Вечером начальник экспедиции Иван Федорович Леснов собрал руководящий состав в палатке радиостанции.

Было восемь часов, но солнце висело еще высоко. Тени деревьев лежали в виде комков, похожих на большую потрепанную шапку. Время года приближалось к той поре, когда у шестьдесят пятой параллели солнце светит почти двадцать четыре часа в сутки.

Кроме Леснова и Одинцова в палатке находились Богжанов, Миленин и Абдулов.

Богжанов хорошо знал начальника. В сороковом году он проходил практику в экспедиции Леснова в Казахстане. Леснов любил на зорьке подняться на вершину горы или на вышку, построенную в поле геодезистами, установить теодолит на наблюдательный столик и обозревать округу: луга, покрытые росой, зеркальную гладь озер и пышущие здоровьем леса.

Жена Леснова не разделяла его любви к путешествиям. Абдулов и Миленин видели ее в момент проводов в Москве. Полная миловидная дама, держась за отворот кожаного пальто мужа, говорила:

— Ванечка, когда же ты угомонишься? Как только весна, так я тебя провожаю. Меня даже носильщики приметили: только с этого вокзала уезжаешь девятый раз.

Леснов отшучивался:

— Последний раз, Оленька. Вот вернусь, и больше не тронусь с места. Будем весну вместе встречать, грибы летом собирать и от жары в тень прятаться.

— Это ты мне говоришь каждую весну, когда уезжаешь!

Встреча с Лесновым в Москве и решила участь Богжанова. Тогда начальник экспедиции вот так же добродушно улыбался, потягивая трубку. Потом достал из стола карту района Олона и Камкала. Знакомя Николая с задачей экспедиции, которой предстояло перенести на карту последнее «белое пятно» площадью в четыреста тысяч квадратных километров, он говорил отрывисто, короткими фразами.

Сейчас Леснов, широкоплечий, с крепкой шеей, сидел на пне, положив на стол большие рабочие руки с заметными следами веснушек. Он щурил глаза, внимательно слушал, не перебивая.

— Условия здесь трудные. Природа будет ставить нам много рогаток. Разумеется, много полезного мы думаем перенять у Никиты Константиновича, у других, которые хорошо знакомы с условиями работы в горах, — заговорил Леснов хриповатым голосом. — Поможете нам, Никита Константинович?

— Это моя святая обязанность.

— Ну вот и хорошо. Договорились, значит?

— Думаю, в этом вопросе у нас будет общий язык…

— А что за вопрос, в котором мы расходимся с вами? — спросил Леснов.

— Появился сегодня такой, — проговорил Одинцов. — Только я хочу уточнить, какой вы предпочитаете разговор?

— Мы оба коммунисты.

— Я буду откровенен. Нет сомнения, что условия работы в ненаселенном районе, как здесь, очень тяжелые. Но я думаю, что из-за этого не следует рисовать мрачную картину и много говорить о какой-то «специфике». Я привык выбирать самый короткий путь при знакомстве, чтобы узнать и понять того, с кем придется жить и работать. Поэтому так прямо и говорю.

Леснов вынул трубку, выдохнул дым.

— Все?

— Пока все, а там поживем, увидим…

Леснов еще больше прищурил глаза и улыбнулся.

— Горяч ты, Никита Константинович! Но я тоже откровенность уважаю.

В этот момент полы палатки раздвинулись и в щели показалась голова завхоза. Он извинился, что вошел без стука:

— Стучать-то не во что, один брезент…

— Ваша вина, что не привезли железнодорожный рельс, — серьезно сказал Абдулов. — Порезали бы на куски и подвесили у каждой палатки…

Завхоз молодцевато подкрутил рыжие усы, ухватиком облегающие большой нос, щелкнул каблуками и обратился к Леснову:

— Пришел доложить о местных ресурсах. С обедом придется повременить. Ребята говорят, что охота на птицу здесь хороша, а в реке рыбы видимо-невидимо. Вот я и надумал угостить вас не консервами, а дичью. Карпов вызвался пойти за глухарями. Надо подумать о местных заготовках. Как вы на это смотрите?

— Одно могу сказать: как можно меньше об этом думать, а больше делать. Пока мы будем обсуждать да раскачиваться, они всю дичь перебьют и рыбу всю выловят…

Где-то совсем близко один за другим раздались два выстрела.

— Он ведь не успел и на сотню метров отойти… — удивился Леснов.

— Так это же не охота, а избиение, — засмеялся Абдулов. — Жаль нет окна, а то пали из комнаты…

Хасан больше не мог сидеть в палатке. Схватив первое попавшееся ружье, он выбежал на улицу.

Одинцов, сам заядлый охотник, с завистью посмотрел ему вслед. Чтобы скрыть свое нетерпение, он начал ворошить бумаги на столе:

— Позвольте сообщить, что нами уже сделано?

— Потом расскажете, а сейчас идемте-ка к людям, — вставая ответил Леснов.