Бенни появился у меня покалеченным, с разбитым тазом, и, как любые другие физические травмы, это изменило его физиологию.

Как я уже упоминал, если удалить кошке когти, то это навсегда изменит ее физиологию. Просто представьте: вы отрезали себе один пальцев на ноге. Что поменяется? Вы будете жить по-другому всю оставшуюся жизнь. Нельзя восстановить переломанный таз; с ним просто приходится жить. Пребывание в клетке в течение нескольких недель не возвращает в нормальное состояние. Так что к возрасту 7–8 лет Бенни был довольно покалеченным созданием с артритом. Вспомните, в дикой природе кошкам приходится скрывать боль, иначе они умрут. Ни в коем случае нельзя показывать свою уязвимость. Бенни свою не показывал, но со временем из года в год одна из его лап постепенно атрофировалась и деформировалась вследствие этого, и у него появились некоторые проблемы. Он начал навязчивее ухаживать за деформированной лапой, а когда ему было больно, он мог остановиться посреди движения и упасть на пол, искривив рот, будто в припадке.

Еще у нас были метеорологические проблемы, потому что в Колорадо была не просто зима, а Зима с большой буквы, не просто давление, а Давление с большой буквы. В итоге атмосферные колебания не лучшим образом отразились на суставах и сросшихся костях Бенни. Из-за этого он все больше привязался к земле – даже больше, чем обычные кустарниковые жители. Он уже не мог запрыгивать даже просто на кровать или кушетку, поэтому я соорудил ему «кровати» на полу, и каждый раз проверял, чтоб они были теплыми. Иногда лоток тоже становился недружелюбным, но я подумал и об этом. Когда Рэбби умирал от диабета, у него развилась периферическая невропатия, поэтому он ходил на своих скакательных суставах, и каждое посещение лотка было довольно нелепым зрелищем. Именно тогда я обнаружил лоток для щенков: он просторный, а спереди у такого горшка одна из стенок низкая, располагается в нескольких сантиметрах от пола. Идеально для Рэбби тогда, и теперь идеально для Бенни в особо тяжелые дни.

Я снова и снова искал первопричину, пытался все связать воедино. Я решил, что ничто, никакая вещь не может существовать по отдельности, в вакууме, и предположил, что это симптомы основной проблемы. (Это я часто проделывал на консультациях. Например, я не верил, что кошка отказывается ходить в лоток, а ходит куда-то в другое место по двум разным причинам: или ей что-то угрожает (внешние раздражители), или уровень стресса поднялся до такой степени, что у нее развилась инфекция мочевых путей. Это уже совсем не похоже на науку, но и я ненастоящий ученый.) Так что, если Бенни выдирал шерсть зимой, то я бы решил проверить его на артрит. Если бы он перестал ходить в лоток, я бы проверил суставы, и искал бы там боль, хотя часто этой боли и не было.

В течение семи месяцев я теоретизировал. Именно это я и делал. Я делал заметки, записывал все происходящее и говорил, глядя на него и прибегая к телепатии: «Давай, Бенни, поговори со мной». Но когда я собрал симптомы и вывесил их на доску, ничего не выходило. Не спрашивайте меня, почему я до сих пор не выучил урок, не научился игнорировать голос известного бихевиориста, который твердил мне, что мне нужно работать научно или не работать вовсе.

В конце концов, я сказал себе, мол, ладно, пофиг, просто надо разобраться с симптомами. Поэтому я начал изучать сигналы, которые давал мне кот. Если есть сигнал – я смотрю в том направлении. Не всегда у меня была возможность использовать прием тачдауна (это такой решающий бросок в американском футболе) или совершить своеобразное открытие: о, боже мой, все эти шесть симптомов вместе означают, что он предвидит свою собственную смерть через повешение. Поэтому всякий раз, когда я думал, что нашел ответ, он как бы говорил, что я идиот, и делал что-то еще такое, что доказывало обратное.

