Я начала лепетать:

— Я так и не узнала пол. Я хочу, чтобы это стало сюрпризом. У Джессы мальчик и девочка, и она уже предвкушает драму, в которую попадут ее малыши.

Его глаза встретились с моими, и на секунду мне показалось, что в их темных глубинах промелькнуло что-то похожее на веселье.

— Спасибо тебе, — сказал он мне. Дрожь в его теле ослабла, черты его вампирского лица поблекли. — Ты сделала мне величайший подарок, то, о чем я никогда не думал, что это будет моим, и я должен принести тебе тысячу извинений.

Я несколько раз моргнула, пытаясь осмыслить эти слова. Я никогда не ожидала… он говорил все, на что я надеялась, о чем молилась и что ждала услышать.

Но все же… в его голосе было что-то невысказанное. Не поймите меня неправильно, я могла сказать, что он был вне себя от радости — это было очевидно, — но я предполагала, что трудно быть по-настоящему счастливым, когда я, а не Кардия ношу его детеныша.

Как будто почувствовав мое беспокойство, малыш начал шевелиться. Сильные конечности задвигались, и по низу моего живота пробежала тошнота, когда малыш перевернулся. Руки Максимуса обхватили меня; его брови высоко поднялись, когда он проследил взглядом за движением кожи на моем животе.

— Такой сильный, — пробормотал он, и я заметила, как по его щеке скатилась одинокая слезинка. Я не смогла удержаться и протянула руку, чтобы смахнуть влагу с его кожи. Это был первый раз, когда я добровольно прикоснулась к нему, и мне было так больно, как я и ожидала. Это было так несправедливо. Почему мое тело жаждало его? Почему мои руки, казалось, знали его так хорошо, хотя я держала его так недолго?

Если бы вы спросили меня, я бы сказала, что это полная чушь.

Глава 5

Максимус Компасс

Последние несколько месяцев принесли с собой бурю перемен. События, меняющие жизнь, не должны происходить каждый месяц, они должны растягиваться на годы, чтобы твое чертово сердце на самом деле не переставало биться.

Когда Миша сообщила мне о ребенке, хищник внутри меня вырвался на свободу так, как я никогда раньше не испытывал. Это был не первый раз, когда я терял контроль над своей вампирской стороной. Такое случалось и раньше, особенно в те ранние годы, когда у меня были подростковые гормоны и недавно обнаруженные способности. Но это было нечто гораздо большее. Я ни с чем не мог сравнить эти эмоции, даже с встречей со своей настоящей парой или потерей ее.

И это было чертовски грустно, если задуматься.

Когда Брекстон сбежал с Мишей, чтобы уберечь ее от потери мной контроля, это только разозлило меня. Он защищал ее, но она не принадлежала ему, и он не мог ее защищать. Миша носила моего ребенка, и я буду тем, кто подставит свое тело любой опасности, которая попытается прикоснуться к ней. Я буду защищать ее и нашего ребенка до последнего вздоха, и тот факт, что мой собственный брат думал, что я представляю для нее угрозу… Что ж, я собирался снова надрать ему задницу… когда мне удалось вырваться.

Мой ребенок еще даже не родился, а уже прижимал к моему сердцу сжатый кулак. Я принадлежал маленькому супу, и моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Когда мои руки накрыли крошечный бугорок Миши, я услышал и почувствовал сильное и быстрое биение его сердца, словно миллион миниатюрных скакунов. Крошечный боец продолжал брыкаться и перекатываться под моими руками, будто чувствуя, что я рядом, и желая привлечь мое внимание.

Оно принадлежит тебе, малыш, отныне и навсегда.

Приглушенное рыдание привлекло мое внимание, и я снова оказался очарован этими зелеными, как океан, глазами. Теперь они были затуманены, эмоции пробивались сквозь них голубыми и желтыми нитями. Нужда и что-то гораздо большее сжались глубоко в моей груди, и тогда я понял, что погиб.

Миша действительно сделала мне подарок. Мое разбитое сердце снова забилось в странном ритме. Ее новость вдохнула жизнь в мой мир, но мне нужно было знать, как это сделать. Как же произошло это чудо?

У меня было так много вопросов, но об одном мне определенно не хотелось знать, так это о том, почему она не рассказала мне раньше. Я убедился, что ей всегда было нелегко оставаться со мной наедине. Никогда не было подходящего момента, чтобы признаться в чем-то настолько важном. Тот факт, что я не понял этого в тот момент, когда это сделала она, был исключительно моей виной.

Неохотно убрав руки, что оказалось гораздо труднее, чем я ожидал, я поднялся на ноги. Не желая возвышаться над ней, пока она рассказывала свою историю, и беспокоясь, что ей, возможно, понадобится отдых для ног, я взял ее за руку и повел к небольшим валунам, окаймляющим ручей. Они были большими и плоскими. На них было удобно сидеть.

