Услышать это от него впервые и вслух — это вызвало странное чувство. Словно всё стало официальнее, серьезнее, чем в предыдущие дни.

Я не успела ответить, потому что короткая вспышка света заставила меня зажмуриться. Я почти ничего не видела, будто Солнце оказалось в нескольких метрах от нас. Когда я наконец открыла глаза и зрение вернулось, я заметила, что вокруг ничего не изменилось.

За исключением прекрасной женщины перед нами.

Темные волосы — но не такие темные, как мои — рассыпались по плечам и груди, спускаясь до талии блестящими завитыми прядями. Круглые глаза цвета бутылочного стекла, густые темные ресницы с изгибом вниз, маленький носик и асимметричные губы с красивым, четко очерченным луком Купидона делали её лицо образцом юной эфирной красоты. Хотя юной она не была уже очень давно.

На ней было длинное платье, покрытое белыми перьями, и у меня мелькнула мысль спросить, настоящие ли они, но я тут же её отбросила. Не время.

Демон рядом со мной вежливо поклонился, и я последовала его примеру.

— Астарта, великая финикийская матерь и госпожа сияющего света, я склоняюсь перед тобой и прошу твоей щедрой помощи.

Она подняла бледную руку, позволяя нам выпрямиться, и окинула нас взглядом — добрым, но отстраненным.

— Говорите. — Она казалась рассеянной.

Она принялась ходить вокруг массивной фигуры сына, будто запоминая каждую мельчайшую деталь. — Чем больше времени проходит, тем крупнее и мускулистее ты становишься, сынок. Если не перестанешь, станешь размером со шкаф.

Я держала взгляд прямо перед собой. — На мой взгляд, он уже такой, Венера Эрицина.

— Ну же, Арья! При всей моей любви к этому имени, я предпочитаю менее формальный подход со стороны невестки. Зови меня «Астарта».

Она обошла меня в точности так же, как сына. Я узнала её бесшумную походку — она показалась мне очень знакомой, так хищник кружит вокруг добычи.

Данталиан тоже часто так делал.

Последний откашлялся, чтобы привлечь её внимание. — Твой брат уже всё тебе рассказал, мама?

Я опустила взгляд. Видимо, отношения у них не самые теплые, раз он говорит с ней так официально, будто она не та женщина, что произвела его на свет. Мне стало даже немного жаль.

Мой отец, например, смертельно обиделся бы, если бы я посмела обращаться к нему на «вы».

— Разумеется, — ответила она рассеянно, завороженная тем, что наблюдала. Мной.

— У тебя тоже божественная кровь, это так увлекательно! Мне кажется благородным, что вы оба без лишних слов согласились связать свои жизни ради задания.

Я посмотрела в сторону. — Я уверена, у этой фразы есть продолжение, верно, Астарта?

— Больше никто не должен верить, что вы поженились по расчету, а не по любви, иначе ваша работа будет напрасной. Вы уже совершили ошибку, рассказав об этом друзьям… или коллегам… кем бы они там для вас ни были. Не совершайте новых.

Данталиан нервно дернул ногой. — Мы можем поговорить о том, что ты должна нам сказать, мама? Время не на нашей стороне.

Астарта посмотрела на него с нежной улыбкой, словно он всё еще был ребенком. Мне стало интересно, видела ли она его достаточно в его первые часы, когда он еще ничего не знал о мире и всему должен был учиться. И вообще, достаточно ли она была с ним рядом до того, как «переехала» на Олимп. Он пересказал ей те немногие слова, что мы услышали от Астарота.

— Те самые «донас-де-фуэра». — Она посмотрела на свои тонкие пальцы и снова принялась ходить взад-вперед перед нами. Она просто не могла стоять на месте. — Я слышала о них. Когда они появились, я уже была на Олимпе. После того как мои дорогие элимы были перебиты до единого, ничто больше не связывало меня с этой землей, никто больше мне не поклонялся. Однако я кое-что знаю.

— Расскажи нам всё, что знаешь, Астарта, прошу тебя. Нам это необходимо.

Я видела, как на четко очерченной челюсти Данталиана заходили желваки — похоже, ему была невыносима мысль о том, что я умоляю его мать.

— Их назвали так потому, что в то время Сицилия находилась под властью испанцев, и это были сверхъестественные существа, сопоставимые с феями из британского фольклора. Их описывали как красавиц в белом, красном или черном; они могли быть любого пола и обладали кошачьей натурой — с кошачьими лапами, копытами и, в редких случаях, даже со странной круглой формой стоп. К сожалению, эти существа оказались втянуты в процессы охоты на ведьм в Сицилийском регионе и подверглись таким же преследованиям. Это заставило их скрыться и, прежде всего, разбудило в них ярость. Так возникла группа «Семь фей» с ужасающими способностями.

