Гибридка откашлялась, напоминая о своем вопросе, и мой напарник продолжил свою невероятную речь, всё еще с ухмылкой на губах. — Татуировки могут помочь понять тип доступных сил. Это очень полезные детали перед боем, но в случае с твоей природой они бесполезны. Распознать их можно лишь по немногим вещам: движениям, цвету глаз, времени суток, когда силы выходят наружу… и если внимательно наблюдать за противником в стычке, можно добыть и другую информацию.

Я видела полнейшее замешательство в её добрых глазах. Он продолжал: — Мы также можем понять их мощь по цвету волос. Чем они темнее, тем выше ранг.

Взгляд Химены метнулся ко мне. Вернее, к моим волосам — черным, с фиолетовыми кончиками, которые завивались мягкими естественными волнами. Я не смогла сдержать усмешку, отчего она потупила взор.

— Но ты же… ну, то есть, твои волосы фиолетовые.

— Напоминаю, что я еще и наполовину богиня. Скажем так, я особенная, в отличие от других существ: у каждой моей силы свой цвет.

Она восторженно захлопала в ладоши. — О боже, а какие они бывают?! Пожалуйста, пожалуйста, можно мне их потрогать?!

Я без проблем согласилась, придвинувшись на диване, чтобы оказаться к ней спиной. Глаза сами собой закрылись, когда она начала медленно перебирать пряди пальцами, вызывая чувство внутреннего блаженства, от которого я откинула голову к её рукам. Это было мое слабое место, но прикасаться к ним разрешалось только Эразму.

Никто другой и не подумал бы трогать меня без моего согласия.

— Большую часть времени они остаются черными с фиолетовыми кончиками, потому что преобладает демоническая часть. Но они могут стать маджентовыми, если я использую Ферментор, красными, если Игнис, а в самых крайних случаях — даже синими.

Данталиан протянул ко мне руку. — Я тоже хочу потрогать.

— Только попробуй, и уверяю тебя: перспектива провести вечность в Аду станет твоей меньшей проблемой.

У Химены дрогнули губы. — А вы всё-таки красивая пара. Гармоничная.

Я изобразила рвотный позыв в тот самый миг, когда он придвинулся к моему боку и склонил голову, чтобы опереться о мое плечо. Его близость вызывала странные эмоции, с которыми я не могла совладать, и это меня бесило.

Я чувствовала жар, исходящий от моих рук, словно они вот-вот вспыхнут. Мне хотелось превратить его тело в кучу пепла.

В порыве ярости я вцепилась в рукава его майки, сжимая ткань в руках, и мне даже не пришлось призывать Игнис — сила сработала сама. Долю секунды спустя воздух вокруг нас прорезал запах гари, и рукава отделились от остальной футболки, медленно опадая на пол.

Они полностью сгорели.

Данталиан несколько секунд смотрел на обугленную ткань, а затем его взгляд встретился с моим. В нем было удивление, но и что-то еще. Он был напряженным, магнетическим и почти манящим.

— Черт, флечасо, какая же ты сексуальная. — Он запрокинул голову и рассмеялся.

Я захлопала ресницами.

Он не взбесился, как я надеялась, а просто посмеялся надо мной.

Я проигнорировала зуд в руках, мечтая врезать ему по носу, и прикинула в уме, как лучше рассказать гибридке о моих мераки.

Чем раньше Химена узнает всё о демоническом мире, тем скорее начнется её обучение и, следовательно, тем быстрее закончится это задание. Я ждала этого с нетерпением.

Мне хотелось убраться как можно дальше от этого жестокого «принца-воина».

Однако Мед прервал мои мысли и переключил внимание на другое. — Значит, Азазель не соврал. Ты здесь самая сильная: мало того что подготовка идеальная, так еще и свои силы есть. Прямо как у Данталиана, хотя у него их поменьше.

Я вскинула бровь. — У тебя есть свои силы?

Он многозначительно подмигнул мне. — Первая — коэрчизионе, но ты это и так уже знаешь, видела в деле. Работает на чем и на ком угодно.

Я вспомнила момент, когда ему удалось одним взглядом заставить замолчать пожарную сигнализацию в ресторане.

— Плюс мои мераки — как видишь, их предостаточно.

Я невольно сморщилась. Должно быть, за свою жизнь он провернул немало грязных дел, чтобы получить столько татуировок: мераки давали в награду за поручения, на которые мало у кого хватало смелости.

— И, наконец, Вепо.

Мы ответили в унисон: — Вепо?

Он прикусил губу, сдерживая улыбку. — Да, от древнего выражения «живая вода».

Я первой уловила связь — возможно, вообще единственная. Сама обладая силой огня и ветра, я без труда поняла, что он имеет в виду.

— То есть ты управляешь водой? — Он кивнул. — В любом её состоянии?

Он запустил руку в темные пряди. — Позже покажу, как это работает.

