Я попыталась призвать всё терпение, которое только могли дать боги, и отвернулась обратно.

— Это будет долгий путь, — пробормотала я.

Глава 5

— Это была худшая поездка в моей жизни и, вероятно, во всех грядущих тоже!

Рутенис без всяких церемоний, как обычно, швырнул багаж в арендованную машину.

Гибридка в ответ на его фразу запричитала: — Надеюсь, ты шутишь! Это ты превратил мою поездку в настоящий ад.

— Вполне тебя понимаю. — Я испепелила взглядом Данталиана, который прошел мимо меня с таким видом, будто и не он изводил меня весь полет.

Мед, как всегда, разрядил обстановку: — Садитесь в машину, живо. Чем раньше мы покончим с этой историей, тем лучше для всех нас.

Я села сзади, рядом с Данталианом. Рутенис был за рулем, Мед — рядом с ним, точь-в-точь как в первый день; это навело меня на мысли о том, как много времени уже прошло. На самом деле — меньше недели, но для нас, или хотя бы для меня, это уже казалось вечностью.

Проскочив по шоссе и паре переулков, машина замерла. Квартал был не из лучших — явно притон для наркоторговцев, здания разваливались на глазах, но одно из них должно было привести нас к цели.

Данталиан продолжал нервно притопывать. Я прищурилась, пытаясь понять, в чем его проблема.

Почему ты нервничаешь? Почему так закрываешься?

Однако мне пришлось переключиться на Рутениса. — Сначала высадите нас?

Мед обернулся. — Да, нет смысла всем торчать здесь снаружи. Будем ждать вас в Академии.

Я вышла из машины вместе с Хименой и Данталианом.

— Будьте осторожны, если с вами что-то случится, я не прощу себе, — бросил Рутенис, высунувшись из окна.

Эразм отвесил ему подзатыльник, и они, как водится, начали препираться.

Мед со своей стороны вздохнул, как родитель, измученный выходками детей. — Идите, я с ними разберусь. Удачи, ребята.

Я попрощалась с ними легким кивком, но дождалась, пока машина скроется из виду, прежде чем обратиться к мужу.

— Да что, черт возьми, с тобой не так? — спросила я.

Данталиан пожал плечами. — Просто беспокоюсь, что мои подозрения подтвердятся, — сказал он.

— Какие подозрения?

Я перешла дорогу, направляясь к нужному зданию — тому самому, что скрывало от человеческих глаз лифт на «нижний этаж», где Астарот и другие высокопоставленные демоны принимали визитеров.

Снаружи оно выглядело вполне обычным: высокое здание матового черного цвета, но тщательно прорисованное граффити было тем самым знаком, по которому адские создания узнавали дорогу домой: огромный змей, похожий на морское чудовище, лазурно-белый, покрытый чешуей и когтями, обвивал стены. Хвост тянулся вдоль винтовой лестницы снаружи, создавая пугающий оптический эффект.

Для людей — великолепный мурал для фото, для нас, демонов — призыв.

Данталиан вздохнул, как приговоренный к эшафоту. — Что это лишь начало долгого и опасного пути, который всё равно приведет к куче проблем. А это значит — больше лжи, больше выходов «в свет» для гибридки и…

— Мне правда трудно поверить, что такой, как ты, может чувствовать страх, уж прости. Не думаю, что это первое трудное задание, которое тебе поручили, — перебила я его, глядя скептически.

— Я не за себя боюсь.

Теперь я была в полном замешательстве.

— Тебе это покажется херней, сказанной кем-то вроде меня, я уверен, но невинные смерти мне не по душе, это не мой профиль. Я не хочу подставлять всех вас ради незнакомки. Ничего против Химены не имею, но стоит ли оно того? Стоит ли оно всех рисков, на которые мы пойдем?

Я прищурилась, лишь отчасти веря в это признание. Было что-то, в чем он не был до конца искренен, я чувствовала это кожей. — Мы приняли договор, Данталиан, и пути назад нет. Наша цель — защитить её ценой жизни, но мы не сможем этого сделать, если сами не будем знать, кто она. Мы должны выяснить её силы, сильные и слабые стороны.

Он задумался, но избегал моего взгляда. — Ты права, идем.

Мне часто случалось замечать тень вины в его голубых глазах, тщательно скрытую под слоем вечной отстраненности.

Казалось, большую часть времени он винит себя в чем-то — в чем-то, о чем я, очевидно, не знала. И в определенные моменты это казалось единственной эмоцией, которая по-настоящему его задевала, неизбежно влияя на его настоящее и заставляя отступать из страха перед будущим.

Возможно, он был не так уж неправ: мы не так уж сильно различались.

Я последовала за ними внутрь здания, пропустив Данталиана первым, а Химену — сразу за ним; мы поднимались по той самой винтовой лестнице, которую видели снаружи. Я погрузилась в свои мысли, опустив голову. Химена, должно быть, так же ушла в себя, потому что до сих пор не проронила ни слова.

Данталиан тем временем замурлыкал под нос какую-то мелодию, будто мы и не в Ад направлялись.

