Данталиан откашлялся, чтобы привлечь внимание, и скрестил руки на груди. Мокрая прядь упала ему на лоб.

— Когда закончишь флиртовать с моей женой, дай мне знать. Чем быстрее мы закончим этот хренов разговор, тем быстрее я смогу отчекрыжить тебе хвост по кусочкам за то, что ты трогал её без разрешения.

Я решила проигнорировать тот факт, что он сделал особый акцент на слове «моей», пытаясь пометить территорию, которая ему не принадлежала, иначе я бы съездила ему по морде прямо здесь, при Коле. Да, мы должны были вести себя как муж и жена, но он перегибал палку. Что-то внутри подсказывало мне, что этот разговор, простой на первый взгляд, окажется куда сложнее, чем я могла предположить.

Глава 9

Когда мы подошли достаточно близко к берегу — так, чтобы мы могли передохнуть, а он оставался в воде, — Кола вздохнул и спросил: — Что вы хотите знать?

— Кое-что о донас-де-фуэра.

Он не удивился, скорее даже выглядел скучающим.

— Это было нечто среднее между феями и ведьмами; их волосы приобретали естественные оттенки белого или бронзово-рыжего после первого использования силы, что происходило обычно по достижении двадцати лет. Они носили белые или красные одежды, и в шестнадцатом-семнадцатом веках…

Пока он говорил, в моей голове с абсолютной точностью всплыла сцена, свидетельницей которой я стала несколько дней назад. Был поздний вечер, Химена только что вышла из душа; она казалась измотанной после целого дня с парнями и не горела желанием сушить волосы. Я предложила сделать ей укладку — всё равно большую часть ночи я проводила без сна. Тогда, проводя щеткой по её волосам, я заметила пряди настолько светлого блонда, что они казались белыми, и другие — оттенка, близкого к бронзе, очень естественного, определенно не крашеного.

Я привыкла к волосам странных цветов и оттенков — взять хотя бы мои собственные, — поэтому не придала этому значения.

Но теперь всё было иначе.

— Всё это мы уже знаем, — Данталиан прервал его и посмотрел с отстраненностью. — Нам нужно знать больше об их способностях, об их силах, особенно о превращении в Айдона.

Он посмотрел на нас обоих с подозрением. — Зачем?

— Наша подруга может оказаться одной из них. Мы хотим ей помочь. — Я обменялась многозначительным взглядом с Данталианом: мы понимали, что должны придерживаться этой легенды.

— Если ваша подруга действительно донас-де-фуэра, то вам лучше приготовить самое мощное оружие, что у вас есть, потому что контролировать её силу будет чертовски сложно.

— Ты об Айдоне?

Его взгляд затуманился тревогой. — Эта опасная сила сокрыта в самых глубинах её существа. Если ваша подруга — потомок Семи фей, она скоро станет могущественным созданием, опасным для всех. Айдон — это крайне токсичное облако, оно высасывает жизнь из жертвы до тех пор, пока от неё не останется ничего, кроме пепла. Если эта сила вырывается из тела хозяйки, жертву уже ничто не спасет.

В горле пересохло, будто оно наполнилось шипами.

В какое же дерьмо мы вляпались, сами того не зная?

Может, поэтому демон мести советовал нам не копать глубоко в поисках истинной природы его дочери — боялся, что мы дадим заднюю?

— Она может научиться это контролировать?

Он опустил взгляд и попытался смягчить тон. — Сокровище…

— Она может это контролировать или нет?

— Только если у неё будет веский повод. И я надеюсь для вашего же блага, что он у неё будет.

Он рассеянно плеснул хвостом, и брызги воды попали мне на лицо.

— Как фея, она обладает безграничными силами, а тот факт, что там замешано и колдовство, только увеличивает её опасность. Эти существа умеют менять облик когда и как захотят, превращаясь в кошек, становясь огромными или совсем крошечными, а еще они могут предсказывать будущее. Слово «фея» происходит от латинского имени Парок — Fatae, то есть тех, кто ведает фатумом.

Данталиан иронично округлил глаза. — Потрясающе.

— Я могу понять, почему она так и не осознала, кто она такая. Если она не научится пользоваться магией, которую может пробудить, она останется не более чем человеком.

Может, у нас еще была слабая надежда; может, мы смогли бы скрыть её истинную природу от лишних глаз.

Если только в группе действительно нет шпиона, конечно.

— Возможно ли, что у неё есть сила, похожая на мою?

Он вскинул бровь, и в его темных глазах зажегся азартный огонек. — И какова же твоя? Прости, может, в Аду тебя и знают, но я уже давно живу в морских пучинах и никогда тебя раньше не видел.

Я сама удивилась смеху, сорвавшемуся с моих губ в ответ на его завуалированный юмор.

— Одна из моих трех сил — Ферментор…

— Телекинез, — прервал он меня, явно заинтригованный, прежде чем заметил замешательство на лице моего мужа. Тот гадал, как Кола догадался об этом до моих объяснений.