Рутенис пробурчал что-то невнятное, но явно не самое приятное.

Мед же обратился ко мне мягким тоном: — Теперь расскажешь нам о своих силах?

— Только если не станете биться в истерике, — съязвила я, вставая и выходя на середину комнаты под любопытными взглядами присутствующих.

Гибридка пискляво вставила: — Не гарантирую.

— Игнис, — прошептала я совсем тихо, не желая черпать слишком много мощи из страха спалить всю виллу.

Я почувствовала, как сила потягивается, словно онемевший зверь; всё моё внимание сосредоточилось в центре живота. Оттуда резкий жар проложил себе путь к ладоням, и вскоре с кончиков пальцев сорвалось пламя, позволяя мне придать ему форму и сжать в небольшой шарик, похожий на лаву.

Я показала его остальным. Они выглядели чуть менее счастливыми, чем я. Сильно менее.

Один Эразм был в восторге и даже начал выкрикивать: — Сделай то, что ты всегда делаешь, пожалуйста!

Я с улыбкой уступила, меняя форму пламени: сначала снежинка, затем феникс и в конце — сердечко.

— Это Игнис. Этим словом римляне обозначали огонь как горючую стихию, и это не единственная его форма. Он очень… многогранен.

Рутенис прищурился.

— Вы видите его в бесформенном виде, но когда он течет по моим венам и занимает место в центре моего этера, если я закрою глаза и призову его, то увижу его истинный облик. Игнис — это феникс.

Химена разинула рот. — О боже! Совсем как Фоукс, феникс Дамблдора!

Рутенис посмотрел на нас как на парочку психов, которых пора вязать и отправлять в дурку. — Фоукс? Дамблдор? О ком вы вообще несете?

Эразм не удержался и закатил глаза. — Понятно, что требовать от такого вышибалы, как ты, знаний о том, кто такой Гарри Поттер — это уже слишком.

— А я вот думаю, ты хочешь узнать, какова жизнь после смерти. Буду рад продемонстрировать, если продолжишь в том же духе, — прорычал Рутенис, обнажая длинные и острые клыки.

Я невольно посмотрела на Данталиана — для такого, как он, он слишком долго молчал. Он пристально наблюдал за мной, скрестив руки и склонив голову; веки были чуть прикрыты, будто он ловил каждое мое слово.

— «Ферментор» происходит от латыни и означает «брожение» или «разрыхление». Это то, что человеческие ученые называют «телекинезом». И это моя вторая сила.

Я сосредоточилась прямо на нем, на своем муже, и одним мысленным приказом отбросила его на пару метров, даже не коснувшись. Сопротивляться было бесполезно. Моя сила была слишком велика.

Рутенис одобрительно свистнул, а Мед выглядел развеселившимся.

Когда Данталиан снова подошел к нам, в его светлых глазах мелькнул озорной огонек. — Можно и мне похвастаться своей единственной силой, любовь моя? Позволишь?

Мы в мгновение ока поменялись местами.

Он сжал руку в кулак, открыл и снова закрыл её. Из его кожи начала сочиться струйка воды, она становилась всё плотнее, закручиваясь в вихрь и создавая маленькую сферу — полную противоположность моей.

Она была прекрасна: как и в моей сфере, сила продолжала бурлить внутри, создавая движение, которое в его случае очень напоминало волны, разбивающиеся о скалы.

Сама не зная почему, я улыбнулась.

Любопытно, правда?

Я в замешательстве подняла взгляд на его лицо.

То, что наши силы — полная противоположность друг другу.

Мы сами — полная противоположность друг другу, Данталиан.

Фальшивая улыбка растянула его губы, не затронув глаз.

Нет, Арья. Мы больше похожи, чем ты думаешь.

Внезапно он швырнул водяную сферу прямо в голову Эразму.

Его белые волосы мгновенно намокли. Он вытаращил глаза и бросился через всю комнату в сторону коридора под дружный хохот всех присутствующих.

— Она ледяная, черт возьми! — услышали мы его крик откуда-то издалека; должно быть, он побежал в ванную в поисках чего-нибудь, чем можно вытереться.

Я прижала ладонь к животу, пытаясь унять приятную боль от смеха, и теплый взгляд Данталиана встретился с моим. Я впервые так искренне смеялась при ком-то, кроме Эразма.

Чье-то осторожное прикосновение заставило меня резко обернуться. Я увидела, как Химена кончиком пальца касается детально прорисованной татуировки на моем предплечье, словно не веря собственным глазам.

Она в смущении отпрянула. — Прости, просто нарисовано так искусно, что кажется настоящим.

Рутенис издал сдавленный смешок, заставив её смутиться еще сильнее.

Она потерла затылок, не зная, как исправить оплошность. — В смысле… он и так настоящий, типа. Но сейчас он в форме рисунка, так что… Ну, ты поняла.

Я испепелила взглядом черноволосого демона.

