кусты; но пожалуй самым странным в них были их листья, с явной синевой, широкие, с острым кончиком и толстые. Такие толстые и такие внушительные, что было совершенно непонятно, как они не отламываются и не падают вниз; к тому же от них веяло хорошо ощутимой прохладой. Дакк поднес руку к одному из листьев и почувствовал эту самую прохладу, словно лист был генератором холода. Почему они были синие, было понятно – от света бело-голубой звезды. Но что делало их холодными?

Влекомый любопытством, Дакк протянул руку к листу, висевшему прямо перед его лицом и попытался его сорвать, лист держался на дереве весьма прочно и не отрывался. Тогда Дакк попытался оторвать кусочек листа – лист весьма плохо гнулся, но в все же ему, в конце-концов, удалось отломить его кончик и…

Дакку в лицо ударила струя прозрачной холодной жидкости. Он на мгновение оторопел, а когда пришёл в себя, жидкость из листа уже вся вылилась. Он поспешно подставил губы под отломанный конец листа, но в рот скользнуло лишь несколько капель прохладной влаги, до нетерпения усилив жажду.

Дакк протянул руку к следующему листу, но он, почему-то, оказался прочнее первого и разломить его не удавалось.

Нелестно отозвавшись о природе планеты, Дакк, вдруг, увидел в своей второй руке палку со сверкающим наконечником и не раздумывая ткнул наконечником в лист – тонкая струя жидкости попала ему в глаз. Отпрыгнув в сторону, Дакк закрыл глаз ладонью – струя оказалась достаточно сильной и глаз вспыхнул огнём.

Подождав, пока глаз перестал гореть, Дакк убрал от него руку и став перед следующим листом, осторожно коснулся сверкающим наконечником его кончика – вниз ударила тонкая струя прозрачной жидкости. Дакк поймал её ртом и стал жадно пить. Определенно, это была вода: чуть горьковатая, но вполне употребительная.

Воды в толстых листьях было не так уж и много и Дакку пришлось проколоть ещё несколько листьев, прежде, чем он почувствовал удовлетворение своей потребности в воде.

Напившись, он отер ладонью лицо и невольно задумался.

А не опасна ли эта вода? Всплыла у него запоздалая мысль. Не может она нести в себе угрозу жизни его носителю?

Глубоко и шумно вздохнув, он подавил эти мысли, так как теперь об этом думать было бессмысленно – дело было сделано, жажда была утолена.

Он невольно посмотрел на те листья, которые сейчас были без воды – они уже съёжились, обвисли и даже, как бы пожелтели. Он тронул один из листьев, тот вдруг оторвался от ветки и с глухим стуком шлепнулся о землю. На том месте, где он только что висел, остался едва заметный след его пребывания.

Состроив гримасу, Дакк произнёс какой-то звук, хотя он хотел лишь хмыкнуть и оставив листья в покое, принялся размышлять о своих дальнейших действиях.

Когда прилетит вероятный грот за катраном, можно лишь гадать и как себя поведет, если он не будет готов, тоже неизвестно и потому нужно поторопиться с освоением профессии своего носителя. Заключил он размышления и направился к своему месту работы.

Выходя из рощицы, Дакк почувствовал, как ему на щеку упала капля влаги. Он остановился и поднял голову – сверкающий наконечник задев лист, надрезал его и из него теперь сочились капли воды.

Взявшись за верх соседнего листа, Дакк чиркнул по его ножке сверкающим наконечником и едва не выронил отрезанный лист, так как он, вдруг, оказался достаточно тяжелым, хотя воды в нем, по его наблюдению должно было быть не более сотни граммов.

Состроив гримасу, он продолжил свой путь, но пройдя не более полукилометра, вдруг почувствовал, что руке, державшей наполненный водой лист, вдруг, стало легче и затем его ноги обдало прохладой. От неожиданности он вздрогнул и остановившись, опустил голову – его рука держала лишь верхнюю часть листа, а вторая лежала у его ноги, вокруг которой на красной почве расползалось темное пятно.

Проклятье! Дакк зло швырнул остаток листа на землю. Как они недолговечны. В чём же тогда он носил воду? Я не видел в пещере никакой посуды. Неужели, когда хотелось пить, ходил сюда, за несколько километров?

Пройдя еще немного, Дакк почувствовал, что ему стало жарко. Он поднял голову: на сиреневом небе не было ни единого пятнышка; красная звезда превратилась в оранжевую; бело-голубая стала ослепительно белой.

Какая сейчас часть суток, всплыла у него мысль? Если судить по жаре, то где-то около середины дня, но с того момента, как я проснулся прошло не более трёх-четырех часов. Проклятая неопределённость.

Дакк опустил голову и провел тыльной стороной руки по лбу, хотя ему было жарко, но пота не было. Не хотелось и пить. Глубоко вздохнув в адрес ещё одной загадки здешней природы, он, насколько позволил ему носитель, ускорил шаг.

Размышляя на ходу о том, каким образом ему работать при таком нестерпимом зное, Дакк, вдруг, почувствовал прохладу и невольно замедлив шаги, осмотрелся – он находился в своем ущелье, в котором, странным образом, над головой не оказалось двух дышащих зноем солнц. Пожав плечами, он приободрился – его носитель оказался достаточно практичным, выбирая место для своей работы.

Поднявшись наверх, Дакк почувствовал, что здесь было не так прохладно, как внизу, к тому же из-за края скалы выглядывала часть диска оранжевого солнца.

Он подошел к постаменту – продолговатый камень лежал так, как он его и оставил вчерашним вечером. Рядом с постаментом валялся и острый камень.

Швырнув палку со сверкающим наконечником на землю, Дакк поднял острый камень и склонился к продолговатому камню, но вошедший в мозг его носителя мощный энергетический поток, заставил его отшатнуться.

Скорее всего внутри спрятан какой-то энергокристалл и его нужно освободить от камня. Но делать это нужно аккуратно. Появились у него догадки. Видимо, вчера я занял свой носитель в самый ответственный момент и испортил кристалл, чем, явно, остался недоволен вероятный грот. Он покрутил перед лицом острым камнем, рассматривая его. И как это делается? Стоп, стоп! Кажется я встречал в его информационном поле образы с приемами его работы.

Дакк вошел в информационное поле своего носителя и принялся просматривать имеющиеся там образы. К его разочарованию, образов связанных с работой его носителя с кристаллами, оказалось не так уж и много, хотя ему казалось, что вчера их было гораздо больше.

Состроив гримасу, Дакк внимательно изучил ту информацию, что смог найти и приподняв руку, сжимающую острый камень, осторожно опустил её на каменную оболочку кристалла. Скользнув по камню, его орудие труда вонзилось в постамент, который, к удивлению Дакка, оказался деревянным.

– Чёрт! – Попытался произнести Дакк, но услышал лишь какой-то нечленораздельный звук, вырвавшийся изо рта его носителя.

Оставив острый камень торчать в постаменте, Дакк высвободил свое поле и принялся с его помощью изучать каменную оболочку кристалла, однако не приближая свое лицо к нему близко, так что энергопоток, шедший от кристалла был вполне терпимым.

Сопоставление информации из информационного поля носителя и изучение лежащего перед ним камня, позволило Дакку в какой-то мере понять, каким образом кристалл освобождался от каменной оболочки: поверхность камня изобиловала сетью микротрещин и отыскивая наиболее значимые из них, его носитель старался вогнать в них острый камень и расколоть каменную оболочку или, на худой конец, выколоть кусок камня. Дальше высвобождение кристалла шло легче – край камня постепенно раскрошивался. Выходило, что самым трудным и ответственным моментом, было нахождение оптимального участка, для начала высвобождения кристалла.

Выйдя из информационного поля своего носителя, Дакк медленно повел свое поле вдоль камня, тщательно изучая его микротрещины. Пройдя по нему из конца в конец, туда-сюда, как ему показалось, он нашёл наиболее значимую микротрещину, которая шла через треть камня. Вытащив из постамента острый камень, Дакк занёс его над микротрещиной, но тут же опустил руку, не нанеся удара. Он, вдруг, понял, что этот вариант не идеален, хотя ему и удастся выколоть большой кусок камня, но дальнейшее высвобождение кристалла может занять очень и очень много дней. Вариант, провести десятки дней не отходя от постамента, его мало устраивал. Он принялся вновь изучать каменную оболочку кристалла.

Наконец, после очень долгого анализа, Дакк пришёл к выводу, что кристалл можно освободить всего лишь несколькими аккуратными, но очень точными ударами, нанесенными не вдоль микротрещин, а наоборот, поперек них.

Как он понял: с одной стороны кристалл, как бы рос из камня, будто дерево и скорее всего в этом месте его связь с камнем была достаточно прочной; с другой – кристалл был свободен, этой стороной он рос, уплотняя камень и таким образом создавая для себя достаточно прочную оболочку, но в тоже время вдоль его роста появлялись микротрещины.

Дакк ещё раз исследовал камень. Он не имел сплошной поперечной микротрещины, но Дакк все же нашёл достаточное количество их мелких, разделенных совсем узкими каменными перешейками и если нанести точные удары по этим перешейкам, то была вероятность, что микротрещины сольются в кольцо и кристалл высвободится.

Глубоко и протяжно вздохнув, Дакк наметил место первого удара, приподнял острый камень и легонько опустил его на выбранное место – раздался глухой стук и его рука, сжимающая острый камень подскочила высоко вверх – две микротрещины не соединились, на камне остался лишь едва видимый след. Дакк вновь опустил острый камень в это же место и опять безрезультатно. Плотно сжав губы и уставившись в едва видимый след, он принялся методично наносить удары по этому месту.

Сколько раз он ударил в это место Дакк, пожалуй, был бессилен сказать – сто, двести, триста, но при очередном ударе, он, вдруг, почувствовал, что острый камень, словно провалился и его отскок оказался не столь энергичным. Он опустил руку и медленно провел своим полем по месту удара – две микротрещины, наконец, соединились.

Чуть подвернув камень, он принялся присоединять следующую микротрещину к намеченной линии раскола, затем следующую и следующую…

Когда он закончил очередное соединение, то, вдруг, понял, что стремительно темнеет. Он мысленно чертыхнулся, так как за этот день ему удалось соединить в одну линию едва ли половину периметра камня. Оставив свое занятие и подняв палку со сверкающим наконечником, он быстро пошел в направлении пещеры. Поравнявшись с убитым зверем, он скорее почувствовал, чем увидел, вокруг него множество копошащихся тварей.

Хороший ужин я им устроил, мелькнула у него мысль, однако и самому не мешало бы, что-то съесть.

Но вместе с тем, Дакк совершенно не чувствовал ни голода ни жажды, но все же он подошел к убитому зверю и отрезав еще один кусок мяса, направился с ним в пещеру.