Мы последовали за ней к другой части замка, где каменный парапет обозначал предел, за который нельзя было переступать, чтобы не сорваться вниз. Оттуда весь Эриче у подножия Замка Венеры был как на ладони.

— Донас-де-фуэра, входившие в их число, начали превращаться в существ по имени «Айдон» — своего рода чёрное облако, способное высасывать жизненную энергию из любого другого создания. Семь фей могли убивать очень мучительно, и никто не выживал после встречи с ними.

Данталиан оперся руками о камни позади себя со скептическим видом. Мускулы перекатывались под его чёрным поло без воротника.

— И что с ними стало?

Астарта пожала плечами. — Никто не знает. Кто-то говорит, что они вымерли, но я бы не была так уверена. Сейчас нет ничего невозможного, и я вполне убеждена, что они веками успешно скрывались от судов над ведьмами — процессов, в которых обвиняли даже повитух, виновных лишь в знании тайн человеческой природы.

Демон мести втянул нас в огромные неприятности.

— Вы знаете, как нам распознать одну из них?

Она немного подумала, прежде чем ответить, приложив изящный палец к подбородку с идеальной кожей. — Безмерная любовь к молоку — единственная деталь, которая позволит вам их узнать. Похоже, это единственная пища, которая их питает, поэтому они до неё жадны. В конце концов, в них всё же живет натура кошки.

Мед говорил, что Химена выпивает стакан белого молока после каждого приема пищи, а иногда и больше. Если это не было потребностью её демонической части — а это не так, ведь демонам претили деликатные вкусы, — значит, это должно быть потребностью её иной натуры.

Кем бы она ни была.

Я чуть не поперхнулась собственной слюной, но попыталась замаскировать это кашлем и обменялась взглядом с демоном рядом со мной.

Данталиан обхватил голову руками и в изнеможении закрыл глаза. — Всё лучше и лучше.

— Вы знаете кого-нибудь, кто может дать нам чуть больше информации? — Я посмотрела на неё умоляюще.

Её сын резко вскинул голову, будто только что о чем-то вспомнил. — Это ведь связано с еще одним словом Астарота, верно?

Астарта кивнула. — Колапеше, легенда о монстре Харибде.

Все эти легенды, которые в итоге оказывались правдой, вызывали у меня желание спрыгнуть отсюда вниз, к холмам и деревьям под нами.

Я присела на каменный парапет, понимая, что мы потеряем больше времени, чем планировалось, и скрестила руки на груди. Данталиан сделал то же самое; более того, ставший уже знакомым жар его тела подействовал на меня как обычно. Не знаю, откуда в нем взялась такая дерзость, но его рука обхватила мою талию, за что он удостоился раздраженного шлепка.

Он мне надоел.

Прекрати, māiālis (боров).

Томная ласка, которую я почувствовала даже у себя в голове и в каждом уголке тела, заставила меня вздрогнуть всеми возможными способами.

Я кто угодно, только не кастрат, флечасо. Хочешь испытать экстаз?

Я одарила его презрительным взглядом.

Единственный экстаз, который я хочу испытать — это видеть, как твое тело летит вниз и разбивается в лепешку о землю.

Зло зыркнув на него, я перевела глаза на Астарту, которая в свою очередь вовсю разглядывала нас с сияющим взором и сдерживаемой улыбкой на чувственных губах.

— Со стороны это выглядит великолепно — видеть, как вы используете вашу связь. Вы будто говорите глазами, вы словно внутри кокона, который никто не может разрушить и который изолирует вас от всего мира. Это завораживает!

Мне пришлось сдержаться, чтобы не изобразить рвотный позыв.

— Единственное, что здесь завораживает, мама, это создание рядом со мной. — Тон, которым это произнес Данталиан, — низкий и чувственный — заставил меня закатить глаза.

Я потерла виски кончиками пальцев. От него у меня начинала болеть голова. — Прошу вас, у нас не так много времени в этом регионе. Если демон мести, чисто случайно, узнает о нашем бегстве, наши тела могут стать углем для растопки печей на нижнем этаже. Надеюсь, вы понимаете, о чем я.

Она кивнула — с пониманием, но не без веселья. — Среди самых красивых легенд этого острова самая известная касается существования монстра Харибды, олицетворения водоворота, образуемого водами Мессинского пролива.

Она уставилась на горизонт остекленевшим взглядом.

— Говорят, что между Сциллой и Харибдой жил юноша по имени Кола, в оригинале Никола, который так любил плавать, что проводил целые дни в море. Однажды его мать рассердилась на него и наслала проклятие, пожелав ему превратиться в рыбу. Так и случилось: Кола стал получеловеком-полурыбой, обреченным никогда больше не возвращаться на сушу. Со временем он стал ориентиром для рыбаков, плававших в проливе, и весть о существовании Колапеше дошла до короля Федерико, который тут же пожелал познакомиться с ним лично.