— Да, милая, я поняла, что ты имеешь в виду. Не волнуйся. — Я улыбнулась ей. — Если тебе интересно, его зовут Дэймон.

Данталиан выглядел озадаченным, точно так же, как и Мед.

Только Рутенис потрудился попросить разъяснений. — О ком ты вообще говоришь?

Я указала на волка, вытатуированного у меня на руке.

Химена выглядела завороженной. Её взгляд был прикован к моим татуировкам, губы слегка приоткрылись, а тело наконец расслабилось. Я нахмурилась.

— Расскажи мне о своих мераки, я хочу знать всё.

Мой муж громко и решительно откашлялся, и она словно очнулась от транса. Я перевела взгляд с него на неё.

— Я имела в виду, если ты сама хочешь, конечно.

Я зло посмотрела на него.

Прекрати использовать коэрчизионе на гибридке, чтобы заставлять её спрашивать то, на что я бы ни за что не ответила, спроси об этом ты сам.

Он улыбнулся, пойманный с поличным.

Ой. Mea culpa.

— Она хочет, ведь тогда и я смогу похвастаться своими. — Он сел рядом со мной и резким движением бедер потеснил меня, освобождая место на диване.

Близость его тела раздражала меня так же сильно, как, судя по всему, радовала его.

Я толкнула его в ответ, прежде чем заговорить. — Волк символизирует скорость и хитрость. Он делает меня быстрее и резче обычного, это один из самых распространенных мераки у демонов. Я назвала его «Дэймон».

Химена посмотрела на меня. — Это как-то связано с «Дневниками вампира»?

— Само собой, это одна из её любимых саг, — хохотнул Эразм.

Я показала ему язык.

Подушечкой пальца я коснулась змеи, обвившейся вокруг моего предплечья с внутренней стороны, и почувствовала, как она ответила на ласку, сжавшись на коже и потягиваясь.

Это был самый подвижный мераки, остальные почти всё время оставались неподвижными.

— В Средние века говорили, что ведьмы использовали их для своих ядов. По-моему, это очаровательно. Поэтому я решила назвать его «Веном» из-за яда, который выделяют мои укусы. Высшие демоны от него, конечно, не умрут, но это выбьет их из колеи на несколько часов.

Рутенис лишь одобрительно свистнул.

Я вытянута руку, чтобы показать орла, тщательно прорисованного на внешней стороне предплечья. — Сделала его недавно, признаюсь, чисто из прихоти. Скажем так, я способна гипнотизировать почти любых нелюдей, заставляя их делать то, что мне нужно. Его зовут Аэтос.

Её глаза расширились, прикованные к сияющему золотистому взгляду Аэтоса. Я и сама всегда была им очарована — часто ловила себя на том, что разглядываю его в зеркале, завороженная этой парой глаз, которые показались мне знакомыми с первой секунды.

Она коснулась его со своей неизменной нежностью. — Он выглядит таким настоящим.

Я хмыкнула, глядя на её восторг, и перешла к рисункам на правой руке. — Олень связан с сексуальностью. Его зовут Бэмби — не потому, что это олененок, а из-за его нежных и… не знаю, человеческих, наверное, глаз.

Губы Меда растянулись в почти ласковой улыбке. — Он правда очень красивый, точь-в-точь как олененок из мультика.

Я встретилась взглядом с Данталианом за миг до того, как услышала его голос у себя в голове.

Часто то, что мы рисуем на себе, — это часть того, кем мы хотели бы быть, но не можем. Спорим, ты бы не отказалась стать человеком.

Я прищурилась. Ты ошибаешься. Мне нравится быть тем, кто я есть.

Ты такая милая, когда врешь.

Я снова его проигнорировала.

Откашлявшись, я задрала край майки на животе, чтобы показать татуировку дельфина, украшавшую кожу рядом с пупком.

— Он помогает мне дышать под водой. Он очень милый, любит, когда я его глажу или когда о нем говорят. Я назвала его «Зевс».

Эразм снова прыснул; я и не заметила, во что он переоделся после той маленькой шутки Данталиана. Простая белая однотонная футболка подчеркивала его узкую талию, а светлые джинсы, порванные на коленях, придавали ему более рокерский вид.

— Разумеется, Зевс не добавляет ей ни капли мягкости. В ней нет ничего нежного, разве что сахар из тортиков, которые она вечно лопает.

Я показала ему средний палец, но при этом любяще улыбнулась.

Химена задала очередной вопрос. — А почему ты окружила свои мераки обычными человеческими татуировками?

Она имела в виду розы вокруг Венома и Дэймона, а также колючую проволоку вокруг Аэтоса и другие мелкие рисунки, разбросанные по моей коже.

— Было бы не очень умно оставлять мераки на виду, чтобы их мог опознать любой другой демон. Так они скрыты от тех, кто мог бы использовать их против меня, а для людей это просто обычные татуировки.

— То есть в них нет эмоционального смысла?