В пещеру он вошел уже в полной темноте, при свете своего импровизированного светильника. Подойдя к каменному креслу, он, вдруг, почувствовал, что сильно устал. У него было лишь одно желание – сесть в кресло и закрыть глаза.

Положив кусок мяса на угли, он забрался в кресло и вытянувшись, насколько оно позволяло, прикрыл глаза.

* * *

Дакк открыл глаза. В темноте отчетливо выделялся серый проем входа в пещеру в котором кто-то маячил. Опершись на руки, он выпрыгнул из кресла. Маячившая в сером проеме фигура, исчезла, скорее всего это был какой-то зверь. Было прохладно. Дакк поёжился и пошел вокруг кресла, энергично махая руками и оказавшись перед углями, увидел оставленный им кусок мяса. Открылась ещё одна странность планеты – дикие звери почему-то не входили в пещеру. Что их пугало здесь, было загадкой, так как Дакк не видел в пещере никакой угрозы для них, кроме себя, конечно, но ведь ночью он спал и насколько понимал, спал крепко.

Под креслом была лишь кучка черных углей, дров не было. Дакк крутя головой по сторонам, водил рукой по лбу, пытаясь увидеть поленья. Но тщетно. Вдруг он вспомнил, что видел сухие ветки около входа в пещеру. Подняв палку со сверкающим наконечником, он направился к выходу.

Выйдя из пещеры, он покрутил головой, осматриваясь и замер, ошарашенный – на месте звериной туши, лежал белый скелет. Он невольно направился к скелету и обойдя его и убедившись, что на нем, действительно не осталось ни грамма плоти, вернулся к пещере и подойдя к лежавшим веткам, с силой провел по одной из них сверкающим наконечником – отрезанный кусок дерева, упал на землю.

Издав гортанный звук, заменивший хмыканье, Дакк поднес блестящий наконечник к лицу и принялся рассматривать, пересиливая идущий от него, достаточно ощутимый, энергетический поток, пытаясь понять симбиоз существовании наконечника и палки, так как только что видел обратное. В конце-концов ему удалось рассмотреть в нижней части наконечника какое-то защитное обрамление, скорее всего каменное, которое одной стороной охватывало конец палки, а второй – нижнюю часть сверкающего наконечника.

Влекомый любопытством, Дакк дотронулся до каменного обрамления, но получив ощутимый ожег, отдернул руку и посмотрел на палец, на глазах, по пальцу расползалось красное пятно. Острая боль ворвалась в мозг его носителя, палец нервно задергался.

Проклятье! Дакк затряс рукой, словно пытаясь стряхнуть боль с пальца. Как бы он не отгорел. Ну и боль. Нужно попытаться её остановить, иначе можно с ума сойти.

Он вошел в мозг своего носителя и найдя его раздраженную область, принялся своим полем нейтрализовывать нейронные окончания. Боль чуть стихла, но все же не на столько, чтобы быть спокойным, палец продолжал дергаться. Устройство мозга его носителя оказалось не совсем идентичным мозгу носителей галактики Зевс и нейтрализация боли, скорее всего, требовала иных методов, которых Дакк пока не знал.

Тогда он вошёл в информационное поле своего носителя, в надежде наткнуться там на какую-то информацию о получаемой раньше им боли и к своему недоумению понял, что информационное поле его носителя значительно уменьшилось, оно словно таяло. Это было неприятной неожиданностью. Видимо в захваченном им носителе исчезли какие-то биологические процессы поддерживающие целостность информационного поля и оно умирало.

– Черт! – Изо рта Дакка вырвался продолжительный гортанный звук.

Биологическая жизнь здесь если не в корне, то весьма значительно отличается от жизни моей галактики. Появились у него досадные мысли. Это хорошо, что я оказался здесь, вдали от цивилизации иначе бы мне, наверняка, пришлось бы весьма непросто. Здесь я могу осмотреться в спокойной обстановке и хотя бы, как-то, подготовиться к встрече с более интеллектуальным разумом этой планеты. Однако, я замечтался.

Выйдя из размышлений, он тут же почувствовал боль и посмотрел на палец – то его место, которым он дотронулся до наконечника было черным, примерно треть пальца – красным, но, похоже, что краснота дальше не распространялась, что несколько успокаивало.

Нарезав веток, Дакк перенес их под кресло и разведя костер, поджарил мясо, с удовлетворением отметив свою вчерашнюю предусмотрительность, съел его, сегодня оно было уже не таким чёрным и даже имело какой-то вполне приличный запах и направился в долину, для утоления жажды.

Скорее всего, сегодня он проснулся гораздо раньше вчерашнего, так как напившись и выйдя из рощицы, Дакк отметил, что было прохладно, оранжевого солнца еще не было видно, а белое лишь только показалось из-за горы и было даже не белым, а серо-голубым.

Быстро вернувшись к постаменту, Дакк принялся за работу. Боль от пальца утихла и была сейчас вполне терпимой. К тому же ему повезло: он работал левой рукой, а дотрагивался до наконечника, пальцем правой. Теперь он знал, что и как надо было делать и потому принялся за работу с большей уверенностью, нежели вчера, но все же дело продвигалось медленно. У него создалось впечатление, что за ночь камень упрочился и теперь кололся даже гораздо хуже, чем вчера.

Наконец настал тот момент, когда с очередным ударом, он почувствовал, что его орудие труда провалилось гораздо глубже обычного и обрабатываемый камень шевельнулся. Сердце носителя Дакка дрогнуло. Он отшвырнул орудие труда и осторожно потянул освобожденный кристалл на себя – из каменой оболочки показался черный круглый стержень. Дакк, ничего не понимая, ошалело уставился в него.

Прошло какое-то время, а он все смотрел и смотрел на черный стержень, не представляя, что произошло. Наконец, глубоко вздохнув, он полностью вытащил черный стержень из каменной оболочки, который оказался чуть более полуметра длиной и поднёс его к лицу – мощное энергополе, ворвавшееся в мозг его носителя, отбросило голову назад. Он убрал стержень от лица и покрутив его перед собой, состроил, непонятно какую, гримасу и с раздражением бросив стержень на постамент сделал шаг назад и только тут понял, что уже темно.

Мысленно выругавшись, Дакк быстро направился к своей пещере. Проходя мимо скелета, он с досадой отметил, что на утро остался без еды. Забравшись в каменное кресло, он устало откинулся в нём и забылся.

* * *

Невольное чувство тревоги заставило Дакка открыть глаза – было темно, лишь где-то вдали сияли две яркие красные звезды. Чувство тревоги не уходило, даже наоборот, росло с каждым его вздохом. Он крутанул головой по сторонам: как всегда, на полу рядом с креслом горел холодным пламенем сверкающий наконечник, но больше ничего, что могло бы нести в себе тревогу, не наблюдалось. Состроив, гримасу, Дакк пошевелился в своем каменном кресле, устраиваясь поудобнее, так как огонь он вечером не разводил и теперь было достаточно прохладно и в тот же миг, воздух пещеры наполнился громким оглушающим ревом, красные звезды впереди качнулись.

Дакк резким движением вылетел из кресла и схватив палку с наконечником, взмахнул ею перед собой. Рев повторился. Теперь Дакк понял, что он идет от входа и скорее всего это ревел обладатель красных звезд, которые, видимо, были его глазами. Определённо – это было какое-то животное, так как, навряд ли, разумное существо могло обладать таким оглушающим диким рёвом. Дакк медленно двинулся в сторону выхода.

Красные звезды глаз шевельнулись и ещё один рев потряс воздух, заставив носитель Дакка механически втянуть голову в плечи, но он не остановился, а продолжил двигаться навстречу непрошенному гостю. Красные звезды дернулись и стали быстро удаляться, освободив серый проем входа в пещеру. Поняв, что гость решил ретироваться, Дакк бросился за ним. В нём, вдруг, вспыхнул инстинкт охотника – это была его, возможная, пища.

Выскочив из пещеры, он увидел, как что-то темное уже мелькало, достаточно, далеко, уходя в сторону сужающейся расщелины, где он еще ни разу не был. Понимая, что гостя ему не догнать, Дакк сконцентрировал свое поле и метнул его в сторону зверя, но поле, вдруг, ткнувшись в достаточно прочную защиту, остановилось. Дакк опешил – зверь имел психотронное поле и не слабое. Немного поколебавшись, Дакк увеличил концентрацию своего поля, но зверь, вдруг, бросился в сторону и исчез из вида. Дакк вернул свое поле и покрутив головой по сторонам и убедившись, что поблизости больше никакой опасности не наблюдается, неторопливо двинулся в сторону убежавшего животного.

Идти пришлось далеко, около полукилометра, по все сужающемуся ущелью. Сконцентрировав свое поле до максимума, Дакк готов был нанести сокрушительный удар любому, кто бы сейчас ни появился перед ним.

Местами ущелье сужалось настолько, что, если бы он расставил руки, то, возможно, коснулся бы ими его противоположных стен. В таких местах Дакк становился осмотрительнее и укорачивал шаги, но продолжал идти вперед и вдруг, в скале с правой стороны появился большой серый овальный проем. Дакк осторожно подошел к нему и остановился напротив, подняв перед собой палку со сверкающим наконечником, но его холодный свет, лишь чуть рассеял мрак проема. В лицо ударил порыв теплого воздуха. Дакк понял – это не пещера.

Он вбросил в проём свое поле. Его догадка подтвердилась – он почувствовал недалёкий простор. Никаких психотронных полей впереди не чувствовалось. Немного поколебавшись, Дакк решил отложить изучение того, что за проёмом на светлое время суток. Развернувшись, он направился к своей пещере.

Подойдя ко входу, Дакк остановился и поднял голову, ночь уже уходила, уступая место рассвету, но звезды над головой просматривались ещё отчётливо – Дакк впервые, за дни пребывания в чужом мире, видел их осознанно, а не случайным бессмысленным взглядом, как до сих пор.

Звезд было настолько много, что небо было, буквально усыпано их белыми точками, но все они были какими-то однообразными: маленькими и невзрачными, будто кто-то рассеял по небу какую-то мелкую белую крупу.

Дакк покрутился на месте, всматриваясь в небо, но никаких, могущих привлечь внимание, звезд не наблюдалось, может лишь наблюдалась их чуть большая концентрация в одну сторону, где россыпь белых точек была чуть гуще.

Дакк опустил голову. Спать больше не хотелось и он решил отправиться в долину для утоления потребности в воде, а уже затем решить, что ему делать дальше с черным стержнем.

Всё таки ночная жизнь планеты, по крайней мере, той её части, где он находился была более насыщенной, нежели дневная – отовсюду доносились шорохи, какие-то резкие вскрики, часто в стороны от тропинки, по которой он шел, быстро скользили неясные серые тени, но видимо крупных зверей здесь было немного, все тени, явно, принадлежали животным небольшого размера.

