— Дэн, ты их знаешь?! Серьезно?! — закричала я.

Его взгляд лишь на пару секунд остановился на мне, затем вернулся к трем демонам. Он оценил нависшую угрозу и просто атаковал первым.

— Еще не её время. — Он выхватил два острых кинжала и с миллиметровой точностью вонзил оба в ближайших Молохов, попав прямо в роговицу — туда, где была сосредоточена их сила.

Они едва успели вскрикнуть, прежде чем рассыпаться пеплом по земле.

Последний оставшийся горько покачал головой. Он не выглядел напуганным — только разочарованным.

— Когда он узнает, он убьет тебя первым.

Я не поняла, о ком он говорил, и не успела задать другие вопросы, потому что мгновение спустя он разделил участь двух своих друзей. Я была свободна, но продолжала стоять как вкопанная.

Я не понимала, что только что произошло.

Данталиан взял мое лицо в ладони. — Ты в порядке, Арья?

Его взгляд блуждал по всему моему телу, проверяя, нет ли других ран, и в то же время он вытер мою испачканную кровью щеку тыльной стороной ладони, хотя и знал, что раны заживут очень скоро.

Но у меня были другие заботы.

— Что значит «еще не мое время»? — Я посмотрела на него.

Он уставился на меня со странной эмоцией, скрытой за светлым цветом его глаз; это был тот самый потухший, слабый свет, которому я еще не успела дать точного имени. Слабая улыбка изогнула его тонкие губы, но не достигла глаз. Она застыла гораздо раньше.

— Что еще не время забирать тебя у меня. Я еще не готов отпустить тебя и никогда больше не увидеть, понимаешь? Хотя не думаю, что когда-либо буду готов, — пробормотал он, снова поглаживая мою раненую щеку.

Мои губы приоткрылись от удивления, и он приблизился почти вплотную, словно хотел поцеловать меня, но так и не сделал этого. Он замер в сантиметре, терзаемый чем-то, чего я не могла понять и что искажало красоту его лица.

Он явно страдал, но я не понимала, откуда берется эта боль.

— Что с тобой? — мой голос еще никогда не обретал такой нежной ноты.

Он закрыл и открыл глаза лишь один раз. Этого хватило, чтобы он стал другим человеком. Словно мне привиделись и эта сцена, и те ласковые слова — его руки соскользнули с моего лица, а выражение стало отстраненным.

— Ничего. Пошли, я не хочу быть вынужденным снова спасать твою задницу. — Он злобно посмотрел на меня.

Мои мускулы непроизвольно напряглись. Я не понимала, почему он ведет себя так противоречиво, будто внутри него существовали две абсолютно противоположные версии.

— Не было никакого смысла спасать меня снова, если тебе это так в тягость. В следующий раз дай меня похитить, сделаешь себе одолжение. — Я сжала руки в кулаки и повернулась к нему спиной.

И потому, что он не заслуживал ни единого касания, и потому, что он не заслуживал видеть разочарование, исказившее мое лицо.

Глава 18

Я проснулась с яростью, которая разъедала желудок из-за всего, что случилось в предыдущие дни. Я не могла перестать думать об этом, не могла отвлечься.

Импульсивно я решила попытаться разрешить ситуацию, напав на человека, который отравлял мои мысли и мешал даже спать. Мне нужно было заткнуть этот мерзкий голосок, шептавший на ухо вещи, которые я устала слушать.

Я быстро вымыла кружку, в которой Данталиан приготовил мне привычный утренний кофе — хотя я не раз говорила ему, что в состоянии сделать это сама, — и поспешно поднялась по лестнице в комнату Меда. Сначала я убедилась, что волка нет дома, чтобы он нас не услышал, и что все остальные заняты делами, которые удержат их как можно дальше.

Судя по всему, Рут проводил тренировку для Химены, а Данталиан разговаривал по телефону с отцом. Момент был идеальный.

Я распахнула дверь, не потрудившись постучать, и застала Меда висящим на железной перекладине, которую он использовал для утренних тренировок. Его грудь была обнажена и покрыта потом, волосы казались еще более непослушными, чем обычно, дыхание сбилось.

Когда он увидел меня, мягкая улыбка тронула его губы, но она погасла, стоило мне открыть рот.

— Кто ты такой на самом деле? — агрессивно начала я.

Он спрыгнул на пол кошачьим прыжком. — Ты о чем?

— Кто на самом деле прячется за маской, которую ты носишь с первого дня нашего знакомства? — Я сделала шаг вперед с подозрительным взглядом.

Выражение его лица не изменилось ни на йоту. — Я всё еще не понимаю, на что ты намекаешь.

— Аид очень просил передать тебе привет, — спокойно сказала я.

Наступила тишина; он словно обдумывал лучший способ отреагировать на мое открытие. И выбрал самый искренний.

— Арья, прошу, прости меня. Это было моей первостепенной задачей.

