Черт, все это было так чертовски запутанно.

Я понял, что на самом деле никогда не рассказывал Мише ничего из этого. Она заслуживала того, чтобы знать, особенно сейчас.

— Я хочу, чтобы ты знала, что я никогда не путал тебя с Джессой. Совсем. Даже когда мои чувства были немного запутаны из-за вас двоих, я видел тебя, Миш. Только тебя. Момент был не самый подходящий для нас, но при других, более нормальных обстоятельствах, я думаю, у нас был бы шанс найти подходящую пару.

Я всего лишь говорил правду, правду, над которой у меня было много часов, чтобы поразмыслить.

Она долго смотрела на меня, затем на ее губах появилась едва заметная улыбка.

— Спасибо, что сказал мне это. Я тоже в это верю… но теперь уже слишком поздно, — сказала она беззлобно. — Столько всего произошло, и накопилось слишком много багажа. Но я была бы лжецом, если бы сказала, что мне не приятно слышать, что наше совместное времяпрепровождение было посвящено не тебе и Джесс.

Я покачал головой.

— Я вижу сходство между вами, но вы обе очень разные супы. Не только твое воспитание, но и фундаментальные черты твоей личности. Вы обе удивительные оборотни, но… — Я позволил себе мимолетную улыбку. — Чего нет ни у кого из вас, так это длинных ног или вампирской скорости, так что пока, если мы хотим вернуться в Стратфорд до наступления темноты, тебе придется принять мою помощь.

Секунду она смотрела на меня каменным взглядом, и я видел, что она активно пытается придумать, как обойти меня, когда я несу ее. В конце концов, она бросила последний взгляд на свой живот и шумно выдохнула.

— Черт возьми! Хорошо. Спасибо.

Я не колебался, поскольку у меня было все необходимое разрешение, чтобы наклониться и взять ее на руки. Ее небольшой вес не имел значения, когда я прижал ее к груди. Я снова услышал сердцебиение ребенка и что-то похожее на тихую икоту. Чертово чудо. Я был самым счастливым вампиром на свете.

Ладно, да, я потерял свою вторую половинку. Но даже эта боль притупилась из-за бурной радости, вызванной биением сердца моего ребенка.

Первую половину обратного пути в Стратфорд Миша молчала. В конце концов, она начала поворачиваться, поднимая голову, чтобы посмотреть на меня. Я чувствовал тяжесть ее взгляда. Я знал, что в следующем разговоре последует что-то неприятное.

— Почему ты не переживаешь из-за Кардии?

Блядь. Неприятный, тяжелый вопрос и на него невозможно ответить.

— Тай говорил, что ты будешь совершенно другим, но… это не так. — Она на мгновение замолчала. — На самом деле, ты другой, потому что хорошо относишься ко мне… таким ты был, когда я впервые прибыла в Стратфорд. Я имею в виду… я принесла тебе новость, что у тебя будет ребенок, чего, уверена, ты ожидал от Кардии, и… черт возьми…

Обычно она никогда не ругалась, и в сочетании с ее лепетом было ясно, что она взволнована и смущена. Я чувствовал жар ее кожи, пока она подбирала слова.

— Я запуталась в этом разговоре. Любопытство взяло надо мной верх, и я надеюсь, что не расстроила тебя.

Она замолчала, и я почувствовала, что она снова становится более сдержанной личностью. Что мне совсем не понравилось. Черт, мне пришлось еще раз попытаться подобрать нужные слова, но Кардия была для меня очень чувствительной точкой. В основном потому, что я понятия не имел, что, черт возьми, там происходит.

— Миш, я не знаю, что тебе сказать. Ребенок — это чудо и дар, независимо от того, какие обстоятельства привели к этому. Да, я действительно потерял свою вторую половинку и с тех пор пытаюсь выбраться из тьмы. Твои новости, похоже, как раз то, что мне нужно, чтобы начать пробивать себе дорогу обратно к свету.

Мои руки сжались еще сильнее, прижимая ее хрупкую фигурку ближе к себе.

— У нас с Кардией были… сложные отношения. Брекстон сказал мне кое-что о настоящих супружеских узах, что мне не понравилось. Вот почему мы поссорились. Он верит… он верит, что она на самом деле не была моей настоящей парой, что она не могла ею быть из-за странной природы наших отношений… некоторой дистанции между нами.

Только сами волшебные боги могли знать, почему я решил поделиться этой информацией с Мишей. Впрочем, так было всегда. С ее первой ночи в Стратфорде, когда я проводил ее домой, мы говорили обо всем так, словно знали друг друга целую вечность. Это была магия, которой владела эта волчица-оборотень, и у меня не было объяснения этому.

Выражение ее лица было нарочито непроницаемым.

— Как такое возможно? У настоящих супругов есть связь, верно? Вы можете чувствовать друг друга и все такое.