В конце концов, у меня в руках был ключ: сочувствие. Надо было перестать думать и просто начать чувствовать. Итак, я попытался поставить себя на его место или представить себя в похожей ситуации. Я спросил: как бы я хотел, чтобы до меня дотрагивались, если бы мне было больно? Потом я вспомнил, что он живет со сломанным тазом все эти годы в условиях колорадских зим. У меня больные колени, и я знаю, каково это, поэтому я решил дать ему то, что я думал, чего бы хотелось мне, – тепла и натяжения. Я согревал руки трением, затем брал его в районе таза и сжимал. Но постоянное давление обычно пугает кошек, поэтому я немного надавил, расслабил, мои действия оставались активными, а не статичным – так коты успокаиваются и верят таким прикосновениям. А потом добавил один из препаратов «Spirit Essences» под названием «Creak-Away»[42] и смог успокоить приступ артрита. Иногда я давал ему противовоспалительное средство, ему тоже становилось хорошо.

Бесспорно, хорошим в этом деле было то, что пытаясь найти способ помочь Бенни, я сделал много интереснейших открытий. Я бы стал заниматься мануальной терапией животных, например, если бы таз у Бенни не болел. Я искал любой вариант решения этой проблемы. У меня были практики работы с телом, поэтому я владел техниками цигун, краниосакрального массажа,[43] высвобождения энергии. Но все это очень тонкие приемы, ему они не нравились. Он всегда бунтовал против тонкости в его жизни. Ему необходимо было собрать и обработать энергетическую информацию. Но времени на это не было. Мануальная терапия – просто действие, никаких тонкостей.

Гладить, не держать

Если вы поглаживаете кошку, и движение плавное и непрерывное, то ей это нравится. Если нет, то это движение перестает восприниматься животным как поглаживание, кошка напрягается, а не расслабляется (в отличие от собак, которые любят, когда их крепко держат, от крепких объятий они тают. На основе этой теории и создали специальные ортопедические конструкции для собак). Если вы хотите быть отличным кошачьим детективом, то вам нужно «поиграть» со своим голосом и найти те оттенки и ноты, которые понравятся кошке так же, как и прикосновение. Проверьте, какие прикосновения (надавливания) расслабляют, а какие напрягают, заставляют ее пятиться назад, дергаться или даже бежать.

Но мне потребовались месяцы. Я продолжал теоретизировать, размышлять и составлять диаграммы, потому что у меня в голове был голос бихевиориста, у меня в голове был голос отца. Я чувствовал, что мне нужно что-то доказать. А на самом деле у меня был кот, который нуждался во мне, которого нужно было просто почувствовать.

И чем старше становился Бенни, тем чаще он начал болеть. Я никогда не забуду первый приступ астмы у него. Был момент, когда он задыхался, а я стоял над ним и думал, ехать к ветеринару или нет? Ехать или нет? Ехать или нет? А затем инстинктивно я потер ему горло пальцами, вверх-вниз-вверх-вниз. Я просто хотел, чтобы все прошло. И это мое движение, действительно, немного расслабило горло, и он прекратил задыхаться. Но потом он снова начал задыхаться. Спасибо Богу за Интернет, потому что, когда я начал искать информацию, то нашел страницу Смелого Фрица. Фриц и его хозяин уже умерли, но fritzthebrave.com по-прежнему остается бесценным ресурсом. На веб-сайте было видео с участием Фрица во время приступа астмы, и с ним происходило то же самое, что и с Бенни. Казалось, что он пытался выкашлять шарик для волос, но в гортани ничего не было, поэтому кашель быль сухой и бесплодный, ничего не выходило.

Я занялся исследованиям астмы, позвонил Джин, и начал со смены наполнителя для туалета. Эффект был виден сразу. Обычно я использовал комкующийся наполнитель (глиняный), который состоит из глины и минералов. От него было много пыли, когда я очищал лоток или когда Бенни там возился. Также снял крыши с кошачьих лотков, чтобы, по крайней мере, пыль равномерно рассеивалась по квартире, а не застревала в лотке.

Я пытался перевести его с сухого корма на мягкий, чтобы повысить содержание воды в организме, но, естественно, он был котом с характером, поэтому какую бы пищу я ему ни предложил, он нюхал ее и не ел. Даже самую новую продукцию. «Wet food and Sharpies» – не ел. Наконец-наконец, я обнаружил, что он съедает консервы «Whole Foods» из индейки с ароматизаторами. И все. Никакую другую индейку из супермаркета или рынка он не ел, только от «Whole Foods». В составе корма было просто ароматизированное мясо индейки и больше ничего.