Данталиан удивленно присвистнул, бесцеремонно перебив богиню. — Надо же. — Я испепелила его взглядом и толкнула локтем, приказывая заткнуться.

— Чтобы испытать его, король бросил в море драгоценный золотой кубок, усыпанный бриллиантами. Кола нырнул, чтобы вернуть его, и вскоре вынырнул, рассказав королю, что видел пещеры, горы и долины, и что город Мессина построен на скале, которая в свою очередь покоится на трех колоннах: одна целая, одна с трещиной, а одна полностью разрушена. Охваченный азартом, король захотел испытать юношу в последний раз и бросил в воду мешочек с монетами, пообещав, что если тот вынырнет, то позволит ему жениться на своей дочери. Колапеше нырнул в море еще раз, но больше на поверхности не появился.

— Что с ним случилось? — Я нахмурилась.

Она жестко поджала губы. — Говорят, пробыв под водой дольше обычного, он заметил, что одна из колонн вот-вот сломается, поэтому решил отказаться от богатства и дочери короля, пожертвовав собой ради любимой Сицилии. До сих пор поговаривают, что он там — неподвижно поддерживает колонну. Никто, конечно, не ходил проверять, и не думаю, что кто-то когда-то пойдет, но если Колапеше действительно существует, то он единственный, кто может знать что-то о донас-де-фуэра. Он существовал уже тогда и, возможно, слышал о них. А может, даже видел.

Данталиан отреагировал так же, как и в случае с Астаротом. — То есть мы должны спуститься в бездны Средиземноморья искать парня, который держит колонну, которая держит Сицилию, и существование которого вообще не факт, и который может знать не больше нашего? Ради чего, мать твою, именно?!

— Потому что у вас нет выбора получше. — Она пожала плечами. — Возможность иметь малое — это гораздо лучше, чем не иметь ничего.

Я решила вмешаться, чтобы вставить свое слово и остудить пыл.

— Астарта права.

— И с каких это пор меня волнует, что ты думаешь? — Он повернул голову в мою сторону.

Я подавила импульс выказать удивление его скверным настроением и зло зыркнула на него.

— А мне плевать, интересует ли тебя моё мнение. Твоё недовольство бессмысленно: из нас двоих это у меня не было особого выбора, а ты, ты был волен сам выбирать своё будущее! Теперь это твоё грёбаное дело, нравится тебе эта ситуация или нет, но одно ясно точно: мы сделаем всё, чтобы завершить это задание! — Я стиснула зубы. — Видимо, стоит напомнить, что мне никто не нужен, и меньше всего — ты и твоё хвалёное высокомерие. Я смогу найти Колу, помочь гибридке и выиграть эту битву даже в одиночку.

— Я никогда не оставлю тебя разгребать это дерьмо в одиночку. — Он отвел взгляд и скрестил руки на груди.

— Будто от тебя есть толк, даже когда ты рядом. — Мой тон вышел слишком презрительным.

Тормоза отказали: мы выплескивали друг на друга всё нервное напряжение последних дней, оскорбляя друг друга без оглядки.

Иногда казалось, что мы вдвоём против всего мира, а иногда — что мы враги номер один.

Он снова резко повернулся ко мне с вытаращенными глазами. — Я спас тебе жизнь несколько дней назад, porca troia! (Твою мать!) Похоже, ты об этом забыла!

— А мне не кажется, что я об этом просила!

— Прекрасно, значит, в следующий раз я позволю тебе сдохнуть.

— Только потому, что ты принц-воин и за твоими плечами почти два века кровавых заданий, или потому, что ты единственный демон, обладающий особой силой, не думай, что ты незаменим. Мне и раньше поручали подобные дела, и я выходила из них живой и невредимой даже без тебя!

Астарта попыталась скрыть забавную улыбку, приложив указательный палец к губам. — Вы закончили?

Из груди обоих вырвался измученный вздох.

— Тогда, по мне, вы можете идти. Советую погружаться днем, чтобы избежать течений и хоть что-то видеть во время водоворотов.

Я коснулась ладонью колена, опустив голову в знак уважения. С моих губ слетели формальные слова, похожие на те, что я произносила ранее.

— Благодарю за помощь, Венера Эрицина. Мы оставляем тебя, чтобы ты могла вернуться на Олимп.

Однако она не шелохнулась и не исчезла так быстро, как я ожидала.

Данталиан первым вскочил, когда его телефон зазвонил, нарушив естественную тишину этого места. Я нахмурилась и прищурилась, поднимаясь на ноги.

Я наблюдала, как его спина удаляется всё дальше, пока он не скрылся за единственной уцелевшей каменной колонной.

Выражение лица Астарты сменилось, когда я перевела на неё взгляд; она стала чересчур серьезной и отстраненной.