Когда Дакк подошел к рощице, уже было, достаточно, светло, но всё же, в ней находилось несколько шестиногих животных, напоминающих больших жуков, но только на высоких ногах. Казавшиеся неуклюжими животные, при приближении к ним, срывались с места и стремительно убегали, проявляя недюжинную прыть.

Дакк усмехнулся. Он лишний раз убедился, что, несмотря на видимую неуклюжесть, животные планеты бегали очень быстро. Но вместе с тем, за исключением одного из них, которого он убил, больше ни одно из них не напало на него, видимо человек, по крайней мере в этой части планеты, довлел над ними, либо была какая-то ещё, пока, скрытая от него причина.

Напившись, Дакк двинулся назад. Солнц ещё не было видно и было не жарко.

Пытаясь понять, что делать с чёрным стержнем, Дакк вошел в информационное поле своего носителя и мгновенно остановился ошарашенный: как такового, информационного поля занятого им носителя, уже не было, оно представляло собой, лишь, отдельные несвязанные фрагментарные части, понять из которых что-то уже, практически, не представлялось возможным. Это было неожиданно и неприятно. Дакк, совершенно, не понимал, что происходит с чужим информационным полем, что уничтожает его. В его родной галактике информационные поля, которые ему приходилось захватывать, никогда не распадались, пока был жив их носитель. Сейчас же, он полностью лишился, хотя бы какого-то, проводника в чужом мире и теперь надеяться ему придётся, лишь, на себя.

Глубоко и протяжно вздохнув, он продолжил свой путь, пытаясь хотя бы что-то найти в той информации своего носителя, которую он успел просмотреть и которая теперь хранилась в его информационном поле, но к сожалению о черном стержне в ней, совершенно, никакой информации не было. Раздосадованный, он подошел к постаменту на котором лежал черный стержень.

Бросив палку со сверкающим наконечником рядом с постаментом, он взял черный стержень и принялся его внимательно рассматривать, надеясь, что вчера в наступающих сумерках чего-то не увидел, но никакой новой информации стержень ему не раскрыл, в нем совершенно не было признаков живой энергии.

Оставшийся кусок камня, служивший сейчас черному стержню рукояткой, был толстым и лежал в руке неудобно. Взяв острый камень, Дакк механически принялся подгонять рукоятку под свою руку. Сколько он провозился с ней, он не представлял, но разогнулся лишь тогда, когда рукоятка приняла приемлемый вид.

Уже был, если не день, то наверняка что-то вроде позднего утра – край оранжевого солнца над горным хребтом уже сиял во всей своей красе, небо приобрело характерный сиреневый цвет.

Несколько раз взмахнув перед собой черным стержнем, расстроенный, Дакк, швырнул его на постамент и глубоко вздохнув, провел руками по поясу. Его левая рука ткнулась в висящий на поясе сверкающий нож. Он достал его и приподнял перед собой. Определенно, нож был сделан из того же материала, что и лежащий сейчас на постаменте, стержень, так как его рукоять была каменной, но камень был очень искусно обработан – рукоять была изящной и покрыта каким-то затейливым орнаментом, который у Дакка ни с чем не идентифицировался, чувствовалась долгая и кропотливая работа мастера, Само же лезвие ножа было не длиннее ширины его ладони, плоским и узким, не шире пальца его руки и гораздо темнее катрана, которым размахивал атлет, да и сверкающих разводов в нем не наблюдалось, лишь иногда проскакивали крохотные, белесые искорки. Дакк поднес нож к лицу и почувствовав мощный энергетический фон. Отдёрнув нож, он вернул его в чехол и опять взялся за черный стержень.

Если нож сделан из такого же стержня, то значит его, после освобождения, каким-то образом сделали плоским. А как можно круглую вещь сделать плоской: либо убрать лишнее, либо расплющить. Углубился он в размышления. В моих условиях можно убрать лишнее? В принципе, почему, нет. Состроив гримасу, Дакк дернул плечами. Но для этого нужен какой-то специальный инструмент, которого я нигде не встречал. А острый камень? Он покрутил головой. Навряд ли он подойдет. А если попытаться расплющить? Но для этого тоже нужен инструмент. Хотя… Он покивал головой. Для этого можно использовать простой камень – стержень на камень и по нему камнем. Дакк провел рукой по постаменту. Но он ведь деревянный. А если…

Положив стержень на землю, Дакк взялся обеими руками за постамент и потянул его вверх. Он поддался. Дакк дернул постамент и он разделился на две части – у него в руках оказалась верхняя, деревянная часть, с торчащими снизу несколькими штырями, а на земле осталась стоять его каменная часть.

Значит, он его, все-таки, плющил. Сделал он заключение. Тогда должен быть и камень.

Положив деревянную часть постамента на землю, Дакк обошел его каменную часть и с обратной стороны, от того места, где он стоял увидел в постаменте нишу, в которой лежал продолговатый камень, совершенно плоский с одной из сторон. Вопросов у него больше не было.

Достав из ниши камень, Дакк поднял черный стержень и положив его на каменный постамент, легонько ударил по нему плоской стороной камня. Камень подпрыгнул, но на стержне осталась хорошо видная вмятина. Дакк ещё раз ударил по стержню. Затем ещё и ещё…

Опомнился он лишь тогда, когда при очередном взмахе не увидел предмет воздействия. Подняв голову, он понял, что уже ночь. Оставив стержень и орудие работы на постаменте и подобрав блестящий наконечник, он побрел в пещеру и едва забрался в каменное ложе, как тут же уснул…

* * *

Проснулся Дакк, когда уже было совсем светло. Руки казались неподъемными. Очень хотелось пить. Выбравшись из каменного кресла, он побрел в долину утолять жажду. Вернувшись к постаменту, он осмотрел продукт своей вчерашней деятельности.

В принципе, он полностью расплющил стержень. Так как информационного поля его носителя уже не было, то он имел весьма отдаленное представление, как должен выглядеть катран и потому плющил стержень в подобие некоего холодного оружия, которое он не раз видел в музее вооружения в своей галактике, на Ризе. Насколько он помнил, то оружие называлось меч и было обоюдоострым. Нечто получилось и у него, только его меч оказался очень неровным. Взяв острый камень, Дакк принялся с силой возить им по лезвию меча, пытаясь таким образом сгладить неровности. Вроде бы начало получаться, но дело продвигалось очень медленно. И вновь он, оставил свою работу, когда перестал видеть импровизированный меч.

Следующий день прошел за тем же занятием и только лишь на четвертый день своего труда, он смог остаться довольным своей работой – меч был, практически, гладким, обоюдоострым и с заметным утолщением к середине лезвия.

Взмахнув несколько раз перед собой мечом, Дакк опустил его. Перед ним теперь стояла следующая задача – наполнить меч энергией. Но где и как, он не представлял.

Он вдруг вспомнил о странном отверстии в горе, около которого он побывал в погоне за местным носителем психотронного поля и продолжая размышлять над своей проблемой, направился к тому месту, вертя перед собой мечом, все надеясь, как-то раскрыть тайну его насыщения энергией.

Подойдя к отверстию в скале, он остановился и окинул его внимательным взглядом – оно было полуовальной формы и достаточно большим – в него можно было пройти почти не сгибаясь. Стены были такими же изломанными, как и стены его пещеры, что говорило об искусственном происхождении отверстия – его кто-то выдолбил в этой горе. Скорее всего это был вход в какой-то непротяженный тоннель, так как из него тянуло теплым воздухом и в глубине отверстия виднелось розовое овальное пятно. Скорее всего, там был выход.

Дакк осторожно вбросил в тоннель свое поле, но никаких полей живых организмов там не чувствовалось. Сконцентрировав свое поле, он осторожно шагнул в отверстие.

Тоннель и в самом деле оказался не длинным, не более полтораста шагов. Чем ближе Дакк подходил к выходу из него, тем тревожней ему становилось и тем медленнее делались его шаги – розовое пятно выхода краснело с каждым шагом, словно раскалялось, но никакого увеличения температуры потока воздуха, идущего ему навстречу, не чувствовалось. Он пытался своим полем проанализировать причину покраснения выхода из пещеры, но это не удавалось, причина не находилась.

Дойдя до выхода, Дакк ещё раз просканировал пространство за ним и не почувствовав никаких полей живых организмов, вышел из тоннеля и тут же замер в восхищении – шагах в ста, внизу, разливалось бескрайнее красное море, к которому от тоннеля вела узкая, едва заметная на скале тропинка. Он разбросил над морем свое поле и почувствовал знакомую энергетику.

Да это же то самое море, над которым я опустился к поверхности планеты, всплыла у него догадка.

Дакк начал спускаться вниз и чем ближе было море, тем странней оно казалось – оно не имело никаких отблесков двух солнц, висящих над ним и было совершенно неподвижно. Когда до моря осталось не более десятка шагов, он, наконец, понял, что перед ним не вода, а какое-то нечто.

Подойдя к морю вплотную, Дакк присел и провел по глади моря мечом. На его поверхности прочертился искрящийся след, но который, буквально через несколько мгновений пропал, словно заплавился. Дакк присел и коснулся поверхности моря рукой. Рука ощутила шероховатость. Тогда, зачерпнув рукой этого нечто, он поднес руку к лицу – однозначно, это была не вода, но и не совсем песок, хотя возможно и песок, только очень, очень мелкий, серого цвета, сродни пыли, с обильными вкраплениями красного цвета, которые, вероятно, и придавали этому песку такие необычные свойства.

Вдруг, позади послышался шорох. Дакк обернулся – в его сторону, с горы катился какой-то огромный темный клубок. Дакк вскочил и мгновенно сконцентрировав свое поле метнул его в клубок и тут же отдернул его – клубок тоже нёс в себе психотронное поле, хотя и не такое мощное, как у него, даже слабее поля сармата, но оно, явно, было агрессивным.

Не зная, как ему поступить, Дакк, невольно сделал шаг назад, его нога провалилась и широко взмахнув руками, он упал спиной в красный песок.

Он тонул. Плотность песка оказалась настолько малой, что он будто вода, расступился, под весом носителя Дакка, словно стремясь его проглотить.

Дакк отчаянно забарахтался, пытаясь принять вертикальное положение, это ему, в какой-то мере, удалось, хотя песок и сопротивлялся, но все же Дакк выпрямился и тут же провалился вниз.

Информационное поле Дакка всколыхнулось от невольной тревоги, его разум напрягся, намереваясь покинуть свой носитель, но ноги его носителя, вдруг, почувствовали опору, его падение остановилось. Облегченно выдохнув, он резко крутанул головой по сторонам, осматриваясь, он стоял, совсем недалеко от берега в оказавшемся горячем, красном песке, который доставал ему почти до плеч. Он поискал глазами тот комок, который катился к нему с горы – комок уже не катился, а стоял на своих шести лапах шагах в двадцати от края песка, не сводя с Дакка блестящих красных глаз. Определенно, это было какое-то животное.