Не нарушайте санитарно-гигиенические требования

Глиняный наполнитель не только вреден для здоровья кошек. В дополнение к тому, что он способствует развитию астмы у кошек, он также содержит двуокись кремния, который вызывает рак у кошек и людей. Кроме того, глина, из которой наполнитель сделан, обычно добывается определенным способом, который наносит ущерб окружающей среде. Выброшенный использованный наполнитель не скоро начнет разлагаться, и будет еще долго лежать в земле.

Меня это приводило в ярость, потому что сухая пища раздражала легкие и трахею. Я даже попробовал беззерновые продукты, но они все равно были сухие. Дважды мы пытались его «увлажнить» при помощи портативного небулайзера, и каждый раз при виде маски он так сильно паниковал, что у него начинался приступ еще хуже, чем в обычных условиях. Обычно приступы длились несколько минут – две, три, четыре. Но те два раза, когда мы пытались воспользоваться маской, приступ длился 10–12 минут, пока он не начинал судорожно дышать, а это того не стоило. В итоге мы остановились на нашем средстве из линейки «Spirit Essences», которое называлось «Easy-Breather» (легкое дыхание), и обычном преднизолоне. Но астма никуда не девалась.

Как только я сбросил вес, я впервые за несколько лет задышал и понял, что время мое в Боулдере заканчивается. Музыка, которую я играл, популярна не была, ее сменила танцевальная. К тому же будучи трезвым, я не мог нормально играть, не было у меня безумной энергии или просто необходимости выходить на сцену в ярких штанишках и мерцающей бейсболке. Да и декламировать свой монолог под 30-минутный аккомпанемент группы тоже не хотелось. Пора бы уже признать: единственное, что удерживало меня в Боулдере, – это моя неспособность управлять своей жизнью настолько, чтобы в какой-то момент собрать все и свалить.

Первая моя поездка к Джил (не для того, чтобы перепихнуться в каком-нибудь подходящем месте) должна была помочь ей принять решение. Ее псу Рейли становилось все хуже, и ей надо было решиться на усыпление. Я чувствовал их боль и сел на самолет следующим вечером. Это было 4 июля. Когда мы подлетали к Лос-Анджелесу ровно в девять, я увидел в небе фейерверки, огонь растянулся от Комптона до Манхэттен-Бич. Конечно, я верю в знаки – это будет моя следующая остановка. В конце концов, я уже долго, медленно, ползком передвигаюсь по всей стране уже больше двадцати лет. Почему бы не отправиться от просто моря к сияющему морю?

Я знал Рейли меньше двадцати четырех часов. Он был довольно большим желтым лабрадором. Рейли был вожаком в густонаселенном доме Джилл (на тот момент у нее было пять собак и восемь кошек), но он не мог двигаться. Это так грустно. Она сильно любила его, и он явно уже не мог выполнить свою «работу». Он не мог руководить. Он не мог ходить. Я отнес его к машине. Отвез его к ветеринару, а Джилл, истерически рыдая, ждала в машине. Я был его спутником в эти последние минуты. Я быстро обнаружил, что работа Джил была такой же, как и у меня – времени не было. В тот день она тоже работала, ей было ужасно плохо и невыносимо грустно. Когда она закончила, мы взялись за руки и в темноте добрались до волн Тихого океана на Хермоса-Бич.

И в этот момент тот шум, который постоянно был в моей голове и от которого я убегал в течение пятнадцати лет в горах Колорадо, замолк.

Это было невероятное чувство. После всего этого времени я вспомнил, что родился на острове. Я был человеком воды и привык жить в изгнании среди льдов и таких же, как я, людей.

Я был готов идти дальше.

Физическая часть переезда в Калифорнию была для меня плевым делом. В конце концов, я был готов. Я провел пятнадцать лет в месте, выбранном моим лучшим внутренним голосом, чтобы окончательно опуститься, довести себя до состояния нервного срыва. Я постоянно говорил о нем, постоянно барахтался в жалости к себе, а затем предпринял радикальное и обдуманное решение: восстановить себя, свое тело и разум, и в то же время избавиться от зависимостей. Было время, когда я не боялся, я наслаждался происходящими переменами и обещаниями другого нового светящегося моря, иными словами – новых возможностей и новой жизни.