Как только мы сели, я убрал руки от нее и положил их себе на бедра. Затем, словно пронзенные копьем, мои эмоции снова взметнулись вверх, вампир боролся за господство. Слишком много всего произошло за последнее время, и мой контроль, казалось, становился еще хуже.

За исключением тех случаев, когда я прикасался к ней. По какой-то причине физический контакт с Мишей успокаивал зверя. Но так было не всегда. Была ли эта новая связь, которую я почувствовал между нами, следствием того, что внутри нее рос ребенок?

Глубоко вдохнув прохладный, свежий воздух, с силой наполнивший мои легкие, я начал с самого важного, что хотел сказать:

— Я должен принести тебе огромные извинения. Меня не было рядом с тобой в то время, когда я был нужен тебе больше всего. Все это, должно быть, было сложно и запутанно, особенно когда я пытался справиться с контролем сознания Живокости. Я просто… черт, я действительно ничего не могу предложить, кроме своего искреннего сожаления. Я постараюсь исправиться, Миша. Я буду лучшим помощником для тебя и нашего ребенка.

Она издала звук, похожий на сдавленный вздох.

— Я… я так долго ждала, чтобы поговорить с тобой об этом, но… Я не могу до конца поверить, что ты так хорошо это воспринимаешь. Я думала, ты рассердишься на меня. Может быть, даже подумаешь, что я солгала, сказав, что ребенок твой.

О, моя бедная суп, выросшая среди людей.

— Если бы ты лгала, все бы уже знали. Мы можем распознавать правду. — Мне показалось немного странным, что от ребенка пахло чистой кровью оборотня, но меня это не беспокоило. Если Джо Компасс и научила меня чему-то, так это тому, что никогда не знаешь заранее, что даст тебе смешанное скрещивание в генетической лотерее.

У Миши были большие глаза и раскрасневшиеся щеки. Казалось, она была совершенно потрясена моим отношением. Она никак не могла понять, какая радость разливается по моим венам. Супы любят детей, и, хотя для нас не составляет труда производить их на свет, для людей это, как правило, сложнее, чем кажется.

— У тебя не было периода зачатия, Миша, так как же это произошло? — Вот почему я изначально не думал, что ребенок может быть моим, периоды зачатия у оборотней были очень четкими.

Она опустила глаза, протянула руку и провела по гладкому камню, на котором сидела. Я видел, как она сосредоточилась, собираясь с мыслями, прежде чем заговорить. Она была так непохожа на Джессу, чья уверенность была беспримерной. Моя старшая подруга не думала, прежде чем что-то сказать, она просто давала волю эмоциям. Каким-то образом это делало слова Миши более привлекательными, будто она тщательно подбирала их специально для меня.

— Когда моя волчья сторона была подавлена, — наконец сказала она, — это повлияло на мое тело, гормоны и фертильность. Когда я думала, что я — человек, у меня никогда не было… фертильного периода или чего-то в этом роде. Мама сказала мне не волноваться, я просто поздно расцвела. Конечно, когда мне перевалило за двадцать, я поняла, что что-то не так, но, поскольку я полагала, что у меня, вероятно, все равно никогда не будет детей, я больше не удосуживалась спросить ее об этом.

Почему, черт возьми, у нее не могло быть детей? Этот вопрос не выходил у меня из головы, но я не стал прерывать ее во время рассказа.

— Потом, когда я прибыла в Стратфорд и узнала все главные семейные секреты, все обрело смысл. Я не была человеком. Когда моя волчья натура раскрылась, мама объяснила мне, что такое плодородные времена и как их распознавать. Потом, когда мы были вместе, ты упомянул, что не ощущаешь никакой фертильности, поэтому я никогда не задумывалась об этом.

Это была правда. Не было никаких признаков того, что она была близка к зачатию ребенка.

— По сути, раскрытие моей волчьей стороны погрузило все мое тело в какую-то странную стадию сотворенной плодовитости, когда я пыталась перестроиться на те фазы, которым я должна была следовать все это время. Я буквально создала свою собственную, практически незаметную фертильность… отличающуюся от обычной фазы превращения… но, очевидно, все еще достаточную для зачатия.

Я мысленно поблагодарила богов. Возможно, судьба все-таки не питала ко мне ненависти.

— Мне нужно знать все, Миша. Как ты узнала? С тобой там кто-нибудь был?

Меня снова охватило чувство вины из-за того, что она, возможно, была одна, чтобы принять и справиться с этими судьбоносными новостями. Если бы я только не встретил Кардию в убежище, Миша пришла бы ко мне.

Я покачал головой, осознав, что несколько месяцев назад предпочел не встречаться со своей второй половинкой, вместо того чтобы узнать о своем ребенке. Брекстон, должно быть, был прав. Это было ненормально.

Миша объясняла все быстро и подробно.

— Я начала болеть, у меня появились ноющие боли в животе, которые по-настоящему усилились, когда мы добрались до румынского убежища. В конце концов, я пошла к целителю, и он просто ошеломил меня. Я заставила его дважды проверить. Он также был тем, кто выяснил, как я забеременела, когда у меня все еще не было заметного периода фертильности.