— «Ферментор» происходит от латинского fermenter, что значит «всходить», «заквашивать». Это очень близко к тому, на что способна твоя сила, хотя правильным термином в метапсихике была бы «левитация». Но нам и этого хватит, не так ли? — Кола подмигнул мне.

— Это очень интересная сила, я не первый раз о ней слышу. Она передавалась из поколения в поколение во многих семьях. Как правило, такие силы всегда очень… высокомерны. Они никогда не склонятся и не покорятся внутри тела, которое им не нравится, особенно если они не были унаследованы.

Лицо Данталиана помрачнело, его обычно светлые глаза потемнели. Он опустил взгляд на волны, разбивающиеся о берег, и погрузился в свои мысли, в то время как я чувствовала, что проваливаюсь всё глубже при мысли о том, что нас ждет.

— Как нам тренировать её, если она так опасна? Что нам делать? — Этот вопрос я адресовала скорее самой себе и демону рядом, чем Коле.

Тем не менее, он ответил: — Это же очевидно: дайте ей повод подчиняться. Отнимите у неё то, что ей дорого, и пригрозите разорвать её на куски, если она не будет исполнять ваши приказы.

Я вытаращила глаза. — Мы не монстры, мы не можем так поступить!

— Боюсь, это единственный способ, дорогая. Страх — единственное, что позволяет сохранять власть над кем-то.

Данталиан вышел из оцепенения и тряхнул головой, но так и не отвел взгляда от берега. — Мы не хотим её пугать, и уж тем более причинять ей боль.

Я была полностью согласна с ним, но скрыла эмоции за бесстрастной маской. Лучше никому не знать, насколько мы привязались к гибридке.

— На этом наш разговор окончен. Можешь возвращаться… домой. Спасибо за помощь. — Я запнулась, не зная, называет ли он это царство своим «домом».

— Мне прискорбно говорить вам это, но не думаю, что одного «спасибо» будет достаточно. У всего есть цена. — Его улыбка изменилась, приобретя макабрические оттенки.

Первым делом Данталиан рассмеялся, шагая взад-вперед. Затем яростно рыкнул:

— Я так и знал, блять, что тебе нельзя доверять!

— Чего ты хочешь добиться? — Я встала перед ним, не давая Данталиану ударить его.

— Я не глуп, хоть и живу на дне — новости доходят до меня быстро. До меня дошли слухи, что на суше назревает битва, и это будет не просто схватка между теми, кто жаждет заполучить дочь демона, и защитниками, нанятыми отцом.

Он начал отступать к океану, ни разу не опустив взгляда. Он был уверен в своей победе.

— Я просто хочу защиты. Вы возьмете меня на свою сторону.

Мне это даже не показалось чем-то неразумным, я была готова согласиться.

— Нет.

Судя по всему, Данталиан был иного мнения.

— Да, — возразил Кола.

— Я сказал «нет».

Я вздохнула и закрыла глаза. — Данталиан, — предостерегла я его.

— Нет!

— У вас не особо богатый выбор, — улыбнулся Кола.

Эту фразу я слышала уже много раз, и теперь она вызывала у меня почти отвращение. Возможно, потому что это было правдой.

— Это еще кто сказал? — проревел он.

— Данталиан! — я призвала его к порядку.

Он яростно обернулся ко мне. — Нет, Арья, это исключено!

— Да брось, Данталиан, в чем проблема? — поддразнил его Кола.

— Хватит! Кончайте оба! — выкрикнула я, выходя из себя.

Их удивленные взгляды встретились с моим, темным и яростным; я сжала кулаки, и внезапный порыв ледяного ветра взлохматил наши волосы.

— Если это купит твое молчание, то ладно. Кола с этого момента в нашей команде. Полагаю, чем нас больше, тем лучше. — Я вздохнула, вконец измотанная всей этой ситуацией.

Впрочем, возможно, мне стоило послушать Данталиана. И стоило перестать принимать как данность, что в мире существует та же доброта, что живет в моем сердце.

Я получила тому подтверждение, когда увидела ухмылку Колы. — Я не буду принимать физического участия в битве, это очевидно. Но в случае вашей победы вы скажете, что я был на вашей стороне, чтобы я мог пользоваться теми же преимуществами, что и те, кто примкнул к добру с самого начала.

— Вот поэтому я и не хотел, — прошипел Данталиан.

Его челюсть резко сжалась в приступе неистовой ярости. Он двинулся к нему, по крайней мере, попытался, но я преградила ему путь своим телом.

— Пока мы будем рисковать жизнями, он ни хрена не будет делать! А если мы выберемся оттуда победителями, да еще живыми и невредимыми, он присвоит себе заслуги, к которым не имеет отношения!

Кола замурлыкал какую-то древнюю песню, ничуть не испугавшись ярости принца-воина.

— Я спас вам жизни, предупредив об опасности, которая затаилась в вашем доме. Мне кажется справедливым, что вы отплатите мне тем же в свое время.