Конечно, моя готовность уйти не означала, что я действительно могу это сделать. Я сражался с собой, чтобы не дать моим страхам возобладать. Я сказал Джил, что я перееду в Калифорнию, только если она найдет мне квартиру в своем же районе в трех кварталах от пляжа. Там должен был быть двор для ее собак. Нам можно было тратить не больше двух тысяч долларов в месяц. Я поставил достаточно препятствий на пути к достижению цели. Но Джил приняла вызов и нашла для нас дом.

Потом я принял это неизбежное, и единственное, что меня беспокоило – это состояние Бенни. Как мы уже выяснили, он совсем не был «королем» плавного перемещения с места на место. Если я друг двигал его миску с едой, то он превращался в голодающего Ганди. Я чувствовал, что должен был учесть все, каждую мелочь, чтобы он мог попасть в землю обетованную в целости и сохранности.

Я называю новое место землей обетованной не просто так: Бенни было плохо. Ко времени переезда астма прогрессировала. Он начал «похрюкивать» – теперь болезнь была не только в бронхах, но и в легких. Но это было не самое страшное: хуже всего было то, что очень часто он приходил ко мне, прижимался и начинал мурчать. Эта привычка у него сформировалась в последние несколько лет. Неизбежно эта любовь стала слишком большой, он так интенсивно и громко мурлыкал, что мне становилось страшно: его дыхательная система могла не выдержать и отказать. Очень часто я наблюдал такое состояние: он начинал задыхаться от своего мурлыканья, но потом выпучивал глаза, с трудом сглатывал и возвращался в нормальное спокойное состояние. Бенни столько лет потребовалось, чтобы разбудить свою кошачью натуру, что теперь мне казалось, что его наказывают за эти объятия. И мне было ужасно страшно за него.

Земля обетованная же означала переезд из климатически невыносимых условий, по крайней мере, с точки зрения Бенни. Больше не будет морозных зим, больше нет сухого тепла в квартире, нет экстремальных скачков давления, сухого воздуха. Бенни будет жить в идеальных условиях – дышать влажным морским воздухом, как бы потягивая огромный кислородный коктейль. Если бы он бы человеком, то теперь мог бы сидеть на пляже, попивая фруктовый сок из стакана с изображением бога плодородия Тики.

Оставалось только доставить его туда.

Я решил взять напрокат трейлер от команды U-Haul[44] и прицепить его к своему шевроле-блейзеру – и все, что поместится, то поместится. В блейзере ехали мы с Джил, а на заднем сидении я сделал своеобразный дом для Бенни и Велюрии. Я расставил там их миски, лотки. Все должно было быть похоже на прошлый дом, особенно важны привычные запахи. Было важно создать привычные для котов условия. Но, несомненно, эти две недели будут самыми тяжелыми.

Трейлер был набит доверху, и я оставил свой диван. Символ моего взросления – двуспальную кровать я тоже взять с собой не мог. Но я захватил растения, и в этом трейлере не осталось ни одного кубического сантиметра свободного пространства. Пусть я и не был цыганом, но я мог упаковать машину под завязку.

Я рассчитал время поездки так, чтобы останавливаться через каждые десять миль, но не тут-то было. Пока мы ехали, что бы я ни делал, через каждые семь миль Бенни какал, писал или его рвало. И я просто решил останавливаться, когда коту это было нужно. Ждешь неизбежного, останавливаешься, чистишь, моешь – и снова в путь. Я даже отмыл заднюю часть блейзера.

Кошачье путешествие 101

Когда вы перевозите кота, удостоверьтесь, что у вас предусмотрено и готово абсолютно все.

1) Упакуйте вместе миску с едой, чашки-непроливайки, ремни безопасности, одноразовые лотки, воду в бутылках и аптечку для оказания первой помощи кошке (я обычно беру с собой бинт, пакет льда, мини-ножницы, пластырь, перекись водорода, термодеяло, пинцет, ватные палочки, раствор для промывания глаз, пипетку для закапывания в глаза, пилку для когтей и антибиотики).

2) Если вы собрались в путешествие, то не забудьте захватить с собой копии медицинских документов на кота. Подготовьте их заранее, не стоит просить ветеринара оформить их в последнюю минуту.

3) Сначала попробуйте пожить в определенном месте, прежде чем насовсем туда переезжать.

4) Удостоверьтесь, что на животном есть ошейник, где написаны ваши данные, ФИО, адрес (или ваш новый адрес, если вы переезжаете).

5) При планировании путешествия не забудьте изучить в Интернете адреса всех близлежащих питомников, на случай, если кот потеряется.