Дакку было достаточно горячо и он понимал, что долго в этом песке он не простоит. Не представляя, на сколько устойчиво его положение, он осторожно вытащил из песка руки – его правая рука продолжала сжимать меч, который, однако уже не был черным, а каким-то серым, с явными белыми прожилками.

Забыв о животном, Дакк осторожно опустил конец меча в красный песок – песок вокруг лезвия меча, будто закипел и белые прожилки в нем вспыхнули, сделались ярче и по ним, будто по проводящим жилам, побежала, энергия.

Кипящий песок коснулся Дакка и его носитель словно вспыхнул, стало ещё горячее. Он вытащил меч из песка и поискал глазами животное – оно продолжало стоять на прежнем месте, но теперь его ноги дергались, толи оно готовилось продолжить свой путь к Дакку, толи убежать.

Дакка охватил приступ злобы. Он начал ощущать, что красный песок, опаляя его носитель, заодно и каким-то образом воздействует и на его психотронное поле, словно опустошая его. Он чувствовал, как сила покидает его. Сконцентрировав большую часть своего психотронного поля в иглу, Дакк метнул его в голову животного – дико взвыв, животное высоко подпрыгнуло и развернувшись в воздухе на сто восемьдесят градусов, шлепнулось на землю, но тут же вскочив, дико воя, стремительно понеслось прочь.

Дакк опешил – животное выдержало его психотронный удар, который навряд ли бы выдержал, даже, сармат. Правда он вложил в удар ещё не всю мощь своего поля, но прежде этого всегда хватало для атаки на любой разум, с которым ему приходилось сталкиваться. Была ещё одна неприятность в том, что животное убежало – он вдруг почувствовал голод.

– Проклятье! – Невольно выругался он.

Отчаянно барахтаясь, Дакк выбрался из песка и осмотрел себя, его носитель, определенно, перегрелся, так как кожа в нескольких местах заметно вздулась, недвусмысленно указывая на ожоги.

Стараясь заглушить боль воздействием своего поля на нейронные окончания мозга носителя, Дакк медленно пошёл вдоль песчаного моря, понимая, что именно здесь должна храниться тайна превращения черного стержня в розовый и буквально через несколько шагов он нашёл подтверждение своей догадке – у самого берега из песка торчал невысокий каменный стержень, похожий на тот, который он сейчас сжимал в руке.

Присев, Дакк взялся за каменный стержень свободной рукой и осторожно потянул его вверх. Сердце его носителя вздрогнуло – из песка показалась свергающая молниями, его розовая часть. Это был катран.

Вытащив катран, Дакк поднялся. Его лицо исказилось удручающей гримасой – розовая часть стержня оказалась совсем короткой, не более двух десятков сантиметров. Лезвие катрана было тоньше и шире его меча и имело идеальный вид, хотя рукоять была обработана очень грубо, скорее всего она дорабатывалась или позже, или в другом месте.

Дакк вновь присел и положил катран рядом с собой – от него во все стороны брызнул сноп ярких искр вперемешку с каменной пылью, больно ударивших по обожженным местам его носителя. Невольно чертыхнувшись, Дакк отшвырнул катран от себя и повернувшись к песчаному морю, погрузил в него свободную руку, так как вторая продолжала сжимать меч, будто он к ней приклеился, над тем местом, откуда вытащил, только что отброшенный катран.

Руку обдало жаром, но Дакк не отдернул её, а начал шарить ею под песком и вскоре наткнулся на отверстие в камне, уходящее вниз. Определенно, вынутый им катран был всунут в него. Дакк провел рукой вокруг отверстия и наткнулся ещё на одно. Расширив площадь свого поиска, он нашел еще два подобных отверстия. Сунув в одно из них свой меч, Дакк поднялся, наблюдая, как от меча во все стороны по песку побежали хорошо заметные волнообразные круги – насыщая меч энергией.

Видимо, не так уж много этих стержней было у него сразу, всплыла у Дакка мысль о своем носителе, если он сделал всего четыре отверстия.

Он оглянулся – вытащенный им катран лежал на камне, сияя всем своим великолепием.

Интересно, а если попробовать нож моего носителя подзарядить, он будет таким же? Всплыла у него мысль.

Дакк протянул руку к тому месту, где у него висел нож и ощутил пустоту. Он опустил руку ниже – у пояса болтался пустой чехол, ножа не было.

– Черт возьми! – Механически выругался он, но вместо членораздельных слов из его рта вырвались какие-то непонятные гортанные звуки. – Потерял.

Дакк попытался вспомнить, где он мог его потерять. Наиболее вероятными местами потери были пещера, где ему приходилось залезать в кресло для сна и песчаное море, где он только что, отчаянно барахтался.

Насколько этот нож был важен в жизни людей этой планеты, он пока мог, лишь, догадываться, но то что он имел какое-то значение, было, однозначно.

Если потеря произошла в пещере, то никаких проблем с его поиском не будет, но если он утонул в песке, то о нём можно было забыть. Скользнула у него досадная мысль.

Подняв короткий катран, Дакк направился к месту своей работы, однако, внимательно смотря по сторонам – опасаясь неожиданной встречи с мохнатым шестилапым зверем, носителем психотронного поля, но он, видимо, осознав превосходство над ним человека, где-то спрятался.

Около постамента никаких перемен не было: оранжевое солнце уже ушло за скалы, вокруг было тихо и спокойно, видимо в такое время суток животные сидели по своим норам. Есть Дакку почему-то не хотелось, но от глотка воды он бы не отказался, тем более, что его носитель, от полученных ожогов противно ныл. Покрутившись и не увидев ничего подозрительного, он решил сходить в рощу напиться. К тому же не мешало бы и обмыть обожженные участки кожи. Положив короткий катран на постамент, он поднял, лежащую около него, палку с розовым наконечником и отправился в долину.

Пока он шел по ущелью, жара была сносной, но как только он вышел на простор, два солнца мгновенно дали о себе знать, зной был такой, что обожженная кожа его носителя вспыхнула огнем. Лицо Дакка исказилось болезненной гримасой. У него тут же появилось желание вернуться, но дернувшись несколько раз в нерешительности, он, вдруг, сорвался с места и побежал в сторону рощицы.

Силы едва не покинули его, когда он оказался под спасительной прохладой и чтобы не упасть, обнял ствол одного из деревьев, шумно и надрывно дыша. Дакку казалось, что его носитель раскалился настолько, что сам стал подобен солнцу и если он, сейчас же, не сделает глоток воды, то определённо умрет.

С трудом оторвавшись от дерева, Дакк надрезал ближайший к себе лист и подставил лицо под брызнувший из него прохладный ручеек.

Опустошив несколько листьев, Дакк понял, что восстановил баланс жидкости своего носителя и решил, что теперь можно и обмыть его. Выбрав лист покрупнее, до которого он смог дотянуться блестящим наконечником, как ни странно, самые большие листья у дерева были верхние, Дакк отрезал его кончик и… Он почувствовал, что летит.

Изогнувшись в воздухе, он оглянулся – за ним стояло такое же животное, на котором уехал атлет, подставив свою спину под струю воды. Ударяясь о спину животного, вода не разбрызгивалась по сторонам, а мгновенно исчезала, словно в спине животного было отверстие и оно наполняло собой его внутренний резервуар.

Грохнувшись животом на землю, Дакк заскользил по ней и почувствовал, как тысячи игл впились в его тело. Громко вскрикнув, он мгновенно вскочил и перевел взгляд на живот своего носителя, с нескольких обожженных мест кожа была содрана и висела шмотками, оголив красные куски мяса, которые так горели, будто их, действительно, жгли огнем. Полный дикой злобы и мести, Дакк приподнял палку с наконечником и бросился к своему обидчику, но подбежав к животному, он, вдруг, замер и опустил палку – он совершенно не чувствовал его биополя, будто это был не живой организм, а камень.

Совершенно не обращая на Дакка внимания, животное впитав в себя воду из листа, подняло морду и вытянув шею попыталось дотянуться до одного из нижних листьев, но этого ему не удавалось. Тогда оно начало неуклюже подпрыгивать, одновременно далеко вытягивая свои губы, но все бестолку, листья для него росли слишком высоко.

Не зная почему, словно его носитель был запрограммирован для этого действия, независимо от управляющего им разума, рука Дакка, сжимающая палку с наконечником, поднялась вверх и кончик того листа, к которому тянулось животное, упал вниз. Струя воды ударила животному в морду и вновь ни одной капли не упало с ней. Дакку показалось, что на том месте, куда падала вода, мгновенно раскрывались какие-то поры на коже животного и вода беспрепятственно проникала внутрь. Затем Дакк надрезал ещё один лист и ещё… Наконец, после десятого, а может двенадцатого листа, животное громко фыркнуло и тряхнуло головой, словно давая понять Дакку, что оно удовлетворило свою потребность в воде.

Широко усмехнувшись, по крайней мере, Дакк это хотел изобразить на своем лице, он дотронулся рукой до спины животного и почувствовал приятную прохладу. Животное же совершенно не отреагировало на его действие, или не почувствовав, или не обратив внимания. Состроив мину недоумения, Дакк шагнул к животному вплотную и лег на него животом – произошло невероятное, Дакку показалось, что огонь из его носителя потек в панцирь животного и ему с каждым вздохом становилось все легче и легче. Боль стремительно уходила.

Вдруг, животное резко качнулось и Дакк едва не упал. Животное тронулось с места, приятная прохлада исчезла и вновь появилась боль. Хотя она была не такой острой как прежде, но раздражала. Постояв какое-то время в раздумье, Дакк сделал несколько широких шагов, догоняя животное и прыгнул ему на спину.

Прыжок получился неуклюжим – животное качнулось в сторону Дакка и он, буквально, врезался ему в спину, палка с наконечником плотно легла на панцирь животного по которому прошла мощная волна судороги. Животное громко взвыло и бросилось вперед, не разбирая дороги. Дакк не удержавшись на его спине, оказался на траве, которая оказалась такой жесткой, что, буквально, впилась в его тело, заставив его взвыть и вскочить на ноги. Его живот горел ещё сильней. Дакк опустил взгляд – кожа в нескольких местах живота была разодрана и на ранах выступила темно-красная жидкость, видимо кровь его носителя.

Проклятье! Дакк дотронулся рукой до одной из ран – она вспыхнула с ещё большей силой, заставив его прикрыть глаза и простонать.

Донесся громкий истошный рев. Дакк поднял голову – неподалеку между деревьями, громко крича, дергалось в каких-то сумасшедших конвульсиях шестилапое животное, которому он невольно причинил боль. Забыв о своей боли, Дакк бросился к животному.

