Внезапно лицо в зеркале начало трансформироваться, пока не приняло почти человеческий облик, за исключением пары черных, закрученных и острых рогов на макушке и жуткой улыбки, обнажающей ряд острых зубов.

Я отступила от зеркала. — Не беси, Алу. Проваливай.

— Как грубо! — Зловещая фигура в зеркале постучала по стеклу длинным пальцем с черными когтями. — Вообще-то, я искал не тебя.

— И кого же ты искал?

— Маленькую, невинную и юную гибридку этого дома. О ней уже какое-то время все только и болтают, и я не мог быть настолько невежливым, чтобы не зайти и не устроить ей сладкий прием.

— Сомневаюсь в твоей сладости, но попытку оценила. А теперь вали отсюда нахер, мне некогда. — Я одарила его презрительной улыбкой.

Он прищурился. — Твои манеры за эти годы не улучшились, как я погляжу. — Его фигура начала выходить из зеркала в ту самую секунду, когда я — к сожалению, слишком поздно — поняла его истинные намерения.

Ему удалось схватить меня за запястье своими ужасными ледяными пальцами.

— Приведи её мне, и я тебя отпущу. В противном случае я утащу с собой тебя и твое смазливое личико.

Он продолжал крепко сжимать мое запястье, и на его тонких губах заиграла дерзкая ухмылочка.

— Давай, Арья. Позови их на помощь.

Его глаза превратились в нечто нечеловеческое — два черных колодца без белков.

— Делай это! — проревел он.

Внезапно я перестала сопротивляться. Мне удалось приблизиться к зеркалу, и расстояние между нами сократилось до нуля.

— Мне не нужна чья-либо помощь.

Игнис.

Знакомый жар, почти на грани терпимого, взорвался в моих венах. Я не стала его гасить, как делала раньше.

С ладони моей свободной руки начало вырываться пламя, которое само собой приняло форму лавового шара и с силой врезалось Алу в грудь.

Его тело, наполовину выбравшееся из стекла, резко отбросило обратно внутрь, а кожа на груди вспыхнула, обугливаясь, как ткань майки. Глухой звук удара перекрыл страдальческий вопль Алу — он пытался унять боль, прижимая ладонь к ране.

Я прекрасно знала, что раны демонов заживают очень быстро, но он хотя бы помучился, и этого мне было достаточно.

Тем временем дверь распахнулась с оглушительным грохотом, заставив стены содрогнуться.

Первым в ванную ворвался Данталиан, за ним Эразм и Рутенис.

Позади них стояла Химена с вытаращенными глазами, а за её спиной — Мед.

По какой-то причине я поймала себя на том, что пытаюсь сдержать легкую улыбку. Подумала, что, возможно, после всего мы не так уж и плохи как команда.

— Что случилось? Ты в порядке? — Взгляд моего мужа скользнул сначала по моим голым бедрам, а затем поднялся к талии, проверяя, не ранена ли я.

С досадой я осознала, что всё еще почти раздета: на мне было лишь одно полотенце, к тому же чертовски куцее.

Я скрестила руки на груди, чтобы прикрыться, и кивком головы указала на зеркало. — Похоже, кто-то заглянул к нам в гости.

Все взгляды обратились к Алу, который поднял одну руку — другая всё еще была прижата к ране — и презрительно улыбнулся.

— Надо же, вы выглядите прямо как кучка друзей в отпуске.

— Какого хера ты тут забыл? — рявкнул Рутенис, но Алу не ответил.

Тогда он повернулся ко мне: — Что ему нужно? Он тебе сказал?

— То, что нужно всем в последнее время: она, — ответила я и кивком головы указала на гибридку.

Рутенис угрожающе двинулся вперед: — Исчезни. Живо.

Алу нагло вскинул палец, но больше ничего сделать не успел.

Данталиан удивил всех: одним длинным шагом он сократил дистанцию, вскинув руку с кинжалом. Лезвие пронзило ту же точку, куда ударил Игнис, и Алу закричал еще истошнее, чем прежде. Затем демон исчез. Садистская улыбка изогнула губы моего мужа, когда он вернулся ко мне.

— Molor imne! Oetark.

Привет из Преисподней! Прощай.

Я удивленно и даже немного весело захлопала ресницами.

Гибридка откашлялась. — Кажется, мне нужны объяснения.

— Это был Алу, демон, правящий царством кошмаров.

— А это что такое? — продолжила Химена. Она с любопытством разглядывала всё еще окровавленный кинжал в руках Данталиана; он как раз взял кусок бумаги, чтобы вытереть его, предварительно промыв под струей воды.

Он сам ей и ответил: — Это кинжал, выкованный с использованием янтаря и аметиста. Первый используется ведьмами как защитный амулет — своего рода ловец снов, отгоняющий злых духов. Второй же служит для улучшения сна и навевает добрые видения. Соедини их — и получишь клинок, отправляющий демонов из измерения кошмаров прямиком домой. В отличие от других ран, ранения от такого кинжала могут стать для них смертельными, если они быстро их не залечат.