6) Возьмите с собой несколько фотографий вашего животного. Если оно потеряется, вы можете показать их людям во время поисков.

Мы ехали по крутому длинному холму из долины Боулдера, было плюс 37 градусов, жара невыносимая. Дело было в выходной, в День труда. Я сидел за рулем своего автомобиля. Наверное, вы сейчас начали считать. Прямо около потрепанного знака: «Здесь был похоронен Буффало Билл»[45] из-под капота повалил дым. А потом мы почувствовали сладковатый запах антифриза. А потом отказала педаль газа. У нас был выбор: остановиться или попробовать по инерции съехать обратно в долину, естественно, рискуя жизнями всех четверых.

– Можете вытащить нас отсюда? – позвонил я по телефону в ААА (Американская Ассоциация Автомобилистов). – Мне нужно доехать до механика.

– Механик? В День труда? Вы шутите, что ли?

Черт.

– Просто пошлите буксир для блейзера и трейлера. Он нас вытащит.

И затем, когда Джилл посадила Бенни и Велюрию в переноски и вытащила их из перегретой машины, на нас напал пчелиный рой.

Мне пришлось отойти. Я пытался показать женщине, что могу легко перестраиваться и решить любую проблему. Той женщине, которая была слишком далеко от моей зоны комфорта. И что произошло? Как она могла после этого верить, что я могу все держать под контролем? (Не забывайте, что я только с кошками и с гитарой хорошо справляюсь, чего нельзя сказать об остальных сферах моей жизни – здесь я теоретик.)

Не допускайте укачивания животного в машине

Если вашему коту плохо, то надо найти причину, включите своего внутреннего детектива. Вот несколько приемов:

1) Удостоверьтесь, что переноска нравится коту и ассоциируется у него с приятными вещами. Попробуйте поиграть с ним в ней и покормить перед тем, как отправиться в поездку.

2) Проверьте, какая переноска больше нравится коту – большая или маленькая.

3) Дайте кошке хотя бы минимальный обзор.

Я помню, что конкретно я там начал бормотать. Кажется, это была молитва о спокойствии (как тогда, когда у меня форд сломался), хотя вполне вероятно, что я мог произносить и Геттисбергскую речь.[46]

– О, Боже, – Джилл позже рассказала мне, что общалась со своей матерью по телефону и описывала ей происходящее. – Джексон разговаривает с телефонным столбом. Он уже на него кричит.

В очередной раз я сделал смелый шаг с целью изменить свою жизнь, и снова этот автомобильный бог бросает мне под ноги разводной гаечный ключ весом в целую тонну. Естественно, с добрыми намерениями. Или же просто Вселенная не так мягко пыталась мне сказать, что пора сдаться.

После того как эвакуатор втащил нас, Бенни начал тяжело дышать. Когда я собрался звонить Джин и спросить ее, что делать, потому что Бенни собрался умирать, а я боялся, что не смогу его спасти самостоятельно, я вспомнил, что хотя на улице было 37 градусов, я положил в переноску старый вязаный свитер, который Бенни очень любил. Я повернулся, чтобы сказать Джилл, чтобы она убрала его оттуда, но она сообщила, что уже это делала, а кот снова забрался в него. Это происходило где-то в семи милях от могилы Буффало Билла. По крайней мере, Бенни вел себя предсказуемо, как швейцарские часы. Это обнадеживало. Пугало, но в тоже время успокаивало.

Нам удалось взять в офисе «U-Haul» только небольшой грузовик с фургоном, и все, что было в блейзере, перебралось в этот грузовик. Не было заднего сидения для кошек. Их переноски мы поставили одну на другую между нашими сидениями. Плата за аренду этого грузовика была огромная, поэтому мой четко спланированный план поездки скатился к чертям собачьим. А еще нам предстояло провести ночь в отвратительном придорожном мотеле в Аризоне. Нам не приходилось выбирать, потому что во многих хороших гостиницах с кошками проживать было нельзя.

Я пытался скрыть свой страх за состояние Бенни в новом помещении за огромным списком дел. Принести кошек, постелить наше с ними одеяло на кровать. Достать когтеточки из кузова грузовика, поставить их около двери в качестве символа территориальной безопасности. Достать кошачьи лотки, поставить тарелки для еды и воды на подоконник, как будто коты здесь прожили всю жизнь, соблюсти ритуал во время ужина, как мы делали дома всегда.