Его глубокий голос зазвучал в могильной, почти священной тишине этого места, и мой муж начал отбивать ритм ногой по полу. Я мгновенно узнала песню, она была одной из моих любимых.

— Тебе кажется, сейчас самое время напевать «Free Fallin’» Джона Майера?

— Для «Free Fallin’» всегда самое время! — Он посмотрел на меня через плечо.

Я поспешно обогнала его и открыла дверь раньше него — его галантные жесты выбивали меня из колеи. Пожалуй, в нем не было ничего, что не выбивало бы меня из колеи.

— Не сомневаюсь, — пробормотала я.

Внутри этого заброшенного, почти разваливающегося места не было ничего, кроме знаменитого металлического лифта. Несмотря ни на что, он был невероятно чистым и выглядел современно.

Я нажала на единственную цифровую кнопку вызова — красную стрелку, направленную вниз.

Он тем временем продолжал тихо напевать и, словно этого было мало, снова начал раздражающе притопывать в такт. И всё же то, как он пел, нравилось мне слишком сильно, чтобы я заставила его замолчать.

У него был красивый голос, низкий и глубокий, он действовал на мои натянутые нервы как бальзам.

Отчего я возненавидела его еще больше.

Тень провокационной улыбки изогнула его губы. Затем он опустил взгляд, покачав головой, будто в его уме из ниоткуда родилась забавная мысль.

Я не смогла удержаться и последовала за ним в этот редкий момент близости. Мой голос звучал мягче, но выше, чем его.

Я присоединилась к нему, напевая кусочек песни.

Его глаза резко вскинулись, а губы расплылись в улыбке.

Мы смотрели друг на друга короткий миг, который показался мне вечностью — пожалуй, так пристально мы еще ни на кого не смотрели прежде.

Словно мы впервые не просто посмотрели друг на друга, но и увидели.

Краем глаза я заметила мимолетное движение на губах Химены: она улыбалась. — У вас обоих очень красивые голоса. Они идеально сочетаются друг с другом.

Момент был испорчен механическим шумом медленно открывающихся дверей.

Я шагнула вперед и вошла в лифт, гадая, не из-за присутствия ли Данталиана он кажется меньше, чем я помнила. Затем снова нажала единственную кнопку.

Спустя мгновение двери распахнулись, впуская палящий жар Ада, который мгновенно осел на коже, становясь невыносимым.

Перед нами тянулся длинный коридор, стены и пол которого были обиты красным бархатом — казалось, он впитывал нашу положительную энергию, заменяя её гневом и негативом. У всех дверей вдоль коридора были ручки из чистого золота, невероятно блестящие и без единой царапины.

Чуть дальше лифта висела панель из того же материала, на которой были указаны имена и титулы высокопоставленных демонов, занимавших эти кабинеты.

У Химены вырвался удивленный вздох.

Я впервые поискала глазами имя, отличное от имени моего отца, и, найдя его, указала на него ногтем, чтобы показать двум моим спутникам.

АСТАРОТ, ПРИНЦ АДА, ГЛАВА НЕЧИСТЫХ ДУХОВ, ВОЗМУТИТЕЛЕЙ ДУШ.

— Идем. — Теплое дыхание Данталиана коснулось моего уха.

Он пальцем коснулся кнопки рядом с именем Астарота, и свет над предпоследней дверью коридора мгновенно зажегся, указывая нам, где скрывается его кабинет.

Я дошла до двери, он — бок о бок со мной, Химена — следом; когда я взялась за ручку, то невольно обернулась к нему, словно проверяя, готов ли он.

Он кивнул и вошел за мной в темную комнату, закрыв за собой дверь.

Я попыталась приучить глаза к темноте, чтобы разглядеть хоть что-то, хотя бы малейшую деталь. Химена, должно быть, делала то же самое, крутя головой, потому что запах её тревоги достиг моих ноздрей быстрее, чем аромат мужа.

Я сделала глубокий вдох и ощутила в воздухе другой запах, резкий и едкий. Страх и ярость.

— Арья, ты здесь? Пожалуйста, скажи, что да. — Паника Химены была почти осязаемой.

В темноте я нащупала её руки и сжала в своих. — Я здесь, не бойся.

Одного не хватало. И его молчание не сулило ничего хорошего.

— Данталиан? — пробормотала я, но не получила ответа.

Проклятый дьявол и весь Ад в придачу!

— Данталиан?

Я попробовала повысить голос, хотя в гробовой тишине кабинета это всё равно прозвучало чуть громче шепота, но ответа так и не последовало.

Я уже начинала всерьез беспокоиться, когда резкий стук заставил меня вздрогнуть — будто какой-то предмет случайно упал на бархат, приглушивший звук. Моя спина одеревенела в непроизвольной защитной позе: одна рука нырнула под свободную майку, скрывавшую кинжалы и лезвия на поясе, а другая оттолкнула Химену мне за спину.

— Что это было?! — паника в её голосе усилилась.

— Понятия не имею. Держись ко мне как можно ближе, — прошептала я.