— Да, и связь действительно возникла, когда я питался от нее. Это было похоже на резкий укол в шею, а затем я почувствовал… почувствовал ее эмоции. И все же, я был бы лжецом, если бы не сказал, что наши отношения были не такими, как я ожидал от истинной пары. Должно было быть больше влечения, любви или чего-то в этом роде… Я не слишком сомневался в этом, ожидая, что со временем это будет расти.

Миша повернулась, и я начал замедлять шаг, опуская голову, чтобы наши взгляды встретились. Я хотел полностью сосредоточиться на этом разговоре.

— Связь между вами так и не укрепилась?

Я действительно не знал, что на это ответить. По правде говоря, наша связь так и не достигла того уровня, которого я ожидал. Мы с Кардией делили постель, делились мыслями и разговорами, но… в моей паре была холодность, которая меня не устраивала. Даже когда мне пришлось отправиться в Волшебную страну на поиски Джессы, я не горевал о том, что покидаю ее. Теперь я осознал это гораздо полнее. В то время я думал, что поступаю практично, но теперь, когда у меня на подходе был ребенок, я знал, что только самые ужасные обстоятельства могут разлучить меня с Мишей, лишить возможности защитить ее. Мой вампир объявил этого маленького волка-оборотня и нашего ребенка стаей, и мы защищали стаю.

— Черт… я никогда не думал о ней как о стае, — пробормотал я. — Вот что было не так. Мои братья, Джесс и вы все — товарищи по стае или гнезду для моего вампира, но он так и не принял ее.

Миша кашлянула, и я увидел, как ее щеки снова заливает румянец.

— Ты считаешь меня членом стаи?

Прежде чем я успел ответить, она сказала:

— Я не часто встречала настоящих партнеров, но, судя по Джесс, Брексу и моим родителям, кажется, что в отношениях между тобой и Кардией было что-то серьезно неправильное. Есть ли какой-нибудь способ выяснить почему?

Черт, похоже, Брекстон был прав. Мне не нравилась мысль о том, что моя жизнь и эмоции были испорчены. Кардия была моей настоящей парой, и что-то стало причиной разрыва? Или эта связь была каким-то образом создана, чтобы я поверил, что она — моя пара? Почему это могло случиться? Чем закончилась игра Кардии, которая проникла в мою жизнь?

— Могло ли это быть связано с Живокостью? Или с его дочерьми? — спросила Миша, каким-то образом уловив ход моих мыслей. — Могли ли они использовать Кардию в качестве «человека внутри»? Дочери Живокости действительно многое знали о нас. Они использовали эту информацию, чтобы заставить меня согласиться с их планом. В то время я этого не понимала, но, оглядываясь назад, вижу, что они точно знали, на какие эмоциональные кнопки нажимать.

Я замер, все мое тело напряглось. Рычание снова сотрясло меня, но на этот раз я позволил ему вырваться наружу, поскольку ярость бурлила, как извергающийся вулкан.

— Ты хочешь сказать, что, возможно, все это было сделано для того, чтобы убедиться, что ты — одна, чтобы они могли использовать тебя, издеваться над тобой, манипулировать тобой и почти убить тебя, зная, что на твоей стороне не будет никого, кто смог бы тебя защитить? Что Кардия была подставой, чтобы занять меня, пока будет твориться все это дерьмо?

В этот момент я закричал, что было глупо, но я не мог себя контролировать. Если бы Миша умерла в румынской тюрьме, наш ребенок тоже бы умер. Ребенок, о котором я бы никогда не узнал. Сама мысль о том, что я мог потерять их обоих в тот день, была невыносима для меня.

Миша вывернулась из моих объятий, и, хотя я этого не хотел, я позволил ей встать на ноги.

— Я не знаю, Макс. Это кажется слишком экстремальным, просто чтобы убедиться, что я нахожусь в уязвимом положении. Почему они не сделали то же самое с другими четверняшками?

Мои удлинившиеся клыки снова заставили меня шепелявить. Мне нужна была кровь и поменьше ярости. Моего вампира сейчас было не так-то легко усмирить.

— Потому что они знали, что я был к тебе ближе всех. Ты полагалась на мое руководство, когда Джесс была занята Брекстоном и другими своими проблемами, отмеченными драконом.

Миша замолчала. Я видел, как дрожат ее конечности, слышал учащенное биение ее сердца, когда она пыталась взять себя в руки. Не в силах сдержаться, я обнял ее, притягивая к себе. Мой размер не позволял ей двигаться, но по какой-то причине мы идеально подходили друг другу. Кардия была слишком маленькой, и нам было нелегко обниматься. Но Миша… она была само совершенство.

— Мы разберемся с этим, — пробормотал я. — Я собираюсь докопаться до сути того, что, черт возьми, произошло со мной в убежище. У Кардии были вампиры-партнеры по гнезду. Возможно, они смогут рассказать мне кое-что из прошлого. Я никогда не узнавал о ней так много личного, она была очень сдержанна в отношении информации. Я никогда не давил на нее, потому что на самом деле мне было все равно. Я понятия не имел, откуда она родом, за исключением того, что большую часть своей жизни она провела в убежище из-за метки.