Бенни есть не стал.

Я едва мог скрывать панику. Единственное, что помешало мне выйти на улицу и поговорить с телефонным столбом, так это то, что я знал все его нужды и потребности. Мне нужно было сосредоточиться. Я начал кормить Велюрию в надежде, что он последует ее примеру. Но нет. Но я не позволил ему поколебать свою уверенность. Я вел себя как обычно, как каждый вечер. Сел и начал смотреть телевизор в полной темноте. И как только день начал клониться к закату, я услышал хруст сухого корма и характерное хрюканье. Фух.

Как только мы переехали в новый дом, то начали с Джилл потихоньку и с переменным успехом знакомить наших животных. Старшая Кали, черный лабрадор Джилл, всегда уступала всем. А Велюрия, эта шестифунтовая миниатюрная кошечка, однажды так щелкнула Кали по носу, что та с тех пор отворачивала голову, если хоть какая-то из кошек смотрела на нее. Коты Джилл – Том и Чипс – быстро начали выстраивать отношения с моими котами.

Но у Джилл был еще третий кот – Зик, двадцать фунтов хулиганства. Он жил в доме всего около двух недель, и постоянно третировал Чипса, но как только приехал Бенни, то переключился на него. Бумерангом прилетела к Бенни его тирания Рэбби и Велюрии несколько лет назад и укусила его за задницу.

Итак, я решил наконец-то в идеальных условиях провести эксперимент: испытать метод обмена местами, над которым я работал годами. Мы разделили все 88 м² площади дома и начали. Но в новом доме тоже ничего стандартно не происходило. Конечно, я отделил Зика от Бенни и Велюрии, это было разумно. Но Велюрия вернулась к стратегии «убегай как жертва» в качестве результата стресса от переезда. А Бенни, когда встречался лицом к лицу со своим соперником, рычал, как альфа-самец, показывая свою силу. Он склонял голову и выгибал шею, но сразу же начинал кашлять. Он уже стал старым, не таким, как был раньше. И Зик взял обязанности вожака на себя. Конечно, это было необходимо для поддержания стабильности.

Но я был человеком, а не просто роботом-наблюдателем. Мне было невыносимо видеть, как мой бедный мальчик ходит абсолютно удрученный и проигравший в неизвестном ему пространстве.

Более того, Бенни ел последний раз тогда в отеле, и, видимо, он решил, что это был действительно последний в его жизни прием пищи. По крайней мере, конкретно этой. Он мог бы сказать мне: «Этот особый вкус во рту напоминает мне о том дне, когда я сидел в узкой переноске в 37-градусную жару и вынужден был лежать на теплом шерстяном свитере. Так что нет, спасибо. Я пас».

И начались наши жуткие эксперименты. Голодовка для кошек невероятно вредна. Толстые коты страдают от печеночного липидиоза (нарушения липидного обмена) или жировой болезни печени, что часто приводит к смерти. Худым котам, как Бенни, становится хуже уже после отказа от двух приемов пищи. Слава богу, в Калифорнии была сеть ресторанчиков «El Pollo Loko», где подавалась курица. Бенни обожал жареную курицу и буквально пожирал ее, поэтому я начал вмешивать в это блюдо сухой корм (чистая курица относительно непитательна для кошачьих), и Бенни снова стал есть.

К сожалению, насколько я хорошо чувствовал себя в своей новой жизни у воды, куда я идеально вписался, настолько же Бенни было плохо. Хотя я и обеспечил лучший климат для Бенни, его тело все равно счастливее не становилось – соломинка ломалась с обоих концов: нос и легкие.

Я продолжал искать способы обмануть анатомические особенности: водил его к другим ветеринарам, которые практиковали как традиционный, так и холистический подход. Казалось, что иглоукалывание облегчало астму и решало проблемы с дыханием, но поскольку я переехал в новое место, у меня было мало клиентов, и, соответственно, мало денег, и я не мог позволить себе водить его на сеансы каждые несколько недель. Потом он начал утрачивать обоняние: он не чувствовал запаха еды и терял к ней интерес. Я брал курицу из «El Pollo Loko», перемалывал в кухонном комбайне до пюре, немного подогревал, чтобы начал выделяться аромат, и клал эту массу сверху на сухой корм. В конечном итоге все эти свои манипуляции я преподносил в качестве «благих намерений».