— «Твоей первостепенной задачей»? Ты серьезно?! — У меня чуть глаза из орбит не вылезли, когда я закричала на него. — Ты бы правда позволил нам умереть?! Химена — твоя подруга, ты всегда был добр со мной и Данталианом, Эразм — твой парень! А Рутенис? Ты же называешь его «братом», черт возьми!

Он посмотрел на меня с отчаянием. — Я бы никогда не допустил этого, клянусь!

— И как бы ты это сделал? Пошел бы против него и защитил нас?!

Он в замешательстве повторил мои слова. — «Против него»? — Я кивнула. — Аид меньше всего на свете хочет видеть вас мертвыми! Как бы странно это ни звучало, бог Подземного мира на вашей стороне.

Я взяла паузу, чтобы всё обдумать, пытаясь заодно вернуть самообладание.

— Аид — твой босс, — пробормотала я, с трудом складывая этот пазл.

Он посмотрел на меня, сбитый с толку моей реакцией. — Само собой.

Я выдохнула — это был наполовину вздох облегчения, наполовину чистый ужас.

Предателем был не он, но и не Рутенис.

В нашей группе оставалось всего три человека, и двое из них были связаны с демоном мести. Одна — его дочь, другой — доверенный принц, которого он выбрал для её обучения.

Я чувствовала, что вернулась в исходную точку.

— Не понимаю, я думала, ты подчиняешься Азазелю. — Я нахмурилась.

— Да, по крайней мере, он сам так думает. Пожалуй, пришло время представиться как следует, используя мое настоящее имя. — Он отвесил подчеркнуто театральный и ироничный поклон. — Я Диомед. Возможно, ты знаешь меня как одного из ахейских героев Троянской войны.

Его забавленный тон заставил и меня улыбнуться. Ситуация была почти комичной.

Я едва не подавилась слюной. — Мне что… поклониться в твоем присутствии?

— Нет, Арья. Между друзьями это ни к чему, — он усмехнулся и выпрямился.

— Значит, ты не демон, ты всё это время нас обманывал! — Я приоткрыла рот от удивления.

Некоторые детали мозаики начали вставать на свои места и идеально подходить друг к другу, но самых важных всё еще не хватало.

Он выглядел виноватым. — Да.

— Что ты имел в виду, когда сказал, что это было твоей «первостепенной задачей»?

Его лицо приняло самое суровое выражение, какое я когда-либо видела. — Я лгал всем с первого дня, Арья. Я знал о битве и прекрасно понимал, что со временем она перерастет в нечто гораздо более опасное. Я знал, что похищение его дочери — это не просто личная обида, а план, просчитанный давным-давно. Мой босс послал меня сюда проконтролировать, чтобы всё шло как надо, но истинная природа Хим удивила даже меня. Однако я провалился. Чтобы будущее, увиденное Астаротом, сбылось, вы никогда не должны были узнать о том, что грядет, но Лорхан рассказал вам всё, и я не мог этого предвидеть. Чтобы защитить вас, я решил ничего не говорить Аиду. Я солгал своему боссу, и за это однажды буду наказан.

— Я не позволю ему наказать тебя, — пробормотала я в панике.

Он ласково улыбнулся мне. — Всё в порядке, Арья. Я не хотел подвергать вас опасности.

— Почему ты не сказал Аиду о Лорхане, если знал, что, узнав правду, он тебя накажет? Ты должен был быть эгоистом, Мед, ты должен был думать о себе!

Я чувствовала такую вину за то, что подозревала его.

— Когда любишь кого-то, невозможно быть эгоистом. Привязанность к людям всегда заставляет ставить их выше себя.

Я не смогла устоять перед желанием обнять его, молча благодаря за то, что он сделал, за решение, за которое ему придется заплатить. Я обхватила его руками и крепко сжала.

— Я счастлива, что мой брат влюбился в такого человека, как ты.

Его улыбка стала шире, достигнув скул, а в зеленых глазах отразилась нежность. — А я счастлив, что у меня есть он. Я чувствую, что нам суждено быть вместе.

Я почувствовала почти укол зависти. Интересно, каково это — любить? Для меня это оставалось одной из величайших загадок мира. Каково это — когда чье-то имя высечено на твоем сердце, там, где, возможно, остался след от старого пластыря.

Я отогнала эти ненужные мысли коротким движением головы и отстранилась.

— Спасибо, Мед.

— К сожалению, это только начало. Если ты, Дэн и Хим продолжите думать о том, что сказал Лорхан, и не начнете действовать решительно, судьба так и будет становиться всё более непредсказуемой.

— Это из-за того, что мы боимся? — Я принялась обкусывать кожу вокруг ногтей.

— Страх — худшее оружие, Арья. Он заставляет вас сомневаться в своих силах, в том, на что вы способны, когда выкладываетесь на полную, и превращает судьбу в ту размытую и зыбкую линию, которую сейчас видит Астарот. Страх рождается из любви, которую вы испытываете не к себе, а к другим.