Подбежав, он на мгновение замешкался, но тут же приподнял палку с блестящим наконечником и разбросив свое поле по сторонам, закрутился на месте, но нигде никого не чувствовалось.

Продолжая сканировать пространство вокруг себя, Дакк осторожно подошел к животному, запутавшемуся в сеть и аккуратно орудуя палкой с блестящим наконечником, чтобы не задеть животное, принялся разрезать веревки сети.

Прошло достаточно много времени, пока Дакку удалось отрезать сеть от деревьев, между которыми она была натянута и частично освободить животное, до селе стоявшее на задних лапах. Сеть, видимо, лежавшая замаскированной на земле и когда животное наступило на её хитросплетенные ячейки, подскочила вверх, опутав две пары передних ног животного. Из какого материала была сплетена сеть, было непонятно, но веревка была столь прочна, что Дакку приходилось с силой давить на палку, упирая в верёвку сети блестящий наконечник, из-под которого во все стороны летели яркие снопы розовых искр. Видимо веревка в какой-то мере была проводником, так как, когда Дакк прикасался к ней наконечником, животное вскрикивало громче обычного, но видимо понимая, что человек ему хочет помочь, дергалось не столь резко.

Наконец, сеть была разрезана и животное, опустившись на все свои лапы, принялось отчаянно трясти теми лапами, которые попали в сеть, пытаясь вылезти из её остатков, но ячейки сети были смастерены столь хитро, что чем отчаяннее животное пыталось освободиться из них, тем плотнее они затягивались на её лапах. Дакку ничего не осталось, как ближе подойти к животному и попытаться окончательно выпутать его.

Сколько он провозился, Дакк не представлял, но когда он разрезал последнюю ячейку и выпрямился, то почувствовал, что здорово устал, к тому же он почти ничего не слышал, так как его уши заложило от громкого, периодически раздававшегося, рева животного. Оглянувшись, он увидел неподалеку дерево и подойдя к нему, сел и устало прислонился к стволу. Его глаза механически закрылись…

Очнулся Дакк от чего-то липкого, скользящего по его лицу. Он открыл глаза и ошалело дернув головой, пытаясь отстраниться от чего-то серого трепещущего у него перед лицом, ощутимо ударился затылком о ствол дерева. В голове загудело. Не обращая внимания на боль, он перевернулся и вскочил – перед ним стояло животное, с высунутым наружу и трепещущимся широким серым языком. Изо рта животного доносились тихие, похожие на мурлыканья, звуки, его желтые, без зрачков глаза, казалось излучали добрый свет.

Черт! Дакк потер затылок, поняв, что животное его просто-напросто благодарило за помощь, лизнув своим влажным языком. Как, однако, меня сморило. Что-то здесь не так? Он покрутил головой и увидев валяющиеся обрывки сети, невольно шагнул к ним. Может сеть? Уж слишком она необычна.

Наклонившись, он дотронулся до одного из её кусочков. Его рука, получив ощутимый укол, подлетела вверх. Выпрямившись, Дакк отчаянно затряс ею, словно таким образом можно было вытряхнуть вошедшую в руку непрошенную энергию. За его спиной раздался громкий гортанный звук. Он резко оглянулся, оскалив зубы, животное рычало, отчаянно мотая головой.

– Хм-м! – Невольно вырвалось у Дакка, хотя, он не был уверен в истинности произнесенного им звука.

Однако, оно достаточно умно. Скользнула у него мысль.

Дакк приподнял голову и посмотрел вверх – солнц не было видно, по темно-сиреневому небу плыли причудливые розовые разводы.

Скоро ночь. Нужно возвращаться. Всплыли у него тревожные мысли.

Опустив голову, он направился в сторону своего ущелья.

Если в роще оказалась сеть, значит туда приходят люди. Рассуждал он, быстро шагая по тропинке. Как часто они там бывают? Когда они придут в следующий раз, то поймут, что там произошло? Интересно, а как бы повел себя мой носитель в подобной ситуации – освободил бы он животное или наоборот, убил бы его?

Донесшийся позади громкий шум заставил Дакка прервать ток своих мыслей. Он остановился и вскинув палку с блестящим наконечником, резко развернулся – громко топая и пыхтя его догоняло животное.

Черт! Дакк состроил гримасу. Я уже и забыл о тебе. Что ещё?

Подбежав, животное, вдруг высунуло свой язык и метнув его в сторону Дакка, коснулось им его лица. Дакк механически отпрыгнул назад и чтобы не упасть широко взмахнул руками. В воздухе на несколько мгновений повисла яркая розовая полоса, прочерченная наконечником. Животное, издав громкий рык, подалось назад.

– Я не хотел тебя обидеть. – Попытался Дакк успокоить животное, но вместо этой фразы из его рта донесся ряд отрывистых гортанных звуков, шокирующих его, но видимо животное поняло их правильно, так как его язык вновь метнулся к лицу Дакка и тот едва увернулся от встречи с ним.

– Уж слишком ты вежливо, тупи. – Дакк вдруг вспомнил, о вестинианском, очень умном пушистом животном – тупи, которое он много раз встречал на улицах столицы Весты – Атты, блуждая по этому огромному городу, в ожидании загрузки своего грузовика. – Я принимаю твою благодарность. Можешь быть свободным. – Произнёс Дакк еще ряд гортанных звуков.

Отвернувшись, он продолжил свой путь, пытаясь ускорить шаги, так как стало заметно темнее, но едва он прошел несколько метров, как раздавшийся позади шум заставил его вновь остановиться и повернуться – животное бежало за ним.

Черт возьми! Мысленно выругался Дакк отворачиваясь от животного и возобновляя свой путь. Что это за зверь? Уж слишком он доверчив к человеку. Что он ищет у меня: защиту в наступающей ночи или преследует какую-то другую цель?

Когда Дакк подошел к пещере, было уже совершенно темно и густая россыпь звезд едва рассеивала мрак. Остановившись у входа в пещеру, он оглянулся – тупи стоял в шаге за ним.

– Тебе сюда нельзя.

Произнес Дакк, стараясь говорить громко и отчетливо, но слетевшая с его губ фраза была больше похожа на продолжительный гортанный крик, но к его удивлению, животное, вдруг сделалось ниже, словно легло, его голова подалась назад и почти спряталась под панцирь и лишь две вспыхнувшие в ночи бледные желтые точки глаз выдавали его присутствие.

Издав гортанный звук, который должен был означать хмыканье, Дакк вошел внутрь пещеры и забравшись в каменное кресло, откинулся в нём и мгновенно провалился в забытье.

* * *

Дакк вздрогнул и открыл глаза. В тот же миг громкий истошный крик выбросил его из кресла, словно ветер сметает с дороги пушинку.

Тупи! Что-то случилось? Теперь ещё и его придётся защищать. Всплыли у него раздраженные мысли.

Схватив валявшуюся на земле палку со сверкающим наконечником, он бросился к серому проёму выхода и в тут же остановился, почувствовав присутствие психотронного поля.

Проклятье! Опять! Мелькнула у него тревожная догадка.

Нащупав направление стороннего поля, Дакк сконцентрировал свое поле до максимума и вонзил его в невидимого противника, рвя его защиту на части.

Был крик или нет Дакк не понял, но ему в уши ударил такой мощный хлопок, что он на какое-то время совершенно оглох.

Болезненно тряся головой, словно пытаясь вытрясти из ушей заткнувшие их пробки, приподняв палку со сверкающим наконечником, он осторожно двинулся к выходу.

Слух к нему вернулся лишь когда он выглянул наружу. Скорее всего была глубокая ночь, так как было настолько темно, что рассмотреть что-либо было совершенно невозможно, количество звезд на небе почему-то уменьшилось настолько, что их сейчас практически видно не было, лишь может с десяток крохотных бледных точек, сбившихся к самому горизонту. Крика тупи уже не было слышно, или он успокоился или был мертв. Стороннее психотронное поле едва ощущалось, видимо его носитель уже убежал очень далеко, но в тоже время его поле было уже не столь активно, как прежде и будто, таяло.

Решив оставить тупи на потом, Дакк двинулся в сторону чужого психотронного поля, но едва сделал три-четыре шага, как наступил на что-то мягкое и определенно живое, так как это что-то под его ногой шевельнулось. Несомненно – это был не тупи.

Желая закрепить свою догадку, Дакк осторожно похлопал ногой по мягкому предмету, намереваясь узнать его размеры и расположение. Это было что-то большое, так как длины ноги Дакка не хватило, чтобы оценить его размеры. Тогда он сделал шаг, чтобы продолжить свои исследования и в тот же миг что-то, вдруг взвилось перед ним вверх, заслоняя собой бледную россыпь звезд. В темноте вспыхнули два ярких красных огонька и с каждым мгновением разгораясь все ярче и ярче, стремительно двинулись в сторону Дакка, ему в лицо ударила горячая, противно пахнущая воздушная струя, оглушительный вой вновь вонзился в его уши, закупоривая их. Не раздумывая, Дакк ткнул палкой со сверкающим наконечником в промежуток меж приближающихся глаз и тут же почувствовал, как наконечник, практически без сопротивления, куда-то вошел и угас. Красные глаза метнулись в сторону и исчезли.

Оставшись без оружия, Дакк невольно попятился и оглянулся, проёма пещеры видно не было, за спиной была непроглядная тьма.

Мысленно чертыхнувшись, он развернулся, предположительно в сторону пещеры и разбросил по сторонам свое поле, анализируя пространство: чужого психотронного поля, практически, не ощущалось, лишь далеко сзади было нечто, похожее на его фон, биополя тупи тоже не ощущалось, хотя Дакк его не ощущал и прежде, лишь впереди ощущался какой-то непонятный энергетический разрыв, неясной природы. Немного поразмышляв, он понял, что это и есть вход в пещеру и облегченно вздохнув, направился к нему.

Забравшись в каменное кресло, Дакк откинулся в нём и прикрыл глаза, но сна не было, мозг его носителя, явно, был перевозбуждён. Не в состоянии уснуть, он углубился в размышления.

