После демонстрации, когда все уже стали расходиться, к Богжанову сквозь толпу пробился Извин и пригласил его с товарищами к себе. Все согласились. В доме у Извина в этот вечер было людно, шумно…

…На другой день Богжанов проснулся с тяжелой головой. Он стал припоминать подробности вечера. У Извина он сидел рядом с накрашенной полной дамой, которая явно кокетничала с ним. К ее ухаживанию Николай отнесся равнодушно. В разгар вечера его пригласили в другую компанию.

— Тут скучно. Все какие-то солидные. Веселья настоящего нет, — убеждал Богжанова новый знакомый. — Лидия Хабарова там.

Сам не зная почему, Николай согласился. В доме, куда они пришли, общество состояло из молодежи. Николай провожал Лиду уже далеко за полночь. Захмелев, он рассказывал ей о своей неудачной любви к Ирине. Лида почему-то плакала, а он в чем-то извинялся…

Николай закурил папироску, подошел к окну, разукрашенному затейливыми морозными узорами. На душе у него было неприятное чувство недовольства собой и всем случившимся.

Позавтракав, Николай послал Федотова за Снегиревым, чтобы пойти на охоту. «Надо побродить по лесу» — думал он, все еще находясь в подавленном настроении. Снегирев явился сразу. Он был одет как и Николай: в телогрейке, на ногах торбаза с коротенькими голенищами, перехваченные ремешками чуть пониже колен. На голове у него была новая шапка из заячьих шкурок. Выбившийся из-под нее белесый чуб был почти незаметен, сливаясь с цветом меха. Лицо Володи, оживленное, улыбающееся, портил ожог на щеке.

Когда вышли из дома, увидели, что погода для охоты и прогулки не совсем подходящая. Небо заволокло тучами. Падали снежные пушинки, похожие на лепестки цветов. Надо было ждать сильного снегопада.

За поселком они спугнули большую стаю ворон. Ворчуньи нехотя поднялись в воздух и закаркали над их головами. Нахмуренное небо, голый лес имели какой-то озябший, печальный вид.

Они пересекли пойму и подошли к старице. Тот и другой берег ее заросли лесом местами с примесью густого кустарника. Здесь водилось много зайцев, частенько встречались куропатки.

— Давай сделаем кругаля, — предложил Богжанов. — Ты иди влево, а я пойду вправо и встретимся на этом же месте.

Володя кивнул ему головой.

Зарядив ружье, Николай взял его на изготовку и пошел медленным шагом. Не замечая времени, он шел не меньше часа и хотел было повернуть обратно, но его внимание привлек густой кустарник. Было до него метров триста. «Наверняка у косого там есть лежбище», — подумал Николай.

Он подошел к кустам почти вплотную и только хотел обойти их справа, как там блеснул огонек. Николай упал на землю. Левая рука у него расслабла и по груди потекло что-то горячее. Не целясь, он выстрелил по кусту и, работая одной рукой, пополз за дерево.

Он услышал треск сучьев и когда стал целиться вторично, высунувшись из-за дерева, увидел убегающего на лыжах человека. Николай попробовал бежать вдогонку, но сразу остановился. Тело у него размякло, ему захотелось пить. Николай направился в поселок.

— Что вы такой бледный? — испуганно спросил Глыбов, едва Николай вошел в дом.

— Помоги-ка раздеться, да пусть сюда никто не заходит… В меня какая-то сволочь стреляла…

— Как? Где? — опешил Глыбов. — Облаву устроим. Я кого-нибудь за доктором пошлю, а мы с ребятами побежим туда.

— Доктора не надо, — заявил Богжанов, морщась от боли, когда Глыбов стягивал с него рубашку, — обойдемся и так.

— В каком это месте? Я сейчас дам команду ребятам.

— Бесполезно. Времени прошло часа два. Снег-то, видишь, какой повалил?

Без доктора все же не обошлось. Вечером у Николая начался сильный жар. Врач — молодая женщина с добрыми глазами — сделала перевязку и долго выслушивала его. Затем спросила, сколько ему лет.

— Двадцать восемь, — ответил Николай.

— Боже мой! — вздохнула она. — Двадцать восемь лет, и уже седой.