Дрожь Мики утихла, когда я обнял ее. Когда она отстранилась, на ее лицо вернулось свирепое выражение.

— Макс, на нее не действовал призыв короля-дракона. Я знаю, мы думали, что это из-за ее связи с тобой и вашего призвания победить короля, но что, если у нее никогда не было метки дракона? Эта метка могла быть татуировкой или каким-то волшебным образом закрепиться на ней. — Ее брови приподнялись, а бездонные глаза затуманились. — Такое ведь может случиться, правда? Магические татуировки и все такое?

Я кивнул.

— Да, это определенно может случиться. Ей было бы легче всего подделать метку. Как она прошла через двери убежища — это гораздо более серьезный вопрос.

Мое сердце дрогнуло. Чувство нелояльности было сильным в моем разуме и теле. Расспросы о Кардии были предательством нашей связи, но в то же время я был бы идиотом, если бы не задался вопросом о проблемах, которые были в наших отношениях. В то время было легко не обращать внимания, особенно когда столько всего происходило, но теперь… Что ж, я собирался все выяснить.

Мне потребовалась секунда, чтобы успокоиться, воспользовавшись тишиной природы, запахом леса, криками животных вокруг меня. Я не был уверен, стало ли мне лучше или хуже. Тот факт, что брачными узами, возможно, манипулировали, означал, что я был не просто холодным, бесчувственным ублюдком по отношению к своей паре, но это также означало, что какой-то мудак испортил мою жизнь и мою стаю. Они причинили невыразимое горе. Я мог пропустить рождение своего ребенка. Если бы Джесса не настояла на моем возвращении, и если бы у меня не было обязанностей перед моими братьями и нашим городом, я сомневаюсь, что вернулся бы домой надолго.

Миша издала приглушенный звук, будто прочистила горло, и мое внимание переключилось прямо на нее. Но она смотрела не на меня, а на густой кустарниковый лес.

— Ты что-то слышал? — пробормотала она.

Я немедленно выпустил своего вампира на волю. Я настолько запер зверя, что мои чувства притупились. Мне следовало быть осторожнее, когда мы были за пределами городских укреплений.

Пока я медленно кружил, осматривая все вокруг, я протянул руку и притянул Мишу к себе. В воздухе послышался медленный, ровный стук сердец и пульсация крови. Она была права. К нам приближался не один суп.

— Подожди, — сказал я, подхватил ее на руки и побежал. Моей скорости лишь немного мешал дополнительный вес и очень большое беспокойство о том, что слишком сильная толкотня вредна для ребенка. Оборотни были крутыми, даже когда были беременны, но я бы не стала рисковать.

— Я могу измениться, — прошептала она мне, ее голос лишь слегка дрожал. — Таким образом, если мне придется сражаться, я смогу.

Я яростно замотал головой.

— Нет! В твоем состоянии ты ни за что не будешь драться.

У меня перехватило дыхание, когда она каким-то образом умудрилась пнуть меня в живот. Я почти сразу пришел в себя, но, эй… впечатляющий удар.

Ее голос дрожал от гнева, когда она обрушилась на меня.

— Я не пытаюсь быть похожей на своего близнеца, но что касается моего состояния, я беременна, а не умираю, и у тебя нет права отдавать приказы или требовать. Я никогда больше не буду слепо следовать чьим-либо приказам, и поскольку я все еще в здравом уме, ты можешь объясниться, ничего не требуя, и, возможно, мы даже найдем общий язык.

Я знал, что смеяться не в моих интересах, но мне определенно нравилась эта новая сторона Миши.

— Мой план — обезопасить тебя и нашего ребенка. Я тот идиот, который сошел с ума и решил вывести тебя из-под защиты города. Мне невыносима мысль о том, что вы двое можете быть в опасности…

Я оборвал себя, прежде чем у меня вырвались еще какие-то сумбурные мысли. Каждый раз, когда я разговаривал с Мишей, в итоге я рассказывал ей гораздо больше, чем планировал.

Что, черт возьми, было у этой цыпочки, какая-то волшебная пыльца фейри, которая заставила меня выплескивать свои самые сокровенные эмоции? Определенно, что-то там происходило, но у меня не было времени разбираться с этим. Теперь мне нужно было убить любого ублюдка, который думал, что может угрожать Мише и моему ребенку.

Глава 6

Миша Леброн

В жизни было несколько моментов, которые повлияли на меня. Первый раз, когда мне было три года, я чуть не убила двух мальчиков на детской площадке. Им было пять и шесть лет, и они издевались над маленькой девочкой и ее младшим братом. Бедные дети пытались построить грандиозный замок, и я бродила по двору, чтобы помочь им, когда начался настоящий ад. Двое мальчиков, которые, как я позже узнала, были братьями, Марк и Митчелл Джонс, были бедными детьми, у которых был отец-алкоголик и мать-проститутка. Тем не менее, в своем наивном трехлетнем возрасте я ничего не понимала в этих вопросах, поэтому, когда они начали крушить замок из песка, швырять песок в лица других детей и пихать их, я разозлилась.