Конечно, планета довольно странная. Неторопливо потекли его мысли. Даже за те несколько дней, которые я провел здесь, она показала себя с, весьма, необычной стороны, хотя и в моей галактике достаточно странных планет, взять хотя бы ту же Селе, куда я шел с последним рейсом. Если нормальные планеты на две трети, а то и больше, состоят из воды, то Селе на две трети – из небулия. И даже на ней живут гуманоиды. Конечно, времени здесь я провел еще очень мало, чтобы хорошо узнать жизнь планеты, но, то что она не высокоразвита – это уже можно сказать с уверенностью. Интересно, а где они берут эти стержни? Всплыл у него неожиданный вопрос. Скорее всего на планете их не так уж много. Если они находятся в каменных оболочках, то вероятнее всего где-то в горах. Значит есть те, кто чувствует их энергополе. Но последний стержень привез, вероятный, грот. А если они не с этой планеты? Но тогда зачем их привозить сюда? Надо бы попытаться разобраться в структуре этих стержней. Не думаю, что там что-то сверхъестественное, просто, какая-то не совсем обычная комбинация атомов. Природный брак. Жаль что не удалось уберечь информационное поле носителя. Наверное тоже, что-то сродни сполохов. Потому и исчезли при соприкасании с моим полем. А как же тогда я понимаю их. Да так же, как и они, находясь в наших носителях. Всплыла у него грубая мысль, по поводу своей наивности. Больше странность в том животном, с которым я только что сцепился. Ведь психотронное поле – это поле разума. Но тогда выходит, что это животное разумное? Но я этого не почувствовал. А если, просто, не смог?

Донесшийся громкий гортанный крик вывел Дакка из размышлений. Он встрепенулся и покрутил головой. В пещере было уже не темно. Перебирая и анализируя события прожитых на планете дней, он и не заметил, как наступило утро. Он разбросил свое поле по сторонам – ничего тревожного не ощущалось. Крик повторился.

Дакк одним движением выпрыгнул из кресла и потянулся, одновременно поёживаясь. Он уже две ночи не разводил под креслом огонь и в эту ночь оно было особенно холодным и лишь произошедшие события отвлекли его от холода и не дали замерзнуть. К тому же он почувствовал, что сильно голоден и определённо, ему сегодня придется заняться добычей пищи. Энергично махая руками, Дакк направился к выходу.

Выйдя из пещеры он осмотрелся: вдали, в той стороне, где был тоннель к красным пескам лежала мохнатая черная туша животного, наверное того самого, с которым ему пришлось сразиться ночью; с другой стороны от пещеры, шагах в десяти, стоял тупи, громко и надрывно крича, почему-то держал одну из передних лап в воздухе.

Покрутив головой, Дакк решил, что первым нужно разобраться с носителем психотронного поля и сконцентрировав свое поле, направился в сторону черной туши.

Никаких полей, лежащее животное не излучало и чем ближе Дакк подходил к нему, тем больше уверовался, что оно мертво. Так оно и оказалось – из головы животного, чуть выше его выпученных красных глаз торчала палка, которой он ткнул в него ночью, от которой через лоб протянулась темная полоса, будто от запекшейся крови. Выдернув свое оружие, Дакк невольно всмотрелся в морду животного, которая была больше похожа на грубое человеческое лицо серого цвета, достаточно свирепого нрава: узкий лоб, большие глаза с красным отливом, крупный нос с одним отверстием, толстые мясистые губы, из-за которых виднелись большие желтые зубы, далеко вперед выдающаяся нижняя челюсть. Дальше сходство с человеком заканчивалось – человеческая голова покоилась на шестипалой массивной звериной туше. Хотя, как заметил Дакк, из передних лап животного выглядывали четыре серых когтя, весьма напоминающие человеческие пальцы. В целом, животное можно было бы отнести к приматам, живущих на многих планетах галактики зевсов, но все же морда этого животного была гораздо ближе к человеческому лицу, нежели к морде примата.

Медленно обойдя вокруг животного, Дакк ещё раз посмотрел в его морду и состроив гримасу, по поводу темной запекшейся полосы на его лбу, развернулся и направился к, продолжающему кричать, тупи.

Подойдя, он, наконец, понял причину столь отчаянно ревущего животного – его передняя нога, которую он держал на весу, была сломана, из разорванной кожи торчала белый излом кости.

Черт! Дакк состроил брезгливую гримасу. И что теперь с тобой делать.

– Хватит орать! Оглушил! – Попытался произнести он, но с его губ слетели какие-то режущие слух скрежетащие звуки, но на удивление, тупи умолк.

Тогда Дакк сконцентрировал свое поле и легонько ткнул его в мозг животного. Дернувшись, тупи рухнул вниз. Подойдя к нему вплотную, Дакк присел около сломанной ноги и распрямив ее на земле, прикрыл глаза и аккуратно накрыл своим полем сломанную ногу. Он решил восстановить её, хотя вера в успех была мизерная, так как он ещё совершенно не знал ни свойств энергетического поля планеты, ни её материального состава. Но к его удовольствию, энергенов вокруг него оказалось в избытке, а горная тропа содержала в себе достаточное количество нужных минералов. Растворяя своим полем пыль тропинки, Дакк атом за атомом быстро осаждал их на излом кости и порванную кожу ноги животного.

Закончив работу, Дакк поднялся и войдя в мозг тупи, прошёлся по нему своим полем, возбуждая его нейроны. Животное встрепенулось и вдруг, резко подпрыгнуло и опустилось на все шесть своих лап, но тут же, бывшая сломанной нога, подлетела вверх. Тряхнув ногой, тупи уставился на неё своими беззрачковыми глазами, видимо не понимая, что произошло – его нога была совершенно здоровой. Наконец, опустив ногу, он осторожно несколько раз ударил ею по земле и затем, несколько раз подпрыгнув, вдруг, лизнул своим длинным серым языком Дакка в щеку.

От неожиданности, Дакк отпрыгнул назад и принялся энергично тереть свою щеку, так как язык тупи, вдруг, оказался жестким и очень шершавым. Оскалив зубы, животное издало несколько гортанных клокочущих звуков. Дакку показалось, что оно смеялось.

Усмехнувшись, такую гримасу он, по крайней мере, пытался изобразить на своём лице, Дакк повернулся и пошел по тропинке в сторону красного песчаного моря, решив проверить состояние оставленного им вчера, там, меча.

Неожиданно он почувствовал достаточный толчок в спину и широко шагнув, оглянулся – за ним стоял тупи с далеко вытянутыми губами, создавая впечатление, что хочет поцеловаться.

– Что ещё? – Дакк повернулся к нему и вопросительно взмахнул головой.

Тупи подпрыгнул и стал к Дакку боком и только тут Дакк заметил на его спине два разновеликих нароста, которые при первой встрече с этим животным он принял за пристроенное к его спине кресло. Издавая гортанные звуки похожие на отдаленное мурлыканье, тупи выставил в сторону свою среднюю ногу, изображая что-то, вроде ступеньки.

Приглашает взобраться себе на спину, что ли? Мелькнула у Дакка мысль.

Состроив гримасу, он осторожно стал на ногу животного и чуть нажал, нога животного совершенно никак не отреагировала. Тогда Дакк оперся на свою ногу более уверенно, никакой реакции со стороны тупи не было. Дакку ничего не осталось, как стать на ногу животного обеими ногами и затем шагнуть ему на спину. Животное качнулось, выпрямляясь и Дакк поспешно шагнул в сторону его наростов, которые, действительно, напоминали импровизированное кресло.

Животное еще раз качнулось и Дакк, едва устояв на ногах, одним движением сел на нижний нарост и прислонился спиной к более высокому. Наросты, вдруг, зашевелились, словно подстраиваясь под своего седока и действительно, сидеть стало удобнее.

Подергавшись, тупи замер. Прошло какое-то время, животное продолжало стоять на месте, никуда не двигаясь. Дакк тоже сидел без движений, размышляя о том, что таким умным это животное сделала природа или все же здесь не обошлось без вмешательства человека? Наконец, словно выходя из забытья, он шевельнулся и покрутил головой по сторонам – тупи стоял на том же месте, около пещеры.

Болван! Дакк состроил гримасу, нелестно отозвавшись о себе. Он же наверное не умеет читать мои мысли.

Дакк вспомнил, как животным управлял атлет и приподняв палку с блестящим наконечником, осторожно коснулся им спины животного перед собой. Животное дернулось, по его спине прошел заметный болевой спазм и раздался его громкий рёв.

Дакк вжал голову в плечи, он совершенно не хотел причинить животному боли, а поступил так, как видел подобный поступок у других.

Но несмотря на всё, животное качнулось и быстро заскользило вперед, именно заскользило, так как Дакк совершенно не чувствовал никакой качки, Будто он плыл в лодке по спокойной воде.

Все же это слишком жестокий способ управления. Всплыла у него мысль. Нужно придумать что-то другое.

Мысли, одна противоречивее другой, вихрем закружились по его информационному полю, но нужной не находилось. Тоннель уже был рядом и было очевидно, что тупи пробежит мимо него.

– Черт возьми! – Дакк механически топнул правой ногой, не придя ни к какому решению и пытаясь остановить животное, чтобы спрыгнуть на землю и дальше пойти пешком, но животное вдруг резко повернуло вправо и подбежав к тоннелю, замерло. Тоннель для него был узок.

Дакк состроил гримасу и бросив взгляд на свою ногу, вдруг понял, что он топнул той ногой, которая была ближе к тоннелю. Животное вновь проявило свою находчивость, указав на приемлемый способ управлять собой.

Спрыгнув с тупи, Дакк направился к красному морю. Спустившись вниз, он подошел к торчащей из камня ручке меча и взявшись за неё, с замершим сердцем, потянул вверх – из камня в его сторону брызнул яркий сноп розовых искр. От неожиданности, Дакк разжал руку и меч скользнул вниз. Донесся гулкий стук. Дакку показалось, что его сердце перестало биться.

Схватившись за ручку, он рванул меч вверх – во все стороны опять брызнул яркий фейверк искр.

Вытащив меч, Дакк взмахнул им перед собой – яркий розовый след, казалось повис в воздухе и лишь через несколько мгновений, как бы нехотя, растворился, осев вниз крохотными розовыми блестками. По лезвию меча побежали белые молнии.

Словно завороженный, Дакк долго смотрел на сверкающее вспыхивающими разводами лезвие, затем, опустив его, направился к тоннелю. Выйдя из него он подошел к тупи, который продолжал стоять на прежнем месте. Взобравшись на животное, он направил его в месту своей работы, по пути зашвырнув палку с наконечником внутрь своей пещеры, так как она теперь ему мешала.

Положив меч на постамент, Дакк походил некоторое время вокруг по поляне, не зная чем ему заняться, затем, снова забрался на тупи и направил его в долину на водопой, взяв с собой меч, так как встреча с животным, носителем психотронного поля, заставила его быть более осторожным и полагаться не только на силу своего поля, хотя он был уверен, что до сих пор действовал не достаточно решительно.

Напившись сам и напоив тупи, Дакк решил основательно изучить рощицу, чтобы попытаться узнать её другие секреты, но блуждание по ней ни к чему не привело, никаких других секретов, кроме вчерашней попытки поймать тупи, видимо рощица не имела.

Со вчерашнего дня, кроме него и тупи, никто рощицу не посещал, так как разорванная сеть лежала в том же месте, где он её и оставил.