Я выхватила два кинжала, выставив один перед лицом, а другой за спиной, чтобы не задеть Химену, но отразить любую возможную атаку. Разворачиваясь на месте, я ударилась спиной о что-то твердое и лишь секунду спустя поняла, что это «что-то» дышит: это была чья-то грудь.

Я мгновенно обернулась для атаки, но за миг до того, как мой клинок познакомился бы с демоном передо мной, внезапно вспыхнул свет, и мои глаза встретились с ледяным, отстраненным взглядом. По какой-то странной причине мне было трудно отвести глаза. Мы были как два магнита, хотя, когда мы были рядом, я только и делала, что отталкивала его. Во взгляде Данталиана теперь сквозила беспощадная холодность, которую я редко видела у других; ни следа привычного насмешливого блеска, озорного огонька или лукавых улыбок. Теперь его брови были нахмурены, сдвинуты к переносице, на лбу залегли морщины, а челюсть была сжата так крепко, что ходили желваки. Я снова всмотрелась в его глаза и вовремя заметила в них нечто среднее между раскаянием и чувством вины; и всё же это было слишком близко к ярости.

Я потеряла контроль над своими силами, на этот раз невольно, не так, как с гибридкой. Это был вопрос мгновений, пара секунд — и вот я уже внутри его разума. В его воспоминаниях, если быть точнее.

Перед моим остекленевшим взором пронеслись сцены, где повсюду была кровь: на одежде, на стенах, даже на мостовой. Его глазами я увидела обугленный труп, похожий на ребенка, затем воспоминание резко сменилось, и я увидела, как он целует другую женщину, следом — яростное, искаженное лицо старой ведьмы, а затем Вепо.

Данталиан пытался взять его под контроль, но, казалось, не мог им командовать. За его спиной стоял Баал со скрещенными на груди руками; он смотрел на него с таким разочарованием, какого я никогда не видела на чьем-либо лице.

Внезапно Данталиан отпрянул, прерывая зрительный контакт и резко возвращая меня в реальность.

— Ребята, всё хорошо? — Неуверенный тон Химены дал мне понять: то, что сейчас произошло, поняли только мы с ним.

Шум ветра был неожиданным и внезапным, учитывая, что в комнате не было окон, и заставил меня тут же обернуться к присутствию, его создавшему.

Астарот, принц Ада, вошел в комнату.

Он улыбнулся нам, и мы склонились перед ним с почтением и преданностью. С ним шутки были плохи.

— Можете подняться, — произнес он глубоким голосом.

Он прошел за черный письменный стол и элегантно опустился в мягкое кожаное кресло. Его движения были настолько изящными, что это казалось пугающим; на его лице застыло вечное спокойствие, которое со временем воспринималось как худший вид ярости. Он жестом пригласил нас сесть в три кожаных кресла напротив него. После бесконечных секунд тишины, в течение которых Астарот внимательно нас разглядывал, на лице Данталиана появилась натянутая улыбка. — Скажи, когда закончишь рыться в наших душах, Астарот. У нас не вечность в запасе, — осмелился он.

Улыбка принца не дрогнула. — Я знаю, зачем вы здесь, как знаю и ответ, который вам дам.

Я с нетерпением ждала, когда он соизволит продолжить.

— Нет, — коротко бросил он.

Я перепроверила, правильно ли расслышала. Должно быть, я ослышалась. — Прости, что?

Он закинул ногу на ногу. — Я сказал «нет», Арья.

— Ты не можешь сказать нам «нет». — Данталиан стиснул зубы. — Нам нужно это знать.

Я положила руку ему на колено, чтобы унять его ярость. Его тело непроизвольно подалось вперед в угрожающей позе, а меньше всего на свете мы хотели бросать вызов принцу Ада. После краткого обмена взглядами он накрыл мою руку своей, ища контакта, который вернул бы его к реальности, и я не возражала. Лишь вздохнула, пытаясь сохранять спокойствие.

— Астарот, при всем уважении, думаю, ты не до конца понимаешь серьезность ситуации. Если все эти низшие демоны вышли на след дочери Азазеля, значит, кто-то предложил за это награду. Кто-то ищет её, и я уверена, что не с добрыми намерениями. Полагаю, грядет война.

Он подтвердил мою гипотезу.

— Тогда ты понимаешь, что нам нужно как можно больше информации, чтобы обучить её лучшим образом. И убедиться, что кто бы её ни искал, если он её найдет — он не сможет её одолеть. Нам нужно максимум помощи, если мы хотим довести это задание до конца, — попытался убедить его Данталиан.

Принц на секунду перевел взгляд на племянника, а затем снова посмотрел на меня.

— Единственное, что я могу вам сказать: тот, кто стоит во главе этой войны, включая сообщников, ищет силу большую, чем та, которой он уже обладает. Это единственная информация, которой я владею и которую могу вам дать. Что касается природы Химены, мне не дозволено раскрывать другие подробности, — он понизил голос, — но я могу сказать, где найти пути, которые приведут вас к ним.