Она стала настаивать, чтобы Николая немедленно везли в больницу. С помощью Миленина и Хасана ее уговорили оставить его дома.

На поиски преступника вместе с оперативными работниками пошла большая группа людей экспедиции. Как сами поиски, так и расследование ничего не дали. Было установлено, что стреляли в Николая из малокалиберной винтовки. Люди, у которых имелось такое оружие, в тот день и в тот час находились дома или на службе. Из партии Одинцова двое ходили на охоту, но с дробовыми ружьями. Миленинские рабочие весь день находились в поселке.

Из партии Богжанова, кроме него самого и Снегирева, ходил на охоту один Вехин. Ходил с малокалиберной винтовкой и вернулся поздно. Летом он болтал, что займется ловлей бурундуков и сошьет бурундучью шубу, но в последние дни изменил свое намерение: решил добыть на шубу белок. Об этом Вехин говорил много и в подробностях описывал, как она будет выглядеть. Беличьих шкурок у него накопилось более трех десятков. В этот день он принес еще восемь штук. Пока Вехин торопливо уминал холодный обед и, как всегда привирая, рассказывал об охоте, Снегирев, Набока и Нурдинов не проронили ни одного слова. Покончив с обедом, Вехин похлопал себя по животу:

— Вот это да!.. До чего же у нас все скусно!

— Идем в юрту, тебя ждут, — кивком головы поманил Набока Вехина.

— Что, опять собрание? — спросил Вехин. — А какая повестка, кто будет докладать?

— Ты будешь докладывать! — оборвал его Нурдинов.

— Да я не готовился!

— Иди, иди, нечего рассусоливать, твоя речь будет короткой.

В юрте находились Глыбов, Одинцов, Абдулов и Миленин. Как только вошел Вехин, сзади его у дверей встали Набока и Снегирев.

— Обманули меня, где же собрание? — спросил Вехин.

Одинцов тихим, но властным голосом спросил:

— Где пропадал весь день?

— Смешной вопрос… — начал было Вехин, но Одинцов обрезал:

— Ты стрелял в Николая Петровича? Ты один ходил с винтовкой!

Вехин засмеялся. Но смех его быстро оборвался: взгляды всех были суровы.

— Вы что, шутите? — упавшим голосом проговорил Вехин.

— Хороша шутка, человеку бок прострелил, — сквозь зубы процедил Абдулов.

— И вы подумали?.. — весь затрясся Вехин. — Я, Иван Вехин, в Николая Петровича?! Да я за него в огонь и воду. Голову сложу! — Вехин схватил ручищами себя за грудь. Его душили слезы. Большой комок встал в горле и не давал говорить. Хриплым, срывающимся голосом он твердил: — Ту гадину сам задушу, горло перегрызу… — По его щекам катились слезы.

— Не он, — проговорил Миленин и опустил глаза.

Из юрты Вехин побежал к Богжанову. Чем окончился разговор между ними — неизвестно. Богжанов сразу же позвал к себе Снегирева и Набоку. Начальник смотрел на их зло. Набока впервые видел его таким.

— Как вы на него могли подумать?! — сверкая глазами, хрипло сказал Николай. — Дураки, дураки! Идите и извинитесь перед ним.

…На следующий день в обеденную пору, в дом, где жил Богжанов, пришел молодой человек в форме речного моряка. Он предъявил удостоверение лейтенанта госбезопасности и попросил, чтобы позвали Одинцова, Абдулова и Снегирева. Представившись остальным, он в категорической форме потребовал, чтобы они прекратили всякие допросы и дознайства, связанные с покушением на Богжанова.

— Что вы сможете сделать без нас? — стал возражать Абдулов. — И потом, это дело не только вас касается… Речь идет о нашем товарище.

— Все это верно. Но в данном случае предоставьте все нам и положитесь на нас.

С последним и наедине он разговаривал со Снегиревым.

— Вы писали статью в газету о том, что Карпов спас утопающий самолет?

— Никакой статьи в газету я не писал и не собирался писать, — заявил Снегирев.

— Неправда, — возразил лейтенант.

— Честное слово не писал!

— Поймите меня. Вы писали ту заметку, вы же послали фотографию Карпова. Это очень серьезно! Понятно.

— Раз так… Я писал, — твердо сказал Снегирев.

Остальное досказали их взгляды.