Из рощицы вела ещё одна тропинка, гораздо шире той тропинки, по которой он к ней ходил и которая направлялась примерно в ту же сторону, куда ушёл атлет со своими спутниками. Постояв на новой тропинке некоторое время, Дакк решил вернуться на свою поляну и все же дождаться появления вероятного грота, так как здесь, вдали от людей, была большая вероятность того, что овладев его информационным полем, он сможет в нем разобраться в спокойной обстановке и уже затем решить, что ему делать дальше. К тому же, ему основательно хотелось есть и он решил попытаться заняться охотой в горах, так как все животные, которых он встречал до сих пор, за исключением тупи, приходили откуда-то из горной гряды, окружавшей поляну с постаментом.

Запрыгнув на тупи, он развернул животное и направился на охоту. Есть мясо убитого ночью животного, ему, почему-то, не хотелось.

Дакку думалось, что все животные приходили к его пещере со стороны красного песчаного моря и потому он принялся обследовать предгорья со стороны моря, но ни единого животного там не оказалось, да и что могло быть среди голых скал, там даже мох не рос, лишь одни серо-зелено-розовые камни. Он пытался анализировать скалы своим полем, но эта затея тоже не принесла никакого результата – он не почувствовал ни единого поля живого организма.

Бестолку пролазив неизвестно сколько времени по берегу моря, Дакк, основательно устав, перешел внутрь ущелья, благо там ему было легче, сидя у тупи на прохладной спине, который послушно выполнял все его прихоти, лишь изредка поворачивая голову назад и смотря на Дакка, словно каким-то удивленным взглядом, будто не понимая, что пытается найти среди этих голых скал его господин.

Толку это тоже не возымело, но здесь хотя бы окружающая обстановка была чуть поживописнее: голубоватый мох, сквозь который иногда пробивались острые, словно иглы, жесткие травинки.

Когда они останавливались, тупи наклонял голову и хватал губами мох, но тут же его выплевывал, громко фыркая и тряся головой.

Дакк в такие моменты лишь горестно улыбался, понимая, что животное тоже хочет есть.

Или день выдался плохой или Дакк чего-то не понимал в местной фауне, но охота оказалась неудачной – он не встретил ни единого, даже крохотного животного. К тому же, как ему показалось, сумерки сгустились раньше обычного и гораздо стремительней. Пока он пытался понять, что произошло, стало настолько темно, что даже не помогал меч, который он сейчас держал над головой тупи, пытаясь осветить тому путь, но тупи лишь громко фыркал и стоял на месте, отказываясь куда либо двигаться, словно что-то чувствовал. Дакку ничего не осталось, как слезть с животного и пойти пешком. Хотя он сейчас находился в своем ущелье, но полностью потерял ориентацию и совершенно не представлял, куда нужно идти, чтобы добраться до своей пещеры.

Дакк шел, практически, наугад, петляя по ущелью, так как тропинка в розовом свете меча совершенно не просматривалась. В одном месте внезапно налетевший сильный порыв ветра бросил его на землю и не ожидая этого, Дакк покатился по жесткому мху и теперь в полной мере почувствовал, почему его не хотел есть тупи – мох был настолько жестким, будто был свит из стальной проволоки. К тому же острые травинки, вонзаясь в его носитель, заставляли Дакка невольно вскрикивать. Наконец его муки закончились: перекатившись ещё пару раз он замер в неуклюжей позе, почти вверх ногами. К тому же и ветер поутих или он просто выкатился из его мощного потока.

Побарахтавшись, Дакк перевернулся и попытался стать на ноги, сделать это оказалось невозможным. Он вновь упал и покатился. Негромко выругавшись, он разбросил руки в стороны, пытаясь остановить не совсем приятный способ передвижения – это ему удалось. Его качение остановилось. Теперь он лежал в горизонтальной плоскости.

Напружинившись, Дакк вскочил и не упал. Он стоял достаточно уверенно на горизонтальной поверхности, хотя ветер был достаточно сильным и пытался его столкнуть. Носитель горел и непрерывно дергался от нервных спазмов. Дакк покрутил головой по сторонам – темнота сделалась ещё гуще, он, практически, не видел ничего даже в шаге от себя. Тогда он разбросил вокруг свое поле и с раздражением отметил, что информации оно ему никакой не приносит, кроме каких-то беспорядочных крошечных энергетических всплесков, Будто вокруг него вспыхивали тысячи крошечных молний.

– Проклятье! – Попытался произнести Дакк, но услышал лишь какой-то гортанный звук.

Выругавшись ещё раз, уже мысленно, он вернул свое поле, поняв, что ветер поднял в воздух красный песок, который и создал вокруг него, практически, непроницаемый экран из своих песчинок.

Куда идти? Дакк вновь покрутил головой, пытаясь осмыслить своё состояние. Скорее всего тот мощный воздушный поток шёл из тоннеля. Если судись по тому, как я катился, то меня отбросило к противоположной стороне ущелья. Ветер свистит с той стороны. Значит я пересек его и нахожусь совсем недалеко от своей пещеры. Она должна быть где-то там.

Дакк вскинул левую руку и не увидел в ней меча. По его носителю пробежала невольная и совсем неприятная судорога.

Он обострил зрение и закрутил головой, пытаясь увидеть в темноте свое оружие, но никакого намека на розовое свечение нигде не наблюдалось. Искать же его в темноте, при таком ветре было совершенно бессмысленным занятием. Не чувствовал он нигде и тупи, видимо ветер разогнал их по сторонам. Глубоко и протяжно вздохнув, он, наугад, направился в предполагаемую сторону своей пещеры.

Брел Дакк сравнительно недолго, как почувствовал перед собой какое-то непонятное завихрение воздуха. Сконцентрировав свое поле, он осторожно шагнул вперед и оказался в полном безветрии. Сделав ещё шаг, он разбросил свое поле перед собой и тут же понял – он находится в своей пещере.

Пройдя к креслу, он забрался в него и устало откинувшись, прикрыл глаза…

Разбудил Дакка громкий истошный крик. Встрепенувшись, он молнией вылетел из кресла и ошалело закрутился на месте, вокруг, по-прежнему, была непроглядная тьма. Вдруг он заметил блестевший поодаль розовый огонек.

Ланхор – мелькнула у него быстрая мысль и Дакк бросился к валявшемуся на полу остатку от оружия.

Подняв палку с наконечником над головой, он направился в сторону продолжавших доноситься из темноты громких криков и лишь оказавшись у входа в пещеру, увидел источник звука – это был его тупи, для которого вход в пещеру был очень узок, в него пролезла лишь его голова и одна нога и он отчаянно барахтаясь и громко крича, пытался пролезь внутрь.

Черт бы тебя забрал. Всплыло у Дакка, откуда-то из самых глубин его информационного поля, это невольное ругательство, о котором он и не подозревал, что знает его.

– Бестолку стараешься. Ты не пролезешь сюда. – Попытался произнести он, поднеся почти с самой морде животного сверкающий наконечник, но вырвавшиеся из его рта гортанные звуки, заставили его лицо исказиться гримасой, он совершенно не понял их.

Но к его удивлению, животное, видимо, что-то поняло в этих звуках, так как перестало дергаться и кричать и уставилось в Дакка своими беззрачковыми глазами.

Состроив гримасу, Дакк дернул плечами, в очередной раз удивившись разуму тупи и приподняв свой импровизированный огонек над его головой и встав на цыпочки, попытался что-либо рассмотреть снаружи, но темнота не отдала ему ни крохи своей информации.

Бросив ещё один взгляд на тупи, Дакк вернулся в кресло. Но едва он сел в него, как животное возобновило свою возню и крики.

Проклятье! Дакк поморщился. Спать ты мне теперь не дашь. Придется тебя успокоить.

Он чуть сконцентрировал свое поле и метнул его в сторону тупи, но ткнувшись в стену защиты, мгновенно дернул его назад.

– О, чёрт! – Невольно вырвался из него тихий гортанный звук.

Не простая планета. Совсем не простая. Всплыли у него удивленные мысли.

Тупи продолжал кричать. Состроив гримасу раздражения, Дакк усилил свое поле и вновь ткнул им в голову животного, его защита распахнулась и резко оборвав свой крик, тупи умолк.

Надеюсь, я не причинил тебе большого вреда. Подумал Дакк, ерзая в своем каменном кресле, устраиваясь поудобнее…

* * *

Дакк вновь проснулся от громкого крика. Он открыл глаза – поодаль серел пустой проем входа. Тупи в нём не было. Крик повторился. Определённо, кричал тупи, но был он где-то снаружи.

Резким движением выпрыгнув из своего ложе, Дакк потянулся и направился к выходу, но сделав пару шагов, остановился и покрутил головой, отыскивая обломок ланхора – он лежал рядом с креслом. Вернувшись, Дакк поднял его и вновь направился к выходу.

Выйдя он остолбенел. Увиденная картина привела его в некоторое замешательство: в нескольких шагах от пещеры стоял тупи на четырех лапах, подняв задние и громко крича, отчаянно махал ими. От его ног отлетали какие-то зеленые толи жуки, толи крохотные зверьки и падая на землю, подпрыгивали будто воздушные шары и вновь оказывались на ногах тупи. Всмотревшись – Дакк увидел, что ноги животного так искусаны, что с них уже обильно капала красная кровь.

Проклятье! Всплыли у Дакка досадные мысли. О того же он и кричал ночью. Да ещё я помог этим тварям, усыпив его.

Состроив злую гримасу он бросился к тупи и махая обломком оружия попытался разогнать этих крохотных тварей, но видимо они совершенно не испытывали никакого страха перед грозным оружием, так как продолжали терзать животное.

Рассвирепев от подобной наглости, Дакк начал тыкать блестящим наконечником в зверьков.

Зверьки были зеленые, круглые, порядка пяти-семи сантиметров в диаметре, их тонкую шею венчала крохотная головка с далеко выпяченными или губами или клювами, имели они по шесть коротких ножек и длинные отростки на голове, похожие на антенны. Они были настолько прыгучи для своего роста, что высоту более чем в метр преодолевали совершенно без видимых усилий. Определенно, это были животные, а не жуки, так как крыльев, характерного признака жуков, у них не было.

Тычки сверкающим наконечником тоже не возымели на них никакого действия, видимо шкура или панцирь зверьков были настолько твердыми, что наконечник, скользнув по нему, впивался в землю, а зверёк взвивался вверх и впивался в одну из ног тупи. Видимо вкус свежей крови их настолько опьянил, что они совершенно забыли об опасности.

Это окончательно вывело Дакка из себя. Сконцентрировав свое поле, он вонзил его в зверька, оказавшегося на земле. Высоко подпрыгнув, зверек не впился в ногу тупи, а перевернувшись, упал на спину и дернувшись, затих. Тогда Дакк начал вонзать свое поле в тех зверьков, которых тупи стряхивал со своих ног и вскоре с ними было покончено.