Пока он говорил, глаза Химены округлились от изумления. — А что такое измерение кошмаров? — наконец смогла спросить она.

Слишком много информации, слишком мало времени, чтобы всё усвоить. Но если ей дорога жизнь, ей придется учиться. И, судя по всему, быстро.

Я подошла к ней: — В мире существуют два измерения, полностью противоположных друг другу: одно — Свет, другое — Тень. Свет — это то, где мы сейчас, оно включает Землю, а также Подземное царство, Ад, Рай и даже Олимп, куда есть доступ только богам. Тень — это таинственное измерение, включающее кошмары и сны: очень опасное место, куда лучше не соваться. Эти два измерения должны оставаться раздельными, они ни в коем случае не должны соприкасаться. Когда кто-то попадает в измерение Тени, неизвестно, что с ним происходит — никто еще не смог об этом рассказать. Если Алу вмешивается в сны, а делает он это часто и жестоко, то в большинстве случаев жертва погибает.

Лицо гибридки всё еще выражало полное замешательство. — На сегодня с меня хватит, простите!

Она развернулась и быстро спустилась по лестнице, будто за ней гналась адская гончая; следом за ней отправился Рутенис — он явно был не в восторге, но суровый взгляд Меда заставил его подчиниться.

Эразм шутливо толкнул его плечом, и его веселый взгляд заставил меня улыбнуться. Он сильно влиял на мое настроение.

— Пойдем за ними, а то боюсь, Рут подвесит её за ноги к потолку, учитывая, как он «счастлив» за ней приглядывать, — пошутил брат, хотя, возможно, и не совсем.

Через несколько секунд они скрылись, пересмеиваясь, и я осталась наедине с мужем.

Снова.

— Ты в порядке? — Данталиан подошел ко мне.

— До твоего появления была в норме. Сейчас — не скажу того же, но держусь, — сыронизировала я.

Он прижал руку к сердцу, сжал губы в линию и начал пошатываться, будто его действительно ранили. — Это был удар по моему эго.

Затем он наклонился ко мне и указал на свои ярко-голубые глаза — необычного цвета и красоты. — Видишь слезы, которые не могут пролиться?

В голове мелькнул вопрос, и я задала его прежде, чем успела подумать, насколько он глупый. — Они такие голубые из-за силы Вепо?

— А ты как думаешь? Почему твои — зеленые и переливаются красным и коричневым? Из-за Игнис и Анемои, полагаю.

Я была измотана и лишена сил, но хотела узнать о нем побольше.

— Сколько тебе лет по демоническим меркам? — я прищурилась.

Он выглядел заинтригованным, казалось, мое любопытство ему даже льстит. — Думаю, мне скоро стукнет два столетия. Я уже перестал их считать.

Ни хрена себе «молодой», — прошептал мой внутренний голос.

— Подозреваю, у тебя-то еще молочные зубы не выпали, — парировал он.

— Мне тоже около века, плюс-минус, — прошипела я.

— Плюс-минус. Какая прелесть, нежный подросток.

Он начинал меня раздражать.

— На моей совести хотя бы нет лишней сотни лет жестокости. Каково это, любовь моя?

Настроение Данталиана изменилось. — Ты ничего не знаешь, Арья. Вообще ни черта, — резко ответил он.

Я скрестила руки на груди. — Слушай, все знают историю о жестоком принце-войне.

— Мы родом из Ада, а не из сказочного леса. Мы все становимся жестокими, когда понимаем, что финальный результат никогда не изменится. — Его взгляд потемнел, и та синева, которую я часто сравнивала с кристальными волнами, превратилась в океан, у которого не видно дна.

— И вообще, предрассудки мне глубоко до фонаря.

Я убрала влажные волосы с лица. — Послушай, у меня нет предрассудков, скорее — суждение. Ты уже сделал свой выбор, ты выбрал быть демоном, который творит жестокость.

— Ты действительно глупая, раз не понимаешь: у нас нет выбора. Жизнь, которой нас подвергают, — это вечность, где нас бросают волкам на съедение, и мы об этом не просили. — Он пригвоздил свой яростный взгляд к моему. — Если уж мне суждено быть проклятым, какой бы путь я ни выбрал, — мне жаль, я серьезно, — но я предпочитаю это проклятие заслужить.

Эта мысль зацепила меня, но я бы никогда не признала этого вслух.

— Бесполезно с тобой спорить, — отрезала я.

Я развернулась, решив уйти от него, но его пальцы впились в мое тонкое запястье и сжались на коже, дергая меня назад, чтобы я врезалась в его грудь.

— И последнее, — прошептал он хрипло.

Я решила оправдать необъяснимую реакцию своего тела тем фактом, что была полуголой и очень устала.

На его лице проступила капризная гримаса. — Что будем делать с этими слезами? — Он указал на глаз так же, как и раньше.

Он хотел поиграть с человеком, который это обожал.