Ее пальцы замерли на гладких камнях, и, наконец, она подняла глаза, чтобы встретиться с моими. Я видел огонь, пылающий в их глубине.

— К тому времени у тебя была Кардия, а Джесс пропала. Я не знала, что делать, а потом дочери короля-дракона, близняшки, начали увиваться вокруг меня. Они были такими… убедительными. Я была идиоткой. Я должна была догадаться, что не стоит позволять им манипулировать моими мыслями и эмоциями. Я очень сожалею о той роли, которую сыграла в возрождении Живокости. Обо всем, что привело к этой… финальной битве.

Однажды она уже извинялась передо мной за Кардию, и вместо того, чтобы принять ее искреннее сожаление, я, в некотором роде, хотел, чтобы она перестала упоминать об этом. Воспоминания о Кардии начали окутывать меня тьмой. Это еще больше омрачало нашу связь.

Оставив это в стороне, я решил обратиться к другой части извинений Миши. Дочери Живокости и их порочные поступки.

Когда нам пришлось бежать в сверхъестественное убежище, чтобы защитить ее и ее сестру от того, чтобы их не нашли как отмеченных драконом супов, Миша связалась с дочерьми короля-дракона. Суки-манипуляторши, они запудрили ей мозги и заставили ее помочь им освободить короля.

Хотя на самом деле это была не ее вина. Мы должны были присматривать за ней. Она ничего не знала о нашем мире. Она была наивной и легкой мишенью. Если кто и был виноват, так это я, за то, что так жестоко отверг ее, и наша стая, за то, что мы так увлеклись другим дерьмом, что не услышали ее криков о помощи. Я давно хотел сказать ей это:

— Это не твоя вина, Миша. Сверхъестественный мир — это «убей или будешь убит». Ты выросла не здесь, и это делает тебя уязвимой. Ты просто слишком мягкая и доверчивая от природы. Внутри тебя есть истинная доброта. Тот факт, что другие воспользовались этим, что ж, вина лежит исключительно на них… и на нас за то, что нас не были рядом с тобой.

Я никогда не сердился на нее из-за этого, даже когда другие искали, куда бы свалить свою вину.

Ее лицо слегка исказилось, прежде чем она снова взяла себя в руки.

— Я хочу, чтобы ты знал, что я планировала сначала рассказать тебе о ребенке. Я ни словом не обмолвилась об этом до дня, предшествовавшего финальной битве. Ты все еще не подходил ко мне, и из-за стресса, вызванного контролем Живокости… Ну, я не выдержала и призналась Джесс во всем. Пожалуйста, не думай, что все знали об этом за твоей спиной и говорили о тебе или что-то в этом роде… — Она сделала глубокий, прерывистый вдох. — Конечно, как только живот выпятился, скрыть это было невозможно, но до этого я держала это в секрете.

Было интересно, как она сформулировала эти слова. Что-то подсказывало мне, что Миша провела большую часть своей жизни в неведении, что другие знают о ее жизни больше, чем она сама. Это явно беспокоило ее.

— Я не виню тебя, Миша. Я беру на себя полную ответственность за то, что произошло.

Казалось, она успокоилась и, наконец, выпрямила ноги. Следуя ее примеру, я вытянул свои гораздо более длинные ноги на камни передо мной. Я обдумал ее слова. Она была так одинока. Ну, теперь уже нет. Я понятия не имел, что принесет нам жизнь в ближайшее время, но Мише больше не придется сомневаться во мне.

Тишина природы окутала нас, и хотя я мог сидеть там в относительном покое несколько дней, я знал, что было небезопасно и дальше держать Мишу за пределами защитного барьера. Особенно если учесть, что среди медведей-оборотней и Кристоффа царила анархия.

Я бесшумно поднялся, собираясь протянуть руку и помочь ей подняться на ноги, но она уже встала и двинулась вперед, прежде чем я успел это сделать. Моему вампиру это не понравилось. Я оттолкнул чудовище и последовал за ней обратно в лес.

На опушке леса я наклонился и положил руку на ее бицепс, чтобы остановить, а затем наклонился и заключил ее в объятия. Но прежде чем я успел это сделать, она хлопнула меня ладонью по груди. Ее сила и пылкое выражение лица вызвали улыбку на моих губах.

— У меня есть ноги. Меня не нужно повсюду носить на руках. Я не Джесса.

Эта маленькая волчица наконец-то нашла свои клыки.

При обычных обстоятельствах я бы почувствовал необходимость защитить свою лучшую подругу, но я знал, что Миша не хотела меня обидеть. Она пыталась отличаться от своего близнеца, и она, как и все остальные в мире супов, вероятно, думала, что я влюблен в Джессу. Это больше было не так. На самом деле, никогда. Моя подруга по стае была самой невыносимой, удивительной, саркастичной, занозой в заднице, и я бы не хотел прожить без нее ни секунды, но она не будоражила мою кровь так, как Кардия. Даже не так, как… Миша.