Уничтожив последнего зверька, Дакк обвел взглядом поле своего сражения – на земле лежали девять мертвых зеленых тварей. Но его удивление на этом не закончилось: тупи, развернувшись на своих четырех лапах, вдруг схватил губами одного из мертвых зверьков и подбросив его вверх, широко открыл рот и зверек исчез в его пасти. Затем он проделал тоже со следующим зверьком и со следующим…

Смотря на тупи, Дакк, вдруг тоже ощутил приступ голода. Не зная почему, скорее всего это не раз делал его носитель, он шагнул к ближнему зверьку и присев на корточки, провел наконечником зверьку по брюху, оно лопнуло, обнажив его внутреннюю часть, которая состояла, словно из какого-то розового мешочка. Следующие движения у Дакка тоже произошли механически, так как он, совершенно, не задумывался об их последовательности: схватив зверька за одну из ножек, он приподнял его и резко тряхнул – панцирь зверька упал на землю, а в руке Дакка осталась небольшая розовая плоть. Не раздумывая, он открыл рот и бросив плоть туда, проглотил её.

Округлив глаза, Дакк замер в тревоге, осознав произошедшее. Никакого отторжения не последовало. Определенно – это был крохотный кусочек сырого мяса, даже приятно пахнущего. Тогда он шагнул к следующему зверьку и занеся над его брюхом наконечник, замер. Он, вдруг, почувствовал совсем недалеко множество полей живых организмов. Он поднял голову – в его сторону двигалась группа людей, весьма похожая на гуманоидов, приходивших сюда в первый день его пребывания на планете, растекаясь по сторонам. И впереди них шёл атлет.

Дакк поднялся и бросив беглый взгляд по сторонам, мгновенно оценил свое положение – до приближающихся гуманоидов, их было не меньше десяти, было еще порядка двух сотен метров, до пещеры, где можно было укрыться за каменным креслом – шагов семь-восемь. Ущелье в этом месте было достаточно широким и окружить его гуманоидам не составит труда. Оружия у него не было, сломанный ланхор навряд ли им был и значит его наиболее вероятным спасением было укрыться в пещере и атаковать своим полем тех, кто сунется туда, вход в пещеру был достаточно узким и больше, чем двум человекам одновременно внутрь не протиснуться.

Гуманоиды начали делиться на две части и стало понятно, что они и в самом деле хотят его окружить.

Не сводя с них взгляда Дакк сделал шаг назад и увидел, что тупи, семеня четырьмя ногами и тоже смотря на приближающихся гуманоидов, уже поравнялся с ним и явно пытается зайти ему за спину, видимо, надеясь там найти для себя защиту.

Проклятье! Дакк вспомнил о ночных приключениях животного. Он ведь не сможет спрятаться в пещере, а они, навряд ли, оставят его в покое.

Механически отбросив обломок ланхора в сторону, Дакк шагнул навстречу гуманоидам.

Шедшие впереди гуманоиды, приподняв свое оружие, кроме ланхоров, некоторые из них сжимали обеими руками какие-то черные продолговатые предметы, заметно ускорили шаги, видимо намереваясь поскорее зайти Дакку за спину.

Дакк сконцентрировал свое поле в иглу и воткнул её в самого резвого из них, до которого уже наверное было менее пятидесяти шагов. Гуманоид дернулся, будто споткнулся и на следующем шаге ткнулся лицом в жесткий мох. Тогда Дакк метнул иглу своего поля в самого ближнего к себе гуманоида, приближающего с другой стороны, затем принялся за остальных, совершенно не заботясь о том, останутся ли они живы после его психотронных атак. Защиты у них совершенно никакой не было.

Когда шестеро гуманоидов оказались на земле, остальные остановились и разом повернули головы в сторону атлета. Атлет, не останавливаясь, молниеносным движением выхватил катран и махнул им в сторону Дакка. Из его рта донёсся длинный, протяжный, однотонный звук.

Не раздумывая, Дакк ткнул иглой своего поля атлету в голову.

К его удивлению, атлет обладал защитой, заметно более сильной, чем её имели зевсы и потому Дакку пришлось приложить усилие, чтобы проткнуть её, отчего атлет упал не сразу, а сделал это медленно и даже картинно – он остановился, катран, направленный в сторону Дакка, резко отклонился вниз и выпал из его руки, он сам медленно развернулся и только затем упал на спину, широко раскинув руки.

Остальные гуманоиды попятились. Дакк выстроил из своего психотронного поля, поле ужаса и накрыл их им. Гуманоиды, побросав свое оружие и схватившись за головы, с громкими гортанными криками бросились прочь. Их было пятеро. Губы Дакка растянулись в широкой усмешке.

Неожиданно позади него раздался громкий клокочущий звук. Он вздрогнул и резко оглянулся: голова, уже стоящего на всех своих ногах тупи, тряслась, из его рта доносился странный, словно веселый, клекот, создавая впечатление, что он смеялся.

Дакк отвернулся от животного и окинул взглядом поле, только что произошедшего сражения. Улыбка сползла с его губ.

Если атлет вернулся с десятком, то пятеро вернутся с сотней. Всплыла у него мысль. Конечно, я в состоянии уничтожить сотню, но тогда придет тысяча или две. Сколько их тут всех? Нет, нужно уходить отсюда. Видимо я совершил слишком противоправное для этой планеты действо, если атлет решил расправиться со мной во что бы то ни стало. Да и возможный грот может явиться в любое мгновение и навряд ли он останется доволен, увидев произошедшее. А скорее всего, увидев сверху, что здесь произошло, может уйти за другими гротами. А их дюжина уже будут противником, гораздо, серьезнее, нежели сотня аборигенов. А если убрать их куда-то? Но где гарантия, что убежавшие, не направятся к гроту? Нет, видимо я попал в серьезный переплет и нужно, немедленно, отсюда уходить.

Состроив гримасу, Дакк направился в сторону долины. Проходя мимо атлета, он, вдруг, остановился и наклонился к нему: атлет, падая, лег на свой катран и теперь по его носителю шли бесконечные судороги.

Взявшись за рукоять катрана, Дакк вытащил его из-под атлета и вошел ему в мозг, намереваясь завладеть его информационным полем Определенно, атлет был ещё жив, но, несомненно, умирал. Информации верхние слои его мозга уже почти никакой не содержали, лишь некоторые разрозненные обрывки образов, из которых трудно было что-то понять и которые, буквально, таяли, едва он касался их своим полем. Дакк выпрямился.

На этой планете была, пожалуй, самая быстрая смерть информационного поля, которую ему приходилось встречать до сих пор. Это говорило о том, что нужно быть очень аккуратным со своим носителем, так как он мог умереть, покинутый даже на короткое время.

В лучах показавшегося солнца блеснуло красивое убранство пояса атлета.

Зачем он ему теперь?

Мелькнула у Дакка мысль и вновь наклонившись, он снял с атлета пояс и выпрямившись, сунул катран в чехол и сняв свой пояс, опоясался черным поясом атлета. Он сидел на нем великолепно.

Осмотрев себя и одобрительно хмыкнув, Дакк состроил гримасу и подняв голову, повернул её в сторону своей пещеры.

Нужно найти потерянный вчера меч. Всплыла у него мысль.

Развернувшись, он направился искать то место, где вчера его застигла буря.

Тупи, до селе молча наблюдавший за действиями Дакка, издал протяжный заунывный звук, словно оказался недоволен его решением и засеменил за ним.

От мохнатого животного за ночь остался лишь белый скелет, видимо голодных в ночи здесь было гораздо больше, нежели днём.

Собственно, что я иду пешком. Всплыла у Дакка удивленная мысль. Пусть-ка это животное занимается своей работой.

Он остановился и оглянулся, тупи шел на всех своих лапах и не было видно, что ему больно.

Подождав, когда животное поравняется с ним, Дакк бросил взгляд на его задние ноги: ещё было видно, что они побывали в неприятной истории, но и так же было видно, что раны уже затянулись молодой кожей.

Хм-м! Странностей здесь более, чем достаточно: с одной стороны – очень быстрая смерть; с другой – такое же быстрое заживление ран. Всплыли у него противоречивые мысли. Что ж, раз ты уже в порядке, тогда вези.

Он забрался на спину тупи и удобно устроившись меж гребней, послал его вперед.

Долгие поиски ничего не дали – меча нигде не было. Он словно испарился. Бестолку пролазив в ущелье более часа и испытывая все усиливающуюся жажду, Дакк, сам не зная зачем, подобрал свой сломанный ланхор с наконечником и заткнув его за пояс, так чтобы он не мешал, с явным недовольством, направил тупи в долину.

Проезжая мимо одного из лежащих гуманоидов, Дакк вошел ему в голову, информационного поля, уже не ощущалось, его мозг, практически, был пуст.

Рядом с гуманоидом лежала черная палка, метра полтора в длину. Остановив тупи, Дакк спрыгнул на землю и наклонившись, поднял палку. Она, вдруг, оказалась достаточно тяжелой, с несколькими зонами утолщенности и небольшим раструбом с одной стороны. Взявшись за средние утолщения, Дакк ощутил под одним из пальцев левой руки рычажок. Он потянул за него – донесся щелчок и выскочивший из раструба яркий розовый сполох, фейверком ярких брызг рассыпался вдали по скале. Определенно, это было более грозное оружие, нежели ланхор или катран и навряд ли бы его носитель выжил бы, после полученного заряда.

Но гуманоиды его почему-то не применяли. Значит была какая-то причина. А если причина была в гроте? Скорее даже не в гроте а в том стержне, который он оставил. Всплыли у Дакка мысли. Может быть атлет хотел вначале убедиться, что новый катран уже готов, а уже потом разделаться со мной. Возможно!

Состроив гримасу, Дакк дернул плечами, отбросил оружие и вновь взобравшись на спину тупи, продолжил свой путь.

Проезжая мимо постамента он не увидел на нем короткого катрана. Покрутив головой и нигде его не увидев, Дакк мысленно выругался, но его поисками решил не заниматься, так как уже начинал опасаться за дальнейшее своё нормальное существование здесь, в этом носителе.

Оказавшись в рощице, он напился сам и вдоволь напоив животное, вывел его из зарослей и закрутил головой, пытаясь определить в какую сторону направиться, но так как отсюда шла лишь одна, явная, дорога и несколько узких, едва видимых тропинок, то недолго поразмышляв, он решил, что предпочтителен лишь один путь – по дороге, в ту сторону, куда ушел атлет со своими спутниками. К тому же Дакк был голоден и его вчерашняя неудачная попытка поиска пищи здесь, подсказывала, что её как раз и можно найти в той стороне куда вела эта дорога. Он пнул обеими ногами тупи в спину и животное, качнувшись, плавно заскользило по красно-коричневой дороге.