Любое действие вызывало равное и противоположное противодействие. Любая услуга в настоящем была лишь началом долга в будущем.

Я так устала от нашего образа жизни, но другого я не знала.

— Ладно, Кола, такова цена твоего молчания, и мы её принимаем. Разговор окончен. — Душевные и физические силы покидали меня. Я была сыта по горло всеми и каждым.

— Что?! — рыкнул Данталиан, переводя взгляд с меня на Колу и обратно.

Самым ледяным взглядом, на который была способна, я приказала ему не добавлять больше ни слова. — Поехали домой.

Кола выглядел довольным своим успехом. Он начал отступать назад, пока над водой не осталась одна голова, и восторженно попрощался с нами: — Спасибо, мои дорогие друзья, и до встречи!

Он полностью погрузился в воду и быстро скрылся из виду.

Данталиан уставился на меня с ненавистью; его голубые глаза блестели холодной яростью — чувством, которым он, казалось, винил меня во всем, что отныне произойдет в нашей жизни из-за только что сделанного выбора. И это заставило меня сделать единственное, что я всегда умела, — отреагировать так, как я привыкла.

Мой взгляд стал отражением его собственного, и я возненавидела его в ответ.

— Ты понятия не имеешь, что только что натворила, — пробормотал он в бешенстве.

— Для этого всегда есть ты — напомнить мне об этом, верно? Это ведь единственное, что ты умеешь, — прошипела я тем же тоном, сжимая руки, которые начали покалывать.

Я не стала ждать ответа и раздраженно зашагала по зернистому песку обратно к машине. Солнце садилось у нас за спиной, заливая пляж оранжевым светом, который в тот момент вызывал у меня лишь тревогу. Тот, кто яростно вышагивал за моей спиной, ничуть не помогал унять комок в желудке.

К тому же я ощущала физическую слабость из-за чрезмерного использования одного из моих мераки. Голова была тяжелой, казалось, я парю над землей. Мы сняли гидрокостюмы на берегу, одеваясь в тишине и стоя друг к другу спиной.

Я дошла до машины быстро, даже раньше него. Собиралась сесть за руль, когда…

— Дерьмо, — пробормотала я в изнеможении, в отчаянии ударив ладонью по дверце.

Он наблюдал за мной, всё еще нахмурив брови от злости. — Что такое?

— Я забыла обувь на пляже. Я не могу так водить. — Я закрыла глаза, взбешенная даже на саму себя. — В порыве момента я…

Он не дал мне договорить. Решительным шагом он направился к тому месту, где я их оставила.

Я в изумлении приоткрыла рот, когда он яростно их схватил.

Молча он вернулся ко мне с контролируемой яростью, которую я чувствовала лишь по тому, с какой силой он сжимал обувь; его взгляд был пригвожден к моему.

Наши глаза притягивались как два магнита, я не могла отвести взор от проклятой тьмы, веющей вокруг него.

Он резко распахнул водительскую дверь с таким ледяным видом, что я подумала: не стоит сейчас спорить о том, кто поведет.

Однако вместо того чтобы сесть, он мягко подтолкнул меня на сиденье, а затем опустился на колени.

Он взял одну кроссовку и осторожно надел её на мою босую ногу, хотя на его красивом лице всё еще застыл гнев. Проделал то же самое с другой, даже завязал шнурки, и поднялся.

— Теперь можем ехать? — спросил он.

— Да, — прошептала я с замиранием сердца и странным чувством в животе. Весь обратный путь мы провели в тишине, прерываемой лишь голосом навигатора, указывавшего дорогу на Палермо.

Когда мы переступили порог виллы, уже наступил вечер, и единственным звуком вокруг было почти мирное стрекотание сверчков. Вид наших друзей, растянувшихся на диване, полусонных и вымотанных после целого дня прогулок, сжал моё сердце в тисках грусти.

Они и понятия не имели, что наша жизнь безвозвратно изменилась.

Мед, всегда сохранявший бдительность, выпрямился первым. — Ну как всё прошло?

— Скажу только, что едва не утонуть — это лучшее, что случилось с нами сегодня. Думаю, этого достаточно. — Данталиан налил себе виски и сделал большой глоток.

Рутенис весело присвистнул, не понимая, насколько мы серьезны. — Проблемы на горизонте, рассказывайте всё.

— Химена — донас-де-фуэра. — Я сбросила бомбу прямо и быстро.

Гибридки не было в гостиной: ранние подъемы из-за Рута приводили к тому, что она вырубалась рано вечером.

Эразм нахмурился, на его бледной коже пролегли складки. — И что это значит?

— Существо, нечто среднее между феей и ведьмой. И, чтобы нам жизнь медом не казалась, она может быть еще и мутантом. Эти создания умели превращаться в кошек, что объясняет её животную потребность в молоке — будто ничто другое не способно её насытить. К тому же на днях я заметила, что в её волосах появились естественные оттенки белого и рыжего — еще один признак, проявляющийся, когда они впервые используют свою силу.