Я сжала его бедра с той же силой, с какой он сжимал мое запястье, резким движением притиснув наши тела друг к другу. Полотенце на мне позволяло ему чувствовать почти все мои изгибы, и я бы соврала, если бы сказала, что никак не отреагировала на прикосновение его джинсов к моей голой коже.

Рукой я потянулась к его темным волосам, уложенным, но при этом мягким. Я с силой дернула за несколько прядей, чтобы притянуть его к себе, и увидела, как он наклонился вперед, сокращая разницу в росте. На его губах заиграла провокационная улыбка.

Я приблизилась к его уху и заговорила вполголоса. — Что касается меня, Данталиан, ты в своих слезах можешь хоть утопиться.

Его глаза метнулись ко мне — заинтригованные и, если это вообще возможно, еще более заинтригованные.

Я оставила его посреди коридора и с улыбкой ушла в свою комнату — улыбка определенно была навеяна его настроением, но в ней была и доля удовлетворения.

Только потому, что он был моим мужем, я вовсе не собиралась относиться к нему соответствующе; для меня он был не более чем незнакомцем. К тому же из-за того необъяснимого эффекта, который он оказывал на мое тело, было жизненно необходимо держать его подальше.

Это стало бы просто еще одной трещиной между нами. Большой проблемой.

Издалека я услышала его смех — нечто среднее между самодовольством и разочарованием.

— Не знаю, доводилось ли мне уже говорить тебе, что ты жестока, Арья, но я с удовольствием это повторю!

Я закрыла за собой дверь и замерла посреди комнаты, глядя в пустоту и кусая нижнюю губу.

Моя улыбка медленно угасла, а на лбу залегла складка.

Данталиан упомянул Анемои, но я обычно ни с кем не говорила о своей третьей силе — самой мощной и разрушительной.

Может, я всё-таки проговорилась при них?

Но я этого не помнила.

В семь утра следующего дня мы оказались в аэропорту Тихуаны, как и планировал Рутенис. Место назначения — Куала-Лумпур, Малайзия.

Мы погрузились в самолет после изнурительной очереди. Места выбирал Мед, и я надеялась, что мне не придется провести ближайшие часы, застряв рядом с мужем.

К счастью, я оказалась рядом с Эразмом и гибридкой, которая потребовала место у окна.

— Сколько продлится полет? — Химена вцепилась пальцами в мягкий подлокотник кресла; она выглядела напуганной. Я поправила солнцезащитные очки на носу, надеясь поспать.

— Тридцать восемь часов и пятьдесят пять минут, если считать пересадки. Прилетим завтра после обеда, — пробормотала я.

Я услышала, как она поперхнулась слюной. — Тридцать восемь часов?! Ты шутишь?

Рутенис, сидевший, к несчастью, прямо за ней, пнул её сиденье. — Да хватит ныть! Заткнись и поспи, черт возьми.

Она резко обернулась к нему. — Пошел к черту, Рутенис.

— Заканчивайте, ради всего святого! — Мед, сидевший рядом с другом, прикрикнул на них в изнеможении.

Эразм вмешался, и вспыхнула очередная перепалка.

Закатив глаза, Мед надел наушники, чтобы их не слышать, а я сползла в кресле. Я уже собиралась задремать, когда кто-то отвесил смачный пинок по моей спинке.

Я обернулась и увидела Данталиана, который делал вид, что читает. — Можешь не трахать мне мозг хотя бы в полете?

— И в чем тогда будет интерес? — ответил он с напускным безразличием.

Он облизнул палец, чтобы перевернуть страницу. Я сомневалась, что он читает всерьез, он не был похож на любителя книг. — Мне же нужно как-то скоротать эти часы.

— Ты правда хочешь, чтобы я поверила, будто ты умеешь читать? — поддела я его.

Он поднял взгляд от страницы и уставился на меня. — Верь или нет, мне плевать, любовь моя.

Он снова театрально облизнул палец. Я бросила взгляд на обложку и прочитала название.

«Дневники вампира» Лизы Джейн Смит.

Я прищурилась. — Серьезно?

Он снова изобразил полнейшую беспечность, не поднимая глаз. — Мне было интересно узнать причину, по которой ты так любишь некоего Деймона Сальваторе, что даже назвала в его честь своего мераки.

— И ты решил начать сагу только ради этого? — Я приоткрыла рот.

Он посмотрел на меня с невинным видом. — Я сделаю что угодно, чтобы разузнать, что ты от меня скрываешь.

Я снова устроилась поудобнее и на несколько минут погрузилась в свои мысли, но это длилось недолго: новый пинок заставил меня обернуться.

— Прекрати, или клянусь, я использую Игнис и сделаю тебе перманентную завивку, — прорычала я тихим тоном, чтобы не привлекать внимание пассажиров.

Я увидела, как он улыбается, переводя взгляд по напечатанным строчкам, так и не взглянув на меня. — Мне нравится поддерживать с тобой физический контакт, флечасо.