Я печально вздохнула. — Я боюсь умереть, Мед, но больше всего я боюсь видеть, как умирают другие. Не из-за боли, которую чувствуешь в последний миг, а из-за того, что никто еще не вернулся и не сказал, что там, дальше. Существует ли там покой или полная пустота.

Он нервно задвигался, в его глазах вспыхнула ярость. — Никто не умрет, я этого не допущу! Обещаю тебе.

— То, что ты любишь Эразма, не означает, что ты обязан находить решение для всего, даже когда решения, возможно, нет. — Я подарила ему искреннюю, ободряющую улыбку.

Мед был доброй душой, одной из тех, что, пожалуй, даже слишком добры.

— Я делаю это не только ради него, я делаю это прежде всего ради тебя. Ты всегда думаешь обо всех, ты лезешь из кожи вон и в этом доме, и за его пределами, и делаешь это потому, что ты хорошая. Ты не заслуживаешь того груза, который несешь, так же как не заслуживает его Химена. Но её защитим мы все, даже ценой жизни. А о тебе — кто подумает о тебе?

Это был первый раз, когда я услышала, что кто-то осознает, в каком сложном положении я нахожусь. Первый раз, когда я почувствовала, что меня поняли.

— Может, потому что мне не нужна защита. Я и сама справляюсь.

— Иногда этого мало. Иногда судьба настолько жестока, что спастись в одиночку невозможно. — Его отчаянный тон полоснул меня по живому.

Я направилась к деревянной двери; в животе поселилась тревога, вызванная его словами, но я заставила себя не спрашивать о причинах. Груз на моих плечах и так был слишком тяжел, и я не собиралась получать подтверждение своим самым глубоким страхам.

— Я так поняла: победа ценой потери — это не про нас.

В тот миг, когда я ступила на паркет в коридоре, Мед снова меня окликнул.

Когда я обернулась, то встретила его суровый взгляд зеленых глаз.

— Тебе стоит повнимательнее присмотреться к человеку, которому ты доверяешь безоговорочно.

Я не смогла сдержать дрожь после этой фразы. По его измученному лицу я видела, как сильно он хочет рассказать мне всё, что знает и чего мне, очевидно, знать не положено, и поэтому я снова отвернулась, избавляя его от тяжести своего печального взгляда.

У меня не было ни малейшего желания давать Аиду еще один повод его наказать.

В тот момент я окончательно осознала, что он — как, вероятно, и многие другие — знает личность того, кто живет в нашем доме, ест, смеется и спит в нескольких шагах от нас, и в то же время день за днем без зазрения совести вонзает нам нож в спину.

У меня перехватило дыхание, когда в мыслях всплыл один конкретный человек — единственный, кому я долгое время доверяла без оглядки.

— Этого не может быть, — пробормотала я.

Я услышала, как за моей спиной с легким стуком закрылась дверь. В доме воцарилась тишина, и впервые она наступила и в моей голове — все хаотичные мысли вылетели из нее, будто меня ими вырвало.

Я спускалась по лестнице с каким-то странным ощущением, словно оказалась внутри пузыря, отсекающего все внешние звуки. Я негромко выругалась, когда, придя на кухню, наткнулась на Данталиана.

Он развалился на одном из деревянных стульев, вытянув свои длинные ноги под столом, потягивал привычный виски и читал книгу, которую я узнала по обложке.

«Маленький принц».

Его обнаженная грудь была выставлена напоказ, несмотря на то, что на дворе стояла глубокая осень и на улице было настолько холодно, что промерзал даже асфальт. Обычно осень в Тихуане была мягче из-за вечно высоких температур, но в этом году она удивила всех. Иногда мне казалось, что перемена погоды в городе происходит из-за меня — из-за негативных эмоций, которые я не могла контролировать.

На Данталиане были привычные черные джинсы, на этот раз слегка рваные и выцветшие, с железной цепью, пристегнутой к шлевкам. Его брови были нахмурены во время чтения, будто написанное давалось ему с трудом, заставляя копаться в себе.

Он был красивее, чем в предыдущие дни, как бы мне ни было больно это признавать, но, вероятно, я просто была под впечатлением от слов, которые он сказал мне пару дней назад. По крайней мере, до того, как он всё испортил своим порой необъяснимым поведением.

Он поймал мой взгляд — казалось, он почувствовал мое присутствие еще до того, как я заговорила, — но он долго изучал меня, прежде чем подать голос.

— Что с тобой?

Я взяла первый попавшийся стакан и плеснула в него чистой водки, пытаясь утопить собственный мозг, чтобы перестать думать. Резкий вкус обжег кончик языка, а затем и горло, когда я осушила его одним долгим глотком. Я облизала губы и только после этого ответила.

— Ничего особенного.