Сейчас, оглядываясь назад, я понимаю, что не видел, как он ускользал от меня. Я так привык к его разного рода протестам: выдергиванию шерсти, скулежу, периоды ворчливости, – что даже не пытался искать признаки упадка. Прошла буквально одна неделя, прежде чем я понял, что он выполнял абсолютный минимум действий – ел для того, чтобы намочить и испачкать лоток. Намылить, смыть, повторить. Бенни даже перестал неистово вылизываться и вообще как-либо ухаживать за собой. Не потому, что его «вылечили». Это звучит слишком нереально и наивно. Он просто начал сдаваться. Я ненавидел это. Очень часто мы ненавидим именно те черты в других, которые есть в нас. Мы с Бенни были очень похожи.

Джил потворствовала моим маниакальным исканиям. О, да, я не смогу остановится, пока не найду «что-нибудь», что улучшит состояние Бенни. Я безумствовал: пытался найти наполнитель для туалета, очищенный от пыли, изготовленный из натуральных ингредиентов, и без запаха, но чтобы в то же время он мог впитывать и жидкости, и запахи, и чтобы справлялся с пятью кошками, у одной из которых была почечная недостаточность, и она писала, как конь. (Та-дам! такого наполнителя не существует!) Увлажнители стояли в каждой комнате. Я резал, мял, тушил продукты, превращал их в ароматный пар, который бы мог проникнуть в его измученный нос. Парень пошел по пути наименьшего сопротивления, и я буквально извергал из себя варианты сопротивления, которое могло бы попасть на этот его путь.

Однажды вечером мы с Джил вернулись из кафе, я пошел к Бенни, наклонился поцеловать его в лоб и увидел, как его правый зрачок расширился.

Не паникуй! Он почувствует панику!

Я не мог позволить своим ногам дрогнуть. Я, черт возьми, не могу упасть. Вот один из уроков, который я усвоил и вложил себе в голову только сейчас: в тот момент я не почувствовал, не понял истины. А истина была такова, что в одном из носовых проходов у Бенни была опухоль, которая давила на зрительный нерв. ТО, что я так долго искал, та первопричина была прямо у меня перед глазами, но я просто не хотел ее видеть.

Это вернулся мой внутренний наркоман, и начал злорадствовать. Это стало результатом моих постоянных измышлений. Все мои лучшие мысли приводили меня в чужие кровати, незнакомые бары, заставляли меня глотать всякие разные непонятные вещества, будили меня в луже блевотины или на больничной койке. Сейчас, когда я не мог вынести правду, и сейчас, когда Вселенная дала мне в руки верный ключ после всех прожитых мучений, я прибег к классической методике выживания в Нью-Йорке: отведите взгляд и перейдите на другую сторону улицы.

– Я понял, – сказал я Джил, а сам буквально почувствовал, как она закатила глаза. – Я знаю, что что-то не так у него с зубом.

Как-то я общался с экспертно-криминалистическим стоматологом, который рассказывал о каком-то тайном убийстве на каком-то реалити-шоу. Он тогда сказал: следующее, что вы узнаете – это его зубы. «У него был сгнивший зуб, а еще абсцесс, который может пропустить яд в носовую полость и заставить реагировать глаз». Я думал, что у Бенни что-то с зубом, но мне нужно было подтверждение. Было воскресенье, 8 часов вечера. Подтверждение не было получено.

На следующее утро мы отправились к ветеринару-стоматологу, и он, казалось бы, понял меня. Он понял, что я уже был у восьми разных врачей за восемь месяцев и слушал и принимал только те ответы, которые мне казались наиболее вероятными. После осмотра врач улыбнулся и сказал: «Все в порядке с его зубом, но какие-то проблемы с глазами однозначно есть. Может, вам лучше кошачьего офтальмолога посетить? Он здесь, по соседству».

Такая ветклиника была моей голубой мечтой: «Конечно. Мы сходим».

– Джексон, – сказал офтальмолог, – что-то действительно есть, но посмотреть внимательнее я без анестезии не могу. Но с его астмой анестезия противопоказана, нет гарантий, что он выживет после этого.

Я слушал его и все время кивал головой. А потом он перешел к худшей части и сказал то, что к чему я не был готов: «Просто следите за тем, чтобы ему было комфортно».